Из школы в князи.

      — Успокойтесь!       — Да не слышат они... Наверное. Пусть сюда поднимутся. Или давай лучше мы к ним спустимся. Одень быстренько что-нибудь.       Я забежала в свою комнату и попыталась найти что-то нормальное. Проблема состояла в том, что всевозможные наряды и платья были с корсетом, а я их затягивать не умела. Пришлось звать Вику.       — А чем я-то помогу? Я сама ничего не умею…       — Так ты же, помню, была на какой-то новый год в корсете? Нет?       — Мне мама затянула…       — М-да…       Я задумалась, и пришла только к одному выводу: надо или звать взрослых, или одевать что-то, что предназначено для корсета без него.

***

      •Интересно: детская мода 19 века. Дело в том, что в XIX веке на пик европейской моды снова пришли кринолиновые юбки, корсеты и каркасы из китового уса или металла. Турнюр так же присутствовал. Такое обличие при дворе было обязательно как для взрослых дам, так и для девочек подростков. Девочек ещё младше одевали в более короткие, легкие, многослойные, приемущественно белые платьица. Мальчиков некоторые рамки тоже не миновали: детям из знатных родов предписывалось ходить в кафтанах или мундирах. На мальчике платье? Значит, он еще на попечении матери. Переходя к учителю или отцу он впервые одевал штаны.

***

      В итоге мы нашли в моем гардеробе жёлто-коричневое платье с тугим широким поясом от талии до рёбер. Большой бант сзади выглядел по-детски, но совсем не мешал. У него были короткие рукава и беленький передничек с карманом. Юбка оказалась не такой длинной, как я себе её представляла, а только ниже колен. Что касается прочей одежды, я нашла лучшим выходом оставить на ногах только белые колготки и тёмно-синие замшевые ботиночки чуть выше лодыжек.       Вика почтив точности повторила мой образ, переодевшись в такого же фасона платье, только розово-бордовое. Разбираться со всеми застёжками и бельём нам пришлось долго.       На последок я захватила шляпу с красивыми цветами на полях и голубой лентой снизу.       Мы сбежали по красивой лестнице с мраморными перилами и с усилием открыли тяжёлую дверь на черных петлях. так мы впервые узнали, как из нашего коридора можно выйти на улицу (хотя думать долго не пришлось, ровно как и идти). Выбежав на улицу, мы застукали Диму и Сашу за тем же занятием. Они продолжали трясти бедную вишню, все еще стоя в ночной одежде.       — Вот же... Сказано им русским языком: прекратите, сломаете же, вандалы!       Сказать, что у них глаза из орбит полезли от такого зрелища — ничего не сказать. Мы в пышных юбках спешили к ним, дабы остановить.       — Вы с ума сошли? — накинулась я на Сашу, не желая верить, что эта идея принадлежит Диме.       — Что такого? Сначала хоть бы узнала, зачем мы дерево трясём!       — Меня куда больше интересует, почему вы на улице в пижамах!       Всех это изречение поставило в ступор. Особенно Вику; я ведь только что беспокоилась за дерево?..       — А вишня? Ты из-за неё ругалась...       — Да чёрт с ней, с вишней, позор вес в них самих!       — Так зачем трясёте-то? — Вика снова попыталась разрулить ситуацию.       — А вот зачем: я когда тут очутился я рядом с Димоном стоял. Окно у нас было открыто, и он уже одной ногой на раме стоял.       — Да-да, мы явно убежать пытались, комната-то на первом этаже. Вот это окно, — поддакнул, указывая на противоположное вишне окно, Коржиков. — Мы из него и вышли.       — Угу... У нас на столе была карта этого здания, на ней аккуратно прочерчена стрелочка из комнаты в окно. Мы так и сделали, как там написано.       — Иногда, Сашенька, я удивляюсь: ты удерживаешь такую тонкую грань!       — Чего?..       — "Чего-чего", тебе мозгов понять, что это карта этого здания, хватило. А дальше что?       — Что "дальше"?       — А дальше, вот вылезешь ты, и что потом? А потом сбежишь тайком? Ты как дальше идти собрался? Думаешь, тебе магические силы дальше эту стрелочку прочертят? На это тебе мозгов не хватает. Причём никогда.       — Ну да, мы об этом не подумали...       Я тяжело вздохнула. Что с ним делать?       — Виктория, что здесь происходит?       Где-то сзади раздался звучный мужской голос. Я резко обернулась и увидела в десяти метрах от себя очень высокого мужчину лет сорока с острыми, как у креветки, усами. Его одежда в необычности и роскоши совершенно не уступала нашей. На ногах у него красовались лаковые сапоги со шпорами, особенно привлекающие внимание.       Увидев ребят, которых Вика поспешно пихала обратно в окно, его глаза округлились, а брови поползли на лоб. Широким шагом он подошел к нам и схватил Сашу за шиворот. Тот начал брыкаться и безуспешно вырывался.       Внутри у меня все застыло, я стояла как статуя, еле дышала, не двигалась, и лишь пальцы на левой руке у меня подергивались, как в любых других неконтролируемых ситуациях. Вика, стараясь сохранять осанку, на цыпочках подошла ко мне и тихо спросила, не до конца подавив лихорадочную дрожь голоса:       — Почему он у меня спросил о происходящем?..       — Очевидно же. Ты тут старше нас всех.       — В среднем на 9 месяцев, даже не на год...       — Все равно. Ты поэтому и пишешь в этом дневнике, который мы на верху оставили.       — Хотя... Да, логично... — она прикрыла рот рукой — Бедный Саша...       — М-да... Как курица брыкается... Вот-вот перья полетят.       — Как к этому... Длинному обратиться?..       — Это не ко мне вопрос. Дай я. Попробую разраулить...       Саша уже не пытался дергаться, потому что делал только хуже.       — Ну валяй, если что, это мы все виноваты.       — Господин, доброе утро!       Мужчина отвлекся и ослабил хватку. Саша мгновенно вырвался и отскочил в сторону. Мимика лица этого взрослого человека смягчилась, когда он обратился в нашу сторону. Я уже было подумала, что я смогу поменять наше положение в лучшую сторону, но потерпела сокрушительное поражение.       — Вот идиотина, прикопался... — сказал Саша Диме вполголоса, пока я подбирала вежливые слова.       Сердце у меня сжалось до состояния чёрной дыры, тянущей за собой все остальное. Кровь моя отошла от рук настолько, что, казалось, я скорее заморожу, нежели задушу Сашу при первом удачном случае.       — Александр! Сию же минуту идете к отцу, — вскричал мужчина.       — Ну, он не наш отец, это уже хорошо. Кстати, мы, выходит, знаем как его зовут, — шептала я Вике — Роман Буестев. Не очень звучит, лучше было бы "Игорь Буестев" или "Николай Буестев"... Хотя, тоже так себе...       — Тебя что сейчас больше волнует, сохранность шкуры Синникова или имя человека, к которому нас сейчас поведут? — я, кажется, раздражала Вику своим противоречием мыслей.       — Ладно, если мы здесь застряли с этим... Синниковым, и он является таким же "удачливым" придурком как и мы, то лучше уж поберечь его. А то влетит тебе...       — В смысле "мне"?!       — Ну ты же тут самая ответственная. Вот и отвечай. Ну, я предлагаю, ничего не гарантировано, может, тут каждый сам за себя.       К тому времени Сашу уже тащили за руку к входной двери...