Похищение ветра

Егор на дрожащих ногах подходит к раковине. Ощущение, что его сейчас стошнит, не проходит, но это просто такое чувство… Блевать Егор, наверное, не будет. Однако, постоять у раковины, тяжело дыша, хочется невыносимо. Само знание, что блевать он собирается не на пол, отчего-то приносит невероятное облегчение.  Егор опирается дрожащими руками о светлый фаянс и молча открывает кран. Нужно умыться и желательно попить воды… Она у них всегда была хлорированной. Авось пронесёт!  Хотя лучше пусть реально пронесёт, чем эта мерзкая тошнота…  От воды всегда становится легче. Но на кухню, к фильтрованной, Егор бы не вернулся и под страхом смерти… Только не обратно к Полине! Так что только водопроводная вода! Только хардкор!  Хотя после того, что рассказала Полина, уже ничто не будет хардкором… Вряд ли Егор услышит историю хуже. По крайней мере, в ближайшее время.  Егор выкручивает вентиль на максимум, вода шумит, он набирает целую горсть, подносит к губам и вдруг… Вдруг вздрагивает. Всем телом. Он даже сначала не понимает, отчего… До мозга, видимо, не сразу доходит. В голове просто почему-то мелькает красным: - Вот пиздец… Я умру, да? Я точно, бля, умру… А потом внезапно приходит боль. Она очень неожиданная и сильная. Такая, что думаешь - разве может быть сильнее?  Эта боль расползается по затылку и шее, буквально заставляя упасть на колени. А может, Егор просто теряет сознание. В глазах темно… Он ослеп? Обливаясь холодным потом, Егор с трудом понимает - его ударили по голове. Сзади. Вероломно.  И он даже знает, кто. Но он никак не мог предположить, что Полина способна и на это…  Хотя почему нет? Она уже показала свое истинное лицо…  И это лицо удивило своей подлостью и жестокостью.  Почему, почему Егор был столь беспечен? И почему этот дрянной оберег из птичьих косточек не помог? Неужели домовой обманул?  Или он имел в виду другой вред? Не физический? *** Вольга с благодарностью приглаживает перья немного общипанного и помятого Толи.  - Спасибо! - шепчет Вольга, соприкасаясь носом с клювом гарцука, - Теперь у Ильи будет самая лучшая защита… Ты у меня самый прекрасный и удивительный, знаешь? Толя лишь кивает. И слетает с подоконника прямо под проливной дождь… Вольга бы испугался за него, если бы не знал, что этот ливень вызван его собственной магией. Он Толе будет словно с гуся вода… Ведь они с магией Вольги практически одно целое.  Попрощавшись с Толей, Вольга мгновенно подлетает к двери, чтобы распахнуть ее.  Илья, что сидел под ней, буквально заваливается в комнату… - Ты всё? - с облегчением уточняет Илья, - Очень хорошо! А то я так переживал за Алёшу и Егора! Но Алёшу заберёт Женя, да и их пока не выпускают из сада, я позвонил. А Егор… Илья внезапно замолкает и чуть приоткрывает рот, замечая у Вольги в руках своеобразные, воздушные бусы. Украшение из серых перьев… Очень простое, но невероятно могущественное. Такое могущественное, что Вольгу до сих пор качает от слабости! Перья на бусах чуть колеблются, колыхаются, словно от ветра, которого в комнате нет.  Вот и Вольге тоже хочется гордо распушить свои воображаемые перья. Покрасоваться перед Ильёй… Вот, смотри, какой я молодец! Какое чудо сделал!  - Это мне? - тихо произносит Илья.  - Да, - торжественно кивает Вольга, а потом уточняет ровно, - Ты наденешь?  Илья молча наклоняет голову, чтобы Вольге было удобнее одеть на него оберег. Хотя Вольге удобно было и без этого… Всё-таки он выше Ильи.  Но Вольга ничего не говорит. Он просто с трепетом одевает на Илью оберег, нежно касаясь кончиками пальцев его волос и шеи.  Вот и всё… Тереть магия Вольги будет всегда с Ильей. Пока он сам не снимет оберег.  - Я знаю, что не волен просить, - почему-то шепотом говорит Вольга, - Но пожалуйста, никогда не снимай с себя эти перья! Они обезопасят тебя. Почти от любой силы.  - От любой силы? - чуть сощурив глаза, спрашивает Илья, - Прямо от любой? То есть на ринг теперь против меня лучше не выходить?  Вольга сначала нервно хихикает, но затем уверенно говорит: - Речь не о физической силе. Это защита не от людей. Это защита от проклятий, от сглаза там… То есть от магии. Почти от любой магии. Русалки вот точно не смогут навредить…  - Почти от любой магии? - спрашивает Илья, так пристально смотря в глаза Вольги, будто он уже знает, кто такой Вольга, - А от какой магии не поможет?  - От той, которая будет посильнее моей, - невероятно ранимо произносит Вольга, стыдливо пряча глаза, - Если хочешь, я расскажу подробнее… Быть может, за блинчиками?  - За блинчиками не получится, - поспешно и тяжело вздыхает Илья, - Я просто не успел их приготовить. Сидел под дверью, потому что боялся за тебя. А про рассказать… Это мне надо тебе многое рассказать. Твой рассказ подождёт. Я… Илья вдруг осекается и почти с ужасом смотрит в сторону окна. Вольга замирает.  Что происходит? Вольга не чувствует посторонней, тем более, чужеродной магии…  Хотя… Вольга не всегда различает свою собственную магию и родовую.  А это значит…  Вольга медленно оборачивается.  Он не ошибается. На подоконнике сидит, хищно щелкая изогнутым клювом, исполинских размеров чёрный гриф.  Его крылья не влезают в оконный проем и наполовину вываливаются в комнату… Чёрный гриф. Самая большая птица их земель… Отец.  *** - Тварь! - слышит над своей головой Егор звонкое - такое звонкое, что раскалывается голова, - Опоил меня чем-то, да? Опоил?! Сволочь! Я убью тебя, слышишь?! Убью! Расчленю и постираю твои органы в стиральной машинке! И я не шучу, слышишь? Господи, какая же она умная! Догадалась… А вот Егор - полный дурак. Иначе бы он не лежал сейчас на холодном кафеле, силясь перевернуться, чтобы защититься хоть как-то… Но его просто снова бьют по голове чем-то тяжёлым.  Темнота перед глазами становится только гуще… Егор понимает - ему нельзя терять сознание. Но как это сделать, если его сейчас забьют до смерти, а перевернуться он не в силах, Егор не представляет. Он барахтается, как жук на спинке, на холодном кафеле, молясь про себя о спасении… Ему уже кажется, что его не спасёт ничто, и он почти смиряется, как вдруг всё заканчивается.  Никто Егора не трогает. Лишь сзади раздаётся непонятный хрип.  Егор слабо моргает и трясёт головой, словно мокрая собака. Зря. Головокружение усиливается. И тошнота - тоже.  Но тьма перед глазами немного рассеивается. Будто пятнами идёт…  Егор с трудом поворачивается и приподнимается.  То, что он видит, заставляет его снова поморгать и усомниться в происходящем… Потому что из зеркала над раковиной торчит бледная рука. Пальцы её сжимают шею Полины так, что ноги девушки почти не касаются пола… Полина, ожидаемо, хрипит и пытается разжать пальцы чужой руки.  Тщетно… Ничего у неё не выходит.  Егор пару секунд смотрит на эту картину, пытаясь проморгаться и бесполезно стараясь понять, чья эта рука… Мозг отказывается работать.  А потом зеркало начинает говорить.  - Вот, значит, как… - раздаётся хриплое, - Ты продолжаешь убивать. Хотя… Я не удивлён. Это только в первый раз кажется сложно… Правда, тебе и в первый раз было просто, не так ли? Как жаль, что когда-то я пытался спасти жизнь такому низкому, никчёмному человеку… Как жаль, что я пожалел тебя… Егор всеми силами пытается прийти в себя и, наконец, видит в зеркале отражение… Отражение Святогора. Эти разноцветные волосы Круэллы Егор ни с чем не спутает! От облегчения Егору хочется то ли смеяться, то ли плакать… Эмоции слишком сильные. Плюс ещё голова работает не так, как надо. Егор никогда не думал, что будет так рад мужику, который вылез из зеркала, но жизнь подкидывает и не такие сюрпризы…  - Ты меня никогда не спасал, - хрипит из последних сил Полина, - Тот мужчина… Он просто хотел меня обмануть! Ты никогда не исцелял меня! Помогло то лекарство… Только оно! И вообще, ты мираж… Ты мне кажешься! Ясно?! Ты должен быть мертв! Мертв! Это Егор чем-то опоил меня!  Святогор молчит пару секунд, а потом говорит с чистым отвращением: - О, ты была бы очень рада, если бы я был мертв, верно? Понимаю. Как понимаю и всю твою мерзость… Самое мерзкое в тебе то, что ты настолько любишь себя, что даже не можешь признать собственные ошибки, раскаяться… В тебе нет ни капли сострадания, ни грамма добра… И даже нет силы. Ты труслива и слаба настолько, что даже сейчас не можешь сказать правду своей жертве… Ты всегда и до самого конца права, верно? Ужасно мерзко, что такое низкое, мелочное существо смогло так навредить мне… Хотя в свою защиту я могу сказать, что тогда не знал о проклятии… Но ничего страшного. Я ошибся. И подарил тебе годы жизни. Тебе не кажется, что пора это исправить? Я дал, я и отберу. Разве это не справедливо?  Секунда - и Полина падает на пол тяжёлым кулём. И больше она не двигается…  Егор даже не хочет думать о том, что с ней. Ему бы самому выжить…  Голову нещадно кружит. Тем более, в ванной ужасно холодно. Так холодно, что, кажется, промерзают сами кости…  Да и пол почему-то скользит.  Егора буквально подбрасывает в воздух. А потом рука из зеркала хватает и его. Хорошо, что не за шею, а за ворот толстовки… Егор видит в зеркале знакомые разноцветные глаза.  - Ты друг Вольги, - спокойно говорит ему Святогор, - На тебе была его защита. А сейчас тебя оберегает талисман дедули… Ты свой человек. Проверенный. Но знай, я бы помог тебе в любом случае. Человек, которого пыталось убить существо, не может быть плохим… Поэтому, из последних сил, я снова помогу тебе… Твоя травма угрожает твоей жизни.  Ледяные пальцы прикасаются к виску Егора.  Сразу становится легче. Тёмные пятна постепенно исчезают, растворяются…  Теперь разноцветные глаза Святогора видны особенно четко.  - Как мне найти тебя? - судорожно шепчет, глядя в эти глаза, Егор, - Как снять проклятие? Ты же жив? Жив, да? Скажи, умоляю, что да… - Тебе не надо искать меня, - мягко произносит Святогор, - Просто расскажи обо мне Вольге. Вот и всё…  А потом Святогор исчезает. Словно растворяется внутри зеркала. Лишь изморозь остаётся на его поверхности…  Голова Егора больше не болит. Лишь противно ноет… Да и от слабости подкашиваются ноги.  Егор, словно марионетка, у которой подрезали нити, плюхается на задницу рядом с Полиной. Его взгляд почти автоматически падает на лицо бывшей подруги…  И Егора чуть не выворачивает прямо на пол! Потому что глаза Полины белые, словно у дохлой рыбы на прилавке рынка… Промерзшие будто. Да и всё её лицо словно покрыто инеем, а губы - совершенно серые. Мёртвые. Но глаза - это самое страшное. Егор даже в фильмах ужасов таких не видел… Егор изо всех сил пытается забыть их, но выходит не очень. Его всё-таки тошнит. Но он успевает добраться до раковины. Когда желудок полностью опустошён, Егор жадно пьёт прямо из текущего крана, а потом закручивает вентиль, натягивает капюшон и выметается из ванной, спотыкаясь о молоток. Чего, бля, он тут делает? Егор знает, что он тут делает. Но обманывает сам себя, чтобы не заистерить, как пятилетняя девчонка. На Полину он больше не смотрит. Старается, вообще, не думать о ней. Забыть, как самый страшный в жизни сон.  Если он только подумает о том, что она хотела сделать и почти сделала, то у него случится сбой системы. Так что он даже не пытается.  В его мыслях только одно. Илья, которому Егор забыл написать и Святогор, который спас ему жизнь и который, если не умер, то точно при смерти…  И его нужно спасать как можно быстрее...