Похищение ветра

- Илья! - с облегчением выдыхает Егор, когда видит, как фиолетовые глаза друга теряют кислотную яркость и принимают свой родной, тёплый и тёмный цвет.  И самое главное - в этих глазах появляется осмысленность.  - Илья! - больше ничего не страшась, Егор хватает друга за плечо, чтобы приподнять. Илья крайне неловко садится и рассеянно оглядывается. Будто он не может понять, где он и что происходит…  И даже кто он.  Слишком непонимающе!  - Ты не помнишь, кто ты такой?! - от ужаса не успевает подумать и восклицает Егор.  В связи с последними событиями он слишком близок к истерике и сразу надеется на худшее.  Илья смотрит теперь прямо на Егора. И на этот раз - с видимым облегчением.  - Да слава Богу, помню ещё, кто я… И кто ты - тоже, - бурчит себе под нос Илья, - Просто… Эта кровь… Откуда она? В ней просто перемазано абсолютно всё! И я, в том числе! Я помню только этот наруч… И…  Илья внезапно вздрагивает и с волнением оглядывает Егора гораздо более внимательно.  - Эта карликовая бабка… Где она? - нервно уточняет Илья, - Она не успела тебе ничего сделать?  Егор не успевает ничего ответить. «Карликовая бабка» сама даёт о себе знать.  Она просто бросается на шею Ильи и начинает причитать: - Живехонький! Слава всем богам! Живой, родимый! Ах, как радо мое сердце старческое! Кикимора почти рыдает, уткнувшись носом в плечо Ильи, и тот на автомате начинает успокаивающе гладить её по лопаткам… - Это кто? - как бы между прочем, едва разлепляя губы, тихо спрашивает у Егора Илья.  - Кикимора! - также негромко отвечает ему Егор, - Бабуля Вольги. Ей приказали меня поймать под страхом смерти, а так она не хотела причинить нам вреда… Вроде бы. Ни на кого, по крайней мере, больше не покушалась.  - Бабуля?! - восклицает, оживившись, Илья, - Та самая?! Так она сейчас нас к Вольге проводит! Илья аккуратно отодвигает от себя Кикимору и добродушно произносит: - Приятно познакомиться… Илья осекается.  Видит, наконец, чужое личико, и у него почти отвисает челюсть.  Да, Егор сначала тоже в ступор впал, когда узнал, что это та самая бабушка… А если вспомнить, что дедуля Вольги - это говорящий кот, а бабуля - вот это, то мозг посто взрывается! Вообще, непонятно, как Вольга мог получиться таким, какой он есть, если не знать всей истории… - Они не родные, - спешит успокоить Илью Егор, - Так что не переживай… Дети у вас с Вольгой ни с крысиной, ни с кошачьей мордой не появятся…  Ну, наверное.  Да и вообще, не появится никаких детей… В теории.  Егор, вон, до этого, тоже думал, что Кикимор не существует… Так что дети, которые рождаются у двух мужчин, - это ещё самое безопасное, что может быть.  Илья, видимо, думает также. Поэтому краснеет.  Краснеет и утирает нос. Под ним всё ещё кровь… Илья, кажется, почти и не замечает её.  Зато вот Егор всё видит.  Видит и накручивает себя по новому кругу. - Илья, ты как себя чувствуешь? - осторожно уточняет Егор, - Нигде… Ничего не болит? Слабости нет? Ну, вообще-то из него столько крови вытекло, сколько в человеке нет! И фиолетовые глаза - это, знаете ли, нездорово.  С виду всё неплохо, но… Но что там будет дальше? Вдруг снова начнётся нечто страшное? Илья рассеянно смотрит на свои руки, перепачканные в крови, и на лужу, что натекла под ним.  А затем он переводит взволнованный взгляд на свое левое запястье, задирая рукав и рассматривая потускневшую железяку.  - О Боже, - выдыхает устало и нервно Илья, - Оно всё-таки вцепилось в меня! И что-то… Сделало?  - У тебя глаза были фиолетовыми? - скорее, уточняет, чем утверждает Егор, - И ты… Ты истекал кровью. А на груди у тебя был… Лед? Или снег? Ты ничего не помнишь? Совсем? Илья морщится.  - Я, правда, не очень помню, если честно, - помолчав, бормочет убито Илья, - Кажется, я… Кажется, мне было очень больно? Но всё так смутно… Я будто спал.  Илья почти с ненавистью смотрит на латы, что скрывают его запястье, и пытается содрать их.  - Не пытайся снять артефакт, - внезапно приходит в себя бабуля, тыча своей лапкой в сторону наруча, - Всё равно не получится. Вы едины теперь. Главное для вас отныне - существовать совместно научиться… - А какие в этом сложности? - чуть бледнеет Илья, - В нашем сосуществовании?  - Ну… - начинает бабуля, но она недоговаривает. Символы на наруче снова становятся ярко-фиолетовыми. Да и глаза Ильи преображаются… Сначала они кажутся почти сиреневыми, а потом темнеют… И выглядят практически чёрными. Фиолетово-чёрными! - Вот! Так и знал, что всё закончится херней! И рано радоваться! - почти плачет про себя Егор. Илья его мечущиеся мысли не слушает. Он спокойно встаёт, отодвигает от себя Егора и смотрит злобно куда-то ему за спину.  Егор, ничего хорошего не ожидая, оборачивается.  И от увиденного у него отвисает челюсть.  Нет, он ожидал чего угодно… Но никак не думал, что Илья так возбудится от вида накаченного мужика в чёрной коже! А за их спинами действительно стоит мужчина с длинными, белоснежными волосами и с ярко-желтыми глазами. Выглядит он очень эксцентрично. В этих черных, кожаных брюках и топе точно как стриптизер!  Егор хочет протереть глаза.  На этой замшелой остановке мужчина смотрится слишком инородно… Так и хочется посоветовать ему передвигаться на такси. Иначе бабки в автобусе побьют!  - Как интересно! - скалит свои острые клыки мужчина, хищно ухмыляясь.  Что-то слишком плотоядный у него оскал… Как для обычного стриптизера. А Хеллоуин ещё далеко! И чего ему интересно вдруг?  Егору вон тоже интересно, почему некоторые до сих пор не в стриптиз-клубе, но он же молчит!  Молчит и неосознанно закрывает собой Илью, оттесняя друга за свою спину. Тот явно слишком слаб, чтобы со всякими неадекватами тягаться…  Но Илья, разумеется, за чужими спинами прятаться не собирается. Он отпихивает со своего пути Егора резко и неумолимо. Зачем так грубо? У Егора чуть рёбра от позвоночника не отлетели!  Он хочет уже возмутиться, когда Илья вдруг странным, низким тоном произносит, обращаясь к мужчине: - Ты должен умереть. Ты не должен существовать в этом мире. Ибо с тобой нет равенства на этой земле… Справедливость истончается. Грань разрушается… Чего?  Ах да! У него же глаза снова фиолетовыми стали! Явно это не к добру… И не к нормальному поведению! - Ну, вообще, я и есть хранитель грани… - закатывает глаза мужчина так сильно, что, кажется, видит собственный мозг.  Он не заканчивает свою мысль. Потому что наруч на руке Ильи загорается фиолетовым ярче, и мужчина вдруг становится серьёзным.  В его ладонях что-то сверкает, будто маленькая, серебристая змейка, и эту «змейку» он бросает прямо в Илью… Егор испугаться не успевает.  Что бы ни кинул в Илью этот ненормальный стриптизер, друг это абсолютно спокойно ловит.  Ловит так легко, будто это какой-то теннисный мячик!  - Смешно, - наклоняет голову задумчиво Илья, рассматривая маленький, серебристый шар в своей ладони, - глаза его насыщенного, фиолетового цвета, и они абсолютно пусты, - Против меня? Этим? Да я обращу любую вашу силу вспять! Во мне несколько таких, как вы!  Илья лениво бросает этот клубок, похожий на шаровую молнию, обратно в мужчину. - Ну, знаете ли… Это всё, конечно, очень интересно, но меня достало со всем в одиночку разбираться! Сначала черти эти мелкие, затем - вот это… Нет уж! Увольте! - успевает сказать мужчина с белоснежными волосами, а затем он просто растворяется в воздухе. Будто его никогда и не было.  Как только это происходит, Илья мгновенно падает на землю. Из носа его хлещет кровь…  И он надсадно кашляет. Его почти тошнит кровью… - Да еб вашу мать! - хнычет горестно Егор, - Пипец какой… Видит Бог, он так устал… Он, умереть как, устал! Невыносимо.  - Илья, Илья! - пытается дозваться до друга Егор.  Кикимора мельтешит рядом. Гладит нервно Илью по голове.  - Тут я, тут… - слабо шепчет Илья, поднимая голову. Глаза его снова родного цвета… Но они очень больные. Слезятся ужасно! - Я… Снова тут. В себе… - повторяет тихо Илья, - В меня он вселился… Это чертов наруч! Я будто всё видел, всё понимал… Но я ничего не мог сделать! Видел всё будто со стороны! И как бы ни старался… Оно мной управляло. Господи, какое поганое чувство! Кто это, вообще, был? Этот мужчина? Судя по всему, гнев артефакта был направлен именно на него… У меня в голове прямо рефреном мигало - убить, убить, убить… Чуть рассудка не лишился! - Это был сын божий! - авторитетно утверждает бабуля, продолжая перебирать кудрявые волосы Ильи. Ну, точно, как маленькая обезьянка!  Илья и Егор замирают на пару мгновений, а потом хором в ужасе восклицают: - Иисус?!  Егор почти содрогается от ужаса, когда думает об этом. Нет, не так себе он Спасителя представлял! - Да какой Иисус? - ворчит себе под нос бабуля, - Хетаг это. Сын Перуна. Тоже Бог, выходит… Змей огненный. Змеем Горынычем у вас его кличут! Змеем Горынычем?!  Егор стонет, пытаясь хоть как-то принять нынешнюю реальность… Может, он где пробил голову? И теперь бредит, находясь в коме? - Подожди, - внезапно произносит Илья, резко бледняя, - То есть этот наруч так отреагировал на Бога?! Точно ведь! Он что-то плёл мне про войну богов… - Да, на Бога! - кивает охотно бабуля, - Это же «Убийца богов»! Легендарный артефакт! Тот самый, который наши богатыри носили… Илья бледнеет ещё сильнее. Теперь его лицо больше похоже на полупрозрачное полотно.  Губы Ильи дрожат. Чего это он?  - Но если я правильно понял, то мой Вольга… - ломким голосом шепчет Илья, - То мой Вольга… Он - тоже Бог. А это значит, что… Что я могу напасть на него? Причинить ему боль? Только потому что так наруч захотел? Кикимора смотрит на него с ужасом, будто до неё только что дошло то же самое… - О Господи! - думает измучено Егор, - Только не это, Господи! *** Вольга тяжело дышит, изо всех сил цепляясь за берёзу. Будто в ней он черпает силу.  Может, так и есть… Потому что боль в груди внезапно прекращается. Вольга не сразу понимает, что его больше ничего не беспокоит.  Он ещё пару мгновений судорожно хватается за грудь, а затем осознаёт - всё ушло…  Даже лед на его груди растаял! Вся кофта теперь сырая! И что бы это значило? Проклятие спало?  Илье больше ничего не угрожает? Или с ним случилось нечто ещё более страшное? Стараясь не паниковать, Вольга зажмуривается, призывая все свои силы.  Теперь, без боли, он может сделать это.  Вольга зовёт всю свою мощь, свой родной ветер, чтобы он поведал ему, где возлюбленный его. Ветер собирается вокруг него и кружит, кружит… А потом он уходит. Гуляет свободно, ходит по миру… Ищет. Заглядывает в чужие окна. Бродит вольготно по земле. Весь мир - это ветер. Он пробьётся даже в мельчайшие щели, проникнет в глубину недр и вод… Куда ступала и не ступала нога человека.  И если Илья в мире яви, ветер его найдёт.  Вольга, весь замирая, ждёт ответ.  И ветер его даёт.  Вольга… Потерян твой Илья.