Серый мир на двоих

Время шло. Наши отношения с Денисом стали более-менее приятельскими. Мы улыбались друг другу при встречах. Слегка, ненавязчиво, чтобы это было искренне, потому что знали, что если улыбнемся шире, сразу станет понятно, что это позерство, никак не улыбка. Кажется, мы даже не умели улыбаться широко, от души. А чтобы в нашей квартире звучал смех – такого и вообще не бывало. Мы были похожи не на двадцатилетних парня и девушку, а на каких-то стариков, у которых все чувства к окружающему миру атрофировались. Мы уходили каждый в свой угол, создавая иллюзию, что мы живем одни. Что в нескольких метрах, через пару стен нет другого человека, у которого тоже бьется сердце, у которого такие же потемки в голове. Наверное, нам так было проще. Я наблюдала за ним. Порой даже навязчиво. Он делал вид, что не замечает. Скорее всего, ему было все равно, и я продолжала заниматься своим делом. Его взгляд часто останавливался на окне, он мог по нескольку минут смотреть и думать о своем, не замечая ничего вокруг. Он легко вставал по утрам, хоть и спал через день всего пару часов. Звенел его будильник, а через несколько минут я слышала шаги в коридорах. Мне, чтобы заставить себя вылезти из кровати требовалось минут десять. У него в гардеробе не было ни одной цветной вещи – все было белого, серого и черного цветов. Денис редко мерз. Если я по вечерам куталась в кофту, то он был в одной футболке. И руки у него наверняка всегда теплые, замечала я тогда про себя. Я заставляла себя не смотреть на него как на симпатичного парня, который мне нравится, заталкивая симпатию подальше. Так было реально легче. Но порой это было сложно. Особенно в моменты, когда я думала о его теплых руках, которые могли бы согреть. Мысленно давала себе подзатыльник, приговаривая, что могли бы, но не согреют. Помогало. Иногда, он пил чай, а не кофе. Со временем он стал все больше уходить в себя. Его взгляд стал отстраненным. Его собственные мысли поглощали его, забирая у реального мира. А я задавалась вопросом, о чем же человек может так думать. Но спрашивать ничего не стала. И по ночам, когда долго не могла уснуть, я ругала себя за это. Человек на глазах чахнет, теряется, а я стою в стороне и даже не пытаюсь помочь. Ведь это в моих силах. Но на утро я снова говорила себе, что он взрослый и сам справится. И даже если я захочу, помощи он не примет. Так прошел месяц. Я думала, что так же пройдут и все остальные. В серых буднях и разговорах ни о чем, пока кто-нибудь из нас не покинет эту съемную квартиру. От этих мыслей становилось как-то пусто. Мне нравилось с ним. Вот так тихо, серо, но уже по родному. Я не хотела, чтобы он уехал. Не хотела однажды услышать «Ну все, я пошел. Удачи». Потому что в кои-то веки мне было хорошо, и я могла назвать это место домом. А если он уедет, то я потеряю половину своего мирка. А когда рушатся мирки – всегда паршиво. Часы отстучали первый час ночи, а я все не могла уснуть от этих мыслей. Денис же наверняка уже часа три как спал. Когда валяться в кровати надоело, я вытащила из рюкзака сигареты и пошла на балкон, где стояла белая пепельница. На балконе было холодно. Небо затянуто тонкими тучами, через которые еле просвечивался полумесяц. Ветер трепал верхушки деревьев. Тихо шуршала листва, будто переговариваясь. Я глубоко втянула воздух – наверняка будет дождь. Села в углу, прислушиваясь к звуку деревьев, и закурила. От удовольствия закрыла глаза, чтобы через пару секунд снова их открыть, потому что скрипнула и открылась дверь. Надо мной стоял Денис. Прошло несколько мгновений тишины, и он шагнул на балкон, прикрыв за собой дверь. Я наблюдала за ним, боясь шелохнуться. Он был похож на приведение. Весь в сером, бледный, беловолосый. Стоял чуть сгорбившийся, облокотившись на перекладину открытой ставни, и казался таким худым и потерянным в этой позе. - Ты в последнее время часто куришь, - произнес он, даже не обернувшись. - Откуда знаешь? - Слышу. - Чутко спишь? Или не спишь совсем? - Второе. Спрашивать почему, я не стала. Не ответит. А Денис просто нагнулся ко мне, выудив из моих пальцев зажигалку, подобрал с пола пачку Капитана и закурил сам. Я наблюдала за этим снизу, затаив дыхание, как за каким-то священным действом. Как его тонкие пальцы сжимают сигарету, как он выпускает носом дым. - Я думала, ты не куришь… - Все курят… Он сел напротив, откинувшись спиной на стену, и прикрыл глаза. Это зрелище я хотела запомнить на всю жизнь – так это было красиво. Тлел огонек его сигареты, которую он изредка изымал изо рта. И секунды текли, как минуты. Я все так же боялась сделать лишнее движение, или издать звук. Мне казалось, что сделай я все это - он уйдет, не раздумывая. Еще меня интересовало, что его привело сюда. Я выбиралась на балкон почти каждую ночь вот уже месяц, а он пришел только теперь, будто что-то в нем сломалось или кончилось. - Тебе завтра рано вставать, - тихо произнесла я, решив, что если вообще ничего не сказать он уйдет, когда кончится сигарета. - Тебе тоже. - Но мне потом не надо идти работать в ночную смену… - Это уже мои проблемы. - Совсем о себе не думаешь… - Не думаю, - неожиданно согласился он. - А о чем думаешь? - О том, что когда-нибудь не выдержу этого ритма и не смогу оплачивать хоспис для сестры. - Почему... Она там? - Опухоль мозга... - А родители? - Они спились... Еще в нашем детстве. Что можно сказать человеку после таких слов? Все слова утешения казались мне смешными и неуместными. Подойти обнять? Тоже не то, ведь это Денис. Я сидела и кусала губы, не в состоянии что-либо сделать. Он открылся мне, но что я могла дать ему взамен? - Я так устал, - произнес он еле слышно и шумно выдохнул. Вот так ломаются люди. Проблемы, бессонница, тяжелые мысли на протяжении месяцев и человек трещит по швам, превращаясь лишь в тень от самого себя. А ты сидишь напротив с дотлевшей до самого фильтра сигаретой и не можешь ничего сделать. Денис встал, смял окурок в пепельнице. - Прости, - произнес он. - Ничего, - все, что я тогда смогла из себя выдавить. Он вышел, прикрыв за собой дверь. Я снова осталась одна. Стало заметно холодней. То ли от того, что поднялся ветер, толи от слов Дениса. Я закурила еще одну, спрашивая сама себя, а долго ли он еще вот так протянет. Сможет ли остаться собой, не закрыв себя в хосписе собственной души. И вспоминая его взгляд, я поняла, что не сможет, потому что все это давит на него не только физически. Докурив до середины, я затушила сигарету в пепельнице – больше в меня не лезло. Закрыла за собой балкон и направилась к себе. Так я думала, пока не остановилась напротив двери в комнату Дениса. И он знает, что я стояла там – слышал ведь. Надо было бы пойти дальше, но я стояла, не решаясь ни уйти, ни зайти. В итоге я приоткрыла его дверь. Он лежал на кровати, на боку лицом к стенке. - Денис, - тихо позвала я, делая шаг вперед. - Забудь, что я сказал. Не надо меня жалеть, - не двигаясь, отозвался он. - Я не собираюсь тебя жалеть. - Зачем ты здесь? - Ты не справишься с этим один. - Уже четыре месяца справляюсь. - И во что ты превращаешься? Ты чахнешь на глазах… Устаешь, не даешь себе отдыха, не спишь. - Жень, тебе то что? - Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Ты заслужил. - И что? - Я ведь могу выслушать, поддержать, чтобы ты хотя бы мог нормально спать. Я стояла в метре от его кровати. Он сам уже сидел, согнув ноги в коленях, и смотрел на меня. Кажется, обдумывал мои слова. - Неужели я совсем не подхожу на роль человека, с которым ты можешь поделиться? - Зачем тебе это надо? У самой все хорошо? Или хочешь, чтобы я показал слабости? - Это не слабость! Какой же ты дурак, если считаешь это слабостью. В себе все равно не удержишь – вылезет. Кругами под глазами, взглядом, как у загнанной собаки. Так сделай себе одолжение, не убивай себя заживо тем, в чем ты не виноват. Я хочу, чтобы у тебя все было хорошо. - Почему? - А разве это странно, желать человеку счастья? - Немного. - Потому что ты достоин этого. - Чего ты от меня хочешь? - Чтобы ты берег себя. - Я берегу, как могу. - Чтобы ты берег себя от самого себя. Эти слова заставили его замолчать. Он задумался, но потом снова посмотрел на меня и ответил: - Жень, иди спать. - Не уйду, пока ты не поймешь, что загоняешь себя. - Я это понимаю. - Тогда пойми, что это плохо и что с этим надо что-то делать. - Выговариваться например? - Именно. Станет легче. - Я не могу. - Тогда найди что-нибудь, что будет отвлекать тебя от проблем. С чем ты сможешь забываться на время, - сдалась я, - Чтобы не быть все время наедине с ними. - Вот указывать мне не надо. - Я настоятельно советую. - А еще лезешь не в свое дело. - Ты мне нравишься. Я не могу смотреть, как ты… Чахнешь. Повисло молчание. Сказать мне больше было нечего, итак слишком много наговорила. Я направилась к выходу. - Спасибо, - произнес Денис. - Не за что, - отозвалась я, чуть улыбнувшись, - Спокойной ночи. - Останься. Я замерла на полувздохе. Обернулась к нему. Денис сидел все в той же позе и выжидающе смотрел. Я не могла понять, для чего он просит меня остаться. А еще не была уверена, что мне не послышалось. - Просто останься, - повторил он на порядок тише. Я на секунду зажмурилась. Возвращаться в холодную комнату все равно не хотелось. А когда открыла глаза, то уже сделала шаг к нему. А он протянул мне руку. Сделать оставшиеся два шага оказалось легко. У него и правда теплые руки. Денис откинул одеяло, и я забралась в его кровать. Стало немного страшно, но лишь на пару секунд. Потом он накрыл меня и чуть отодвинулся. Я нашла его руку под одеялом и сжала. - Замерзла? - Немного. Он придвинулся ближе, взяв мою вторую руку, и закрыл глаза. - Спокойной ночи. ___ Когда зазвенел будильник, Денис перегнулся через меня и выключил его. Было странно находиться в его постели, но очень приятно. - Спи, тебе еще рано вставать, - хриплым со сна голосом, произнес он. - Я выспалась, - улыбнулась в ответ я. Мне было хорошо, - Как спал? - Хорошо, - и он улыбнулся. Я пригляделась к его лицу. Помятое, сонное, но довольное. Это радовало. Мы выбрались из кровати. Сразу стало холодно. Заметив в куче вещей у шкафа свитер, я повернулась к Денису: - Можно надеть? - Одевай, - отозвался он, улыбнувшись. Свитер был мягкий, с растянутыми рукавами и локтями. И очень теплый. - Спасибо, - засияла довольством я. Оставив его переодеваться, я умылась и отправилась на кухню, греть нам еду. Странное ощущение – вначале спала с ним, теперь грею завтрак. Мы прям как пара. Но я сразу же погнала эти глупые девчачьи мысли. Потому что глупо. Мы помогаем друг другу – не больше. Я помогаю ему не зачахнуть совсем, а он разгоняет мои страхи и одиночество. Взаимовыгодные условия. После завтрака, я направилась в свою комнату, где разорялся будильник. Но сзади послышался скрежет табуретки, а через пару секунд вокруг меня сомкнулись кольцом руки – Денис меня обнял. - Спасибо, - произнес он мне в висок. Я извернулась в его руках, чтобы тоже его обнять. Стало так тепло, как никогда еще не было, что я боялась отключиться прямо здесь от переполняющего меня удовольствия. Нет ничего лучше, чем человеческое тепло. И не простого человека, а такого, к которому душа лежит, чьего тепла хочется. В его руках не было жарко, было просто тепло. На фоне всей нашей серой квартиры и прохлады вокруг. Все очарование момента рассыпалось, после того, как он отпустил меня и направился к выходу. ___ С тех пор прошла почти неделя. Ночные вылазки на балкон стали совместными. Мы разговаривали. О том, как прошел день, и кто чем занимался. В его баре часто происходило что-нибудь забавное. То какой-нибудь бизнесмен, пожалуется, что две его любовницы ему изменяют с любовниками его же жены. То двое парней спьяну поймут, что любят друг друга и позовут его третьим, потому что один рыжий, другой шатен и для Виагры им не хватает блондина. А однажды подвыпившая женщина, чуть за пятьдесят, с подробными объяснениями рассказывала ему, как разводить лабрадоров. Из него хороший рассказчик. Слушая его в ночных потемках, я ярко представляла все то, что он рассказывал. В нашем доме, наконец, зазвучал смех. Я больше не спала в его кровати, а он и не звал. Но судя по тому, как медленно сходили темные круги под глазами, я поняла, что спать он стал лучше. В воскресенье утром, когда я встала, Дениса не было. На работу ему не надо, значит ушел куда-то еще. Он вернулся после обеда. С пакетом, забитым продуктами. На мой вопросительный взгляд, ничего не сказал. Молча прошел на кухню и растолкал все по своим местам. Я стояла в дверях, наблюдая за ним. - Я был у сестры... - М-м-м… Он не смотрел мне в глаза, даже избегал этого. Наверное, после посещения хосписа сложно вернуться к нормальной жизни, к людям, которые смотрят на нее, как на что-то должное, не озабоченные вопросом, а встретят ли они сегодня закат. Я представила его сестру. Какого ей? Жить в белых стенах, где всем правит отчаянье и ожидание конца. Ей наверняка страшно. Когда ждать кроме смерти больше нечего. Разве это жизнь? Я поняла для себя, что да. Там жизнь сияет во всех своих красках. Воздух для людей там слаще сиропа и каждый новый день, как новое чудо и праздник. И они ценят все это больше золота, в отличие от нас, прожигающих свою жизнь в поисках фантомных благ. Денис обернулся на меня, встревоженный долгим молчанием, и я, наконец, взглянула в его глаза. Там было… Пусто. Трудно смотреть на родного человека, который медленно уходит из нашего мира. Наверное, я бы не смогла. Не осилила. Мне хотелось что-нибудь сделать для него. Чтобы ему стало легче, чтобы он скорее вернулся в мир живых. Я подошла к нему и обняла. Он выдохнул и обнял в ответ. Это не было объятием парня и девушки. Когда мы рядом, мы какие-то бесполые существа - ни намека на близость, нам просто так легче. Обоим. Поэтому я напряглась, когда он поцеловал меня. Жадно припал к губам, будто я отобрала его собственные, и целовал. Первое мгновение я растерялась, не зная как это воспринимать. Я не против, но это противоречило нашим негласным нормам. А потом поняла, что это толком ничего не значит. Если обнимаемся, то почему бы и не поцеловаться. Ведь ему становится легче, а мне приятно. Он не питает ко мне никаких сильно романтических чувств, ему это просто надо. А мне главное не придавать большого значения происходящему, потому что просто не стоит. И я отвечала ему с тем же жаром и физически ощущала, как ему становится легче, как его отпускает все то отчаянье, что успело впитаться в него в хосписе, как он медленно расслабляется. Денис отстранился, не смотря мне в глаза, облизнул губы и отошел назад. А я смотрела на него и почему-то улыбалась. ___ Даже не имея названия для наших отношений, мне было с ним хорошо. Ведь я даже не подозревала, что с человеком может быть так – на душе спокойно и легко. В нашей квартире, я будто отходила от реального мира. В этой серой прохладе мне было хорошо, как нигде раньше – я была счастлива. Даже, когда Денис был на работе, и я оставалась одна, я не маялась от одиночества, потому что знала, что вечером/ночью он вернется. Мы были какой-то неправильной молодежью. Предпочитали посиделки на балконе в тишине клубам, нас не интересовали модные шмотки и дорогая выпивка – нам было достаточного того, что мы имеем. Мы не пылали страстью, скорее наоборот – внутри нас была какая-то прохладная умиротворенность. И спокойствие наполняло собой воздух. Всего этого мне было достаточно, чтобы быть счастливой. У меня был дом, работа и был человек, с которым мне хорошо. Разве это не предел мечтаний? ___ Я всегда считала себя сильной. Способной постоять за себя, справиться с неприятностями самостоятельно, если эти самые неприятности выражались одним человеком, потому что двоих я точно не осилила бы. А потом мои убеждения рассыпались в прах. Однажды я в шутку боролась с одним из своих одноклассников. Мы с ним были одного роста и веса, и бой был шуточный. Я была уверена, что сделаю его по всем параметрам. Но когда он понял, что проигрывает, то перестал поддаваться. И тут я поняла, что какой бы сильной я себя не считала, мужчина сильнее. Даже вот этот мой хилый одноклассник. Его хватка стала стальной и я не могла даже вырвать свою руку – потому что его рука не дрогнула ни на сантиметр на все мои потуги. Это был полезный опыт, который подтвердился еще не раз. Мне не тягаться с парнями в силе, в них есть что-то, в чем девушкам их не пересилить. Я вспоминала об этом, когда возвращаясь домой после работы, встретила в пустоши двух выпивших парней гоповской внешности. Парни, приметив меня, решили, что могут развлечься. Деваться мне было некуда. Вокруг заброшенные пятиэтажки, деревья. А они слишком близко – убежать тоже не вариант. Вначале они цивильно предлагали пойти к ним в гости. Я не менее цивильно отказывалась. И повторяла про себя «Господи, помогите мне кто-нибудь!». Но никто не помог. А в дело уже пошли руки - они схватили меня и прижали к стене. Неприятные ощущения. Мало того страшно, что противопоставить им нечего, так еще и злит вся эта ситуация. Что эти два имбецила решили, что имеют на это право. И что их два, мать их! Два! На одну меня. Наверное, злость и адреналин добавили мне сил – одному заехала коленкой между ног, второму сломала нос. Может, и не сломала, но хрустнул он точно. После чего бросилась в сторону дома. Никогда раньше я так много не бегала. Оказавшись перед дверями квартиры, судорожно пыталась воткнуть ключ в замочную скважину. Вышло только с третьей попытки. Мне мерещилось, что они поднимаются по лестнице. Я знала, что это фантомные звуки, но страх все равно не отпускал. Когда я, наконец, влетела в квартиру и громко захлопнула дверь, я увидела в полуметре от себя Дениса. Лампочку в прихожей он прикрутил на второй день моего переезда, и теперь я отчетливо видела, что у него еще влажные волосы и лицо чуть встревоженное. Наверное, он слышал, как я скреблась в дверь, и шел открывать. Я соскользнула по двери на пол, чем вызвала еще более встревоженный взгляд. - Что такое? – спросил, сведя брови. - Там, во дворах… Двое. Страшно, - прохрипела я. При воспоминании об этом злость возвращалась, и волосы на затылке вставали дыбом от желания убить тех двух. - Ты сбежала от них? – спросил Денис. Я закивала. Он выдохнул и протянул мне руку: - Вставай. Я ухватилась за его ладонь и поднялась на ноги. Чуть пошатываясь, разулась и пошла вслед за ним на кухню. Денис поставил передо мной кружку с водой. - Пей. Пить и правда хотелось. - Спасибо. Пока я пила, в дверь громко постучали. От неожиданности и испуга вода застряла в горле, и я закашлялась. Денис пошел к двери. Я последовала за ним. Вопреки моим страхам, за ней стоял разносчик счетов. Всучил Денису три штуки и сразу ушел. Когда после заката мы сидели на балконе и курили, было заметно холоднее, чем накануне. Меня била мелкая дрожь, которую я тщетно пыталась унять. Денис то и дело поглядывал на меня, а потом встал, затушил окурок и посмотрел на меня сверху вниз. - Как ты? - Пойдет. - Хочешь, спи со мной сегодня. Наверное, никакие другие слова не заставили меня вздохнуть свободней так, как эти. Я не сдержала улыбки: - Спасибо. Он подал мне руку, помог встать на ноги и мы пошли в его спальню. Моя кровать была больше, но в его было уютней. Он так и не отпустил моей руки, когда мы шли по коридору. А у меня, в прошлом имевшей зависимость от интернета и всяких цитатников, в голове звучали слова «Если двоих закрыть в одной комнате - они рано или поздно начнут трахаться». Когда я прочитала ее, то решила, что она крайне правдива. А сейчас мне было некстати интересно, а как будет у нас. В этот раз я прижалась к нему и, разморенная его теплом и близостью, старалась подольше не уснуть, чтобы растянуть свое удовольствие. Денис не стал отодвигаться, но и за руки не взял. Это и к лучшему – не надо давать девушке лишних поводов, чтобы она не замечталась. ___ Время текло незаметно, но когда я останавливалась и оглядывалась, то понимала, что его прошло так много, а я и не заметила. И все потому что было хорошо. Говорят же – счастливые часов не замечают, - или как-то так. Не то чтобы эта фраза подходила и нам, потому что она скорее про влюбленных, а у меня с Денисом любви не было. Мы были нужны друг другу, и нам было хорошо вместе. Но время, проведенное с ним, пролетало незаметно. И это немного пугало, потому что я не успевала насладиться всем этим в полной мере. Но все это меркло по сравнению с моим тихим счастьем. Мне было хорошо. И за такое «хорошо» когда-нибудь придется расплачиваться. От этого было страшно. Но стараясь не думать о последствиях, я отдавалась своему счастью. Тихому, прохладному, на фоне серой квартиры. Денис не стал открытым и жизнерадостным, ему просто становилось лучше. Он стал чаще улыбаться и обнимать меня просто так, а не потому что ему было плохо. Однажды в холодную, пасмурную ночь я попросилась спать с ним. Потому что холодно, и дождь никогда не любила. Он тогда улыбнулся и молча отодвинулся. Я легла рядом, а он обнял и прижал к себе. Меня удивлял тот факт, что он спит со мной, но не пытается сделать что-то большее. Я никогда не видела в его глазах похоти или страсти. Мы не являлись друзьями, потому что, по сути, это не было даже простой дружбой – мы толком о друг друге ничего не знали и узнавать не стремились, нам просто надо было быть рядом. И любовниками мы тоже не были, потому что не любили. Мы, как два подходящих друг другу паззла, состыковались душами, а большего нам не надо. Наши объятия не носили плотского характера, нам просто надо было чувствовать друг друга. Редкие поцелуи тоже не были признаками страсти – мы целовались потому что нуждались в друг друге больше обычного. Я для себя считала так. Денис, по-моему, вообще над этим сильно не задумывался. Ему было все равно на мотивы и характеры, он нуждался в результате. По мне, так это хорошая точка зрения - не засоряешь мыслительное пространство в поисках ответов на ненужные вопросы. А потом мне пришлось на время от него съехать. Сильно заболела знакомая, а ее мать должна была уехать в командировку. И Люба, чтобы мать спокойно могла ехать, попросила меня пару дней пожить у нее. Я согласилась. Вечером, пока Денис собирался на работу в бар, я рассказала ему об этом. Он пожал плечами и сказал, что все нормально. К Любе я должна была пойти на следующий день после работы и провести с ней пару дней, пока ей не станет лучше. Утром, когда Денис собирался на первую работу, я встала раньше, чтобы попрощаться. Он натянуто улыбнулся, повернувшись на звук моих шагов, а потом снова отвернулся к столу. Я налила себе чай и опустилась рядом. Мы так и просидели молча, пока он не встал и не направился к дверям. Я последовала за ним, набираясь смелости. А когда он уже стоял обутый и собирался бросить «Пока», я подошла к нему, обняла за шею и поцеловала, говоря этим, что мне будет его не хватать. Его руки обхватил меня за талию, прижав к нему. Тогда я чуть не задохнулась от переизбытка чувств. Денис отстранился и произнес: - До встречи. После работы все нутро противилось идти не в сторону серой квартиры, а совсем в другую – в центральный район, где жила моя подруга. Любина мама наоставляла кучу телефонов, куда звонить в случае чего, приличную сумму денег на лекарства и носилась вокруг нас еще полчаса, после чего в срочном порядке покинула дом, отправившись сразу в аэропорт. Сама Люба и правда была плоха. От меня не требовалось ничего особенного – только составить ей компанию, да поить лекарствами и горячим чаем. Люба большая любительница поболтать, что не заткнешь, но что мне в ней нравилось, так это то, что ее интересно было слушать. Она рассказывала от души, с юмором и иронией. При этом сам разговор больше походил на монолог – надо было только слушать и кивать в нужных местах. В первый вечер я долго ворочалась на диване. Сон не шел, то и дело в мыслях появлялся образ Дениса, который сейчас один и наверняка уже спит. Или слушает музыку. Суббота прошла как-то незаметно. Мы снова смотрели фильмы, объедались, смеялись и болтали. Люба, наговорившись, пристала с расспросами обо мне – где я, как я и с кем. Вначале эти вопросы были ненавязчивыми, но потом она основательно ими задалась. Рассказывать про Дениса я не хотела, потому что жадная. Про него никто не должен был знать – он только мое. Про него я не рассказывала ни одной живой душе. Ужасаясь этим собственничеством, я поняла, что нашла свою нишу – и выдавать ее не собиралась. Я рассказала почти все, кроме того, что живу не одна. - И тебе не страшно? – широко распахнув глаза, спросила подруга, прижимая к себе подушку. - Нет, - улыбнулась я. - Зато мальчиков можно водить сколько хочешь! – моментально восхитилась она. - Э-э-э… - я даже растерялась на секунду, - Мне не надо мальчиков. - Да ладно тебе! Всем надо! - А мне нет, - я развела руками, показывая, что мне и так хорошо. - У тебя кто-то есть? – прищурилась Люба. - Нет. - Не может быть. Мальчиков не надо, никого нет. Ты лесбиянка? Или фригидная? - Да что ж ты пристала-то? – шутливо отозвалась я, - Нормальная я. Подруга от меня отмахнулась, мол, что с меня взять и начала что-то рассказывать. Той ночью я снова не могла уснуть. Было холодно, неудобно и в голову лезли мысли о Денисе, о пустой квартире, потому что он в баре. А потом я чуть не взвыла, как хотелось его увидеть и обнять. Почувствовать его руки и заглянуть в серые глаза. Я кусала губы, чтобы не издавать звуков, которые рвались изнутри. Наверное, это зависимость, решила я тогда. Ведь кроме него мне больше никого не надо. В воскресенье Любе было уже лучше, но она попросила остаться до понедельника и уйти на работу от нее. Я согласилась. А после обеда сославшись на то, что надо купить продуктов и сиропа от кашля, поспешно покинула ее квартиру. Дорога до нашей квартиры казалась мне жутко долгой. Хотелось встать рядом с водителем автобуса и потрясти его за плечи, чтобы он ехал быстрее. Вместо этого, я написала смс Любе, что мне надо заехать домой, взять кое-что для работы. Я сошла на той самой остановке с облупившейся синей краской. Широкой тропой шла вдоль пятиэтажек, уже издалека приметив наш балкон среди ветвей дерева. Весь пейзаж вокруг казался таким родным. Влетела в подъезд и поднялась на последний этаж. По моим расчетам, Денис должен был уже вернуться от сестры. Я открыла дверь своим ключом и сразу увидела его. Он стоял в прихожей и смотрел на меня. Осунувшийся, уставший. Не сговариваясь, мы подошли к друг другу, и он крепко меня обнял, оторвав от пола. - Как ты? - Нормально, - хрипло отозвался Денис. Я запустила пальцы в его волосы. Завороженная их цветом, не могла оторвать от них глаз. Он давно понял эту мою страсть к его волосам и теперь просто усмехался, наблюдая за мной. - Ты надолго? – спросил он, через минуту. - Нет. - Когда вернешься? - Завтра после работы. Это означало, что увидимся мы только послезавтра, когда он вернется из бара. Я не спрашивала за состояние его сестры, не спрашивала за родителей. Мы старались не касаться больных тем, закрываясь от них в этих стенах. Денис склонился ко мне и поцеловал. Долго, жадно. Не так как раньше. Я поняла, что ему мало того, что было. От этих мыслей забыла вдохнуть и стала медленно задыхаться. А он еще и дрожать заставил, обхватив за талию крепче обычного и задирая кофту складками. Я цеплялась за него, тянулась к нему, несмотря на то, что не хватало воздуха. Наши с ним устои трескались и крошились с каждой секундой этого поцелуя. Что с нами будет, когда придется отстраниться? Я почувствовала теплые пальцы на своем позвоночнике, и поняла, что сама одной рукой сжимаю его волосы, и ему наверняка больно. Я отстранилась, чтобы вздохнуть. Прикрыла глаза, оттягивая тот момент, когда придется смотреть на Дениса. Он тоже часто дышал, и его руки все еще были под моей кофтой. Это было приятное ощущение, от которого хотелось заурчать. Прикусив губы, я посмотрела в его глаза. Кажется, он пока не хотел встречаться взглядами, потому что крепко прижал меня к себе, не давая возможности смотреть на него. Мы оба знали, что перешли границы и задавались вопросом – а что теперь? И мы не были против, разве что не совсем готовы отпустить то, к чему привыкли. Руки Дениса выскользнули из-под моей кофты, и стало холодно до мурашек. Он сделал шаг назад – волосы растрепаны, футболка перекошена и глаза, разве что не светятся. Смотрел на меня вопросительно, будто спрашивая мое мнение. А у меня, наверное, было бешенное выражение лица, потому что сердце колотилось, и хотелось еще и еще. Пауза затянулась. Я пыталась надышаться, а он просто стоял напротив, неотрывно смотря мне в глаза. - Мне надо идти, - надрывисто почти простонала я, облизнув губы. - Хорошо, - хрипло произнес Денис, непроизвольно повторив этот жест. Сбегая по лестнице, я поправляла кофту и боролась с желанием вернуться и продолжить. Было почти физически больно уходить от него. К Любе я вернулась только через два часа после того, как ушла. Встретила она меня оценивающим взглядом и спросила: - Ты что со стаей собак встретилась? - Нет. - А чего такая... Потерянная? - Да так, - отозвалась я и отправилась на кухню, разбирать пакеты. Подруга же вцепилась в меня бульдожьей хваткой. - А все-таки? – она стояла позади, скрестив руки на груди. - За автобусом бежала, - соврала я. Не люблю, когда лезут в душу и тем более, насильно. - М-м-м… Собиралась утром на работу я с песней, потому что наконец-то окажусь дома. Ну и пусть Дениса там не будет – зато будут родные серые стены и его комната, забитая его вещами. Слушая музыку по дороге в типографию, я смотрела в окно автобуса. Как мимо проносится пейзаж города. Рекламы, стенды, машины, дома. Простой город, ничего примечательного. В котором живут непримечательные люди. Но стоит узнать их чуть лучше - и в каждом найдется что-нибудь яркое, особенное. У каждого есть история, над которой можно поплакать, а про многих можно и бестселлеры написать. Но в общей массе, все мы серые, непримечательные. И я подумала, а встреть я Дениса вот так на улице – заметила бы я его? Обратила бы внимание? Наверное, обратила бы – из-за волос. А через пару часов и вовсе забыла бы. Если бы мы встретились глазами – вот тогда бы я запомнила его надолго. Потому что глаза у него – глубокие и печальные. Я всегда на таких велась. Мне не интересны весельчаки или хулиганы, я всегда смотрела на таких, как он. И мне стало интересно – а почему? Почему именно треснутые, надломанные? И поняла – потому что сама такая. Я понимаю их, потому что сама испытываю все это. Ведь нам не понять того, чего мы сами не пережили. Природа у нас такая. Не понять тех, кто не похож на нас. Глупые создания. ___ Я немного опасалась встречи с Денисом, не зная, как он себя поведет и что скажет. Приготовила ужин. А в десять свалилась спать в свою постель, испытывая истинное удовольствие - я дома. Я проснулась, когда услышала, как закрылась входная дверь – он пришел. Хотелось встать и встретить его, но решила, что это будет слишком, да и навязываться не стоит, ведь он устал. Осталась у себя, слушая, что он делает. И все как обычно – шаги по коридору, звон пряжки ремня, шумный вздох и шаги в ванную. Шаги обратно, но он не остановился у себя. Он шел дальше – ко мне. Я притворилась спящей. Денис постоял в дверях, и я решила, что он пришел удостовериться – дома ли я. Но он не ушел, а подошел ближе. Рядом прогнулась кровать. Он надрывисто выдохнул и укрылся моим одеялом. Лег ближе, что я почувствовала его нос затылком и руку на животе, и затих. Через пару минут я слушала его мерное дыхание – Денис спал. Можно было уже не притворяться. Я повернулась к нему лицом. Поправила одеяло, что сползло с его плеча, и прижалась к нему. Вот теперь я действительно дома. Просыпаться жутко не хотелось – хотелось спать и спать. Но разорялся будильник в соседней комнате, и я услышала сдавленный стон рядом. Приоткрыла один глаз и увидела Дениса, потирающего помятое лицо. Вот кому точно подниматься не хочется так это ему, ведь спал всего ничего. Он встал, потянулся и, не оборачиваясь, вышел. Вскоре заткнулся его будильник, и в ванной полилась вода. А я лежала в кровати и смотрела в потолок. Надо бы встать и согреть ему завтрак. И я все-таки заставила себя это сделать. Когда Денис вышел из ванной, я уже стояла на кухне, кутаясь в свою кофту. Улыбнулась ему. Вышло натянуто. Хотелось бы притвориться, что понятия не имею почему, но я знала – потому что неопределенность зависла, и каждый жест теперь может быть понят неправильно. Это было неудобно. Но посмотрев на Дениса, я поняла, что все это ерунда. Будь что будет – потому что с ним хорошо, и не важно в каком виде. - Как спал? - Неплохо, - улыбнулся он, присаживаясь на табурет. Закипел чайник, и я налила нам кофе. Ему черный без сахара, себе с молоком и с сахаром. Молча текли минуты. Кажется, все как раньше, будто и не было позавчера. И стоило так переживать? ___ Вечером, после ужина, мы пошли на балкон. Сигареты оттуда я уже не уносила. Пачка Капитана Блэка лежала прямо там, рядом с зажигалкой. В ней осталось всего несколько штук. Денис открыл ставни, я опустилась на пол в углу, поджигая сигарету. Вскоре он сел рядом и тоже закурил. За окнами догорал закат. Мы сидели молча, прижавшись друг к другу. Потерянные, забытые и брошенные. Каждый в своей клетке из мыслей и воспоминаний. Тогда, на балконе, мне казалось, что мы одни во всем этом сером мире. Ведь мир не черный и не белый. Он играет всеми тонами серого, как наша квартира и, наверное, как наши души. Нет полностью чистых людей, как нет и полностью черных. Они не черные, они просто темно-серые. Нет полностью сильных - у каждого есть слабости, чтобы он не говорил и не думал. У каждого найдется что-нибудь, что заставит его согнуться от боли и реветь, как ребенок. Стало холоднее, и я прижалась ближе к Денису, разглядывая сигарету, зажатую в пальцах. Мне всегда нравилось это зрелище. Краем глаза я замечала, что Денис смотрит на меня. Он обнял за плечо одной рукой, чтобы согреть. Я благодарно улыбнулась, не поворачиваясь к нему – он и так увидит. А когда потянулась и затушила окурок в пепельнице, он притянул меня обратно, посмотрел в глаза и, ничего не говоря, поцеловал. Вот в такие мгновения, чувствуешь себя живой как никогда. Живой всей душой! А внутри становится тепло. Как бы я не говорила, что не люблю людей – нет ничего лучше родного человека рядом. Уже лежа в кровати и наблюдая, как Денис мирно сопит, я думала о том, каково ему. О чем он думает, оставаясь наедине с собой. Он перевернулся на спину, и теперь я разглядывала его профиль. Не такой уж он и красивый, усмехнулась я. А потом подумала, а если бы в этой квартире оказалась не я, а какая-нибудь другая девушка. Что бы было тогда? Она бы тоже сейчас лежала в его кровати? Разоткровенничался бы он с ней тогда на балконе? Но, так и не ответив на свои вопросы, решила, что они никчемны и глупы. Мало ли что могло бы быть – главное, что есть. ___ В начале августа мое тихое серое счастье стало тускнеть – сестре Дениса стало намного хуже. Врачи сказали, что ей осталось всего пару дней. Когда Денис вернулся с этим известием из хосписа, он ушел к себе и просидел там несколько часов. Сидел на кровати и смотрел в окно невидящим взглядом. Я же старалась сделать свое пребывание в квартире бесшумным. Сейчас его лучше не трогать. Мы должны пережить свою трагедию сами, смириться с ней, если уже нет возможность, что-либо исправить. Я лежала на своей кровати, слушала музыку и смотрела в потолок. Пыталась представить, каково ему сейчас, но так и не смогла - в течение месяцев наблюдать, как умирает близкий человек и не в состоянии что-либо сделать. И ведь первые три месяца он в одиночку жил с этим. Через часа два в дверном косяке появился Денис. Вот и смирился, поняла я. Или стало совсем невмоготу. Я села на кровати, смотря на него. Он сел рядом и тихо произнес «Спасибо». Не надо было объяснять, что благодарит он за то, что не лезла. - Не за что, - отозвалась я и села ближе. Он был напряжен, прятал взгляд. Слова были излишни. Обняв за шею, я прижала его голову к груди. Денис обнял меня и надрывисто выдохнул. Мы так и уснули, обнявшись. На следующее утро Денис впервые не пошел на работу. Он позвонил и сказал, что не сможет там появляться какое-то время. Я была рядом, когда он разговаривал с начальником. Начальник отпускать парня не хотел. В итоге Денис сорвался. Я впервые слышала, чтобы он повысил голос. Это было страшно. Через минуту, Денис заявил, что «ему нахер больше не нужна работа!» и чтобы они «катились ко всем чертям со своими квартальными закупками!». Он отключился и замахнулся мобильником, собираясь швырнуть его в стену, но рука опустилась и плечи поникли. Он будто мигом выдохся. В баре его отпустили без лишних вопросов, и я невольно зауважала тамошнего начальника. Он сутками был рядом с сестрой. Когда Денис вернулся в квартиру, чтобы помыться и переодеться, я ужаснулась. Круги под глазами стали темнее, чем когда я увидела его впервые. Сами глаза были красные, припухшие. Кожа посерела, и он сам будто постарел. И когда он стал собираться обратно – я пошла с ним. Денис не просил, но это было видно в его взгляде. Он устал. Так, как, по идее, не может устать молодой парень. Когда он понял, что я тоже иду – благодарно улыбнулся. Я лишь поджала губы, наблюдая, как он натягивает ботинки. Волосы растрепанные. Наверное, он и не расчесывался все это время. Когда он выпрямился, я запустила пальцы в его волосы, пытаясь хоть немного привести их в порядок. Денис прикрыл глаза от этого жеста, а потом взял меня за руку, и мы покинули наш серый мирок. Помещение хосписа было залито светом, что порой слепило глаза. Будто это прихожая небес. Мы шли длинными коридорами, держась за руки. Вокруг было безлюдно и тихо. Около дверей стояли небольшие диваны, а на стенах кое-где встречались цветы в горшках. Я старалась не смотреть в редкие окна палат, потому что трусиха и потому что не смогу спокойно это принять. Наши шаги казались мне слишком громкими, пока мы не остановились, и тишина не окутала нас. Денис посмотрел на меня и, отпустив мою руку, открыл дверь. Он вошел, а я осталась стоять в проходе. То, что было за дверью, принадлежало только ему. Палата была небольшой. На кровати лежала девушка. Худая, бледная, вся в проводах и в кислородной маске. У нее тоже были светлые волосы, но не белые, как у Дениса, а золотистые. Мне стало интересно, а какого цвета ее глаза. ___ На следующий день ее не стало. Денис еще сутки не появлялся дома. Он пришел на рассвете следующего дня. Я сидела на кухне, а когда услышала, как щелкнул замок на входной двери, вышла в коридор. Он разувался, откинувшись на стену. Казалось, что он рухнет на пол, если будет не за что держаться. От него пахло прохладой – он долго бродил по городу. А может, и вовсе шел пешком от самого хосписа, который находится на другом краю города. Денис посмотрел на меня и, пошатываясь, пошел по коридору, стягивая с себя куртку. Он зашел в ванную, открыв холодный кран во весь напор, и подставил под него голову. Я стояла в дверях, стягивая с сушилки полотенце. Он выключил воду, а я стала вытирать его волосы. Денис стоял согнувшись, не двигаясь, пока я его вытирала. Будто замер во времени. Я привела его в свою комнату и уложила на кровать. Он заставил меня сесть рядом и сложил голову на мои бедра. Медленно текли минуты… Я почувствовала, как в мои пижамные штаны впитывается теплая влага, и зажмурилась, понимая, что он плачет. Бесшумно, неподвижно. Кусала губы, чтобы не заплакать самой. Да, я не знала его сестры и даже ее имени не знала, но я знаю его. И плакала я о его боли. ___ Денис ушел рано утром, когда я еще спала. И вернулся поздно вечером, после того, как развеял ее прах. Ночью мы сидели на балконе и докуривали пачку Капитана в молчании. - Какого цвета были ее глаза? – тихо спросила я. - Серые, - отозвался он. Когда он встал и посмотрел на меня, мы оба поняли, что будет сегодня ночью. Он подал мне руку, чтобы помочь встать – я ее приняла. Оказавшись в его спальне и ничего не говоря, мы стояли около кровати и целовались, попутно стягивая с друг друга одежду. Его прикосновения были мягкие, нежные. Он будто благодарил ими. Тепло его тела дурманило, и я проваливалась в небытие, когда он льнул ко мне. Он не просто хотел забыться со мной – он хотел меня. Это выражалось во всех его действиях. А я хотела его. Сильно. Этой ночью мы стремились избавиться от той боли, что была в нас. Нежными прикосновения, долгими поцелуями и слияниями тел, что так грели наши души. Когда небо за окном спальни Дениса стало светлеть, его голова покоилась на моей груди. Глаза были закрыты, но я знала, что он не спит. Медленно перебирала его волосы и чувствовала, что он крепче обнимает меня под одеялом. Нам обоим становилось легче. И не только от того, что мы переспали, но и от того, что чувствовали, как бьются сердца друг друга. Порой это успокаивает лучше музыки и придает силы, чтобы встретить новый день. Вскоре он уснул. А я лежала рядом, и в голове был образ его сестры с большими серыми глазами. Я представляла, как она улыбалась, смеялась. Почему все это было на фоне луга, поросшего высокой травой и усыпанного разноцветными простыми цветами. Она резвилась там и смеялась так звонко, чисто. Она была хорошей, раз он так ее любил и так самозабвенно о ней заботился. ___ Следующие два дня прошли, как в тумане. Я пропадала на работе, а Денис просто пропадал. На вечер второго дня, за ужином он сказал, что собирается уехать. Я не стала спрашивать ни куда, ни зачем. Просто кивнула и продолжила ковырять ложкой в тарелке. Но Денис заставил меня отвлечься от этого занятия: - Я снял тебе другую квартиру. Здесь будет опасно жить одной, - он посмотрел на меня, будто вглядывался на реакцию, - Заплатил на полгода вперед. Он вытащил из кармана бумажку, где от руки был написан адрес. Недорогой, но хорошо заселенный район рядом с одним из парков. - Спасибо, - произнесла я сдавленно, подсчитывая, сколько денег он на это спустил, - Ты писал? – кивнула на бумажку. - Ага. И я по-новому пригляделась к клочку бумаги, тихо радуясь в душе, что, наконец, увидела его почерк. Ровный, заостренный, буквы средней высоты. Внутри все скрутило от боли. Я жила с ним три месяца, но впервые вижу его почерк. Я ведь даже не знаю о нем толком ничего. - Сколько тебе лет? – спросила я. И была уверена, что на все вопросы он даст честный ответ. - Двадцать два. - А фамилия? - Мальчевский. - Тебе было хорошо со мной? - Да. Очень. ___ Половину следующего дня мы потратили на сборы. К двум часам в коридоре стояли две сумки и два рюкзака. Мы стояли и молча смотрели на них несколько секунд. А потом я прильнула к Денису и крепко обняла, кусая губы. Не помогло – все равно пара капель скатилась из глаз. - Не плачь. Я вернусь, - произнес он, поглаживая меня по голове. Это было 26 августа 2010 года. ___ Эпилог. Отец, уехав с новой женой к черту на рога, оставил мне наш старый дом. Поначалу я даже разговаривать с ним не хотела, но потом поняла, что это неплохой вариант – не надо будет платить за аренду. Я полтора года жила в той квартире, что снял для меня Денис. В итоге я согласилась и теперь дом официально мой – две спальни, большая гостиная, кухня, ванная и веранда. Но для меня еще нигде не было жилища милее нашей серой квартиры, в которой я больше не появлялась. И не было места умиротворенней, чем тот крытый балкон, на котором мы скурили не одну пачку Капитана Блэка. Я скучала по ним, но без Дениса в них не было смысла. Скучаю ли я по нему? Мне не хватает тех чувств, что были во время его присутствия. Прохладного спокойствия, теплых рук и тихих разговоров. Мне не хватает знания, что он рядом, что он со мной. Так что – да, мне не хватает его. На веранде стоит все так же пепельница, что стояла у нас на балконе – белая, керамическая. Я стояла и курила, прищуриваясь на яркое весеннее солнце, которое проникало через стеклянные стены и заполняло светом все помещение. Дым струился, переливался в лучах и казался чем-то нереально прекрасным. Вот уже почти месяц, как я живу в этом доме. Почти два года как работаю в типографии. Не думала, что задержусь там, но вот задержалась. Мне там нравится. И кстати меня повысили, что неплохо отразилось на зарплате. Первое время, после отъезда Дениса, я просыпалась среди ночи и долго не могла вспомнить, почему не могу пойти к нему в спальню. Сознание будто отказывалось давать ответ на этот вопрос. Я долго не могла свыкнуться с тем, что и вовсе нет соседней комнаты, где разбросана одежда и тихо играет классика в современной обработке. Что никто не придет с рассветом, и я не услышу шаги по коридорам. Что теперь мне не с кем делить Капитана и, что больше не встречусь взглядом с серыми глазами. Это угнетало меня, давило на грудь. Денис был для меня больше, чем друг или любовник. Он был частью моего мира. Мне кажется, что я для него была тем же, что и он для меня. И спрашивается – а почему он тогда уехал? Потому что ему так было нужно. Я не спросила ни куда он уезжает, ни как надолго. Мне тогда казалось это не важным. Я до сих пор так думаю. Не важно где он, главное, что он есть на этой планете. Ходит под этим же небом и купается в лучах этого же солнца. Порой этого знания достаточно, чтобы просто жить дальше самой, не заморачиваясь и не впадая в депрессию. Ведь он свободный, здравомыслящий человек и имеет право сам распоряжаться своей жизнью. И никто не смеет помешать ему в этом. Как и любому другому человеку. Кто мы такие, чтобы решать за кого-то как ему жить? Нам бы в своих жизнях разобраться, а не совать нос в чужие. Когда все это поймут – жизнь станет намного лучше. Но этого никогда не произойдет. Не на моем веку уж точно. Дотлела сигарета. А ведь пригубила я ее всего пару раз – остальное время смотрела на солнце. Окурок оказался в пепельнице, и я достала еще одну. Щелчок зажигалкой и снова дым струится вверх. То, что звенит мобильный, я услышала не сразу. И не сразу поняла, что издает эти надоедающие звуки. Звонили с работы. Но у меня еще два дня отпуска. Вздохнула, придумывая, как бы мягче отказаться от разговора. - Да, - устало протянула я в трубку. - Жень, тебя один парень здесь искал. Вот это было интересно. - Когда я сказала, что ты в отпуске, он пошел к Ивану Николаевичу, - продолжала моя коллега, - И тот наверняка ему выложил, где ты живешь... - голос у этой девушки тихий, немного писклявый. Не люблю такие. Сама она хорошая, приятная, но слушать долго я ее не могла. - Как он выглядел? – перебила я. - Высокий, волосы белые... Брови поползли на лоб и глаза стали размером с монету. - Я поняла кто это. Спасибо. Пока. Я быстро отключилась и спрятала телефон в карман, чтобы не видеть его. Так и осталась стоять на веранде, уставившись на дорогу, ведущую к калитке. Сердце колотилось в груди, и я не слышала ничего кроме шума в голове. Прошло около получаса, когда на дороге показался высокий парень, с сумкой за плечом. На голову был накинут капюшон от серой толстовки, из-под которого торчало несколько белых прядей. В легкой куртке, хотя только апрель и на улице еще холодно, в джинсах. Он остановился и вглядывался в мой дом, выискивая указатель номера. А когда нашел, усмехнулся. Я стояла на веранде, не в состоянии сделать и шага. Наблюдала, как он вошел во двор, прикрыв за собой калитку, и направился к двери. И тут меня будто током шарахнуло – я сорвалась с места, чтобы через пару секунд оказаться около входной двери, за которой стоял мой сероглазый человек. Один из лучших дней моей жизни – 24 апреля 2012 года.