Dragoste și dragoni

После пережитого позора Рон сбежал в свою комнату, а Гермиона насела на Гарри. Ей быстро надоели отговорки о карточном долге Рона, и Гарри заподозрил, что на самом деле её это вовсе не интересовало. Она затащила Гарри в укромное место в саду и, судя по её грозному виду, не собиралась отпускать, пока не выбьет всё, что ей нужно. — Ты хочешь поговорить о садовых гномах? — в Гарри ещё теплилась смутная надежда на это. — Я не знаю, почему они до сих пор светятся. И почему стали жрать в три раза больше. — Нет, — Гермиона скрестила руки на груди. — А хочешь я расскажу, куда Рон спрятал планировщик домашних заданий, который ты ему подарила? — Спрятал?! Он же сказал, что потерял его! — возмутилась было Гермиона, но быстро вернула себе контроль. — Гарри Джеймс Поттер, не надейся сбить меня со следа. Расскажи, что с тобой происходит. — А что со мной происходит? — жалобно спросил Гарри. Он ненавидел эти разговоры. Почему сегодня все хотели залезть ему в душу? — Ты избегаешь всех, кроме Чарли, — Гермиона со значением вскинула брови. — Когда это такое было? — воскликнул Гарри. — Это вы все разбились по парочкам и милуетесь по углам. Не ходить же мне за тобой и Роном, как собачке. — Мы всегда проводили время втроем, — сдвинула брови Гермиона. — И раньше тебя не смущали наши с Роном отношения. — Раньше вы не были так озабочены. Гарри вдруг подумал, что она в чем-то права. Он мог бы гулять с ними, как раньше, но стоило признать, что ему просто нравилось общество Чарли. — Я просто даю вам время побыть наедине, а вовсе не избегаю вас, — поспешно заверил он её. Если Гермиона решит внести свет, добро и дружбу в унылую жизнь Гарри, ему не поздоровится. — Я отлично провожу время, мне нравится общаться с Чарли. — Да что ты… — подозрительно задумчиво протянула она, закусив губу. Гарри категорически не нравилось это закусывание. Оно означало, что в умной голове возникла мысль, которая Гарри однозначно не понравится, и даже нанесет психологическую травму. — Правда! Вы с Роном можете расслабиться, я не прячусь от вас, не накручиваю себя, и что ещё ты любишь говорить в такие моменты? Я бы, конечно, проводил с вами больше времени, но мне нужно учиться кулинарной магии, так что сама понимаешь… Гарри очень сильно не хотел менять установившийся распорядок. Так сильно, что даже занервничал. Если он начнет уделять внимание друзьям, как раньше, то что будет делать Чарли? В последнее время они вообще не расставались ни на минуту. Они вместе готовили, потом шли купаться на озеро, потом пережидали полуденный зной в комнате, лениво играя в карты на желание или в шахматы, потом Чарли учил его упражнениям, которые помогают укрепить мышцы, потом они летали на поле… У них уже установилось свое собственное расписание. — Понимаю, понимаю, — Гермиона кинула на него острый взгляд, но тут же расслабилась и улыбнулась. — Конечно, Гарри. Вы с Чарли отлично ладите, да? Он выиграл для тебя игрушку. — Да! — с облегчением сказал Гарри. — Он классный. Он переломил биту руками, представляешь? А ещё он не боится называть Волдеморта Волдемортом и шутит про его нос. Точнее, про его пропажу. Ты не думала, что Питер специально сварил Лорда безносым, чтобы тот не учуял запах крысиного помёта рядом с котлом? У Гарри на лице появилась широкая улыбка, но подруга шуткой не прониклась ни капельки. Только Чарли мог смеяться над таким. — А почему вы решили жить в одной комнате? — Гермиона сверлила его пытливым взглядом, что никак не вязалось с её улыбкой. — Ну… — замялся Гарри. — Как-то так получилось. Чарли хотел вернуться в свою комнату, и он был не против соседства, так что я решил не переезжать. В итоге вышло здорово. — Да, здорово… Часть Гарри чувствовала какой-то подвох, но другая часть говорила, что это все пустяки, и Гермионе просто не хватает умственной деятельности, вот она и пытается покопаться у Гарри в голове. Там у неё был летний домик с библиотекой — всегда найдет что-то интересное. Они пошли обратно в дом, и уже у самого крыльца Гермиона вдруг выдала нечто такое, что Гарри сильно не понравилось. А он-то думал, его всё-таки пронесет. Но Гермиона есть Гермиона. — Странно, что Чарли не проводит время со своей девушкой. Рон вроде бы говорил, что у него кто-то есть в Лондоне. Гарри запнулся и чуть не врезался носом в дверь. — Девушка? Ему не приходило в голову, что Чарли — взрослый мужчина, к тому же красавчик, добрый и веселый, и что по идее у него обязательно должна быть пара. Это открытие неприятно поразило Гарри. Даже вызвало тошноту. — Девушка, — по-акульи улыбнулась Гермиона, и невозмутимо вошла в дом, оставив Гарри маяться на крыльце. Девушка! И какая она, интересно? Неужели Чарли милуется с ней точно так же, как Рон с Гермионой? Гарри присел на ступеньку и уткнулся взглядом в трещину на деревянной доске. Воображать объятия Чарли с какой-то девушкой было так же противно, как объятия Волдеморта с Питером, ведь в обоих случаях это могло происходить на самом деле. Гарри представил мускулистые руки Чарли, дракона на плече, обтянутые белой майкой грудные мышцы, прозрачно-аквамариновые глаза, смотрящие с теплотой и заботой, и скрипнул зубами. И кому досталось всё это? Что там за девушка такая? Вдруг она дура набитая? Гарри решил, что останется на этом крыльце навсегда.

***

— Ты сегодня вечером странно тихий, — сказал Чарли, когда они укладывались спать. — Что-то случилось? На ярмарке ты был в хорошем настроении. Гарри посмотрел на письмо, которое Чарли только что забрал из клюва поздней совы, и отвернулся к стене, завернувшись в простыню, как в кокон. — Всё нормально, — буркнул он таким голосом, что сам себе бы никогда не поверил. — Устал просто, спать хочу. Кто шлет письма на ночь глядя? Наверняка эта его девушка желает ему сладких снов. — Врешь, — буднично ответил Чарли, и Гарри услышал, как он распечатывает конверт. — Вру, — не стал отрицать Гарри. — На самом деле у меня болит голова. Раньше любую перемену в настроении можно было скинуть на шрам и происки Волдеморта, так что Гарри не научился придумывать правдоподобных объяснений. Подлый Лорд и тут все испортил. — Снова врешь, — хмыкнул за спиной Чарли. — У меня просто испортилось настроение, вот и все, — Гарри закопался лицом в подушку, прячась от проницательного укротителя драконов. — Клянусь, нас не ожидает третье пришествие зла. Он услышал, как Чарли сделал шаг к его кровати, замер, а потом отступил и тяжело сел на свою кровать. Гарри разочарованно выдохнул. — Ладно, я понял, — в его голосе не было привычного лукавства и тепла. — Спокойной ночи. — Спокойной. Гарри чуть не зарычал в подушку. Чарли не виноват, что у Гарри проблемы с головой и эмоциональными реакциями. Он ничего плохого не сделал, кроме того, что позволил какой-то противной девчонке трогать свои бицепсы. На секунду Гарри представил Чарли, ведущего к свадебному алтарю безликую статную девушку с длинными темными волосами и огромной грудью, и сжал простынь в кулаке. Нет, так ему не уснуть! Чарли погасил свет, кровать скрипнула под его весом, зашуршали простыни. Гарри знал, что он спит без майки, укрывшись простыней до пояса, и изо всех сил уговаривал себя не переворачиваться на другой бок, чтобы полюбоваться на засыпающего Дечебала, обхватившего его плечо. Только на дракона, и ничего больше! — Гарри, хватит пыхтеть. Просто скажи, что у тебя случилось, — раздался в темноте его голос спустя полчаса. Порядком измотавший себя Гарри тяжело вздохнул в сотый раз, повернулся к нему лицом и выпалил: — Чарли, а у тебя есть девушка? И замер, задержав дыхание. — Эм… — удивленно протянул тот. — Мне очень, очень интересно, что происходит в твоей голове. Нет, у меня нет девушки. Гарри от облегчения чуть не умер. Конечно, у него нет девушки, последние пару недель он все время проводит с самим Гарри. Рон, дурак, просто много треплет языком, а Гермиона его слушает и потом мучает бедных спасителей мира. — Почему ты спрашиваешь? — Чарли закономерно решил прояснить ситуацию до конца. А Гарри очень не хотел больше ничего прояснять. — Ну, тебе уже двадцать пять, вот мне и интересно… — промямлил Гарри, лихорадочно пытаясь придумать хоть одну причину для этого вопроса. — Я понял, — Чарли, святой человек, перебил смущённого Поттера. — Тебя беспокоит, что у тебя нет девушки, и ты боишься остаться один, как я? — Да! — радостно воскликнул Гарри, благодаря небеса за то, что Чарли обладает более развитым мозгом и безграничной жалостливостью. — То есть нет! Я не считаю, что ты одинок и… — Ничего удивительного, — вздохнул тот. — Глядя на Рона и Гермиону, и Джинни с Невиллом, даже я иногда им завидую. Но одно я могу сказать точно: тебе нечего бояться. У тебя будет много отношений. Ты ещё так молод, у тебя всё впереди. В данный момент Гарри совсем не волновали его гипотетические будущие отношения. Он вообще никогда не хотел много отношений, только одни — самые замечательные и искренние. — А ты? Почему ты один? Я не говорю, что ты уже стар, конечно, у тебя тоже всё впереди… — из-за нервов Гарри потерял способность связно изъясняться. — Но ты бы не хотел с кем-нибудь встречаться? Чарли помолчал немного, но всё же ответил. — Я не хочу отношений ради отношений. Я хочу влюбиться так сильно, что жизни не смогу представить без этого человека. И если этот человек полюбит меня в ответ, я стану самым счастливым парнем в мире. Гарри с открытым ртом смотрел в темноту, туда, где проступали контуры чужого тела, и сердце его гулко билось о грудную клетку. — Я уверен, что ты обязательно встретишь такого человека, — прошептал он, не доверяя своему голосу. Что-то странное с ним происходило, ненормальное. Гарри изо всех сил постарался НЕ думать. Потому что если бы он подумал, могло случиться что-то ужасное. — Почему ты так решил? — тоже шепотом спросил Чарли. — Потому что если такой парень, как ТЫ не получит взаимной любви, то мы все обречены, — пробормотал Гарри. Щеки просто пылали, как и уши, и ему пришлось обновить чары охлаждения на кровати. — Такой парень, как я? Ты делаешь мне комплимент? — в его голосе чувствовалась улыбка. — Я констатирую факт. Давай спать, я успокоился, — Гарри улегся поудобнее, и подушка показалась ему самой мягкой на свете, как и матрас. Он покрепче обнял плюшевого дракона, которого взял с собой в постель, чувствуя какой-то детский восторг. У него никогда в жизни не было мягкой игрушки, с которой он мог бы спать. Никогда. — Спокойной ночи, Гарри. Постарайся не обслюнявить подушку во сне. — Не обслюнявить, как ты вчера? — Это был Дечебал. — Ну коне-е-ечно Дечебал. Спокойной ночи, Чарли. Спокойной ночи, Дечебал. Гарри улыбнулся и постарался не думать ни о чём. Так старался, что не заметил, как уснул.

***

Гермиона не сводила с него глаз вот уже несколько дней. Вообще-то, такое случалось часто, но обычно она начинала следить за Гарри, когда у него появлялась какая-нибудь навязчивая идея, воплощение которой могло бы привести к неприятностям. В этот раз Гарри ничего не замышлял, а она все равно следила за ним, и взгляд этот вызывал у Гарри желание посетить туалет и остаться там навсегда. Возможно, Слизерин придумал Тайную комнату, спасаясь от своей «Гермионы». — Я ничего не замышляю! — прошипел Гарри, стоило им только остаться одним. Они с Чарли готовили ужин, но в этот раз с ними на кухне торчала Гермиона, под предлогом помощи. Гарри не доверил бы ей продукты, даже если бы от этого зависела жизнь какого-нибудь не очень хорошего человека, так что он вручил Гермионе терку и заставил тереть морковь. — Я ничего подобного и не утверждаю, — невозмутимо ответила она. — Ты за мной следишь! Я уже печенкой чую, когда в твоей голове что-то происходит! Вернись к Рону, он без тебя вынужден играть с Невиллом в шахматы, а ты знаешь, какой из Невилла игрок. — Я просто хочу провести с тобой время, — проникновенно заглянула ему в глаза Гермиона. — Ты же знаешь, Рона невозможно долго выносить, мне нужна передышка. Гарри это знал. И ещё он был зол на Рона за его длинный язык. — Знаю, — буркнул он. — И передай ему, чтобы не выдумывал лишний раз. Нет у Чарли никакой девушки! Почему-то ему показалось важным донести эту новость до остальных. Гермиона расцвела такой улыбкой, словно Гарри — её потерянный в младенчестве сын, который нашелся в люксовом пентхаусе с мешком фунтов вместо подушки. — Да что ты… — сузила глаза она. На кухню зашёл Чарли, и Гарри вернулся к своим кастрюлькам. Гермиона, может, и считала себя очень проницательной, но сейчас её чутьё дало сбой. Гарри совершенно точно вел себя, как обычно, ничего не замышлял, а уровень его тревожности и грусти вообще понизился за последнее время так сильно, что даже одиннадцатилетний Гарри бы позавидовал. — Чарли, не хочешь немного развеяться в пятницу? Гарри не зову, он такие места не любит, но мы с Роном, Джинни и Невиллом хотим сходить в маггловский клуб. Моя двоюродная сестра Амелия идет с нами, ты бы мог составить ей компанию. Гарри уронил лопатку в сковородку, и брызги масла попали на руку. — Амелия? — спросил он торопливо, совершенно не обращая внимания на боль в руке. — Это которая высокая блондинка-ветеринарша Амелия? — Да, она недавно рассталась с парнем, и ей хочется новых впечатлений, — сладко улыбнулась Гермиона. — Так что скажешь, Чарли? — Я… — С каких это пор вы ходите по маггловским клубам! — перебил его Гарри, орудуя лопаткой с такой скоростью, что часть капусты выпала из сковороды. — И вообще, с чего ты взяла, что мне не интересно? Я бы, может, тоже хотел пойти! — Когда мы были там прошлой зимой, ты клялся, что ни за что больше не переступишь порог этого царства порока и разврата, и что эта музыка убила бы Волдеморта намного быстрее, чем ты, — с ухмылкой напомнила ему Гермиона. — А вот нам понравилось. Чарли, ты с нами? — Я, пожалуй, откажусь, — вежливо улыбнулся Чарли, отодвинув Гарри от сковородки, которая потеряла уже половину содержимого. — Тоже не люблю такие места. Да и знакомиться с кем-то сейчас не готов… — Ладно, — пожала плечами Гермиона. — Дай знать, если передумаешь. Амелия очень милая девушка, и у вас очень много общего. — Чарли укрощает драконов, а Амелия делает клизмы пуделям, они просто созданы друг для друга! — хмыкнул повеселевший Гарри, наблюдая, как Чарли возвращает капусту обратно в сковородку. Тот странно на него посмотрел. — Я уверен, что не передумаю, — ярко улыбнулся он Гарри, и вложил лопатку обратно в его руку. — Ты слишком стар для молодежных забав, признайся, — ткнул его локтем в бок Гарри, улыбаясь так же широко. — Да-а-а, в двадцать пять уже пора признать, что жизнь заканчивается, и стоит озаботиться удобным местом на кладбище. — Эй, я знаю одно местечко! Там, правда, стоит другое надгробие, но внутри свободно, можем прирыть тебя туда потихоньку. — Это место, случайно, никак не связано с папашей одного небезызвестного любителя змей и паршивых партаков? — Ты слишком хорошо меня знаешь, — засмеялся Гарри. — Бери, что предлагают, другого шанса урвать такое шикарное место для захоронения может и не быть! — Нет уж. Развейте мой прах над домом Перси, хочу всю загробную жизнь слушать, как он поёт в дУше. И подпевать, — замахал руками Чарли. — Я пошла! — объявила вдруг Гермиона, и Гарри вздрогнул. Он успел забыть, что эта подлая беспринципная сваха все ещё тут. Стоило только ей выйти, как Гарри обернулся к Чарли и сделал страшное лицо. — Не соглашайся, — громко зашептал он. — Когда я был на семейном ужине Грейнджеров, эта Амелия напилась вина и рассказывала всем, как натренировала своего пса отгрызть яйца её бывшего. — Я и не собирался, — заверил его Чарли. — Мне не нужны интрижки, я же говорил. — Точно, ты же хочешь влюбиться, — вспомнил Гарри с необъяснимой грустью. — Раз уж все уйдут в клуб, может быть, и мы с тобой что-нибудь придумаем? Ты когда-нибудь пробовал гоблинскую настойку? — спросил Чарли спустя пару секунд тишины. — Нет, но звучит зловеще. Обязательно надо попробовать, — настроение Гарри стремительно поползло вверх. Гермионе не удалось отобрать у него внимание Чарли, но он все равно отомстит ей за попытку. Пора Рону узнать, что она не потеряла то кольцо, что он подарил, а обменяла на барахолке на несколько книг, потому что оно показалось ей чудовищным.

***

Ещё никогда неделя не тянулась так долго, даже когда Гарри предвкушал отъезд от Дурслей. Он и сам не знал, почему так ждет обыкновенной попойки, но от мысли, что они с Чарли останутся совершенно одни, без громкоголосого Рона и что-то вынюхивающей Гермионы, у Гарри возникала глупая улыбка на лице. Друзья словно сговорились, и постоянно пытались навязать им своё общество: то они играли в квиддич, разбившись на команды, то трансгрессировали на море, то играли в подрывного дурака, то гоняли остатки гномов по дому. Гномы странно выросли на домашнем питании и теперь пытались захватить кладовку с помощью палок и самодельных рогаток. Гермиона была уверена, что они потихоньку эволюционируют и скоро начнут мастерить копья. Гарри хотелось, чтобы всё было, как раньше: Рон и Гермиона обжимаются в саду, Джинни и Невилл держатся за ручки в присутствии Августы Лонгботтом, гномы потихоньку жрут консервы Молли в шкафу, а Гарри с Чарли едко комментируют чужую личную жизнь и смеются, пытаясь приготовить что-то съедобное из того, что не успели погрызть гномы. Но нет, их не оставляли в покое даже по вечерам. Лишь перед сном они могли поболтать друг с другом, поэтому Гарри начал рано уходить спать, и Чарли, сразу разгадав его манёвр, тоже. Но так или иначе, неделя подошла к концу, и наступила долгожданная пятница. — Точно не хотите пойти с нами? — спросила Гермиона, непривычная до такой степени, что Гарри побаивался к ней подходить. Она надела короткий голубой сарафан с открытыми плечами, распустила волосы и даже накрасила глаза! Джинни тоже нарядилась в короткую юбку, но она всегда так ходила, так что Гарри даже внимания не обратил, а вот голые коленки Гермионы он заметил. — Может, наденешь что-то подлиннее? — проворчал он. — Рон, скажи ей. В клубе столько всяких придурков, ради Мерлина, оденься! — Пусть только подойдут, — сжал огромные кулаки Рон. — Вы — придурки, — закатила накрашенные глаза Гермиона. — Я вам не маленькая беспомощная девочка. Гарри, выключи свои отцовские инстинкты. — Но я ведь прав! — возмутился Гарри. Гермиона не представляла, на что способны похотливые парни, и что за мысли бродят в их головах. — На правах твоего лучшего друга говорю: переоденься! Гермиона уперла руки в бока, и Рон весь сжался, пытаясь стать незаметным. — Гарри, успокойся, — прервал зарождающийся конфликт Чарли, положив руку на его плечо. — Гермиона, не злись. Гарри просто волнуется за тебя, и он не хотел тебя оскорбить. Парни не всегда понимают, что именно говорят и как это звучит со стороны. Его мягкий, спокойный голос сотворил чудо: Гарри обмяк, а Гермиона покачала головой и улыбнулась. — Знаю. Ладно, нам пора. Не скучайте без нас, — она подмигнула Гарри, схватила Рона за руку, и они пошли к камину. — А ты мне про короткую юбку ничего не сказал! — возмутилась Джинни, ткнув Чарли кулаком в плечо. — Даже Гарри лучший брат, чем ты, а они с Гермионой вообще не родственники! — Я не завидую тому парню, что посмеет к тебе приставать, — Чарли погладил её по волосам и чмокнул в щеку. — Поэтому считаю, что ты можешь пойти хоть в трусах, если захочешь. Джинни захихикала, поцеловала Чарли в ответ и подхватила под руку растерянно моргающего Невилла. — Пока, — сказал он, пытаясь угнаться за Джинни. — Чарли, — прошептал ему на ухо Гарри. — А ты слышал от Невилла что-нибудь, кроме «привет» и «пока» этим летом? — Нет, — озадаченно ответил тот. — Ни слова. — Может, его надо спасать? — Гарри проследил, как Джинни словно буксир затащила за собой Невилла в камин. — Может, Джинни его бьёт? Он, конечно, убил змею Волдеморта, но твоя сестра, извини конечно, пострашнее плотоядной анаконды будет. В камине полыхнуло зеленое пламя, и они, наконец, остались одни. — Думаю, он просто не знает, как себя вести в твоем присутствии, — задумчиво ответил Чарли. Он подхватил Гарри под руку и потянул на кухню. — Он увел твою девушку и испытывает чувство вины, ведь ты его друг. А со мной он просто не знает, о чем говорить, мы толком с ним не знакомы, и я старше на семь лет. И опять эта дурацкая ситуация подпортила Гарри настроение. Почему все думают, что он страдает? — Я не в обиде, Мерлиновы подштанники, сколько же можно! — застонал Гарри. — Когда я только приехал, ты выглядел просто ужасно несчастным, — возразил Чарли. — Потому что скучал по Хогвартсу! — соврал Гарри. — А теперь посмотри на меня — веселый, румяный, что ещё надо? — Да, ты явно стал выглядеть куда счастливее, — Чарли на ходу обернулся и окинул его внимательным взглядом. — Спасибо! На кухонном столе стояла большая плетеная корзинка с крышкой, от которой очень вкусно пахло едой. Чарли взял корзину в свободную руку и сжал ладонь Гарри. — Приготовься, трансгрессируем, — огорошил он. — Куд….а-а-а-А-А-А! Гарри подавился собственным языком, навалился на Чарли всем телом от неожиданности и спустя мгновение уже лежал на траве в каком-то лесу, придавленный сверху тяжелым Чарли. — Так и знал, что у тебя есть какой-то изъян! — пропыхтел Гарри, пытаясь отдышаться. — Заманиваешь в лес наивных юношей и пытаешься их раздавить? Чарли быстро поднялся, подхватил барахтающегося на земле Гарри за бока и поставил на ноги, словно он был пушинкой. — Нет, я заманиваю в лес симпатичных юношей и… — он приблизил своё лицо к лицу Гарри и неожиданно громко щёлкнул зубами перед его носом. — Кормлю их ужином из китайского ресторана! Он засмеялся, потому что лицо у Гарри, должно быть, было глупым. Он не ожидал ничего из того, что произошло. Чарли поднял упавшую в траву корзину и помахал ею перед носом ошалевшего Поттера. — Ты меня разочаровал, — прохрипел он. На губах все ещё чувствовалось чужое горячее дыхание. — Я надеялся на расчленёнку. Все мои походы в лес заканчивались кроваво. Он наконец-то додумался осмотреться по сторонам. Они оказались на полянке в незнакомом лесу. Вокруг уже сгущались сумерки, но это не казалось зловещим, наоборот: запах лесной свежести, тихий шелест листьев и стрекот насекомых вызывали желание вдохнуть полной грудью, зажмуриться и просто наслаждаться моментом. Этот лес был приветливым и ласковым. — Сегодня расчленёнки не будет, потому что ноги тебе ещё пригодятся. Пойдём, я покажу тебе кое-что, — Чарли вновь взял его за руку и потянул вперед, к еле видимой тропинке меж деревьев. Гарри с запозданием понял, что это не очень-то нормально — идти рука об руку с другим мужчиной. С Роном они никогда так не ходили. И странно было даже представить, что другие братья Уизли могли бы так сделать. Но выпускать мозолистую ладонь Чарли не хотелось. Гарри решил, что он просто боится заблудиться в этом лесу. О том, что он совершеннолетний волшебник, за год обошедший все леса Англии и умеющий трансгрессировать, думать не хотелось. А когда Гарри не хотел думать — он не думал. Тропинка неожиданно закончилась, и они оказались на краю обрыва. Гарри заглянул вниз, и его рот открылся сам по себе. — Обалдеть как красиво! — восторженно завопил он, разглядывая раскинувшийся внизу город с яркими огнями. Его огромная светящаяся паутина на фоне стремительно темнеющего неба с розовой кромкой завораживала своей красотой. — Это просто потрясающе! — сияющими глазами посмотрел он на Чарли. — Да, — прошептал тот, глядя на Гарри. В его глазах отражались далекие огни города, и казалось, что это настоящая гладь океана, бликующая волнами на солнце. У Гарри внезапно перехватило дыхание. Город померк рядом с этими удивительными глазами. — Где мы вообще? — Гарри поспешно отвернулся. Его сердце выделывало невероятные кульбиты, в теле поселилась дрожь. Он не хотел думать об этом. Все, чего он хотел, это находиться здесь, рядом с Чарли, и делать вид, что все друзья так смотрят друг на друга. — Мы рядом с Шеффилдом, — Чарли прочистил горло, и начал расстилать на земле плед, извлеченный из корзины. — Мы однажды были тут с родителями у родственников. Биллу тогда исполнилось семнадцать, и он не мог остановиться — постоянно трансгрессировал, куда глаза глядят. И наткнулся на это место. Мы часто бывали тут раньше. Гарри сел на плед и помог ему достать из корзины контейнеры с едой. — Спасибо, что привел меня сюда. Я такой красоты в жизни не видел, — почему-то шепотом сказал Гарри. Это было тайное место Чарли и Билла, место, где никто из них давно уже не бывал, потому что жизнь раскидала их по разным странам, а война усилила пропасть. То, что Чарли привел его сюда, вызывало эйфорию и глупую улыбку, а ещё почему-то томление и жар во всем теле. Он никогда не испытывал ничего подобного. — Правда? Тогда у меня для тебя много сюрпризов! — просиял Чарли. — Ты должен побывать со мной в Румынии. Мерлин, какая там красота… Горы, долины, реки… Воздух в заповеднике настолько чистый и вкусный, как будто ты оказался в самом счастливом воспоминании своего детства. Он увлекся описанием заповедника, и Гарри слушал его, позабыв о еде. Лицо Чарли светилось, когда он говорил о драконах, обитающих в этом огромном горном массиве. Гарри словно воочию видел, как расправляет крылья хвосторога, отталкиваясь от каменного плато, как Чарли накрывает тень от пролетающего высоко-высоко в небе валлийского зеленого, и как он сидит на краю обрыва, свесив ноги, и любуется долиной, опершись сильными руками о траву. — Я хочу это увидеть, — благоговейно прошептал Гарри. — Наверное, увидев такое лишь раз, влюбляешься на всю жизнь. Чарли выглядел влюбленным. И, глядя на него, Гарри тоже чувствовал, что влюбляется. В то далекое место, конечно же. — Да, так и есть, — по-особенному мягко посмотрел в его глаза Чарли. Поттер внезапно вспомнил, что тот больше не может работать в заповеднике, и чуть не прикусил себе язык от досады. — Прости, я не должен был… — умоляюще пробормотал он. — Напоминать тебе о… Лицо Чарли не утратило своего света. Он лишь шире улыбнулся и покачал головой, но Гарри видел его бесконечную печаль. — Нет, всё в порядке. Когда я только вернулся домой, я действительно полагал, что моя жизнь кончена. Что я никогда не буду счастлив вдали от заповедника. Но теперь… Теперь я вдруг осознал, сколько всего мне ещё уготовано. Насколько бы ни был прекрасен тот мир, я не должен отрезать себя от всего остального. Ведь тут тоже есть много прекрасного. А в прошлое вернуться уже нельзя… Ветер трепал короткие волоски, выбившиеся из его хвоста, белая футболка облепила мускулистый торс и руки, украшенные ожогами, на плече лениво скалился Дечебал, но несмотря на внешний вид бунтаря, Чарли казался таким уязвимым в этот момент, таким невероятно милым и красивым, просто неотразимым. Гарри с ужасом осознал, что хочет быть к нему ближе, чтобы обнять, утешить, провести руками по плечам, прижать к себе крепко, вдыхая его запах, уткнуться носом в волосы, провести губами по виску, спуститься на скулу и… Он округлил глаза и закрыл рот ладонью, потому что наружу рвалось что-то очень нецензурное и грубое. Какого Мордреда вообще?! Это же Чарли!!! Старший брат Рона! БРАТ, а не сестра!!! — Гарри, что с тобой? — обеспокоенно спросил тот, даже не догадываясь, какая вакханалия творится в лохматой черноволосой голове. Мысли Гарри носились в голове бешеными бладжерами. — Я забыл! — воскликнул он, поднимаясь на ноги. — Я кое-что забыл!!! Бежать — его единственный выход. Бежать от Чарли, бежать из Норы, бежать из Англии. — Ты уходишь? — удивился Чарли. — Но мы только пришли. Что ты забыл? Это не может подождать? Гарри замычал, уставившись под ноги. Он был не в состоянии придумать даже причину своего бегства. Плечи Чарли поникли. Он достал из корзины бутылку с синей этикеткой и уставился на сияющий огнями город. — Ладно, не хочешь — не объясняй, — ровно сказал он. Гарри словно резанули Секо прямо по груди, задев сердце и разворотив ребра. Чарли выглядел таким одиноким. Его белая футболка выделялась ярким пятном на фоне темного неба. Гарри закусил губу, уговаривая себя оставить его, ради его же собственного блага, но потухший взгляд аквамариновых глаз и понурое лицо буквально кричали: не оставляй меня! Он же привел Гарри в важное для него место, открылся перед ним, было бы просто преступлением оставить его после этого! — Чёрт с ним, — решительно сказал он, усевшись ближе к Чарли. — Потом все решу. Не могу же я отказаться от гоблинской настойки, правда? Он неловко улыбнулся и хлопнул мужчину по плечу дрожащей рукой. Ну какой же идиот! Месяц пялился на руки Чарли. Месяц восхвалял его мускулы, его татуировку, его глаза, его волосы, даже его задницу! Сходил с ума по короткой рыжей щетине по утрам, желал потрогать кубики пресса, плавился от его прикосновений. — Так что случилось? Я немного испугался даже. Решил, что ты забыл уничтожить ещё один крестраж. Какой-нибудь древний зубной протез Слизерина, — Чарли вытащил пробку из бутылки и отхлебнул прямо из горла. Гарри проследил, как его полные розовые губы обхватывают горлышко и вздрогнул, когда Чарли передал ему бутылку. В голову полезли всякие смущающие вещи. Он не настолько низко пал, чтобы всерьез размышлять о непрямом поцелуе со старшим братом Рона через прикосновение к одной бутылке. Мордредова задница, и как он раньше не замечал этого? — Я эм… Я обещал Гермионе кое-что подготовить к их возвращению. Сюрприз для Рона. Не заставляй меня говорить это вслух, иначе меня стошнит, — бодро соврал Гарри, отхлебнув из бутылки. Настойка оказалась очень мягкой, с нотками мёда и лимона. Она приятно согрела желудок и оставила на языке цветочный привкус. — А я совершенно забыл. — Фу, — поморщил нос Чарли и забрал бутылку, коснувшись руки Гарри горячими пальцами. — Лучше бы это был крестраж. — Зубной протез Слизерина, серьезно? — Гарри честно пытался взять себя в руки и вести как обычно, но открытие настолько выбило из колеи, что он просто больше не мог игнорировать возмутительную сексуальность парня, сидящего рядом с ним. — Я считаю, что Волдеморт скорее выбрал бы что-то более смущающее. Например, зажимы для сосков Гриффиндора. Гарри прикусил язык, осознавая, что сказал просто пошлую глупость, но чертова белая футболка Чарли слегка просвечивала, и он видел перед собой его выделяющиеся соски, так что, кто бы мог его обвинить в ужасном чувстве юмора? Хорошо, что Гриффиндор давно мёртв, иначе он бы отвесил Гарри хороший поджопник плоской стороной своего меча. — Гарри, — вдруг вздохнул Чарли, даже не улыбнувшись. — Я знаю, когда ты врешь. У тебя становится такое виноватое выражение лица, словно ты прикончил котенка на виду у детей. Я не требую от тебя объяснений, но не нужно врать. Можешь просто сказать: «я не хочу говорить об этом». И я это не о зажимах для сосков, будь уверен. Хотя мысль интересная. — Прости, Чарли! — Гарри вцепился в его руку. — Я правда не могу тебе рассказать, прости. Я не хочу, чтобы ты расстраивался. Все было так хорошо, а я все испортил! Вот всегда у меня так… Понемногу Гарри начал осознавать весь ужас ситуации. Они с Чарли стали друзьями за этот месяц, Гарри очень к нему привязался, а теперь… Ему было мерзко от себя и собственных мыслей. Что у него за тяга такая к рыженьким по фамилии на «У»? Сначала он думал, что влюблен в Джинни, теперь вот испытывает сексуальное притяжение к Чарли. Это ужасно, неправильно и ненормально! Что дальше? МИСТЕР УИЗЛИ? Что бы сказала миссис Уизли, если бы он признался, что вожделеет её сына? А что бы сказал сам ЧАРЛИ?! Гарри вытаращился на него, мысленно умирая от стыда и вины. Пусть самым красивым в семье считался Билл, Гарри не мог согласиться с этим. Чарли был намного более мужественным, сильным, заботливым и сексуальным. Хорошо, что после первых двух у Молли перестали появляться такие красавчики, иначе Гарри мог быть прямо сейчас влюблён в Рона. Или в ПЕРСИ! ФУ! Даже думать о таком было ужасно! — Эй, эй, полегче! — Чарли тихо рассмеялся и пригладил волосы Гарри, стоящие дыбом от беспокойных движений его собственных рук. Он даже не заметил, когда умудрился их так растрепать. — Ты ничего не портил. Ты тут, я тут, бутылка тоже тут. Давай забудем твою подозрительную выходку и поедим? Гарри согласно закивал. Он набил рот едой, пытаясь успокоиться. Ничего такого ведь не произошло. Он и раньше немного… А может и много заглядывался на других парней. От мысли о Седрике до сих пор сжималось сердце, и Гарри даже сам себе никогда не мог ответить, кого он любил больше — его или Чжоу. Это был ужасный период его жизни, и ему некогда было размышлять о своих странных желаниях и чувствах к Седрику, но сейчас, спустя столько лет, он мог признать, что ему нравились оба участника этой парочки. А на шестом курсе он был слегка нездорово увлечен Малфоем, пока не переключился на Джинни. Но с Джинни все быстро прошло, потому что она была другом, сестрой, и испытывать к ней влечение Гарри перестал очень-очень быстро. Хватило одного поцелуя. Теперь вот Чарли. Безумие! Гарри пил настойку, шутил и смеялся, успокаиваясь всё больше. Это пройдет, как проходили все его прошлые увлечения. Это всего лишь гормоны и одиночество, ничего такого. Он не позволит своей похоти испортить их дружбу, ни за что. Без Чарли всё теперь казалось серым и унылым. Гарри старался пить поменьше, чтобы не сболтнуть Чарли лишнего. Иногда даже только делал вид, что глотает. Поэтому к середине второй бутылки Чарли стал хохотать громче, и почти лежал на его коленях головой, даже не подозревая, что Гарри коварно его споил, при этом сам оставаясь в здравом уме. Видеть его таким пьяным, расслабленным и счастливым было волнительно до мурашек. Он был похож на ленивого сытого дракона: сильный, стремительный и опасный хищник, доверчиво подставивший живот укротителю. — Нет, ты можешь представить? Этот парень реально думал, что может пнуть дракона и остаться целым! Когда он лишился глаза, отгадай, как мы его прозвали? — безмятежно болтал Чарли, не замечая, что Гарри накручивает на палец локон его волос. — Одноглазый Джо? — бездумно ответил тот, любуясь бликами от зависших в воздухе шариков света на рыжей прядке. Ни у кого в семье Уизли больше не было такого светлого, мягкого оттенка рыжего. — Это слишком очевидная шутка, — хохотнул Чарли. — Мы прозвали его НЕДАЛЬНОВИДНЫМ Джо. Гарри захохотал, запрокинув голову. Он не слишком вникал в суть, ему было смешно, потому что сам Чарли смеялся громко и заразительно. Этот смех хотелось слушать вечно. Он потерял счёт времени, как и всегда, когда они разговаривали. Волосы Чарли были мягкими и шелковистыми, так и хотелось стянуть с него резинку и запустить в них пальцы, помассировать кожу головы. С каждым крошечным глотком настойки эта тяга становилась все сильнее и сильнее. — А когда ты набил татуировку? Прошлым летом её ещё не было, — заинтересовался Гарри, пялясь на его мощный бицепс, который обнимал Дечебал. Прямо сейчас он очень ему завидовал. — Сразу после возвращения, — Чарли задрал рукав футболки и пробежался пальцами по голове дракона. — Пока меня не было, умер мой любимец — Арктический дракон по имени Дечебал. Он был очень старым и не дождался меня. — Так Дечебал был настоящим? — с благоговением посмотрел на рисунок Гарри. — Да, — печально ответил Чарли, поглаживая дракона. — Тогда я и решил набить тату в память о нём, и о том, кого я… Неважно. Смотри, у него есть секрет. Он достал палочку, провел ею над татуировкой, и дракон вдруг опустил одно крыло, открывая витиеватую надпись на плече. — Дра… Как это читается? — Гарри попытался прочесть, но понял, что это не английский. — Dragoste și dragoni. Это на румынском, — улыбнулся смущенно Чарли. — Ты будешь смеяться, но мне тогда хотелось чего-то такого. Это означает «Любовь и драконы». Глупо, да? Мне тогда было так паршиво, я размышлял о своей жизни и понял, что в ней есть только это — любовь и драконы. А больше ничего и не нужно. Вот такой я неприхотливый и сентиментальный, можешь насмехаться. Но Гарри не хотелось смеяться. Ему стало так тоскливо, так больно за Чарли. — Тут не над чем насмехаться, — он с трудом сглотнул вставший в горле ком. — Совсем. Он коснулся надписи пальцами, но быстро их отдернул. — Фред обязательно бы высмеял это, — Чарли опустил рукав футболки обратно и уставился в небо потемневшими глазами. — Обязательно бы сказал, что меня покусал Дамблдор. Наверное, он сейчас смотрит на нас с того света и ухахатывается. — Я уверен, что он пошутил бы куда более пошло, — грустно улыбнулся Гарри, тоже задрав голову к небу. — Например, отметил твою противоестественную тягу к драконам. Чарли хохотнул и пихнул Гарри в бок. — Слушай, а если вдруг ты сможешь вылечить свою ногу, ты вернешься в заповедник? — спросил его Гарри. Он одновременно хотел, чтобы Чарли вернулся к делу всей своей жизни, и не хотел отпускать его так далеко. У Гарри были деньги Блэков, с помощью которых наверняка можно было найти грамотного специалиста, способного справиться с такой травмой. Но если Чарли уедет, жизнь Гарри, и так ужасно тоскливая и полная сожалений, превратится в невыносимую. — Не знаю, — после продолжительного молчания сказал Чарли, не подозревая, что заставляет бедное сердце Гарри трепетать. — Раньше я бы сказал: конечно! Но теперь… Теперь я многое понял. Я, несомненно, хочу и дальше работать с магическими существами, но бежать на край света в закрытый заповедник… От себя не убежишь, да? Пора взрослеть…. А может, наоборот, я должен вернуться? Гарри провел ладонью по его гладковыбритой щеке, изо всех сил пытаясь понять, что это означает. — Ты бежал от себя? Почему ты выбрал эту работу, Чарли? — тихо спросил он. Что такого могло случиться в жизни этого успешного, всеми любимого парня, что он взял и спрятался от всего мира за стеной из гор? — Я не хочу об этом говорить, — на его лбу возникла складочка, когда он серьезно посмотрел на Гарри. Гарри вспомнил, сколько раз Чарли пытался и его самого приучить к этой фразе, и придержал рвущиеся с языка слова. Чарли не обязан ему отвечать, а Гарри не хочет его заставлять и ранить чувства. Всё же, это была отличная фраза. — Тогда не говори, — как можно ласковее улыбнулся он, вновь запуская пальцы в его волосы. Завитушки на концах локонов не давали ему покоя. — Ты постоянно пытаешься научить меня нормальному социальному взаимодействию, и я не настолько тупой, чтобы не понять правила. Как же хотелось поцеловать эти губы с наползающими на контур веснушками. Мерлинова борода, такого безудержного желания Гарри никогда не испытывал. — Ты не тупой вовсе, — сверкнул белыми зубами Чарли. — Думаю, у тебя просто не было возможности обучиться всем тонкостям общения. То Волдеморт со своими объедателями мертвечины, то дементоры, то министерство. Плюс, ты дружишь с Роном — абсолютной копией его патронуса, и Гермионой, которая тоже далеко не образец социально успешного человека. Я нахожу твою прямоту в общении очень милой. Сердце Гарри сбилось с ритма. До того, как он осознал своё желание, все было намного легче. Гарри виртуозно умел врать сам себе, но в данном случае даже он не мог закрывать глаза на некоторые вещи. Например на то, что ему восемнадцать, и он до дрожи хочет сорвать с Чарли футболку и наконец-то потрогать все эти литые мускулы языком. Он абсолютно, бесповоротно ужасен и омерзителен. И он должен был это понять ещё в те времена, когда считал, что у Драко Малфоя восхитительные платиновые волосы и поразительно идеальная задница. Да. Он знал, что некоторые его сверстники расположены и к девушкам, и к парням, но на себя почему-то никогда это не примерял, хотя все было на виду. Он сосредоточился исключительно на Волдеморте, и такая ориентация не сделала его счастливым. Хотя, возможно, сам Волдеморт этим наслаждался, кто его знает, извращенца змеемордого. Их роман с Петтигрю все ещё снился Гарри в кошмарах: Питер, Лорд и Нагайна — нездоровый любовный треугольник, в котором крысе точно не позавидуешь. — Ну, спасибо, — проворчал он с притворным недовольством. — Так приятно чувствовать себя глупым малолетним мудаком! Вроде победил самого темного волшебника столетия, а вроде всё равно проиграл в какой-то непонятной социальной игре, правил которой я даже и не знал. — Да всё нормально, — Чарли невесомо коснулся кончиками пальцев его щеки, слабо улыбнулся и уронил руку на плед. — Тебя это только красит. Ну правда! Не расстраивайся. Чтобы понимать все правила, нужно прожить обычную жизнь обычного подростка, а у тебя не было такой возможности. Зато у тебя масса других достоинств, которые не присущи обычным мальчишкам. — Да что ты? — хмыкнул Гарри. — Какие, например? Слышать мысли другого волшебника, который любит пытки на завтрак, обед и ужин? Говорить на языке змей? Постоянно волновать своих друзей и втягивать их в смертельные неприятности? Даже и не знаю, какое из этих достоинств больше всего меня красит… Он не собирался этого говорить. Но, видимо, гоблинская настойка оказалось более коварной, чем он предполагал. — Гарри… — Чарли приподнялся и положил свою тяжелую, возмутительно сексуальную руку на его шею, поймав большим пальцем пульс. — Всё не так. Ты поразительно смелый и бесстрашный, ты готов на всё ради благополучия своих близких, ты искренний и прямолинейный, и в тебе столько скрытой силы! Не знаю никого, кто был бы хотя бы вполовину таким охрененным! И скромным, чёрт побери! Ты совершенно не осознаешь, какое впечатление производишь на других людей, это же уму непостижимо! Гарри уставился на город вдали, лишь бы не видеть это пьяное идеальное лицо. Чарли был Чарли — добрым, заботливым и невыносимо желанным. А Гарри был мерзким похотливым чудовищем. И рука Чарли на его шее побуждала это чудовище торжествующе взреветь и поглотить свою жертву без остатка, что бы это ни значило. — Спасибо, конечно, — криво усмехнулся он, словно невзначай отстранившись так, что рука Чарли соскользнула с его шеи. — Но ты плохо меня знаешь. Мы с тобой не так хорошо общались раньше, чтобы ты мог составить полную картину. — Но! — возмутился было тот, и Гарри быстро зажал его рот ладонью. — Ничего не говори! — покачал он головой. — Ты действительно совсем меня не знаешь, так что оставь все комплименты при себе. Подушечек пальцев коснулись влажные горячие губы, и сердце Гарри в который раз сбилось с ритма. Такими темпами у него случится ранний сердечный приступ. — Если бы ты только… — горячий шепот опалил ухо Гарри, сильная хватка на плече практически выбила из горла стон, но Чарли очень быстро отстранился, и Гарри сумел сохранить контроль над своим глупым телом. — Мерлин, все это бесполезно. Твоя самооценка ушла в минус намного раньше носа Волдеморта, очевидно. — Не надо! — застонал Гарри. — Я просто объективен к себе. Давай закроем эту тему, мне неловко. Если бы Чарли знал, как сильно Гарри сейчас хочет прижаться ртом к его рту, он бы не стал делать ему комплименты. — Как ты захочешь, — Чарли покачал головой и легко улыбнулся в своей спокойной манере, но улыбка эта отдавала горечью и ещё чем-то непонятным. Гарри завалил прорицания, но сейчас мог бы поставить свою метлу на то, что к этому разговору они вернутся обязательно. Чарли был очень спокойным, бесконечно терпеливым и легким по характеру человеком, но обладал поистине непробиваемой упертостью. Он мягко и ненавязчиво залезал в голову Гарри и расставлял там всё в том порядке, который считал правильным, и это было неотвратимо. Гарри сам не замечал, когда начинал выбалтывать ему что-то настолько сокровенное, чего никогда и никому не говорил, а потом удивлялся, как же раньше он жил без его советов и объяснений. Без него самого. Чарли лег на плед, закинув руку за голову, и вновь уставился в небо. Звезд не было видно из-за огней города, но он как будто видел что-то захватывающее в бескрайней темноте над головой. Его белая футболка задралась, оголив живот и кубики пресса, и у Гарри поджались пальцы на ногах. — Нам пора возвращаться, — он отвел взгляд, всерьез опасаясь за благополучие Чарли. Чертова гоблинская настойка действительно странно действовала на Гарри и будила такие желания, о которых нельзя было упоминать в приличном обществе. Слабый свет люмосов не мог выдать его полыхающие щёки и уши, но прекрасно мог осветить кое-какую проблему пониже. Член больно уперся в ширинку, и Гарри лихорадочно пытался выдумать что-то настолько мерзкое, чтобы он вообще отвалился от туловища и никогда больше не смел так подставлять честного гетеросексуала. Бисексуала, если быть совсем уж честным. — Мы же ещё не допили, — Чарли выхватил бутылку, стоящую у бедра Гарри, и сделал приличный глоток. — Я тебя пугаю своими… словами и поступками, да? — Н-н-н, — замычал Гарри, вновь прилипнув взглядом к его губам, влажно блестящим от настойки и наверняка таким же сладким. — Ты меня не пугаешь, что за глупости. Чарли сделал свой коронный пронзительно-печальный взгляд, и ручонка Гарри тут же потянулась к нему, предательница, чтобы мягко провести по восхитительно твердому, мускулистому плечу. Гарри вовремя опомнился и не дал ей сползти на грудь, вместо этого положив наглую конечность на бутылку. Мстительная рука тут же поднесла бутылку к губам, и не убирала, пока Гарри не сделал три больших глотка настойки. — А сам себя — пугаю, — язык Чарли начал заплетаться. — Я делаю то, что не должен делать, и не могу остановиться. — О чем ты? — его глаза пьяно блестели, на скулах проступил румянец, выбившиеся из хвоста пряди упали на лоб, и Гарри голодно облизнулся, на секунду утратив контроль над собой. Виновата настойка, это точно, потому что никого сексуальнее Чарли в этот самый момент он никогда не встречал. — О моём будущем, — тяжело вздохнул тот, пристально глядя на лицо Гарри. Его взгляд утратил присущую ему мягкость и доброту, приобретя нотки дикой, необузданной жажды. Гарри сглотнул ставшую вязкой слюну и попытался мыслить здраво, не отвлекаясь на его животную притягательность и магнетизм. Будь Поттер девчонкой — уже бы выпрыгнул из трусиков и оседлал его. — Ты делаешь что-то плохое? — уточнил он хрипло. — Не знаю. Вроде ничего плохого, но многим людям это может не понравиться. Моей семье, например. Я боюсь остаться один, — он попытался отхлебнуть из бутылки лёжа, но лишь пролил немного настойки на подбородок, и она стекла по его шее на плед. — Тебе уже хватит, — по его смазанным, рваным движениям Гарри догадался, что Чарли ужасно пьян. Он и сам ощущал, что его ведет, голова кружится и хочется делать глупости. Коварный напиток, по вкусу напоминающий сок, незаметно заманил их в свои сети. Кожа Чарли была горячей и липкой от пролитого напитка. Гарри попытался вытереть его с чужого подбородка и шеи, да так и замер, даже не заметив, что склонился над ним слишком низко. — Если ты не делаешь ничего плохого, то плевать, кому это не понравится. А твоя семья никогда не оставит тебя, я это знаю так же точно, как то, что солнце встает на востоке, — странный, незнакомый ранее взгляд и близость манящих губ заставили Гарри проявить его знаменитую решительность. Он убрал руки от чужого лица и поднялся на ноги, чуть не свалившись на Чарли — конечности словно стали ватными. — Поднимайся, пойдем домой, пока не уснули прямо тут. — Я все испортил, да? — хохотнул Чарли. Он попытался встать, но тут же рухнул обратно, ударившись затылком о землю со всей силы. — О, Мерлин, осторожнее! — воскликнул Гарри и бросился ему на помощь. — Ничего ты не испортил, всё классно, не разбивай голову ради меня! С трепетом и легким стыдом он обхватил Чарли за пояс и помог подняться. Мужчина тяжело опёрся на его плечо и громко задышал в шею. — Нам нужен гиппогриф, — пробормотал он и стиснул Гарри в объятиях. — Да уж, гиппогриф сейчас бы не помешал, — Гарри из последних сил уговаривал себя не приставать к нему, держаться в рамках и вообще не быть мудаком. — Унес бы нас к рассвету. Кем вообще нужно быть, чтобы хотеть приставать к такому мужественному здоровяку, как Чарли? Очевидно, Гарри Поттером, у которого вся жизнь — одна насмешка над нормальностью. Проклиная себя, Гарри провел ладонью по его охрененной спине, крепче стиснул талию, тяжело вздохнул и второй раз за вечер проявил чудеса выдержки и самоконтроля. — Чарли, пойдем домой, я могу нас трансгрессировать, — прошептал он ему на ухо, мысленно уже сорвав эту белую футболку с рельефного торса. Чарли — это тоже часть семьи. Это тот же инцест, что и отношения с Джинни! И с Гермионой! Даже думать об этом было неловко и мерзко! Он помнил, как доставал макушкой ему до пояса, Мордред всё подери! — Я бы хотел остаться тут навсегда, — пробормотал Чарли в изгиб его шеи, вызвав всплеск жаркой волны в теле Гарри. Гарри повторял как мантру, что он пьян. Нельзя искать какие-то намеки в поступках пьяного человека, это просто бессмысленно. Небо начало светлеть, и стали видны тяжелые серые тучи, собирающиеся над городом. — Но дома ждет мягкая кроватка, — проворковал он, одной рукой удерживая его, а второй доставая палочку, чтобы собрать все последствия их пьянки обратно в корзину. — А тут скоро станет холодно и сыро. Пойдем домой? Гарри очень надеялся, что Чарли не прижмется к нему ещё ближе и не ощутит, как на него действуют эти пьяные объятия. Какой позор! Он попытался представить, что обнимает мистера Уизли старшего, и это немного привело его в чувства. Всё же его влечение распространялось не на весь клан Уизли. — Если ты так хочешь, — с трогательной печалью в голосе вздохнул Чарли и уронил голову на плечо Гарри. Он никак не хотел облегчать положение. Он даже не представлял, что творит с Гарри! Он воспринимал его, как ещё одного младшего брата, заботился о нём, опекал, помогал, доверял, и этим просто убивал остатки поттеровского разума. Гарри не запомнил, как собрал все следы их попойки обратно в корзину. Он и парную трансгрессию не запомнил: вот они стоят на обрыве, вид с которого уже совсем не волнует, а вот уже он пытается уложить Чарли в кровать и не прилечь рядом. Дурацкая, ужасная гоблинская настойка! Если бы не она, Гарри и дальше бы обманывал себя. И списывал бы эрекцию на теплую погоду. Чарли уснул сразу же, как его голова коснулась подушки, а Гарри какое-то время не мог успокоиться. Ему не давали покоя слова Чарли о его будущем. Он казался очень разумным, думающим парнем. Но в то же время Гарри помнил его взгляд, когда он смотрел на свою ногу и размышлял о том, что её можно отпилить и поставить протез ради возвращения к работе, и его тоску по заповеднику. Это не могло не настораживать, вкупе со всеми его остальными словами, сказанными по пьяни. Чарли казался спокойным, уравновешенным и умным, незыблемым, как скала, но его сегодняшний взгляд внушал опасения. Гарри не очень разбирался в людях и всех этих штуках, вроде распознавания эмоций, но сегодня он точно увидел, что в Чарли сидит что-то такое, что мучает и терзает его, и это не могло не пугать. Обнаружить такое, всё равно что застать клобкопуха, дерущегося с волком — нереально, удивительно и интригующе. Гарри вырубился внезапно, застигнутый врасплох жуткой настойкой, даже не успев раздеться. Но его это волновало в самую последнюю очередь.