Dragoste și dragoni

Едва открыв глаза на следующее утро, Гарри сразу вспомнил все события предыдущего вечера и тихонько заскулил в подушку. Вот бы всё это оказалось сном, и он не лапал пьяного Чарли! Как ему теперь в глаза смотреть? К счастью, кровать напротив оказалась пуста, и ему не пришлось столкнуться с этим, даже не посетив туалет. В доме стояла мертвая тишина. Гарри спустился на кухню и обнаружил гномов, пытающихся открыть кладовку с продуктами. Один залез на плечи другого и пытался дотянуться до ручки, но для этого им бы потребовалась целая пирамида. — А ну-ка кыш! — шикнул он на них. — Совсем обнаглели! Будете воровать еду, я перестану кормить вас морковкой! Гномы обматерили его и сбежали в сад. Вот так и подкармливай неблагодарных говорящих картофелин. Миссис Уизли ждет большой сюрприз, когда она вернется. Вместо того, чтобы выдворять гномов из сада, они пустили их в дом и теперь не могут избавиться, да ещё и кормят. Гарри спокойно приготовил завтрак, поел, но никто к нему так и не присоединился. Уже домывая за собой посуду он вдруг подумал о том, что, протрезвев, Чарли мог вспомнить их вчерашний вечер и найти странным то, что Гарри трогал его волосы, подозрительно гладил спину, плечи, руки, щеки, шею… Мерлин, что только Гарри не успел погладить вчера! Разве что за член не схватил — и на том спасибо. От ужаса у него волосы встали дыбом. Что, если Чарли специально ушел куда-то, потому что видеть его больше не хочет? Он домыл тарелку, чудом не разбив её, и замер, не зная, что теперь делать. Извиниться перед ним и съехать из Норы? Или пока что просто переехать в другую комнату? Попытаться с ним поговорить? Гарри представил такой разговор в идеальном мире. «Чарли, я бисексуал и я хочу тебя поцеловать, потому что ты самый потрясающий парень на земле». «Ну тогда пойдём целоваться». «Пойдем». Но в реальном мире Чарли скажет «Фу», и на этом всё. Гарри затрясло. Он не хотел переставать общаться с Чарли! Это же просто катастрофа!!! Гарри в полутрансе вышел на улицу и сел на крыльцо, не понимая, что ему делать со всем этим. Его потряхивало, в голове проносились дурацкие мысли, одна другой хуже. Всё, что он знал, так это то, что любым способом хочет сохранить их дружбу. Солнце скрывалось за тяжелыми свинцовыми тучами, дул противный пронизывающий ветер, предвещая скорый ливень, и Гарри довольно быстро продрог, но продолжил сидеть на месте. Он вспоминал раз за разом, как прикасался к Чарли, и пытался придумать этому хоть какое-то разумное объяснение. Почему один парень может перебирать волосы другого? Он искал вши. Он хочет стать парикмахером. Он заботливый, и просто проверял, не посеклись ли кончики. Мордредово дерьмо! С такими отговорками ему только в Министры идти. — Гарри, ты чего тут сидишь? — его безрадостные мысли прервал голос виновника этого торжества ненависти к себе. Гарри вскинул голову и увидел Чарли: всё такого же улыбчивого, спокойного, и охрененно сексуального в этой черной косухе из искусственной кожи, надетой поверх белой майки. — Да я тут… — промямлил Гарри, опустив глаза, чтобы не ослепнуть от этой красоты. Настойка давно выветрилась, а сексуальное напряжение осталось — где справедливость в этой жизни? — Выглядишь ужасно, — Чарли разговаривал как обычно, и это не могло не радовать. — Похмелье? Я же тебе на тумбочке зелье оставил, ты чего не выпил? Я вот свеженький, как перегар Филча. Успел сходить в министерство, а ещё купил нам булочки из той классной пекарни, про которую ты говорил! Гарри внимательно посмотрел в его лицо. Помнил он или нет? Наверное, нет, раз так спокойно разговаривает, и даже принес любимые булочки Гарри. Эта пекарня находилась в Годриковой Лощине. — Это не похмелье, — с облегчением выдохнул он, улыбнувшись. — Я просто не в настроении. Всё в порядке! Чарли не собирается гнать его, он ничего не заметил! — Почему? — нахмурился Чарли и положил руку ему на плечо. — Что-то… случилось? — Случилось, — вздрогнул от прикосновения Поттер. — Мне пришлось завтракать без Дечебала. Теперь я убит горем. — Скучал по нему? — низким голосом поинтересовался Чарли и проказливо усмехнулся. — Безумно, — ответил Гарри, и прикусил язык. Флирт с Чарли — это последнее, что ему сейчас стоит делать. Но это выходило само по себе. — Он весь твой, — раскинул руки Чарли. Видно было, что он в отличном настроении, в отличие от Поттера. В идеальном мире Гарри бы сейчас сказал ему: «тогда приготовься целоваться до головокружения», притянул его к себе за ремень и поцеловал так крепко, что губы заболели бы. — Тогда пошли пить чай с булочками, — сказал Гарри из реального мира. Для него началась настоящая каторга. Вот, до чего доводит алкоголь! Как ему теперь находиться рядом с Чарли, осознавая, что тот его привлекает в сексуальном плане? Они устроились за столом, включив колдорадио. Гарри откусил сразу половину булочки, нервничая так, будто снова оказался на свидании с Чжоу в дурацком кафе мадам Паддифут. Должен ли он спросить о том, что произошло вчера? И что именно нужно сказать? — Слушай, вчера… — Чарли начал разговор сам, доказав, что он самый лучший парень на всем свете. — Я напился и болтал всякое. Не обращай внимания, ладно? — Я тоже перебрал, — Гарри очень хотелось бы расспросить, что Чарли имел в виду вчера, но тот явно не хотел об этом говорить. — Эта настойка такая коварная! — Да! — с облегчением воскликнул Чарли. — Больше не будем её пить. — Да, — повторил Гарри. — Не будем. Недосказанность и неловкость словно мягко обнимали за плечи. Они пили чай, слушая новости по колдорадио, исподтишка поглядывая друг на друга. — А что вы тут делаете? — через заднюю дверь на кухню ввалились Рон и хихикающая Гермиона. Он обнимал её за талию, а она вяло вырывалась. — Булочки едите? А нам можно? Гарри от облегчения чуть не расплакался. Он не сомневался, что ещё пара минут напряженной тишины — и он бы во всем сознался, а затем бы умолял Чарли о прощении. Ему нужно было как-то смириться со всем, что он о себе осознал. — Конечно! — как хлебосольная домохозяйка, Гарри подскочил к кухонным шкафчикам и принялся заваривать друзьям чай. Но даже спиной он то и дело чувствовал на себе внимательный взгляд Чарли.

***

Дни потянулись за днями, тягучие, как мёд, жаркие, наполненные напряжением и томлением. После ужасающей грозы и ливней над Англией повисла аномальная жара. Они постоянно ходили под охлаждающими чарами, но всё равно казалось, что кожа зудит и чешется от палящего солнца, а пот пропитал всё вокруг, от простыней до диванных подушек. В этой жаре мозги не просто перегревались, они словно меняли свою структуру и становились вязкими, топкими, как болото. И в этом болоте барахтался здравый смысл, из последних сил цепляясь за тростинку самоконтроля. Чтобы отвлечься, Гарри начал готовиться к вступительным экзаменам в академию вместе с Роном. Программа не предполагала ничего сверхъестественного, практически все заклинания он уже знал так или иначе, с тактикой ведения одиночного и массового боя тоже был знаком на своем собственном горьком опыте, но всё равно находил очень много нового и интересного для себя. Наверняка эта работа могла бы стать для него любимым делом когда-нибудь в будущем. По крайней мере, он пытался убедить себя в этом. Но всё, чего ему действительно хотелось, это замереть на месте и не думать ни о будущем, ни о прошлом, ни о настоящем. Впереди его ждало столько всего интересного, а он вместо радости и предвкушения испытывал только тошноту и страх. Как будто ему не восемнадцать, а сорок, и он потерял всё, что было знакомо, и теперь вынужден адаптироваться в новых реалиях. Вся его жизнь встала на «стоп». Пока его друзья любили и строили планы, он пытался разобраться с теми дерьмовыми картами, что вновь подкинула судьба. Как будто мало ему было Волдеморта! Обязательно надо было злодейке судьбе заложить в его историю бисексуальность, помешательство на брате лучшего друга и проблемы с самоконтролем. Нет, правда! Разве он недостаточно дерьма вынес? Почему он не мог любить хорошую девушку, жениться на ней, устроиться в аврорат и нарожать кучу детишек? Родители наверняка хотели для него такой судьбы. Вместо этого… Гарри украдкой следил за тем, как Чарли нарезает помидоры. Как кормит кур. Как смеётся, запрокидывая голову. Как чинит забор. Как вздуваются мышцы на его спине и руках, как проступает его пресс сквозь мокрую от пота ткань. Из-за жары они постоянно ходили в шортах и тонких майках, а спать ложились в одних трусах. И Поттер с ужасным чувством вины разглядывал его торс, не прикрытый тонкой простынёй. Он старался вообще не смотреть, правда старался, но иногда просто не мог себя пересилить. — В последнее время ты погрустнел. Что-то случилось? — спросил Чарли однажды вечером, когда они уже устроились в своих постелях. Гарри лежал на боку, стиснув плюшевого дракона, и радовался, что снял очки, потому что без них он мог различать лишь смутный силуэт. — Не знаю, — соврал Гарри. — Вроде всё хорошо. Внешне так и было. Он продолжал шутить, веселиться и проводить время с Чарли и Роном с Гермионой. Но внутри его разъедало чувство, которому он не мог подобрать описания. Словно вновь выпил оборотного, и теперь оно ломало его тело, обжигая болью внутренности. — Ты можешь поделиться со мной, ты же знаешь? — вот за этот заботливый ласковый голос Гарри готов был победить Волдеморта ещё раз. — Знаю, — улыбнулся он в темноту. — Это ерунда. Гермиона говорит, что у меня настроение скачет, как кардиограмма её прадедушки. — Я просто волнуюсь, — вздохнул Чарли. — Рон сказал, что у тебя такое бывает, и чтобы я не донимал тебя разговорами, но я не могу… Прости, если навязываюсь. — Ты не навязываешься. Просто Рон знает меня с одиннадцати лет, мы пережили пубертатный период и не свихнулись, так что он в курсе моих причуд. Мне приятно, что ты беспокоишься, правда, — Гарри перевернулся на спину и уставился в темный потолок. — Я не привык к заботе. Ты же знаешь о моей семье. Я привык справляться сам. — Гарри… — голос Чарли дрогнул. — Гарри, я не подумал. В нашей семье вообще не было личного пространства, его приходилось отвоевывать, но это означало и то, что ты можешь получить поддержку и поговорить с любым членом семьи в любое время. Я так настойчиво лезу в твои чувства, Мерлин! Гарри улыбнулся в темноту. В этом был весь Чарли. — Всё в порядке. Спокойной ночи, — сказал он в потолок. — Не сломай кровать, здоровяк. — Сладких снов, Гарри, — получил он ответ спустя мгновение. — Если сломаю, переберусь к тебе. Он понял его и принял без лишних слов. В этом крылся секрет обаяния Чарли — с ним было безумно легко, тепло и свободно. С ним хотелось делиться тем, чем обычно Гарри не делился ни с кем, даже с друзьями. И Гарри открывался ему. Постепенно, медленно, но он показывал Чарли свою душу, а тот открывал свою. Это и пугало, и вызывало восторг. Мог ли Гарри когда-то мечтать, что у него появится человек, которому он со смехом будет рассказывать, как мечтал стать знаменитостью в детстве, потому что тётя Петунья обращала внимание только на знаменитостей? Как он рискнул выйти на школьном концерте в костюме Элвиса Пресли, чтобы спеть одну из его песен, а затем увидел толпу, разревелся и сбежал? Даже Гермиона не знала. Лето продолжалось, но для Гарри теперь всё изменилось. Он боролся со своим влечением, и с каждым днем становился всё слабее. — Я сегодня вечером встречаюсь с друзьями, они тут проездом на пару дней, хочешь с ними познакомиться? Они классные ребята, — в один из жарких дней предложил Чарли Гарри, когда они сидели на берегу озера с Роном и Гермионой. — Конечно. Я хочу видеть лица людей, которые дружат с тобой. Это же как Рождество, Мерлинова задница! — обрадовался Гарри. — Волнение и предвкушение? — Нет, ожидание пьяной дискуссии на тему экологии и спасения русалочьего народа от маггловских отходов, — припомнил ему Гарри один инцидент с прошлого Рождества. — Наверняка твои друзья отбитые на всю голову по теме защиты зверушек, разве могу я пропустить такое? Мне даже интересно, как выглядят люди, которые точно так же, как ты, выступают против курток из кожи дракона и пытаются запретить использование гиппогрифов в целях передвижения! Гарри не мог отстраниться от Чарли. Не мог вести себя с ним как друг Рона, его младшего брата. Он с горем пополам мог держать свои сексуальные желания под контролем, но никак не мог отказаться от зависимости общения с ним. Каждое его утро начиналось с того, что он видел Чарли и желал доброго утра. Каждая ночь заканчивалась легкой, безумно приятной болтовней и пожеланиями сладкого сна. И каждый день был наполнен смехом, удовольствием и радостью. Ну какого вонючего гоблина Гарри должен был менять это волшебство на свои безумные желания?! Нет, ни за что. Поэтому он решительно проникал в жизнь Чарли, как паразитическое растение, и надеялся, что всё это нелепое желание целоваться с ним до потери сознания скоро пройдёт. — Эй, а мы? — возмутился Рон, кинув в брата камушек с берега. Его нос обгорел, и с полотенцем на голове он был похож на грустную птичку Додо. — Нас ты с друзьями познакомить не хочешь? — Рон, у нас же были планы! — шикнула на него Гермиона. — Планы? — удивился Рон, но быстро исправился, когда она ущипнула его за бок. — Ах, да. Планы. Идите без нас. — Ну спасибо, что разрешил, — скептически хмыкнул Чарли и подмигнул Гарри. Поттер обрадовался возможности провести время без друзей. В последние дни они поумерили свой пыл, но ему все равно было недостаточно времени наедине с Чарли. А знакомство с его друзьями вообще казалось чем-то очень, очень важным. Как будто Чарли окончательно впускал его в свою жизнь и давал понять, что они стали настоящими друзьями. Поэтому вечером он с волнением натянул на себя приличную футболку и джинсы, попытался причесаться и даже побрился впервые за пару недель. Друзья Чарли оказались теми ещё оригиналами. Драконолог Джейкоб красил длинные волосы в синий, носил исключительно туники, украшал шею странными амулетами из куриных лапок и лилий, и всем своим видом напоминал дитя радиоактивной лесополосы. Второй драконолог, Армир, был тощим смазливым парнем с блудливой улыбкой и огромными черными глазами. Глядя на него, Гарри думал, что этот субъект может трахнуть даже табуретку. — Приятно познакомиться, — вежливо сказал он вслух. Они устроились в трактире на краю Косого переулка, по виду ничем не отличавшегося от Кабаньей Головы. Почему-то волшебники не уделяли должного внимания интерьеру и санитарным нормам. — А нам как приятно! — пропел неожиданно низким голосом Армир, с интересом разглядывая Гарри. — Чарли писал нам о тебе, но я не думал, что ты та-а-а-акой красавчик, несмотря на эти ужасные очки. Он стрельнул глазками в сторону Чарли и мило ему улыбнулся. Гарри ощутил желание что-нибудь ему сломать. — Да уж, никогда не думал, что познакомлюсь с Гарри Поттером, — Джейкоб даже говорил странно: медленно и тихо, как будто параллельно вел ещё несколько мысленных бесед с воображаемыми друзьями из соседнего леса. — Ты крут, чувак. Укокошил Лорда один на один! — Я был не один, и мне просто повезло, — в который раз объяснил Гарри, краем глаза следя, чтобы рука Армира не подползла слишком близко к руке Чарли. Он всем нутром чувствовал в нем гея, который явно пускал слюни на Чарли. — Он ещё и скромный, какая прелесть, — снова улыбнулся Армир. — Я, к сожалению, не знаю твоей истории, на моей родине каждую неделю новый тёмный Лорд объявляется, и не уследишь за всеми. Я турок, — пояснил он, поймав удивлённый взгляд Гарри. — Давайте закажем пива, я так рад тебя видеть, Чарли! — Дитя лесополосы пошло заказывать пиво, не спросив даже, кто и какое хочет. Гарри ощутил, что к его колену кто-то прикоснулся и поднял взгляд. Чарли смотрел на него с такой улыбкой, словно знал, что именно он думает о его друзьях, и бесконечно этим наслаждается. Напиваться рядом с ним вновь было опасно, но Гарри не мог слушать рассказы коматозного Джейкоба на трезвую голову. Поэтому он прикончил пару пинт темного практически залпом, ревниво наблюдая, как Армир то и дело что-то шепчет на ухо Чарли. — Ну, Гарри, расскажи, у тебя есть кто-нибудь? Девушка? Может быть… парень? — поиграл бровями Армир, заметив, что Поттер сверлит его взглядом. — Нет, — отрезал Гарри. — Ни девушки, ни парня. Я в поиске. — Какое совпадение, я тоже в поиске! Тебе повезло, — расплылся в улыбке этот хмырь. — Не хочешь сходить со мной на свидание? Я выкрою для тебя время в своем графике. Гарри чуть не подавился пивом. — Ты не в моем вкусе, извини, — он старался быть вежливым, очень старался, но то, как Армир прижимался своим тощим плечом к плечу Чарли, бесило до зубного скрежета. — Со второго курса не перевариваю высоких брюнетов с темными глазами. Чарли, знающий по рассказам Гарри, как выглядел Волдеморт в молодости, хохотнул в свою кружку, а Армир и Джейкоб одинаково вскинули брови. — Тебя что, растлил какой-то брюнет? — прошелестел Джейкоб. — Мерлин упаси, фу! — Гарри вздрогнул, представив рядом с собой Тома Риддла. — Просто был там один… Парень. Оказался жутким мудаком. — Ага, а ещё у него был плохой вкус в одежде и партак на руке. А потом вообще нос отвалился, — захохотал Чарли. — Ну и парни у вас тут в Англии, — покачал головой Армир. — Я бы мог изменить твое мнение о брюнетах, если бы ты согласился пойти со мной на свидание. — Мне нравятся рыженькие, — открестился Гарри поспешно. Если бы он допустил этого Армира к телу, наверняка у него бы потом у самого нос отвалился от какой-нибудь неприятной болезни. — Пунктик такой. — Ох, жаль, — протянул Армир. — Я не хочу перекрашивать волосы, рыжий меня старит. — Перестань к нему подкатывать, — встрял Чарли. — Гарри, извини его, он просто не может не подкатывать ко всему живому. Гарри удивительно точно угадал про табуретку, едва взглянув на пронырливого турка. Драконологи перешли на огневиски, а Гарри решил не искушать судьбу, пиво и так было довольно крепким. Спустя ещё пару пинт ему даже начал нравиться Джейкоб. Он был мужской, более стрёмной версией Луны Лавгуд, но очень добрым, и видно было, что он очень привязан к Чарли. Без всякого там сексуального подтекста. Да и его истории были интересными и необычными. Через пару часов Армир уже целовался в уголке со странноватой ведьмой с огромным кадыком, Джейкоб пытался организовать посетителей трактира для совместного хоровода, а Гарри и Чарли лежали на столе от смеха. — Он это делает специально, если ты не догадался, — поведал Гарри Чарли. — Джейкобу нравится шокировать людей. — Ну слава Мерлину, а то я уже было решил, что мистер Лавгуд изменял своей жене с березой, и плод их любви попал на воспитание к феям. — По-твоему, Джейкоб — сын березы и Лавгуда? Ты очень сильно обижаешь месье Лавгуда. Стал бы он трахать березу? Вот дракучую иву — возможно. Вечер плавно подходил к концу. Гарри чувствовал, что пора закругляться, потому что он всё теснее и теснее прижимался к Чарли на трактирной лавке, и голосок в голове всё чаще говорил «попробуй», «а почему бы и нет», и «будь что будет». Гарри и алкоголь — это опасное сочетание, если рядом маячит рыженький мускулистый мачо в джинсах в облипку. Армир окончательно пропал, оставив деньги за выпивку, Джейкоб погрустнел, потому что никто не хотел водить с ним хороводы во славу Луны, и Гарри решительно потянул Чарли домой, пока здравый смысл окончательно не стек в штаны. — Вы как престарелые супруги, — заныл Джейкоб. — Гарри, дай мне напиться в стельку с моим другом! — Ты и так в стельку, Джейкоб, — неодобрительно заметил Поттер. — Твоя куриная лапка плавает в стакане, а в волосах застряли какие-то комки пыли. Собирайся! — Лучше его слушаться, он же Волдеморта завалил! — громким пьяным шепотом информировал Чарли. — Ох, точно! — засуетился Джейкоб. — Везет тебе, Чарли, такого мужика отхватил, даже завидно немного. Чарли поперхнулся огневиски, а Гарри мысленно растекся в счастливую лужицу. Ох как ему понравилось, как это звучит! Жаль, что Джейкоб просто пьян. — Что ты несешь, — насупился Чарли. — Мы с Гарри просто друзья, Джей. — Да? — совершенно невинно моргнул тот. — Но Гарри же сказал, что ему нравятся рыженькие! И ты привел его познакомиться с нами. И вы так близко сидите друг к другу… И переглядываетесь, и… — Хватит, — оборвал его Чарли, хотя Гарри бы с удовольствием послушал ещё. — Не неси чепухи. Гарри оправдываться не стал. Может, Чарли задумается о нём не только как о друге после подобных комментариев, кто знает? Представлять, что они с Чарли пара было мучительно сладко и приятно. Перед глазами тут же замелькали картинки их счастливой совместной жизни: болтовня перед сном, совместная готовка, походы в магазины, пикники, и секс, много-много секса. — Что ж, милый, он нас раскусил, — ляпнул он прежде, чем успел подумать. — Идем в кроватку. И Гарри решительно обнял его за пояс, прижавшись щекой к плечу. Такого безумия он не творил никогда в жизни. Даже когда пошёл спасать философский камень от Волдеморта. Но алкоголь и его деятельная натура требовали, чтобы он шел на риск, кто бы их не послушал? — Ага! — Джейкоб ткнул в них пальцем. — Я же говорил! У Гарри все внутренности покрылись льдом, пока он ждал реакции Чарли. — Да, дорогой, его не проведешь, — внезапно крепкая рука легла Гарри на плечи, а в щеку ткнулись горячие губы. — Прости, Джей, но нам действительно пора, сам понимаешь, если Гарри просится в кроватку, я не в силах отказать. Гарри бы запищал, как чувствительная школьница, если бы его не парализовало касание чужих губ. Джейкоб очень быстро испарился в неизвестном направлении, а Гарри и подозрительно молчаливый Чарли пошли к камину. Нора встретила их темнотой и тишиной — все давно уже улеглись, и Гарри выдохнул с облегчением. Не хватало ему только выяснять отношения перед Роном и Гермионой. Он прошел на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить, и Чарли всё так же молча последовал за ним. — Чарли? — решился первым начать разговор Поттер, доставая из шкафа сэндвичи. — Ты обиделся? Я же пошутил! Прости, если тебе это так неприятно, я потом всё объясню Джейкобу… — Нет, — глухо пробормотал тот, прикрыв глаза. — Всё нормально. Странно было бы представить нас вместе, правда? Ты едва закончил школу, а мне скоро двадцать шесть. Ты — герой Британии, в чью честь называют детей, а я — обычный парень из многодетной семьи. Ты можешь получить кого угодно, самых красивых женщин и мужчин страны, а я привлекаю только странных хипстеров вроде Джея. К тому же ты — друг моего младшего братишки! Ты встречался с моей младшей сестренкой! Я помню тебя совсем мелкого, тощего и лохматого… Гарри вскинулся, учуяв шанс. Если бы Чарли не думал о нем ТАК, он бы всего этого не сказал? Но он был пьян. Кто знает, какие мысли лезут в его нетрезвую голову. Пьяный Чарли — зрелище невероятно милое и душераздирающее. Такой печальный, красивый и РОДНОЙ до каждой веснушки, что желание наброситься на него подавляло волю Гарри, и только совесть заставляла держать руки при себе. Но Гарри не привык сдаваться, не попробовав. Алкоголь в крови вытеснял причины, по которым он не мог хотя бы попытаться направить мысли Чарли в нужное русло. — Кхм, — прочистил он горло и принял самый невозмутимый вид. — Ничего не странно. Чисто теоретически, конечно. Несмотря на разницу в возрасте, мы отлично друг друга понимаем. А про всю эту чушь со знаменитостью и красивыми поклонниками… Что я могу сказать? Ты же знаешь, что мне на это плевать. Я не сноб какой-то, и я бы встречался исключительно с человеком, который мне нравится, будь он хоть братом друга, хоть аврором на пенсии, хоть попрошайкой из лютного. Так что я думаю, что у нас были бы замечательные отношения. Теоретически. Чарли смотрел на него мутными глазами, его слегка клонило в одну сторону, но он, очевидно, услышал и понял всё, что сказал Гарри. — А как же твоя несчастная любовь к Джинни?! — сдвинул он рыжие брови к переносице. — Я же видел, как ты страдаешь, когда видишь её и Невилла! Гарри застонал, запрокинув голову. — Да сколько можно повторять! Я НЕ СТРАДАЮ! Я был рад, когда она меня бросила, потому что после первого же поцелуя понял, что люблю её как сестру! Я просто трусил всё ей рассказать, боялся обидеть, вот и молчал, давая обещания и придумывая оправдания. Я — обычный трус! — взорвался он. — Ну не могу я воспринимать её как девушку, не могу! Это, черт побери, инцест какой-то! — Вот как? — вместо того, чтобы обидеться за сестру, Чарли расплылся в улыбке. — А со мной, значит, не инцест? — Во-первых, я говорил ТЕОРЕТИЧЕСКИ, — отвертелся Гарри. — А во-вторых, мы с тобой в одной школе не учились, знаешь ли, я тебя из тайной комнаты не спасал, коленки твои сбитые не лечил, и слёз не утирал. Так что извини, но в братья мои ты никак не пролазишь, только в любовники! Тьфу! Я хотел сказать в друзья! Мордред, что за день-то такой! — Значит, чисто теоретически, ты бы мог представить нас любовниками? — Чарли поднялся, немного пошатнувшись, и подошел вплотную к Гарри, облокотившись о стойку двумя руками, зажав Поттера в ловушке. В идеальном мире Гарри бы мог ответить: «Каждый день представляю. Хочу тебя прямо сейчас». В реальном мире Гарри пришлось сказать: — Чисто теоретически, конечно, мог бы. Я бисексуален, а ты красив, кто бы устоял? Глаза Чарли потемнели, как море в шторм. Его лицо было так близко, что можно было рассмотреть каждую веснушку на тонком носу, даже самую маленькую. — Ты бисексуален? — хрипло спросил он. — Я думал, ты просто дурачишься. — Нет, не дурачусь. Надеюсь, тебя это не напрягает? — прошептал Гарри. От адреналина его всего потряхивало. Чувствовать тело Чарли так близко и стоять неподвижно было сложнее, чем сражаться с дементорами. — Меня-то? — у него вновь во взгляде появилось что-то дикое, жадное, как тогда, на обрыве, и Гарри едва не застонал вслух. — Нет, конечно. Ведь я — гей. Вот и приплыли. Гарри чуть не завопил от радости. Если это была шутка, он умрет от сердечного приступа, без вариантов! — Правда?! — вырвалось у него. — А так и не скажешь! Почему ты раньше не говорил? — Как я мог? Никто об этом, кроме Билла, не знает, даже мама, — в его голосе сквозило отчаяние. — Я удрал в другую страну, лишь бы никто не узнал о моих предпочтениях. Представляешь, какой это удар по родителям? По репутации в министерстве моих братьев и отца? Гарри застыл с открытым ртом. Так вот почему Чарли говорил о бегстве от себя… — Мерлин, я и подумать не мог… — прошептал он, вспомнив, как издевался старший Малфой над мистером Уизли из-за бедности. Что было бы, узнай он о том, что один из его сыновей — гей? Он бы просто выжил его из министерства, затравил бы. И многие сотрудники ему бы в этом искренне помогли. Если среди молодежи уже стали обычными нетрадиционные отношения, то среди старшего поколения все ещё бытовало мнение, что это какое-то извращение. В Хогвартсе никого было не удивить двумя целующимися парнями где-нибудь в нише, но то Хогвартс. — Ты злишься на меня? — вдруг спросил Чарли. — Ты жил в одной комнате с геем. — Ты прослушал моё заявление о бисексуальности? — возмутился Гарри. — Ничего страшного не произошло, Чарли, не драматизируй. Ты же не трогал меня, пока я сплю! «А жаль» — подумалось ему. В голове роились мысли, одна другой интереснее. Чарли стоял так близко, это было опасным искушением. В затуманенном разуме уже мелькали картинки, как Гарри срывает с него майку. — Я так беспокоился, — Чарли уронил голову ему на плечо и уткнулся носом в футболку. — Что если ты узнаешь, то возненавидишь меня. Гарри отчетливо понял, что не может сейчас испортить их дружбу своим влечением. Он не станет подкатывать к пьяному, одинокому, несчастному, отчаявшемуся парню со своим глупым гормональным буйством. Гораздо важнее построить между ними что-то прочное. Поэтому он крепко обнял Чарли. — Никогда такого не случится, — прошептал он, поглаживая твердую спину, скрытую курткой. — Ты — мой друг, я поддержу тебя, если тебе плохо, помогу, если ты будешь просить помощи, и ударю по башке, если ты будешь стесняться своей ориентации. Чарли издал какой-то странный звук, похожий на стон и всхлип одновременно, и сильно стиснул Гарри в объятиях, да так, что у него ребра затрещали. Пьяный укротитель драконов был тем ещё подарочком. — Спасибо, Гарри, — неразборчиво проговорил он ему в плечо. — Ты не представляешь, как для меня это важно. Не представляешь. Умиление и страсть — это особая смесь, способная разжижать мозги и превращать адекватных волшебников в пускающих слюни овощей с грядки миссис Уизли. Поэтому Гарри улыбнулся и поцеловал Чарли в макушку. — Пойдём спать, — прошептал он. — Думаю, на сегодня с тебя хватит.

***

С того дня всё изменилось. Чарли долго извинялся на следующее утро, и даже хотел съехать из их комнаты, но Гарри резко осадил его, заявив, что в таком случае настучит ему по башке. Он делал вид, что ничего не происходит, но что-то всё же происходило. Потому что Гарри видел цель, и, как настоящий гриффиндорец, не видел препятствий. Больше не видел. Всё кричало о том, что он нравится Чарли, а значит, их дружба не была под угрозой. Она могла стать только лучше. Жара всё не спадала, плавила воспаленные мозги Поттера, и под её воздействием он чувствовал, что сходит с ума. Флирт стал его основным способом коммуникации с сексуальным драконологом. Но как подступиться к нему в открытую Гарри просто не знал, у него не было опыта. Все его попытки заканчивались ужасным стыдом. — Вот так, поднимай, — они с Чарли оборудовали в подвале что-то вроде небольшого спортзала, где Гарри пытался исправить ситуацию со своим тощим телом. — А теперь приседай. Таз назад! Колени мягкие! Ноги шире! — командовал он, придерживая рукой поясницу Гарри, пытаясь выправить его спину в нужном направлении. — Я изо всех сил стараюсь не шутить о том, как это звучит со стороны, — игриво улыбнулся ему Гарри, в голове прокручивая все самые откровенные сценарии с Чарли в главной роли. — Правда? И как? — ухмыльнулся тот. Пряди его волос прилипли к потному лбу, щёки раскраснелись, губы из розовых превратились в пунцовые. Его горячая ладонь на пояснице жгла кожу. — Э-э-э, — Гарри не смог придумать такой остроумный ответ, чтобы не выглядеть абсолютным пошляком. — Ну, в туалете например… Старичкам нелегко садиться на унитаз, — промямлил он и ухнул вниз под весом штанги. — Ой! Его шорты порвались на заднице по шву с громким треском, штанга грохнулась и ударила тяжелым блином Чарли по пальцу. — Мерлин! — взвыл он, упав на пол. — Ты мне палец сломал! — Я принесу бадьян! Палец Чарли быстро залечили, но он ещё долго смеялся и подкалывал Гарри за порванные на заднице шорты и неудачные шутки. Это был настолько постыдный провал, что Гарри ещё пару дней страдал и боялся ляпнуть что-то не то. А потом шило в его заднице пересилило стыд, и он предпринял новую попытку. Он трансгрессировал в Хогсмид и купил ведерко любимого мороженого Чарли: шоколадно-банановое с печеньем. Вернувшись в Нору, он спрятал его в шкафу с чарами, чтобы достать вечером, когда они сядут вместе слушать по колдорадио очередную серию «Чары над Ноттинг-Хиллом». Но стоило им устроиться на диване перед приемником, как в гостиную заявилась Джинни. — Это что у вас тут, мороженое? — воскликнула она, плюхнувшись на диван между Чарли и Гарри, и выхватила у брата ложку. — О, шоколадно-банановое? Моё любимое! Гарри замер, стараясь не дышать. Чарли ведь мог подумать, что он купил мороженое не ради него, а в память о его сестре! Мерлин, хуже ситуации и быть не могло! — Ты же любила клубничное… — протянул он неуверенно, искоса поглядывая на Чарли. Нет, Джинни точно тоже любила шоколадно-банановое, он успел об этом забыть. — Ты что, я обожаю шоколад и бананы! Не ври, что забыл! — воскликнула она, бесцеремонно запустив ложку в ведёрко. — О, это что, «Чары над Ноттинг-Хиллом»? Круто. И она осталась с ними на весь вечер. Гарри, совершенно расстроенный и несчастный, отдал свою ложку Чарли, и просидел несколько часов, слушая болтовню Джинни и пытаясь разговорить Чарли, но тот с неохотой отвечал ему и перестал улыбаться, чем практически разбил бедное сердце Поттера. Что бы он ни делал, всё скатывалось в какой-то абсурд. Гарри не умел ухаживать, а Чарли не делал ничего, что помогло бы ему понять, есть ли у него вообще шансы. Поэтому он сделал самую мудрую вещь, на какую был способен: пошел за советом к Гермионе, промаявшись ещё неделю. — Я так и знала! — воскликнула она, победно вскинув кулаки вверх, когда Гарри всё ей рассказал. Они укрылись в дальнем уголке сада под большим раскидистым дубом. От разогретой земли шёл жар, с неба пекло солнце, а в груди поселилась огненная саламандра. Гарри радовался, что его красное лицо можно оправдать погодой. — Что ты там знала, — пробурчал он, сев прямо на землю. — Я сам не знал. Гермиона устроилась рядом и погладила его по голове. — Я узнала раньше тебя, — ласково сказала она. — Когда ты влюбляешься, у тебя лицо становится такое, словно тебя по голове чем-то тяжелым ударили и ты не понимаешь, где находишься. — Неправда! — возмутился Гарри. — Я не влюбился… Однако, стоило ему только озвучить эту мысль, как горло сдавило и стало тяжело дышать. Вот чёрт! Он и правда… — Вот видишь, — Гермиона знала его лучше него самого. — Если я говорю, что ты влюбился, значит, так и есть. Гарри спрятал лицо в ладонях и громко застонал. Перед Гермионой нечего было стесняться, слишком многое они пережили вместе. — И тебя не волнует, что это Чарли? — спросил он, хоть и знал, что Гермиона примет его любым — и геем, и вегетарианцем, и даже если он вдруг станет саентологом. — Я считаю, что он тебе подходит как нельзя лучше, — улыбнулась Гермиона. — Ты заслужил счастья, а он сделает тебя счастливым, я это вижу. Кто ещё будет смеяться над твоими ужасными шутками про Волдеморта? — Нормальные у меня шутки, — пробубнил Гарри. — Ты просто ничего не понимаешь в юморе. Вот, послушай. Сколько Волдемортов нужно, чтобы вкрутить лампочку? Ни одного, потому что метка всегда должна оставаться тёмной! Ха! Жара перестала казаться такой ужасной. С неба словно полилась веселая мелодия, запели птички в кроне дерева, белочки начали водить хороводы, травинки радостно потянулись к солнцу. Гарри чувствовал себя принцессой, которая вот-вот попадёт на бал, предварительно побрившись и надев чистые трусы. — Конечно, до твоего юмора мне далеко, — хмыкнула Гермиона. — Куда мне до шуток про некрофилию. — Почему это некрофилию? — возмутился Гарри. — Потому что вы насилуете труп Волдеморта своими шуточками, — заявила она. Гарри вытаращил глаза, не веря своим ушам, а потом громко засмеялся. — Это была ужасная шутка! — воскликнул он. — Ты — ужасная! Не такая ужасная, как секс с мёртвым пенсионером, но где-то между Амбридж и геноцидом населения Африки! — А это уже перебор, — осадила его подруга, все ещё улыбаясь. — Потерпи немного, и привыкнешь! Вот, слушай ещё одну. Что было бы, если бы Волдеморт сделал своим крестражем Пиноккио? — Гарри, хватит! — Они оба остались бы с носом! Не смешно, да? Ну и ладно, вот поэтому я влюбился не в тебя, а в Чарли, — успокоился Гарри. — Так что мне делать? Я боюсь всё испортить. Вдруг я признаюсь ему, а он скажет, что воспринимает меня только как друга? Тогда наша дружба оборвётся, ему будет неловко, а я пойду настрогаю крестражей и начну кошмарить жителей Оттери-сент-Кэчпоул своей лысиной. Гарри вдруг подумал, что у Волдеморта тоже могла быть неразделенная любовь, из-за которой он слетел с катушек. Любовь к Хагриду, возможно? Он ему отказал, и тогда Волдеморт посадил его в тюрьму. Мстительная гадина. — Не драматизируй, — поморщилась подруга, пожевывая травинку. — Ты ему нравишься, это видно. Он с тебя глаз не сводит, постоянно прикасается… Но мы должны знать наверняка. У меня есть план! Её глаза вспыхнули той самой решительностью, с которой она собиралась освобождать домовиков. Теперь вот и на долю Гарри выпало это испытание. — А может, не надо? — жалобно протянул он. — Я рассчитывал только на совет, планы свои на Роне выполняй. — Надо, Гарри, надо, — она вскочила на ноги и отряхнула шорты от травы. — Ничему не удивляйся и подыгрывай, хорошо? — В чем подыгрывать-то? — пробурчал Гарри и поплелся за бодро шагающей к дому подругой. — Можно меня посвятить в детали твоего плана? — Я приглашу в гости моего приятеля, с которым мы познакомились на конференции по трансфигурации, — с энтузиазмом ответила она. — Помнишь, я рассказывала о нём? Роджер? Гарри поскреб в памяти, но ничего не нашел. Приятелями Гермионы с конференций вполне можно было заткнуть демографическую дыру где-нибудь в странах бывшего СССР. Повернутые на науке ботаники тянулись к Гермионе, как Пожиратели смерти к черному цвету в гардеробе. — Конечно, старина Роджер, — кивнул он. — Как его забыть. И что? Зачем он нам нужен? — А затем! Он гей, и я попрошу его приударить за тобой. Посмотрим, как на это отреагирует Чарли! — воскликнула она так, будто уже всё получилось и Гарри с Чарли укатили в свадебное путешествие куда-нибудь в Новую Зеландию. — Ох, Гермиона. Лучше бы не говорила, — вздохнул Гарри. План ему совершенно не нравился хотя бы потому, что Чарли — гей, и Роджер этот тоже гей. И они могут столкнуться глазами, ощутить нестерпимый порыв избавиться от исподнего и предаться оральным ласкам прямо на глазах у разбитого сердца Гарри. — Всё будет хорошо, вот увидишь! — пообещала Гермиона. — Смотря у кого будет хорошо, — буркнул недовольный Гарри. Отговорить Гермиону от её гениального плана было невозможно, он знал по своему горькому опыту, а потому просто шел за ней, как обреченный на казнь. Лучше бы этому Роджеру быть очкастым тощим недомерком с прыщами и, желательно, неправильным прикусом.