Dragoste și dragoni

Судьба не любила Гарри. Совсем не любила. Слова Гермионы не расходились с делом, и уже на следующий день в поместье клана Уизли прибыл на ужин гость. Он шагнул из камина, и Гарри пришлось придержать челюсть, чтобы она не упала на вытертый полосатый коврик миссис Уизли. — Роджер! Как я рада тебя видеть! — Гермиона бросилась обнимать шесть футов три дюйма накаченного тела. — А почему я его никогда не видел?! — завопил Рон, тоже оценив сногсшибательную внешность красавчика Роджера. Статный блондин не имел очков и прыщей, и прикус у него был идеальным. Как и лицо с тонкими чертами, как и мускулистые руки, длинные ноги и узкая талия — идеален до кончиков волос. — Вот потому и не видел, — подмигнул Рону Роджер. — Не волнуйся, я гей и на Гермиону не посягаю. Рядом поперхнулся Чарли, и Гарри побоялся поворачивать голову в его сторону. Не хотел видеть ту самую искру, после которой по комнате полетит исподнее. — Это радует, но ты всё же отойди от него, милая, — попросил Рон и ухватил девушку за локоть. — Не нужно тебе на такую красоту смотреть, тебе такое не светит. Роджер рассмеялся, и Гарри поежился — даже смех у него был приятным. — Мерлин, Рон, отцепись, — фыркнула Гермиона. — Роджер, знакомься, это Гарри Поттер, а это Чарли Уизли. — П-приятно познакомиться, — проблеял Гарри, тщетно пытаясь заслонить своей тощей спиной Чарли, и протянул ему руку. — Ого! Сам Гарри Поттер! — лицо Роджера озарила яркая улыбка. Он стиснул ладонь Гарри и уставился на него так, словно увидел перед собой своего кумира. — Большая честь — познакомиться с тобой! Я видел тебя в газетах, но никак не ожидал, что вживую ты окажешься таким красавчиком! — Ха! — Рон издал что-то похожее на кашель и смех одновременно. — А я — Чарли Уизли, — возник рядом с Гарри Чарли и протянул руку Роджеру. Тому пришлось отпустить Гарри и пожать его ладонь, но он не переставал восхищенно таращиться на красного от смущения Гарри. Нет, он помнил, что это все игра, но все равно терялся. Каким бы красивым ни был Роджер, ничего в нем не привлекало Гарри. Он только боялся, что у него уведут Чарли. Ужинать уселись в гостиной под охлаждающими чарами. Гарри расстарался и запек целого гуся по такому случаю. Гермиона специально усадила Роджера рядом с Гарри и оттеснила Чарли, скользнув на второй свободный стул. Ему ничего не осталось, как занять место напротив. Гарри поглядывал на него исподтишка, но не заметил ничего, напоминающего интерес к новому члену их маленькой общины. Он вообще выглядел грустным и не шутил свои шутки, как обычно. — Гарри, а ты тоже увлекаешься трансфигурацией? — сразу взял его в оборот Роджер, придвинувшись как можно ближе. Надо отдать ему должное: он не стал выспрашивать о войне и Волдеморте, как девяносто процентов новых знакомых Гарри. — Нет, — пожал он плечами. — Я слышал, ты виртуозный ловец? — Ага. — Ты хочешь стать аврором? — Да. Он засыпал его вопросами, будто за столом не существовало больше никого. Гарри отвечал односложно, чтобы со стороны не выглядело, будто он заинтересован в этом Роджере. — А кем ты работаешь? — перебил его словесную атаку Чарли. Роджер несколько раз моргнул, видимо, удивившись, что за столом помимо Гарри есть кто-то ещё. — Я учусь у мастера трансфигурации, — ответил он с гордостью. — Сам пока не зарабатываю, но это ведь не важно. Я готов посвятить себя науке, даже если останусь в одном дырявом носке. — Значит, семью заводить не собираешься? — прищурился Чарли. — Семью? — удивился Роджер. — Может быть, когда-нибудь потом. — А как же ты будешь обеспечивать своих детей, если денег не будет? — Гарри уловил огонек злорадства в его голубых глазах. Совершенно несвойственный для Чарли огонек. — Как-нибудь разберусь, — отмахнулся Роджер. — Я даже не думал о семье. Гарри нахмурился, но промолчал. Он не одобрял такого подхода. — Я отлучусь, извините, — Чарли резко отодвинул свой стул и покинул комнату с такой скоростью, словно в его мочевом пузыре оказалось всё содержимое котла, в котором варили один печально известный зловещий суповой набор. — Я ему не нравлюсь, — улыбнулся Гермионе Роджер. — Это точно, — отзеркалила его улыбку подруга. — А что происходит? — поинтересовался Рон, как ни в чем не бывало обгладывающий гусиную ножку. — Вершится судьба, — веско ответила ему Гермиона. — А я ничего не понял, — сознался Гарри. — Мне радоваться? Чарли явно был чем-то расстроен. Гарри хотелось обнять его и сказать, что его улыбка делает счастливым одного Поттера. Ревность, вроде, проявляется не так. Когда ревновал Гарри, он пытался заявить на него свои права, но не сидел с таким видом, будто на его глазах утопили щенка. — Сейчас узнаем, — Роджер, когда не строил из себя ловеласа, оказался куда милее. Чарли вернулся, и фарс продолжился. Напряжение за столом росло с каждым словом Роджера, Гарри разрывался между тем, что должен играть роль и тем, чтобы послать его, лишь бы Чарли больше не грустил. — Слушай, а может, сходим вместе на матч? — Роджер буквально упал на Гарри всем своим корпусом. — У меня есть два билета на полуфинал… В дверь кто-то позвонил. В Норе был ужасный дверной звонок: он завывал не хуже упыря, квартирующего на чердаке. Ходили легенды, что этот звонок заколдовали близнецы, и никто так и не смог понять, как заставить его замолчать. — Мы ещё кого-то ждем? — напрягся Рон. Гарри его понимал. После войны вторжение посторонних в дом без предварительного приглашения пугало. Чарли пошел открывать, и спустя минуту в гостиной уже стояли любитель ведьм с кадыком и дитя радиоактивной лесополосы. — Ого, — Рон уронил косточку на тарелку и нарушил тишину, повисшую в комнате. — Привет, — просиял Джейкоб, в этот раз нарядившийся в фиолетовую тунику и украсивший голову венком из маленьких подсолнухов. — А мы вот мимо пролетали и решили навестить Чарли. А что это вы там едите? Гуся? Я люблю гусей. — А гуси обходят тебя стороной, потому что ты у них перья воруешь, — вставил Армир. — Я бы тоже обходил, но мы работаем вместе. — Эм, знакомьтесь, это мои друзья — Армир и Джейкоб. Вы не против, если они присоединятся к нам? — Чарли был очень напряжен, Гарри заметил, что он сжимает и разжимает кулаки. Никто не посмел высказаться против, и спустя пару минут Гарри уже оттеснили к краю, а между ним и Роджером уселся Армир. Джейкоб же устроился рядом с Чарли. — А чего у вас такая аура плохая за столом? Давайте я её почищу, — Джейкоб достал из кармана туники метелку из перьев и принялся махать ею над гусем. Перья очень, очень походили на гусиные. — Молодой человек, а вам кто-нибудь говорил, что, несмотря на явную болезненность и сосудистые бляшки, ваше лицо выглядит просто прелестно? — Армир начал расточать свои сомнительные комплименты в сторону бедняги Роджера. Гарри посмотрел на Чарли и увидел, наконец-то, его улыбку. Первую за весь ужин! Так вот, куда он отлучался! Он специально позвал своих друзей, чтобы Армир отвлек Роджера, а Джейкоб — всех остальных. Он ревновал! Гарри чуть не рассмеялся от радости. — Этой метелкой ты гуся не воскресишь, — с трудом сдерживая счастье, сказал Джейкобу Гарри. — Для воскрешения нужна кость его отца и кровь его врага. И посмотрел прямо на Чарли. — Найдём, — подхватил тот, и глаза его тоже заискрились радостью. — Кости отца этого гуся наверняка припрятаны у Рона под подушкой, на черный день. А врагов у него была куча, он любил щипать садовых гномов за мясистые жопки. — Только не шутки про Волдеморта! — воскликнула Гермиона. — Хватит, это уже не смешно! Гарри и Чарли переглянулись и захохотали. — А что, правда воскресить можно? — восхитился Джейкоб, разглядывая гуся с новым интересом. — Зачем? Есть неудобно будет, — Рон подхватил поднос с гусем и поставил его поближе к себе, ревниво поглядывая на Джейкоба. — Если бы Питер так сказал на кладбище, мы бы окончили Хогвартс на год раньше, — хихикнул Поттер и подмигнул негодующей Гермионе. И ужин продолжился, только теперь атмосфера за столом стояла совсем другая. Гарри перешучивался с Чарли, Армир активно клеил Роджера, который явно испугался такого напора, Джейкоб спорил с Гермионой о существовании ауры и возможности её очистки, ну а Рон делал то, что получалось у него лучше всего: ел. Но всё же Гарри чувствовал, что Чарли чем-то расстроен. — Я принесу гоблинской настойки. Кто будет? — Чарли поднялся на ноги и подмигнул Гарри. — Я буду! — И я! — Мерлин, и я тоже не откажусь. — Я помогу тебе, — Гарри тоже поднялся и последовал за ним на кухню. Сердце сладко сжималось от осознания того, что его чувства могут быть взаимны. Хотелось напрыгнуть на Чарли и сказать: «Ну, а теперь пойдем в койку». А Чарли бы ответил: «Пойдем, я как раз сегодня без трусов». Но Гарри ещё не настолько сошел с ума, так что он начал с другого. — Как тебе этот Роджер? Ботаник занудный, если бы не твои друзья, я бы с ума сошел. Они были одни на кухне, и Гарри придвинулся к нему как можно ближе. — Придурок он, точно тебе говорю, — просиял Чарли. — Я сначала подумал, что он в твоем вкусе. Пока он не начал говорить. Он оперся задницей о кухонную стойку и скрестил руки на груди. Гарри шагнул к нему ещё ближе, размышляя, на каком расстоянии он может стоять, не становясь похожим на озабоченного сталкера. — В моем вкусе? Ты что! После Малфоя я не перевариваю блондинов, — улыбнулся Гарри. — Брюнетов ты не любишь из-за Лорда. Блондинов — из-за Малфоя. Неужели тебе и правда нравятся рыженькие? — игриво поинтересовался Чарли. — А ты думал, что я шучу? — Гарри, обмирая внутри себя от страха и азарта, протянул руку и дернул его за прядку волос у лба, выбившуюся из хвоста. — С ума схожу по рыженьким. У Чарли сделался такой вид, будто он дракон, перед мордой которого машут куском свежего мяса. Он весь напрягся, мышцы на руках вздулись, он подался немного вперед корпусом и громко выдохнул. — Правда? — хриплым голосом проговорил он. Они смотрели друг другу в глаза, и Гарри мысленно уговаривал себя не делать глупостей. Яркие радужки манили своей глубиной, притягивали ближе и ближе, уговаривали коснуться твердых губ, провести пальцами по крепкой шее, спуститься на грудь, сжать ворот футболки и притянуть его к себе… — Конечно, — так же хрипло выдохнул он. — Ну что, где там твоя настойка? Не стоит оставлять Гермиону и Джейкоба без присмотра, кто-то может пострадать. Не время и не место накидываться на Чарли. — Слушай, Гарри, я… — Чарли схватил его за запястье и застыл, приоткрыв рот. — Что? — почему-то шепотом спросил Гарри. — Ничего. Пойдём, — взгляд Чарли потух, словно он принял какое-то неприятное решение. — Нет, говори, что хотел, — уперся Гарри, поняв, что сейчас всё может пойти не туда. — Я просто хотел сказать, — Чарли опустил взгляд и с такой силой сжал края столешницы, что она затрещала. — Мне пришло письмо сегодня. Из заповедника. Меня просят вернуться, чтобы ухаживать за новорожденными дракончиками. Бывший коллега уволился, и место освободилось. Для меня это идеальная возможность, с моей травмой. Все внутренности Гарри рухнули вниз. — Ты возвращаешься в заповедник?! — воскликнул он чересчур громко. «Нет! Ты не можешь бросить меня!» — захотелось закричать ему, вцепиться в Чарли руками и ногами и повиснуть на нём. Только не это! — Я… думаю, это отличный шанс, — вновь повторил он, по-прежнему не глядя на Гарри. — Нет! То есть… Да, но как же… — промямлил Гарри, комкая в руках подол своей футболки. — Снова сбежишь на край света? А как же… А как же..? — совсем жалобно прошептал он, так и не осмелившись спросить: а как же мы? Перед ним вдруг разверзлась бездна. В той самой её ужасной ипостаси, что показывали в фильмах: под ногами просто исчезла земля, а внизу ждала лишь зловонная, холодная, пугающая своей необратимостью пустота. Если Чарли исчезнет… То что же останется? Он вдруг как никогда ясно понял, что без Чарли его жизнь вновь утратит все краски. Он так хотел слышать его голос каждое утро, так хотел шутить с ним, говорить, обсуждать всё на свете, видеть его идеальное лицо, целовать его обветренные губы… Но так же сильно он хотел, чтобы Чарли был счастлив. Ему было невыносимо видеть тоску, что поселялась на его лице, когда он говорил об утраченной работе в заповеднике. Казалось, Гарри резали по самому сердцу, когда он видел обреченный, несчастный взгляд голубых глаз. — Что «как же»? — прошептал Чарли, наклонившись к нему так близко, что Гарри ощутил его горячее дыхание и сильный, чистый запах мужского тела, сводящий с ума. — Ничего, — с трудом проговорил он, будто одеревенев. — Это отличная новость. Чарли вернется в свой заповедник, обретет счастье, ну а Гарри… Ему предстоит найти новый смысл в жизни. Ведь это так несерьезно: влюбиться в другого парня, старшего брата своего лучшего друга, пока они проводят вместе летние каникулы. Ни один режиссер не стал бы снимать такой убогий фильм. Ведь Гарри никому не рассказывал, каким счастливым чувствует себя рядом с ним. Как его сердце останавливается на мгновение, когда Чарли улыбается. Как невыносимо ему лежать всего лишь в паре футов от него и не иметь возможности прикоснуться. Как он тоскует, когда не разговаривает с ним хотя бы день. Как он хочет сорвать с Чарли его футболку, расстегнуть штаны и… Это все глупости. Несерьезно. Главное, чтобы Чарли был счастлив. Ну а Гарри… Ему не привыкать терять тех, кого он любит. — Я уезжаю через два дня, — Чарли резко отстранился и поджал губы. — Я рад за тебя, — только и смог прошептать Гарри, мысленно вцепившись в его плечи. — Ты так этого хотел. — Да, — Чарли опустил голову, скрывая своё лицо. — Хотел. Они оба замолчали, глядя в пол. — Эм, ну что, вернемся к остальным? — попытался улыбнуться Гарри, но у него ничего не вышло. — Отпразднуем? Все будут рады. — Да, — Чарли открыл кухонный шкафчик и достал бутылку. — Идем. Они вернулись в гостиную в полном молчании, и ужин продолжился. Вот только для Гарри начался отсчёт времени. Раз, два, три, шесть, десять. Сколько у него осталось минут до того, как Чарли вернется в ту жизнь, которую любит? Жизнь, где Гарри нет места.

***

Нет ничего удивительного в том, что Гарри напился. Коварная гоблинская настойка мягко опутала его своими чарами, а он и не сопротивлялся. Он молча пил, пока остальные продолжали общаться и смеяться. Чарли тоже был молчалив, вяло отшучивался и совсем не смотрел на Поттера. — Я спать, — в конце концов сдался Гарри. Он больше не мог выносить пассивно-агрессивные попытки Армира завоевать сердце Роджера. — Уже? — удивилась Гермиона, посмотрев на часы. — С тобой всё хорошо? — Нормально, просто перебрал, — слабо улыбнулся ей Гарри. Но Гермиона смотрела на него с таким подозрением, что он понял — провести её не удалось, и завтра будет очередной «Серьезный разговор». Он быстро поднялся в их с Чарли комнату, задернул шторы, разделся и нырнул под простыню, обняв плюшевого дракона. Пустая, аккуратно заправленная кровать напротив казалась ему гробницей, в которой похоронены все надежды и мечты. Скоро Гарри перестанет разглядывать по утрам почти обнаженного Чарли, скоро ему станет не с кем говорить и шутить, желать доброго утра и спокойной ночи. Настойка не приглушила боль в груди, а словно закрутила её в тугой узел, который мешал нормально дышать. Дверь вдруг скрипнула, впустив в темную комнату полоску света из коридора. — Гарри? — шепотом позвал Чарли. — Ты спишь? Сердце гулко заколотилось о ребра, губы вмиг пересохли. — Не сплю, — ответил он быстрее, чем успел подумать. — А что? Чарли зашел в комнату и захлопнул за собой дверь, оставляя их в полумраке. Сквозь шторы слабо пробивался лунный свет, слишком тусклый, чтобы Гарри мог видеть без очков. Он различал только силуэт Чарли, который приблизился к его кровати и резко сел на край. Его горячее бедро прижалось к бедру Гарри. — Я просто… — он прочистил горло и сжал руки в замок, уронив их на колени. Мысли Гарри понеслись пьяным вихрем, закружили его в настоящем торнадо. Он приподнялся на локтях, жалея, что не может видеть лицо Чарли. — Что? — спросил он хриплым шепотом. — Я… Ты думаешь, я… — его язык немного заплетался, как и у Гарри. Они оба выпили слишком много, и сейчас это было очень кстати, потому что трезвый Гарри никогда бы не совершил то, что пьяный. Он словно во сне медленно протянул руку и положил ладонь на его плечо, провел вниз, огладил бицепс, и снова вверх, к шее. А затем потянул на себя. Чарли словно только этого и ждал. Он навалился на Гарри сверху, прижался лицом к груди, стиснул руками плечи. Его колотило, сердце бешено стучало, и Гарри ощущал этот стук своей грудью. Гарри обнял его крепче, стянул с волос резинку и зарылся в них рукой, как мечтал. Мягкие шелковистые пряди скользили меж пальцев именно так, как он представлял. — Всё будет хорошо, — прошептал он, мягко поглаживая Чарли по волосам. Тяжесть его тела сверху ощущалась так откровенно приятно, что хотелось усилить их близость, обвить его ногами, вжаться лицом в шею, поцеловать. И похоже, что эта мысль пришла в голову не только ему. Чарли поерзал, забираясь на постель полностью и устраиваясь полубоком, запустил руки под простыню и обнял Гарри за талию. Он жарко и влажно дышал в его ключицу, то и дело прикасаясь к коже горячими губами. Несмотря на охлаждающие чары на комнате, Гарри стало безумно жарко. На лбу сразу выступила испарина, ладони вспотели. Своим пьяным мозгом он понимал, что это не похоже на дружеские утешительные объятия, но это уже не волновало его. Утром можно придумать оправдание, а пока что… Он гладил мощную спину с рельефными мышцами, плечи, бицепсы, и жалел лишь о том, что не может заставить его футболку исчезнуть. — Ты думаешь, я должен вернуться туда? — спросил Чарли, и его дыхание на коже вызвало у Гарри определенные волнения организма. Его большие ладони поглаживали обнаженную кожу спины: то поднимались вверх, к самым лопаткам, то по выпирающим позвонкам спускались вниз, задевая кромку нижнего белья. Гарри казалось, что чужие пальцы оставляют на его спине огненные борозды. — Я думаю, что ты должен делать то, что делает тебя счастливым, Чарли, — почти не запинаясь, ответил Гарри. — Ты заслуживаешь счастья. — Я уже не знаю. Я ничего не знаю. Они нежили друг друга в объятиях, словно это было единственным, что могло спасти от безумия. Никто из них не пересекал черту, но всё же было понятно, что это не просто так, темнота словно скрывала то, что происходит на самом деле. Гарри готов был лежать так целую вечность, массировать кожу его головы, перебирать волосы и гладить спину. Но гоблинская настойка не дала им наслаждаться моментом слишком долго. Гарри сначала услышал тихое сопение Чарли, а потом уснул сам.

***

Пробуждение выдалось не из самых приятных. В свете дня всё казалось острее, ярче: и медово-рыжие локоны на подушке Гарри, и горячая сильная рука, обнимающая его поперек груди, и твердый член, упирающийся в бедро. Гарри боялся повернуть голову и столкнуться взглядом с пронзительными, аквамариновыми в свете утреннего солнца глазами. Поэтому он продолжал лежать, не поднимая век, и старался запомнить ощущения, которые вызывал в нем спящий рядом мужчина. Это было до слез приятно: просыпаться рядом с кем-то, кто тебе нравится. И до слез обидно, ведь это первый и последний раз. Ночью ему снилась смерть Сириуса, вот только в тот самый момент, как крестный скрывался за вуалью Арки, его волосы становились рыжими, а глаза — голубыми. Гарри долго лежал и никак не мог отделаться от ощущения, что не должен сдаваться. Хотя всё, чего Чарли Уизли хотел — это вернуться в заповедник, Гарри казалось, что конкретно для них двоих разлука — это чудовищная ошибка. Ещё никогда в жизни он не был уверен в человеке так, как в Чарли. Разве что в Гермионе, но она была неотъемлемой частью Гарри, а не отдельным элементом экосистемы. Чарли был тем, чего ему всегда не хватало, он был тем, с кем Гарри хотел бы создать что-то крепкое, длительное. Гарри был влюблен в него, и чувствовал, что Чарли он тоже нравится. — Я знаю, что ты не спишь, у тебя сердце стучит, как у испуганного клубкопуха, — Гарри вздрогнул, услышав хриплый голос Чарли под ухом. Его голова на плече Гарри стала вдруг ощущаться очень тяжелой. Он не сдвинулся с места, не отпустил Гарри, не вскочил поспешно. Он продолжал обнимать Поттера одной рукой и слегка потерся щетинистым подбородком о его голую грудь, вызывая приятную дрожь. — С добрым утром, — как можно спокойнее ответил Гарри. Если делать вид, что ничего особенного не происходит, то, может, он и сам в это поверит. — С добрым. Прости, что завалился к тебе в кровать, — приглушенно пробормотал тот, ткнувшись носом куда-то под ключицу Гарри. — Я был так пьян. Он явно хотел сказать не это, но принял правила игры: игнорировать то, что случилось между ними. — Не извиняйся, всё в порядке. Хотя спать с тобой в одной кровати в такой духоте — это как в сауне побывать, — небрежно ответил Гарри, все ещё не шевелясь. — Хорошо, что я обновил чары вчера утром. Это было странно и ужасно неловко. Они продолжали лежать, вцепившись друг в друга, и вели светскую беседу. И в то же время своим бедром Гарри отчетливо ощущал твердый член Чарли. И его собственный член тоже весьма очевидно натягивал простынь, не собираясь опадать. — Горячая кровь драконолога, что поделать, — он еле заметно качнул бедрами вперед, но тут же словно опомнился и снова извинился. — Прости. Надеюсь я тебя не напугал? Хотя, ты же говорил, что би, но… — Чарли, все в порядке. Меня не напугать стояком, — хрипло рассмеялся Гарри и первым начал подниматься. Всё происходящее казалось бредом его воспаленного разума, миражом. — Скорее, наоборот. Вообще-то Гарри никогда не видел, не трогал и не ощущал чужой член. Но это был Чарли, и все части его тела Гарри находил возбуждающими. Тот поспешно убрал руку и откатился от Гарри. Его футболка была влажной от пота на груди и в подмышках, но этот терпкий запах ещё больше возбуждал. Мерлин, он безнадежен, раз ему нравится запах чужого пота, смешанный с шампунем для волос и одеколоном. — Все равно прости, — Чарли поднялся на ноги, и Гарри покосился на его член, натянувший тонкую ткань домашних шорт. Такой большой. Гарри тяжело сглотнул вязкую слюну и быстро прикрыл скомканной простыней пах. — Прощаю, — глупо и неловко улыбнулся он, бегая глазами по комнате. Повисла напряженная тишина, которую никто не решался нарушить. Хуже и быть не могло! Они оба понимали, что вышли за рамки, но почему так сложно поговорить об этом? — Послушай… — Чарли был более решителен. — Гарри, я… — Эй! — дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ворвался Рон. — Чарли, там Джейкоб пытается поймать гномов, угомони его, пока Гермиона не прокляла! — Тебя стучаться не учили, Рон? — рявкнул Чарли так грозно, что даже Гарри вжал голову в плечи. Рон отшатнулся, машинально спрятавшись за дверь. — Ну извини! — воскликнул он. — Но это твой друг пытается вскрыть гномам головы, чтобы вылечить их, так что будь любезен, разберись! С добрым утром, Гарри. Чарли обернулся и посмотрел на Гарри так, будто ему было больно. Он провел руками по распущенным волосам, тряхнул головой и издал еле слышный стон. — Иду! — прорычал он. Гарри с отчаянием наблюдал, как он переодевается, так и не найдя в себе сил начать разговор. Да и что бы он сказал? «Останься со мной?» Место Чарли было в заповеднике. Там ему будет лучше. — Мне нужно в министерство и ещё уладить кое-какие дела, — Чарли вцепился в ручку двери, стоя к Гарри спиной. — Вечером поговорим? — Да! — воскликнул Поттер, и тут же понял, как это было жалко с его стороны. — В смысле… Конечно. Увидимся. Стоило только двери захлопнуться за ним, как Гарри упал на подушку и застонал. Ну почему он такой неловкий, глупый, ничего не понимающий придурок? Победить Волдеморта было проще, чем выяснить отношения с Чарли! А ведь Чарли не убивал его мать, и крестраж в голове не оставлял! Взрослая жизнь вне школы оказалась пугающей, непонятной и запутанной. Теперь Гарри должен был сам решать свою судьбу, и он так боялся ошибиться, боялся всё испортить. Он разрывался между желаниями эгоистично удержать Чарли рядом и оставить в покое, чтобы он был счастлив в своем заповеднике. Он умылся и спустился вниз, все ещё находясь в состоянии прострации. Чарли и его друзья уже ушли, да благословит их Мерлин, но Гарри никак не мог отгородиться от пронзительного взгляда Гермионы. Она просто сверлила его глазами, как сумасшедший маньяк, и было в её лице что-то такое зверское, как тогда, когда она на третьем курсе ударила Малфоя в лицо. — А чего все такие тихие? — спросил Рон, как ни в чем не бывало поедающий приготовленную Гарри яичницу. — Что-то случилось? Джинни громко фыркнула. — Чарли уезжает в свой заповедник, Рон, и трусливо не хочет говорить об этом маме с папой. Чего нам радоваться? Опять он там отрежет себя от всего мира и будет тухнуть, как какой-то старикан! — Всё не так, — горячо возразил ей Гарри. — Ему там нравится, он счастлив возиться с драконами. — Да? — она прищурилась и посмотрела на Гарри. — Думаешь, ему что-то светит в маленькой общине из ста человек, половина из которых старики, а вторая половина — женатые парочки? Ему давно пора повзрослеть и вернуться в общество! В Англии для него огромное количество вакансий, но он упорно хочет похоронить себя в глуши! А теперь он вообще травмирован! Это опасно для него! — Ты не понимаешь, ему там нравится! — Гарри взмахнул вилкой, и кусок яичницы упал на пол. — Эй, эй, хватит, — Гермиона примирительно подняла руки. — Никто из вас не знает, что лучше для Чарли. Если он так решил — это его выбор. А вы, прекратите орать друг на друга! — Мама права! — сказал Рон и тут же вытаращил глаза. — В смысле, Гермиона права! Гермиона! Ха-ха, вырвется же! В общем, оставьте жизнь Чарли самому Чарли! Если он хочет жить в палатке с горшком вместо унитаза, то это его выбор! — Это тебя Гермиона научила, — зашипела Джинни. — Ты сам до такого не додумался бы! Мы — его семья. Мы должны заботиться о нём и думать головой там, где он думает жопой! Гарри отбросил вилку и помассировал пальцами переносицу. — Джинни, ты не можешь решать за него, — набычился Рон. — Он любит свой заповедник. Если ему так хочется, он имеет полное право вернуться туда! — Я и не говорю, что не имеет! — Джинни вся раскраснелась и крепко стиснула вилку. — Я говорю о том, что он опять сбегает! Ты же знаешь, Рон! Он просто прячется там! — Да с чего ты взяла? Драконы — это его жизнь! — Рон тоже покраснел, как голова одного из гномов. — Ничего он не сбегает! Отстань от него! — Вы все — прекратите! — Гермионе надоело это терпеть, и Гарри был ей очень благодарен за это. — Хватит кричать, в самом деле! Неужели вы не можете аргументированно, спокойно вести беседу? Как дети малые, честное слово! Все тут же притихли. Было в Гермионе что-то такое, что заставляло стыдиться своего поведения. Годы в должности старосты не прошли даром. Она умела посмотреть как-то так, что любой сразу же чувствовал себя капризным невоспитанным ребенком. Джинни нахмурилась, но промолчала, Рон уткнулся в свою тарелку, Гарри же понял, что больше не хочет есть. Он помыл за собой тарелку и выскользнул в сад через заднюю дверь. Солнце нещадно пекло с небосклона, пахло нагретой землей, душистой травой и цветами. Эта пастораль показалась вдруг пугающей и страшно нудной. Сколько таких деньков он пережил, вскапывая грядки тётки Петуньи? Сколько мечтал он тогда, в моменты отдыха, что однажды станет счастливым? Всё было наивными выдумками. Счастье не так легко поймать, как казалось. Гарри забрался в свое любимое убежище в тени у дуба и принялся ждать, точно зная, что серьезного разговора не избежать. Он и сам жаждал его с решимостью мазохиста. Не прошло и получаса, как его нашла Гермиона. — Ты должен сказать ему всё, — она не стала ходить вокруг да около, и сразу насела на Гарри, уперев руки в бока. Чем-то она и правда напоминала миссис Уизли. — Он должен знать, что у него есть выбор. Гарри сорвал травинку и принялся нервно грызть её. — Ты не понимаешь, — вздохнул он, наблюдая за тем, как по ветке дуба ползет маленькая смешная гусеница. — Я не хочу ставить его перед выбором. Ты бы видела, с какой любовью и тоской он говорил о заповеднике. Если я признаюсь ему, вдруг он останется тут? И будет мучиться. Да и что, если наши отношения не продлятся долго? Он упустит такой шанс, который ему с его травмой больше не представится. Гермиона присела на землю рядом и обняла свои колени. — Ты его любишь? — спросила она задумчиво, и тут же сама себе ответила: — Точно любишь. Я не припомню, когда в последний раз ты столько улыбался. Даже на первом курсе. Он словно вылечил твои травмы после войны. Я боялась, что ты закроешься в своей скорлупе и будешь хандрить, и если бы не Чарли, я уверена, что так бы и было. Когда вы вместе, вы не замечаете никого другого и словно светитесь от счастья. И травите свои идиотские шутки про Волдеморта. Я никогда не видела такого между тобой и Джинни. Или тобой и Чжоу. — Люблю, — не стал скрывать Гарри. — Я никогда ещё не испытывал ничего подобного. Я так не хочу его отпускать, но не могу быть эгоистом. Он заслуживает счастья, он такой… Он потрясающий. Добрый. Заботливый. Самый лучший! — Знаешь, это уже не тебе решать, — строго отрезала Гермиона. — Ты должен признаться ему, а там он сам пусть решает. Мне кажется, он возвращается в заповедник, потому что хочет уберечь тебя. Он решительный мужчина, он бы поборолся за твоё внимание, если бы не считал, что ваши отношения принесут тебе одни проблемы. — Уберечь меня? О чём ты? — Гарри выплюнул травинку и с недоумением посмотрел на подругу. — Ты ведь не видел ни одной газеты с начала лета, не так ли? — с грустью спросила она. — Нет. Да и зачем мне? Терпеть не могу, что они постоянно пишут про меня и моих друзей. И войну. Как будто других тем нет! — воскликнул Гарри. — Про тебя за лето вышло уже пятнадцать статей. Три из них про вас с Чарли, — поморщилась Гермиона. — Что?! — Гарри почувствовал знакомый гнев, поднимающийся из глубины души всякий раз, как мерзкие писаки лезли в его жизнь. — И что написали? — Всякую ерунду. Вас заметили и сделали колдофото в баре, куда вы ходили с друзьями Чарли. Один раз на продуктовом рынке. И еще на ярмарке, когда он выиграл для тебя игрушку. Они пока осторожно задаются вопросом, почему ты стал так дружен со старшим братом друга, но… На фото вы так смотрите друг на друга, что рано или поздно они начнут писать о вас в романтическом ключе. И тогда разразится буря. Гарри застонал, обхватив голову руками. Он отстранился от внешнего мира, но мир не забывал о нём. Чарли сбежал на другой конец света, чтобы не опозорить семью своей ориентацией. Что случится, если журналисты узнают о них с Гарри? На них обрушится такой шквал презрения и гнева! Гарри могут не принять в министерство, несмотря на все его заслуги. Мистера Уизли начнут травить. Над Роном будут насмехаться. Про Джинни даже страшно было представить! Гарри уже видел заголовки журналов: «Променял сестру на брата, что сделала Джинни Уизли с национальным героем?» — Мерлин, я ведь исполнил свой долг! Почему бы им просто не оставить меня в покое?! — взревел он, ударив кулаками по земле. — Этого не будет, Гарри, — Гермиона утешающе погладила его по плечу. — Ты — знаменитость, герой и пример для подражания. Тебя не оставят в покое, тебя будут караулить возле дома, в магазине, на пробежке и на работе. Любые твои отношения станут достоянием публики. Чарли тоже это понимает, поэтому до сих пор не признался тебе. Но я считаю, что вы оба неправы. Просто поговорите друг с другом. Она встала, отряхнула шорты и зашагала к дому, оставив разбитого Гарри в одиночестве. Он совершенно не понимал, что ему делать.