лес на заднем дворе скроет наши грехи

      Деревья медленно покачивались, их листья мягко трещали, когда ветер начал усиливаться. Джисон тихо вздыхал, лежа на траве. Симфония пения птиц наполняла лес, лягушки квакали в пруду неподалеку. Прошло не меньше недели с тех пор, как он хотя бы мельком взглянул на красавца-лиса, и, честно говоря, это его огорчало. После того как его мать услышала новость о его встрече с лисом, его практически всю неделю держали дома, выпуская наружу только для того, чтобы поработать в саду, но сегодня он решил, что как только взойдет солнце, он оденется и улизнет от родителей.       Так он и сделал — и вот уже наступило утро, солнце поднялось над холмами. Хруст листьев заставил его навострить уши, сердце забилось в груди, когда он посмотрел туда, куда указывали его уши. Он посмотрел на новоприбывшего и нахмурился.       — Эй! Ты мне не рад? Прошло две недели с тех пор, как мы виделись, ты должен быть счастлив! — парень шутливо отругал его, положив руки на бедра и глядя на него сверху вниз.       — Привет, Чан, — он продолжал хмуриться, глядя на стоящего перед ним гибрида волка. Парень сел рядом с ним и крепко обнял, не давая ему и вздохнуть. Он практически сплющил Джисона, заставив того удивленно пискнуть. Чан отпустил его и взъерошил ему волосы.       — Так почему ты такой… задумчиво-растерянный? — спросил он, глядя на него.       Джисон сел и скрестил ноги, положив руки на колени, и задумался. Как бы ему объяснить эту ситуацию Чану?       — О… ну… — он снова посмотрел на деревья.       — Проблемы с девочками? — Чан посмотрел на него и приложил палец к подбородку, — очевидно, он хотел попасть в яблочко своим предположением, — и Джисон бросил на него самый пустой взгляд, на который только был способен, отчего тот разразился смехом: — Хорошо-хорошо, извини. Проблемы с мальчиками? — он наклонился поближе, чтобы посмотреть, как лицо Джисона слегка розовеет, и отвернулся от него. — Ты не можешь скрыть это от меня, Сон-и, — дразняще произнес он, прозвище позволило нескольким воспоминаниям всплыть в голове.       — Хен! Отстань от меня-а! — ныл он, а Чан качал головой и снова обнимал его, приговаривая «мой маленький Сон-и уже вырос!». Он усмехнулся, глядя на ярко-красное лицо Джисона, и прижался к нему поближе.       — Ты такой надоедливый! Я даже не подтвердил это! — он заскулил, пытаясь вырваться из волчьей хватки. Ему удалось уйти от объятий, и он попытался встать, но Чан схватил его за рубашку, заставив упасть обратно на землю.       Чан схватил его и сел на него сверху, оба смеялись как идиоты, пока Джисон пытался выбраться из-под него.       — Ты слишком тяжелый! Ты меня раздавишь! — кричал он, изо всех сил пытаясь вырваться из его хватки. Чан перестал смеяться, и Джисон подумал, что тот поранился. — Чан? — он перестал двигаться и сузил глаза на Джисона, затем на его шею. Джисон проследил за его взглядом и мысленно выругался: надо было подумать о том, чтобы прикрыть шею.       — Джисон! — воскликнул он, глядя на него с обеспокоенным выражением лица. Приехали. — У тебя буквально следы укусов, что, черт возьми, случилось? Ты в порядке?! — если он продолжит так кричать, то ухо Джисона может лопнуть.       Джисон воспользовался моментом, чтобы сесть, оттолкнув Чана и закатив глаза:       — Вы все слишком много беспокоитесь, я могу сам о себе позаботиться! Кроме того, кто сказал, что я не хотел их? — он надулся, скрестив руки на груди.              — Так на тебя не напали? — спросил он медленно, страх, отражающийся в его глазах, не покидал его.       Джисон застонал, проведя руками по лицу:       — Нет! На меня не нападали! — он выдохнул и снова посмотрел на Чана.       — Тогда что? — он наклонил голову, все еще глядя на него с обеспокоенным блеском в глазах.       — Чан, ты действительно такой тупой? — сказал он, подражая его наклону головы.       — Я не тупой! — парень нахмурился.       — Ты уверен? — он приподнял бровь, усмехнувшись. Чан скрестил руки на груди. Джисон схватился за ворот рубашки и потянул вниз: — Если нет, то откуда у меня это? — спросил он, демонстрируя старые укусы и засосы. Чан покраснел и отвернулся от него. — Чан-хе-он, давай, расскажи мне, — он наклонился ближе, улыбаясь, изо всех сил стараясь не смотреть ему в глаза.       — Джисон! — завопил он, отталкивая кроличье лицо. — Я не хочу знать о своих лучших друзьях… об их… интимной жизни!       — Хорошо, закроем тему, — он, сев обратно, вздохнул и упал обратно на траву.       — Хан-и, хотя бы скажи мне, кто тебя так! — Чан заговорил, а Джисон сел обратно, чтобы посмотреть ему в лицо.       — М-м, ты не будешь слишком впечатлен, — произнес он, одарив волка маленькой, смущенной улыбкой.       — Ты серьезно, Джисон? — он вздохнул, глядя на него с недоверием. Джисон кивнул. — Почему именно лис из всего другого… из всех остальных… Ты же знаешь, какие они? — твердо спросил он, одарив Джисона отеческим взглядом.       — Чан, ты буквально волк. Если уж на то пошло, я должен больше беспокоиться о тебе! — сказал он, и Чан покачал головой.       — Нет! Волки как собаки: преданные и обеспечивающие защиту, а лисы… они как кошки: высокомерные, язвительные и вообще ужасные! — воскликнул он.       — Плохая собака! — сказал Джисон, стараясь не смеяться над шокированным выражением лица Чана. — Не говори плохо о гибридах, которых не знаешь, — объяснил он, а Чан только нахмурился.       — Джисон, перестань. Хотя бы попытайся понять, к чему я клоню, — он говорил мягко, и Джисон вздохнул.       — Да-да, я понимаю твое беспокойство. Но, пожалуйста, поверь мне! Он очень хороший, я уверяю тебя, — сказал он, и глаза Чана смягчились.       — Я доверяю тебе, Сон-и. А вот другим — нет.       — Вы все так негативно настроены. Бесит, — нахмурившись, он отвернулся от Чана.       — Ничего не могу с собой поделать, Сон-и! Это у меня в крови! — заскулив, он снова наклонился к кролику, обхватив его руками.       Джисон закатил глаза и рассмеялся: — Все в порядке, Чан-и. Это мило, — поддразнил он парня, который смотрел на него самым угрожающим образом. Джисон вздохнул и опустился на траву, Чан упал вместе с ним. — Не обращай внимания на его вид, он тебе только поэтому не нравится, — раздраженно проговорил он. — А я его уже целую неделю не видел! — он застонал, и Чан повернулся, чтобы положить щеку на ладонь, глядя на кролика.       — Хм, — хмыкнул он в ответ. Джисон посмотрел на него, ожидая, что он добавит что-нибудь к своему минимальному ответу. — Пойди и сделай то, что ты делал в прошлый или прошлые разы, когда вы двое виделись.       Джисон резко вдохнул. Он ойкнул, и Чан посмотрел на него со сведенными вместе бровями.       — Какие прошлые разы… — пробормотал он, и лицо Чана стало шокированным.       — Ты встречался с ним всего один раз?! — он закричал так громко, что у Джисона заложило уши. Он дернулся к другу с небольшим оскалом, Чан извинился, прежде чем сделать глубокий вдох. — Ты… только встретил его и сразу?.. — спросил он, и кролик кивнул. — И… и как далеко это зашло? — он посмотрел на шею Джисона. Чан следил за его телом, наблюдая, как он напрягся и начал краснеть, и у него уже был ответ. — Джисон, ты идиот! — крикнул он, снова получив удар. Чан схватил его за плечо: — Мало того, что он лис, так вы еще только-только познакомились! — воскликнул он гораздо тише, чем в прошлый раз.       — Да я знаю! Но ты не можешь винить меня!       Чан наклонил голову:       — И почему же?       — Ты же знаешь, я питаю слабость к красивым людям! А он необычайно красив, — сказал он, скрестив руки на груди, когда Чан бросил на него самый недоуменный взгляд, который он когда-либо видел.       — Джисон, боже… — только и пробормотал он, уткнувшись лицом в ладони.       — Что? Ты такой же плохой, как и я. Ты буквально влюбился в Феликса в тот момент… — хихикнув, он замолчал, когда его хлопнули по плечу.       — Это другое дело! Мы не трахались в первый день знакомства! — воскликнул волк, а Джисон пожал плечами.       — Похоже, ваша «любовь» не такая уж и сильная…       — Ты такой сложный! Но ты же не любишь его? — мучительно простонав, он снова наклонил голову.       Джисон посмотрел на него:       — Нет… Но я не могу отрицать, что чувствую к нему что-то.       — Ты просто возбужден, — пробормотав, Чан хмыкнул.       — Это не так! Не то что ты, развразверь! — пнув друга, проговорил он, и Чан снова недоуменно уставился на него. Джисон громко рассмеялся.       — Что это блять значит? — не обращая внимания на его приступ, спросил Чан, а Джисон просто пожал плечами, продолжая хихикать.       Чан огляделся вокруг, его уши навострились, а вскоре и уши Джисона. Чан зарычал на то, что он учуял — лиса.       — Отлично, — проворчал он, а Джисон не понимал, какого черта он реагирует как истеричка.       — В чем дело, хен? — спросил он, и Чан схватил его за руку и держал ее, что только еще больше сбило его с толку.       — Просто следи за тем, чтобы не было ничего оранжевого, — сказал он, и Джисоновы глаза закатились от раздражения.       — Ты все еще говоришь о лисах? — проговорил он и встал, вытирая с себя пыль. — Не о чем беспокоиться, Чан, мы в порядке. Я в порядке.       Он заговорил, собираясь доказать свою точку зрения, Чан тут же встал и побежал за ним:       — Джисон, я серьезно, — сказал он и схватил его за руку.       Джисон просто вырвался из его хватки и начал идти к нескольким кустам, оглядываясь по сторонам и останавившись, когда услышал плач маленькой девочки. Он услышал, как Чан начал идти в том направлении, и последовал за ним, протиснувшись мимо Чана в кусты и обнаружив там маленькую девочку, свернувшуюся калачиком у дерева. Джисон вздохнул: Чан был прав, она была лисой.       — Это маленькая девочка, и если ты посмеешь что-то сказать, я буду игнорировать тебя больше двух недель, — сказал Джисон, подойдя к девочке. Он присел, с любопытством разглядывая ее. — Эй, ты в порядке?       Она перестала плакать и посмотрела на него, рука Джисона лежала на коленях, когда он смотрел на нее. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, на ее лице появилась небольшая улыбка, переходящая в ухмылку. Он нахмурил брови и вскрикнул, когда она бросилась к нему и укусила его за руку. Он вздрогнул и инстинктивно швырнул ее прочь, мгновенно почувствовав себя виноватым за то, что сделал. Чан бросился к нему и схватил его за руку, глядя на рану, которая сильно кровоточила.       — Ай… — пробормотал он, и девочка, зарычав на него, скрючилась на полу. Вскоре их окружил смех, пробивающийся на лисьи рыки, и Чан тут же замер, его хватка на Джисоне была готова перекрыть ему кровоток, если он не отпустит ее.       — Хорошая девочка, Луна, — произнес мужской голос, наклонившись, чтобы погладить ее по голове. Она улыбнулась ему: он был высоким, с ярко-оранжевыми волосами, и, честно говоря, не был таким уж пугающим.       — Окей. Посмеялись и хватит. Что ты хочешь? — закатив глаза, спросил Джисон, едва заметно сглотнув, когда их окружили еще несколько лис.       — Мы просто искали завтрак, — сказала одна из них слева от главного, девушка с темно-каштановыми волосами и кривой улыбкой на лице.       — А ты, похоже, хороший кандидат, — мужчина заговорил позади него.       — Полегче, — твердо сказал Чан, крепче сжав руку Джисона, его голос граничил с угрожающим, и лиса справа от него зашипела.       — И я полагаю, ты собираешься помешать нам? Как жалко защищать то, на что ты должен охотиться, — сказала она, а Джисон обратил внимание на то, какие острые у нее ногти, ужасно длинные.       Он вспомнил, как Чан рассказывал о подобных хищниках, о том, что они так долго были без дома и еды, что стали бешеными.       — Ну, крольчонок, — это слово и то, как мужчина его произнес, навеяло воспоминания о единственном лисе, на которого он хотел бы посмотреть прямо сейчас. — Как ты смотришь на то, чтобы пойти с нами и не причинять вред твоему другу? — тот, что стоял впереди, снова заговорил, и Чан ответил за Джисона.       — Никогда! Вам всем лучше уйти, пока вы все не пострадали.       Сзади к Чану подошел лис, схватил его за руки и привязал к дереву. Он зарычал и попытался укусить их, но они были умнее и как-то сильнее его, хотя он был удивительно сложен. Джисон почувствовал, как чужие руки схватили его за запястья, держа их за спиной, словно его арестовывали.       — Ну что, кролик, хочешь пойти с нами? Если хочешь, мы можем немного повеселиться, прежде чем съедим тебя, — тот, что с оранжевыми волосами, заговорил снова, вздохнув, шагнул вперед и положил когтистую руку ему на шею, но не душа его.       Джисон с насмешкой прошипел ему в лицо:       — Ты, гребаный придурок, я лучше буду съеден заживо здесь, чем уйду с тобой! — проговорил он и получил пощечину.       — Ты, сука! Научись уважать тех, кто выше тебя по цепочке, никчемная кроличья мразь! — прикрикнул лис стальным голосом, его когти оставили порезы на лице Джисона, из порезов капала кровь. Он слышал, как Чан пытался говорить, но его рот был закрыт: кто-то из лисиц набил его рот какой-то тканью — получилось что-то наподобие кляпа, — потому что он активно пытался вырваться из оков.       Джисонов подбородок был резко схвачен, когтистые пальцы были ужасно близки к тому, чтобы впиться в кожу.       — Ты должен смотреть на меня, когда я с тобой разговариваю, — говорил он, а Джисон послушно смотрел прямо на него. — Я сделаю так, что твоя смерть будет очень мучительной из-за своего поведения, ты только подожди. Я заставлю тебя смотреть, как я разрываю твою шкуру…       Его схватили за воротник и оттащили от Джисона. Кролик спрятал лицо от стыда — он знает, кто пришел.       — Что блять ты себе позволяешь? — произнес знакомый голос, и Джисон явно почувствовал, как его лицо пылает.       Оранжевоволосый лис насмешливо сказал:       — Получаю свой завтрак! Я не думаю, что это запрещено, не так ли? Так что убери от меня руки! — он закричал, и раздался громкий шлепок.       — Если я еще хоть раз увижу, как ты трогаешь моего кролика, ты уже не насладишься своим следующим завтраком! А теперь разбегайтесь все! — взревел он и отшвырнул от себя лиса.       — Хорошо! Мы не знали, что он чей-то… — снова заговорил оранжевоволосый, прежде чем его утащили.       — Сон-и! Ты в порядке? — мягко спросил Минхо, осторожно взяв его за лицо, чтобы заставить посмотреть на него. Он зарычал, глядя на порезы на его лице, и быстро сменил гнев на печаль, глядя на него. Джисон не поднимал на него глаз: — Сон-и, посмотри на меня, — он говорил так ласково, что тот нехотя подчинился. — Ты не виноват, что тебя поймали, ясно? С бешеными животными бывает трудно, мне, наверное, повезло, что они сдались, — говорил он, и глаза юноши расширились: как он читал его как книгу? Он не мог оставаться расстроенным теперь, когда он наконец-то увидел его, поэтому его хмурый взгляд превратился в ухмылку.       — Хен! — жалобно выкрикнул он, буквально прыгая в лисьи объятия.       Рядом с ними послышалось недовольное мычание, и Джисон оглянулся, он буквально забыл о Чане.       — О боже! — воскликнул он, бросаясь к нему. Он вынул кляп и развязал руки, Чан тяжело дышал, приходя в себя.       — Черт возьми, Сон-и! — чертыхнулся он, схватив его и крепко обняв. Джисон чувствовал, как глаза лиса прожигают его затылок, наблюдая за происходящим.       — Я спас всех, а меня не обнимают? — серо спросил он, пытаясь отшутиться, почти не смотря на Чана, но Джисон чувствовал напряжение между ними.       — А ты кто такой? — спросил волк, смотря на лиса с укором, и Джисон провел рукой по лицу, застонав от разочарования и стыда за то, как эти двое себя ведут.       — Я Минхо, тебя ебет? — спросил он, скрестив руки и глядя на него таким взглядом, которого Джисон раньше не видел.       — Ты, лис, — прошипел Чан, — только что обнял моего кролика после того, как на него напала кучка таких же, как ты. Я достаточно полно ответил, почему меня ебет, кто ты?       Минхо поднял бровь:       — Твоего кролика? — его голос был вызывающим, и Чан просто уставился на него в ответ.       — Ну, пока вы двое устраиваете свои девчачьи разборки, я пойду поухаживаю за своими порезами, — заговорил Джисон, и двое мгновенно схватили его за запястья. Он повернулся и посмотрел на них пустым взглядом. — Вы двое выглядите очень плохо.       Минхо отпустил его запястье, а Чан притянул его ближе.       — Фу, — Джисон выскользнул из его рук. — Нет, плохая собака! — он снова так пошутил, что заставило Чана захныкать. Он действительно был просто собакой. — Вы двое оставайтесь здесь и разбирайтесь, что бы это ни было, а я пойду приведу себя в порядок сам, — твердо решил он.       Чан нахмурился, а Минхо сразу кивнул:       — Конечно.       Чан выпрямился:       — Нет, да… Конечно! — и Джисон закатил глаза, уходя. Чан посмотрел ему вслед и вздохнул, садясь на землю. Минхо уставился на него, как на чудака.       — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе доверять.       — Мне не нужно, чтобы ты мне доверял, дабы я имел право с кем-то болтать, — ответил он наотмашь, а Чан зарычал. — Ладно, большой щенок, — лис сел на землю рядом с волком, тот устало рыкнул. — Ну, я ведь только что спас вас двоих, не так ли? — он наклонил голову, и Чан вздохнул — это было правдой. Если бы он хотел навредить Джисону, он бы оставил его… если только Минхо не хочет навредить ему самостоятельно!       — Этого недостаточно.       Минхо снова насмешливо хмыкнул:       — Как насчет того, чтобы назвать причину, по которой ты мне не доверяешь? Я не сделал ничего плохого, и вообще, я никогда не слышал о тебе раньше. Так что, возможно, мне стоит опасаться тебя, — Чан снова вздохнул, получив еще одну хорошую мысль.       — Хорошо, я лучший друг Джисона, и был им восемь лет. Это достаточно веская причина, чтобы беспокоиться о том, что какой-то лис изъявил желание возиться с ним, — его слова звучали из его уст как яд. Минхо издевательски рассмеялся. Конечно, проклятые лисы.       — Серьезно? Значит, он не твой кролик, — усмехнувшись, сказал он.       Чан насмешливо хмыкнул и, глядя на него, спросил:       — А что делает его твоим?       Но Минхо даже не вздрогнул. На его лице появилась озорная ухмылка:       — Я могу перечислить несколько причин, первая — метка…       — Ладно, заткнись! Я понял! — ударив Минхо ногой, он нахмурился и посмотрел в ту сторону, где скрылся Джисон. — Я просто беспокоюсь о нем, ясно? Он слишком «храбрый» или, лучше сказать, упрямый, чтобы понять, что ему не следует делать что-то с каждой лисой, которую он находит! — проворчал он, и ухмылка Минхо только расширилась.       — Поверь мне, он ничего не делает с другими лисами, — его слова странно успокаивали Чана.       — И почему ты так уверен? — он пожалел об этом, когда полуулыбка Минхо превратилась в хитрую ухмылку, и он положил голову на ладонь. — Хорошо, не отвечай, — сказал он, и Минхо захихикал, потягиваясь на том месте, где он лежал на полу. Чан наблюдал за ним, рассматривая его лицо и тело, пробормотав что-то вроде: — Джисон был прав.       Лис навострил уши и посмотрел на него:       — Хм? В чем прав?       Чан опустил голову, неужели он сказал это вслух? Он поклялся, что сказал это у себя в голове, а потом усмехнулся:       — Он говорил мне о том, какой ты надоедливый и отвратительный.       Минхо насмехался над его словами:       — Я бы поверил тебе на слово, если бы не видел, как он скулит и стонет, как только мы закрываем глаза, — он заговорил до того, как Чан успел остановить эти непристойные слова.       — Ты урод! — закричал он, чуть ли не задыхаясь, а Минхо только закатил глаза. Он услышал, как Чан вздохнул: — Ну… спасибо, что помог нам. Наверное, мне следовало поблагодарить тебя, прежде чем быть таким враждебным.       — Не, я понимаю. Мне бы тоже не понравилось, если бы какой-то случайный человек трогал моего кролика, — он говорил, его голос был недовольным, когда он смотрел на Чана.       — Я пытаюсь быть милым, а ты все еще продолжаешь. Вы, лисы, точно затаили обиду.       Минхо усмехнулся:       — Что я могу сказать? Я не слишком люблю делиться со всеми, — его слова заставили Чана нахмуриться, ведь речь шла о его лучшем друге, но он не хотел ссоры.       — Хорошо, хорошо. Я… — его телефон зазвонил в кармане. Он посмотрел на определитель номера, и Минхо увидел, как засветилось его лицо. — Ликс! Что такое? — спросил Чан, его голос стал намного мягче. Он услышал, как голос на другом конце произносит бессвязные слова. Он хмыкнул, сказав, что скоро будет, и сунул телефон обратно в карман: — Окей, мне пора уходить. Найди Джисона и скажи ему, что я должен уйти, — он с хрипами и оханием встал с земли, — и если ты сделаешь что-нибудь, чтобы навредить ему — я имею в виду, что угодно, — я найду тебя.       Он повернулся и скрылся за деревьями. Минхо засунул руки в карманы и пошел в сторону дома Джисона.       После некоторого времени, проведенного в лесу, и выяснений, где Джисон находится, Минхо оказался перед входной дверью. Он глубоко вздохнул и поднял кулак к двери. Прежде чем он успел постучать, кто-то потянул его за куртку. Он посмотрел вниз и с ужасом увидел перед собой маленькую девочку.       — Вы тот самый мистер, о котором говорил Сон-и? — спросила она, ее маленькие коричневые ушки были усеяны темно-коричневыми пятнами.       — А? Сон-и говорил обо мне? — спросил он, наклонив голову.       Она кивнула, на ее лице появилась ухмылка:       — Да, почти каждый день! Иногда он такой надоедливый. Он всегда рассказывает мне о своих мыслях и чувствах, и почему-то все эти недели речь шла о лисе.       Минхо был почти удивлен тем, как много она говорит, хотя на вид ей всего 6.       — О, как мило…       — Чеён! Где ты? — послышался чей-то голос, он был знакомым — это был Джисон. Он запыхался, догоняя сестру, и остановился на месте, встретившись взглядом с Минхо. — О. Ты… где Чан? — он огляделся, и Минхо заметил, что он еще не обработал свои царапины и рану от укуса.       — Он сказал, что должен уйти, кто-то позвонил, э-э… Ликсу? — неуверенно сказал он.       — Конечно, — Джисон вздохнул. — Чеён! Не разговаривай с незнакомцами, иди в сад и занимайся своими делами, — строго, но мягко сказал он, и она кивнула, убегая обратно за дом.       — Твоя рука… Я и не думал, что все так плохо, — сказал Минхо, и Джисон посмотрел вниз.       — Айщ! Я забыл об этом, туда, наверное, попало столько грязи! — спохватился он, пытаясь дотронуться до раны. Он поморщился от прикосновения.       — Тебе лучше ее обработать.       — Да, но я должен присмотреть за Че, пока родители не вернутся домой, — сказал он, кивнув, а Минхо хмыкнул, похоже, о чем-то задумавшись.       — Я присмотрю за ней ради тебя. Если в рану попадет зараза всякая, то будет больно…       — О! Правда? — сказал кролик с некоторым волнением, из-за чего прервал Минхо.       — Правда. Иди быстрее, почисти все, — отмахнулся он, и Джисон кивнул, открывая дверь и забегая внутрь.       Минхо быстро прошел к задней части дома и, оглядевшись по сторонам, нашел Чеён скрюченной у клумбы с растениями. Он подошел к ней и присел рядом.       — Что делаешь?       Она повернулась и посмотрела на него:       — Я поливаю цветы, Джисон и мама любят цветы.       Она продолжила перечислять цветы, которые они выращивали: розы, тюльпаны, маргаритки, лаванда, колокольчики и бергения.       — Ты, конечно, умница… Скажи, какие цветы больше всего любит Джисон? — она широко улыбнулась, явно обрадованная этой темой.       — Он сказал, что больше всего любит азалии, бегонии и георгины, — ответила она, — но он сказал, что они с мамой не могут найти семена для них, поэтому он время от времени их ищет.       Минхо хмыкает, он понятия не имеет, как они выглядят, но он должен знать это сейчас:       — Чеён, ты можешь показать мне, как они выглядят?       Она, сияя, ответила радостное «да!». Девочка встала и взяла Минхо за руку, потянув за собой к теплице. Она вошла внутрь, пригнулась, чтобы заглянуть в коробку. Она взяла три маленькие карточки с изображениями цветов и протянула их ему:       — Это азалия, это георгин, а это бегония, — и лис посмотрел на фотографии. Цветы были очень красивыми и… необычными, все-таки Минхо знал только розы и гвоздики.       — Спасибо, можно я заберу их на время? Я принесу их обратно, — спросил он, и она кивнула.       — Не волнуйся, у нас их куча, так что я смогу научиться определять растения.       — Че, где ты? И где Джисон? — кто-то звал их, и Минхо повернулся, чтобы посмотреть на дверь, но никого не увидел.       — Мама не любит лис, — пробормотала Чеён и подняла на замершего Минхо глаза. Она схватила его за руку и повела дальше в теплицу. — Прячься, — прошептала она и подтолкнула его к кустам. Он проскользнул за кусты и сложенные коробки с чем-то для садоводства, тихо ожидая, пока Чеён выбежит из теплицы.       — Мама! Джисон занимается своими ранами, на него напали, — сказала она, и Минхо услышал вздох.       — О боже! Кто напал? — спросила она, и Минхо еще больше сжался в своем укрытии.       — Думаю, несколько лис, но он мне ничего не сказал.       Она заговорила вновь испуганным голосом:       — О боже. Я пойду и хорошенько поговорю с этим засранцем. А ты оставайся в теплице и заканчивай свои дела, папа скоро вернется.       Чеён, вернувшись в теплицу, подошла к Минхо и улыбнулась ему:       — Тебе лучше уйти, я не хочу, чтобы ты попал под ее горячую руку.       — Я скоро вернусь. Я верну тебе фотографии, — кивнув, он улыбнулся ей и встал, помахав ей рукой, после чего вышел из оранжереи. Он быстро побежал к деревьям, стараясь, чтобы никто его не увидел. Настало время отправиться на охоту, но уже за цветами. Спойлер: она закончилась безрезультатно.       — Джисон! Ты в порядке? — крикнула мама, открывая дверь в ванную. Он сидел на ванне, осторожно вытирая рану от укуса.       — Да, — хихикнув, ответил он, — меня немного обманули.       — Это уже второй раз, когда ты попадаешь в ловушку, возможно, мне следует навсегда запретить тебе посещать лес, — проворчала она.       — Нет, не надо! Я обещаю, что больше не буду подходить к незнакомцам, но… это была маленькая девочка, — проскулив, сказал он, и его мать подошла к нему и села рядом.       — Хорошо, давай просто приведем тебя в порядок, — сказала она и взяла что-то из шкафа напротив них. Она высыпала что-то на ткань и начала растирать ею укус Джисона.       — Ай! Ты такая грубая, мама, — вздрогнув, он начал жаловаться, а она только хихикала.       — Потерпи, — мама взяла несколько бинтов, точнее, рулон бинтов. Она осторожно взяла его за руку и начала обматывать бинт вокруг раны, чтобы в нее больше не попадала грязь. — Хорошо, Сон-и. Не подходи к случайным лисам, ты же знаешь, какие они, — сказала она и встала.       Он нахмурился:       — Не все, — он говорил, имея в виду определенную лису.       — Джисон, перестань быть таким доверчивым, — она заговорила мягко, будто устала что-то объяснять сыну, и он нахмурился еще больше.       — Мама, нужно встретить человека, чтобы понять, плохой он или нет, — сказал он, и она бросила на него настороженный взгляд.       — Это опять из-за того лиса? Я думала, ты уже забыл, — ворчала она, скрестив руки на груди и разочарованно глядя на Джисона.       — Как я мог просто забыть? Я испытываю так много эмоций к нему, что чувствую себя четырнадцатилетним! — воскликнул он с ярко-красным лицом, и его мать замолчала.       — Ох, Джисон… — тихо проговорила она, ее глаза смотрели на него с оттенком печали. Он не понимал, почему она грустит. Ну и что, что ему нравился лис — самый милый лис на земле. — Молодая любовь действительно заставляет любить самых сумасшедших гибридов, — проговорила она, и он в недоумении уставился на нее: — Тебе запрещено выходить из дома, пока ты не осознаешь свою вину, я не хочу, чтобы ты больше общался с этой лисой, — сказала она, особо мерзким голосом выделив вид Минхо, и вышла из ванной. Ему хотелось кричать и вопить на нее, но он знал, что ничем хорошим это не кончится, поэтому он решил пробежаться по лестнице, захлопнуть дверь своей спальни и запереть ее.       Он прижался спиной к двери, его сердце болело, и все его тело было истощено, когда он начал рыдать в свои руки, сползая спиной по двери, чтобы зарыться лицом в колени. Он пролежал так не менее получаса, всхлипывая в колени и чувствуя себя жалким из-за того, что он делает.       В конце концов он встал, отпер дверь и выскользнул из комнаты. Был полдень, и у него возникла идея. Сначала он решил взять салфетки, вытереть лицо и принять заслуженный душ, который он использовал, чтобы утонуть в чистой ненависти, которую он испытывал ко всем и всему в данный момент.       Приняв душ и проскользнув обратно в свою комнату, он надел коричневые брюки, переходящие в черные, случайную рубашку и бежевый вязаный свитер. Он взял носки и туфли и надел их, взял маленькую сумку и положил туда только небольшую закуску, которую, вероятно, не стал бы есть, и свою помаду со вкусом клубники, которой он сначала воспользовался. Он не знал, куда идет, но он просто хотел уйти. Он схватил блокнот, лежавший на столе, и сел за стол, написав небольшое, короткое письмо Чеён. Он оторвал исписанную страничку и вышел из комнаты, подсунув ее под дверь спальни Че, прежде чем вернуться в свою комнату. Джисон закрыл дверь и со вздохом схватил связанные простыни и выбросил их в окно, позволяя ветру коснуться его лица, когда он начал спускаться вниз по простыням.       Его ноги коснулись земли, и он побежал к деревьям, не заботясь о том, с кем столкнется: пока он был свободен и мог делать то, что хотел. Оказавшись среди деревьев, он начал замедлять шаг, пробираясь через кусты с небольшой одышкой. Он не был уверен, сколько времени он шел, но после того, как он обошел несколько мест и наткнулся на опушку, где на них с Чаном напали, солнце село и в небе загремел гром. Пока что это была сухая гроза, но он знал, что вскоре начнется ливень. Он схватил упакованную им закуску и начал медленно есть ее, углубляясь в чащу деревьев. Птицы тревожно пели, сверчки стрекотали скрипкой, и ему самому было не по себе. Он чувствовал, что за ним наблюдают, притаившись чуть поодаль от того места, где он шел. Он откусил часть батончика и медленно жевал, оглядываясь по сторонам, когда услышал топот маленьких ножек. Это снова была та маленькая девочка? Он замер, когда перед ним выскочил маленький мальчик, на вид ему было около восьми лет. Джисон слабо, нервно улыбнулся рычащему мальчику — он был маленьким лисенком. Печально видеть, как много молодых лис осталось в лесу, вынужденных нападать на других ради чего-то вроде еды.       Джисон посмотрел на батончик в своей руке, а затем снова на мальчика, его тело расслабилось, когда он понял, что ему нужно. Джисон присел, и мальчик наклонил голову. Его одежда была грязной и старой, с дырами и прорехами в ткани. Он протянул лакомство, мальчик встал на четвереньки и медленно подошел к нему, нервно наклоняясь, чтобы выхватить его у кролика. Джисон слегка вздрогнул, когда тот выхватил его, бросил на Джисона небольшой взгляд, а затем убежал куда-то в гущу деревьев. Он вздохнул, сел и посмотрел в ту сторону, куда он убежал.       Как будто его настроение не могло стать еще хуже: начался ливень, громко загремел гром, и в лесу стало совсем темно. Он застонал, вставая, так как знал, что должен найти укрытие. Его уши отяжелели, так как мех впитал в себя капли дождя, и на его мордочке появилось постоянное недовольство, пока он ходил вокруг, решив сесть под деревом, которое частично защищало его от дождя. Он вздохнул, подтянув колени к груди.       Он услышал шаги, проходящие мимо дерева, пытаясь заглушить влажное сопение — он даже не осознавал, что плачет. Шаги остановились, и он замер, его сердце бешено заколотилось в предчувствии того, кто или что это может быть. Затаив дыхание, он услышал, как зашевелились листья дерева, и в поле зрения появилась рука, отодвигающая листья от Джисона, чтобы заглянуть внутрь. Было так темно, что он не мог видеть, но, очевидно, другой человек мог.       — Крольчонок? — раздался знакомый голос, и Джисон чуть не выпрыгнул из кустарника, цепляясь за него изо всех сил. — Эй, что ты здесь делаешь? Ты заболеешь! — проговорил он, и Джисон просто зарылся головой в его одежду. Он услышал вздох Минхо, что заставило последнего встать. Он схватил Джисона и заставил его идти с собой; мужчина молчал, пока они шли.       Прогулка заняла около десяти минут, пока они не вернулись в дом Минхо. Лис открыл дверь и впустил Джисона первым, дождавшись, пока тот войдет внутрь, и закрыл за собой дверь. Минхо, сходив в соседнюю комнату, принес полотенце Джисону. Он накрыл им кроличью голову и начал тереть волосы и уши, высушивая мех, пока с теплотой смотрел на Джисона.       — Джисон, что ты делал на улице? — спросил он, а Джисон только надулся, его щеки округлились, и он посмотрел на пол. — Чаги-я, посмотри на меня, — тихо сказал он, и кролик действительно посмотрел на него с покрасневшим лицом.       — Ча… — он прочистил горло, — чаги-я?.. — спросил он, его сердце билось так быстро, что он мог просто потерять сознание. Он смотрел, как лиса ухмыляется и тихонько смеется, прежде чем снять полотенце с головы.       — Да, ты что-то хочешь? — спросил он, и Джисон почувствовал, как все его тело нагревается, он не хотел, чтобы это звучало так, будто это он так называет Минхо.       — Заткнись… — проговорил он, и Минхо ушел в другую комнату. Джисон наблюдал за дверью и ждал, когда он выйдет.       Минхо вышел из комнаты с одеждой:       — Держи, малыш, — сказал он, протягивая ему одежду. Джисон схватил одежду и чуть не выронил ее, когда понял, как его назвали. Он посмотрел на Минхо, но… его не было рядом? Он услышал, как закрывается дверь, и подумал, что тот сам переодевает промокшую одежду. Джисон решил сделать то же самое, снял одежду и высушил тело полотенцем, прежде чем надеть чистую сухую. Рубашка была ему немного великовата, но от нее так сильно пахло Минхо, что ему захотелось оставить ее себе навсегда.       Он успел надеть все остальное, как услышал, что та же дверь открылась, и три кота выбежали из комнаты к кролику, потираясь о него и мяукая. Он усмехнулся, сел на пол, чтобы они сели на него и прижались к нему.       — Вы трое такие непослушные, — вздохнул он, схватив всех троих и вернув их в комнату, из которой они выбежали.       Джисон надулся на Минхо, спросив:       — Почему они там?       — Это их комната. Они поскребутся, когда захотят выйти, — сказал он, садясь на кровать и вытирая влажные волосы. Он посмотрел на Джисона и похлопал по кровати: — Садись, — и Джисон быстро забрался на кровать и сел рядом с ним. — Итак, чаги. Ты собираешься рассказать мне все? — спросил он.       — Это глупо, правда…       — Не самый лучший ответ, — Минхо покачал головой.       — Окей, хорошо. Я убежал, просто хотел подышать свежим воздухом. Мама буквально запретила мне выходить из дома из-за… тебя…       — Я? Она знает обо мне? — спросил он, подняв бровь, и на его лице появилась ухмылка.       — М-м… — Джисон нервно хихикнул, его лицо было ярко-красным от смущения, когда он снова посмотрел на пол, — да, я вроде как… не молчал о тебе целую неделю.       Он услышал, как мужчина рядом с ним озорно хихикнул:       — Правда? О, как мило, — он говорил дразняще, держась за руку Джисона. — Чаги-и, посмотри на меня, — усмехнулся он, когда юноша неохотно посмотрел на него: — Все такой же послушный, как всегда… Так что ты сказал обо мне? — медленно спросил он, опустив глаза к пухлым кроличьим губам, а затем снова глядя в его слегка расширенные глаза.       — Ну… только о том, как… как… — он не знал, что сказать, должен ли он рассказать ему о том, что большая часть этого была о том, как он безумно влюблен.       — Ну же, ты можешь рассказать мне, — мягко произнес он рядом с его ухом, и Джисон почувствовал, что почти хнычет.       — Это было в основном о том… о том, что… отомкакойтыгорячийикактымненравишься! — протараторил он, надеясь, что Минхо не расслышал его слов.       — Сон-и, повтори для меня последнюю часть, — Минхо широко улыбнулся, его глаза заслезились, прежде чем он скрыл свою улыбку.       — Нет, — пробормотал он, покачав головой.       — Не знаю, правильно ли ты меня расслышал, я сказал повтори, — его голос стал ниже, и Джисон на этот раз даже хныкал, не в силах отвести взгляд от его темных глаз.       — О том… как сильно я в тебя влюбился… — пробормотал он, и Минхо победно улыбнулся.       — Видишь, чаги? Теперь это было не так сложно, правда? — он провел рукой по волосам, и парень кивнул: — Ты такой милый, хочешь кое-что узнать? — спросил он, и Джисон снова кивнул, нетерпеливо ожидая ответа. — Всю прошлую неделю я только о тебе и думал. Я рад, что ты тоже, крольчонок.       Джисон почувствовал, как в нем происходит короткое замыкание. Его рот слегка приоткрылся, когда он пытался что-то сказать, но не мог.       — Святое дерьмо, — пробормотал он, а Минхо захихикал.       — Айщ, ты слишком милый, — проговорил он, поглаживая большим пальцем правое ухо Джисона, отчего тот закусил нижнюю губу.       — Пожалуйста, хен, поцелуй меня, — сказал он, уже прикрывая глаза.       — Тебе придется сделать что-то получше, — сказал он, ухмыляясь, и Джисон заскулил, его глаза с тоской смотрели на него.       Он посмотрел вниз, он никогда не замечал, какие чертовски красивые бедра у лиса, и, черт побери. Срань господня. Внезапно ему так захотелось забраться на его бедро, просто до беспамятства наброситься на него. Позволит ли он ему? О, пожалуйста, позволь ему, Джисон нуждался в этом. Он даже не знал, когда он так возбудился, но сейчас он был возбужден, и ему нужно было что-то, что угодно, даже если это были просто его губы.       — Хе-о-он, пожалуйста, пожалуйста, поцелуй меня, мне это нужно. Пожалуйста, пожалуйста… — его бормотание прервала пара губ, прижавшихся к его собственным, и Джисон почувствовал, что его голова взрывается: наконец-то, после целой недели мучений, он снова целует его.       Он наклонился ближе, Минхо обхватил его за талию, чтобы посадить к себе на колени. Его руки задрали его рубашку, и руки Минхо сами скользнули вверх по рубашке Джисона, его холодные ладони коснулись горячей талии кролика, заставив его задрожать.       Язык Минхо провел по его нижней губе, Джисон открыл рот и позволил ему просунуть язык внутрь, застонав от ощущения зубов на нижней губе.       — Минхо, — прошептал он в поцелуе, когда его пальцы сжали кожу на бедрах, — пожалуйста… — пробормотал он, расположившись так, чтобы обхватить одно из его бедер. Минхо разорвал поцелуй, и Джисон начал тихонько постанывать.       — Что «пожалуйста», принцесса? — спросил он, внимательно разглядывая каждый кусочек его лица, и Джисон почувствовал, как его живот скрутило, голова пошла кругом при этом прозвище, и он не смог удержаться от хныканья. — О, тебе понравилось, чаги? — спросил он, и Джисон с готовностью кивнул, снова пожевав нижнюю губу. — А, ну давай. Скажи мне, чего ты хочешь, принцесса.       Джисон посмотрел вниз на бедро, на котором он сидел:       — Хочу п-покататься на твоем бедре… — проговорил он, его голос уже был таким поганым, а он почти ничего не сделал. Он услышал, как Минхо негромко хихикнул.       — Давай, малыш. Сделай себе приятно, — сказал он, и Джисон кивнул, потираясь полутвердым членом о его бедро, задыхаясь от хныканья, когда губы прижались к его шее.       Он начал осторожно покачивать себя вперед, хныча вслух от ощущений. Его бедра были такими идеальными, в таком прекрасном тонусе, что у Джисона все помутилось в голове, когда он начал медленно двигаться. Минхо нежно целовал его шею, его язык слегка касался его кожи.       — Хен… хн-на… Чаги-я, пожалуйста, — произнес он, его голос казался таким хрупким и тонким, когда он ласково обращался к лису. Он сводил Минхо с ума, ему нравилось, как жалко звучал кролик, как нуждался в нем, как хотел быть полностью разбитым своим же удовольствием.       — Да, принцесса? — спросил он нарочито мягко, и его губы пробежались по Джисоновой коже.       — Укуси меня, пожалуйста… Пожалуйста, сделай это, пожалуйста… — умолял он, и как Минхо мог отказать ему в этом?       Он начал посасывать его кожу над слабыми следами прошлого раза, пощипывая место, прежде чем осторожно погрузить зубы в кожу, прикусывая молочную кожу и закрывая глаза от прекрасного звука, который издал кролик. Его бедра слегка приподнялись, и предэякулят увлажнил небольшой участок его трусов. Минхо не мог удержаться, чтобы не впиться зубами еще глубже, заставляя Джисона скулить от боли. Он наклонил голову в сторону, Минхо вынул зубы и посмотрел на него, Джисон тут же замотал головой.       — О, черт… нет, не останавливайся. Сделай это снова, пожалуйста, хен, — молил он, его руки хватали рубашку Минхо, а он продолжал тереться о плотные бедра Минхо.       Минхо не мог не сделать это снова, погружая зубы быстрее и менее нежно в его плечо. Джисон застонал от боли и прикусил губу, хныча и пытаясь сдержать стоны, когда его зубы погрузились чуть глубже, прежде чем оторваться от его кожи, и язык Минхо облизал кровь, капающую из отметины. Он удовлетворенно хмыкнул, продолжая посасывать следы укусов и слизывая кровь.       — Ты такой вкусный, чаги, — проговорил он, и Джисон заскулил, глядя, как Минхо слизывает кровь с его клыков. Его рот переместился на шею Джисона, целуя и покусывая под линией челюсти, пропуская поцелуи и мини-укусы вниз к ключицам, несколько раз лизнув одно место, а затем, нежно поцеловав, он снова погрузил зубы в кожу. Он тихонько выдохнул, когда Джисон громко хныкнул, немного ускорив темп своих движений с прерывистым хныканьем.       Он бормотал полную бессмыслицу, молился кому-то — наверное, Минхо, — чувствуя зубы внутри своей кожи:       — Пожалуйста, пожалуйста, продолжай кусать меня! Мне так хорошо… — тихо проскулил он, и Минхо вынул зубы из его кожи.       — Терпение, малыш. Мы же не хотим, чтобы тебе было слишком больно, правда? — мягко спросил он, и Джисон покачал головой.       — Нет, хен-н, пожалуйста, чаги-я… Больше, нужно больше… — пробормотал он, и Минхо усмехнулся.       — Такой нуждающийся малы-ыш… Продолжай, и, возможно, я дам тебе то, что ты хочешь.       Полуприкрытые глаза Джисона загорелись:       — Минхо-хен, пожалуйста, ты такой несправедливый, пожалуйста, сделай меня… — он застонал, и знакомое чувство в низу живота начало медленно сгущаться. — Пожалуйста, укуси меня еще, пожалуйста, просто укуси меня, малыш, чаги-и, — продолжал хныкать он, пока, наконец, не почувствовал, как зубы снова впиваются в его кожу. Он издал прерывистый стон, качнулся вперед чуть сильнее, заикаясь от своих стонов и хныканья, когда Минхо начал сосать его кожу, его язык облизал кровь, вытекающую из раны от укуса. — Минхо-о… Хахн… ха-а, я так близко. Не останавливайся, — заскулил он, его руки метнулись к волосам Минхо, когда он почувствовал, что тот снова кусает его, вцепившись когтями в мягкие пряди, так как он чувствовал, что приближается к оргазму. — Хочу кончить, можно? — спросил он, и Минхо усмехнулся, подумав об этой идее.       — Еще нет, принцесса, — проговорил он, слизывая кровь с его кожи, прежде чем погрузить руку в трусики Джисона, сжимая головку его члена. Минхо отодвинулся, глядя на то, что у него получилось.       Он усмехнулся, глядя на свою работу — она была потрясающей. Джисон уже выглядел таким выебанным, его шея была покрыта следами укусов, засосами и размазанной кровью. Его волосы были слегка растрепаны, а на лбу блестел пот. Он выглядел таким красивым, таким неземным.       — Хен… Пожалуйста… — умоляюще произнес он, пожевав нижнюю губу, а Минхо лишь ухмыльнулся и застонал, когда Джисон положил руку на его шорты, нежно поглаживая его стояк через ткань. — Пожалуйста… — рубашка соскользнула с его плеча, и он посмотрел на него сквозь тяжелые веки и густые ресницы, — позволь мне кончить, хен, — проговорил он, и Минхо не смог больше сопротивляться: он выглядел таким манящим, его обнаженные лопатки и полуприкрытый взгляд заставили его сдаться и отпустить член.       — Теперь ты можешь кончить, чаги-я, — поднеся руку к кроличьему уху и усмехнувшись, медленно проговорил он, и Джисон кивнул, позволяя себе кончить в нижнее белье. Его тело содрогалось, глаза закрывались, когда он издавал симфонию прерывистых стонов, его голова откидывалась назад, когда руки Минхо нежно ласкали его тело.       — Минх-х-хо… Ах-х-блять… — он начал задыхаться, его руки скользнули вниз по торсу Минхо и ухватились за подол его рубашки. — Спасибо, хен… — тихо сказал он.       — Ты слишком милый, чаги-я! Ах, я так тебя люблю, — сказал лис, и Джисон усмехнулся.       — Ты… ты любишь меня? — спросил кролик.       — Слишком рано? — спросил он, озорно улыбнувшись, и Джисон покачал головой, схватил его лицо и страстно поцеловал. Рука обхватила талию Джисона, потянула его вперед и заставила снова устроиться на его коленях. Когда его потянули вперед, его промежность потерлась о промежность Минхо, и он застонал, почувствовав, как лис напрягся.       — Позволь мне помочь исправить это? — сказал он, разорвав поцелуй.       Минхо лишь усмехнулся:       — Ты так добр.       Джисон схватил его за руки, заставив сесть на край кровати, а сам опустился на пол. Минхо вспомнил кое-что: его мысленную заметку, как грустно кролик выглядел в прошлый раз, когда его «дело» прервали, как он наслаждался, когда сосал его член.       Джисон почти нетерпеливо стянул шорты, нащупал боксеры, чтобы стянуть их, и осторожно вытащил член из боксеров. Он никогда не называл члены красивыми, но это был совсем другой случай. Он окинул взглядом розоватую головку и посмотрел на Минхо, слегка лизнув ее, отчего тот сжал челюсти. Его губы прижались к кончику, нежно посасывая его. Минхо смотрел на него сверху вниз, и у него перехватило дыхание: он выглядел так чертовски хорошо, его спина слегка выгнулась, когда Джисон дразнил головку его члена, его глаза похотливо смотрели на него.       — Открой рот, малыш, — попросил он, запустив руку в чужие густые волосы, и Джисон подчинился, открыв рот и прижав язык к его стволу. — Хороший мальчик, — произнес он. Джисон почувствовал, как его член снова дернулся, и заскулил, скользнув по его органу, позволяя его горлу привыкнуть к толщине, и начал медленно двигаться вверх и вниз.       Минхо смотрел на него сверху вниз из-под длинных лисьих ресниц и наблюдал, как кроличий рот скользит вверх и вниз по его члену, заставляя его снова стонать.       — Хороший мальчик, чаги, — выдохнул он и почувствовал, как тот застонал на его члене, посылая небольшую вибрацию, которая заставила Минхо тихонько застонать, его пальцы слегка пригладили волосы Джисона и остановились на затылке.       Джисон начал двигаться немного быстрее, проводя языком вверх, чтобы коснуться нижней части его кончика, что заставляло его стонать каждый раз, и он наблюдал, как Джисон пытается потереться обо что-то. Он хихикнул:       — Ты снова твердый? — усмехнулся он, и Джисон заскулил, кивнув. Минхо осторожно отстранил его от своего члена, слюна попала на Джисоновы губы, когда он заскулил в знак протеста. — Не волнуйся, малыш, ты получишь его обратно, — сказал он и потянулся к ящику стола. Он достал бутылочку со смазкой и протянул ее Джисону: — Растяни себя для меня, принцесса, — Джисон кивнул, спустив трусы и нанеся смазку на пальцы.       Он снова посмотрел на Минхо, потирая пальцами свое отверстие, расслабился и со стоном просунул средний палец внутрь. Минхо снова схватил его за волосы и всунул свой член ему в рот, заставив его снова застонать. Его рука вцепилась в копну волос Джисона, и он начал медленно трахать кроличий рот.       Джисон стонал на его члене, просовывая палец в себя и пытаясь просунуть второй, и громко стонал на члене Минхо. Лис стиснул зубы, сдерживая себя, чтобы не трахать его в рот слишком глубоко или интенсивно. Он наблюдал, как Джисон привыкает к двум пальцам и медленно начинает раскрывать себя, сложив два пальца в ножницы. Минхо продолжал покачивать бедрами, протискиваясь в рот, почти в глотку, откидывая голову назад, издавая при этом негромкие звуки.       — Блять, детка, — тяжело выдохнул он и снова толкнулся бедрами, очевидно, немного переборщив, так как услышал, как Джисон захрипел, а затем продолжил хныкать. Блять, он чувствовал себя таким горячим и мокрым, ему нужно было просто жестко трахнуть его рот.       Он задвигал бедрами немного быстрее, его член то выскальзывал изо рта, то снова погружался с каждым толчком.       — Ты в порядке, чаги? — спросил он, проведя рукой по волосам юноши, и Джисон кивнул, как мог, но слезы навернулись ему на глаза, и Минхо услышал, как тот захрипел во второй раз. Черт, как же это было горячо. Он не мог не откинуть голову назад с громким стоном, когда Джисон надул свои щеки, нежно посасывая, когда он толкнулся в его горло сильнее, чем раньше.       Он закрыл глаза и стиснул челюсти, Джисон смотрел на это зрелище, чувствуя жар повсюду — ему было так жарко, что он не мог с этим справиться. Минхо снова посмотрел на Джисона и слегка отдышался, его грудь поднималась и опускалась быстрее, чем раньше, он с силой схватил кролика за волосы, дергая за них, когда кончик его члена намеревался проскользнуть дальше в горло, если он сможет войти еще глубже. Джисон ввел третий палец, закрыв глаза, и слезы покатились по его щекам, а в животе зародилось знакомое чувство.       — Черт, как же ты чертовски хорош! — простонал он, потянув Джисона за волосы, и начал ускорять темп, капли пота скатывались по его шее и ключицам, когда он снова откинул голову назад.       Джисон вынул из своей дырочки пальцы и стянул трусики, открыв глаза, с теплыми от слез щеками и затуманенным зрением наблюдая, как Минхо стонет, его глаза следят за капельками пота.       — Ммф… блять, ха-ах… если мы сейчас же не остановимся, я… — он посмотрел вниз на Джисона, который просто кивнул, почти говоря ему, что он может продолжать. — Хах… детка, блять, у тебя так хорошо получается, — прошипел он, тараня его рот. Звуки на мгновение стали немного громче и прервались, когда он кончил в рот юноши с тяжелым дыханием. Джисон отстранился и открыл рот, демонстрируя сперму, которая стекала по его подбородку, затем проглотил ее и снова открыл рот, чтобы показать свой пустой рот. Минхо моргнул несколько раз: — Черт возьми, ты такой чертовски горячий, — сказал он, а Джисон покраснел, слизывая остатки удивительно сладкой спермы с губ и подбородка.       — Я… нет, — проговорил он, его голос ломался из-за растраханного горла. Боже, Минхо должен был делать это чаще, потому что то, как звучал Джисонов голос, было самой милой вещью на свете, и он почувствовал, как дернулся от голоса юноши. — Кхм, — прочистил горло Джисон, пытаясь заговорить снова. — Ты… ты вкусный, — его голос не срывался и не скрипел, а просто хрипел, и Минхо просто нравилось, что он так звучит из-за него.       Джисон забрался на кровать, сел к нему на колени и прижался губами к его губам, застонав, когда почувствовал, что их все еще твердые члены трутся друг о друга.       — Черт, ты снова твердый? — спросил он, разорвав поцелуй, на что мужчина лишь усмехнулся.       — У тебя такой милый голос. И к тому же, тебе не стоит болтать, ты так напрягался, отсасывая у меня, — усмехнулся он, и Джисон заскулил, ударив его по плечу.       — Заткнись, — он попытался повысить голос, но в итоге он снова сорвался.       — Моя принцесса такая красивая, — хихикнул он, и Джисон снова стал ярко-красным.       — Тсс! Хватит меня дразнить, — он надул щеки, и Минхо на секунду прижался губами к его губам.       Он отодвинулся, и Джисон последовал за его губами, на этот раз открыв рот и прильнув к нему. Минхо подчинился и так же жадно поцеловал его в ответ. Джисон схватился за подол рубашки и потянул за край. Минхо сел, стягивая с себя рубашку, и быстро разорвал поцелуй, стащив с Джисона рубашку, схватив его за руки и прижав к кровати. Он снова прижал их губы друг к другу, Джисон хныкал, пытаясь выговорить его имя. Минхо осторожно прикусил его нижнюю губу.       — Ах… пожалуйста, пожалуйста… пожалуйста, трахни меня, ты мне нужен… — он хныкал, ему нужно было, чтобы его оттрахали до потери сознания, он не мог больше ждать. Минхо стащил с себя и Джисона трусы, скользнул руками вниз к его талии.       — Конечно, крольчонок, ты был таким хорошим для меня сегодня, — Джисон с готовностью кивнул.       — Я хороший, — кивнув, произнес Джисон с тяжелым вздохом, Минхо прижался губами к его губам, тычась головкой в отверстие Джисона. Он проскользнул внутрь, и оба почти задохнулись при первом толчке. Джисон хныкал ему в губы, а он уже начал входить в него, его руки обхватили талию Джисона, и он наклонился, чтобы поцеловать его.       Он отстранился и приник губами к его шее, с противоположной стороны от прежних укусов, двигая бедрами взад-вперед и входя в Джисона так глубоко, как только мог, отчего Джисон громко застонал, наклонив голову сильнее, чтобы дать Минхо место для нежных поцелуев в шею. Джисон обхватил его ногами за талию, его руки оказались на его плечах, и он начал царапать его кожу.       — Хах… Хен, черт, — пробормотал он, его голос продолжал ломаться и хрипеть, он плотно закрыл глаза, когда почувствовал, как Минхо начал посасывать его кожу. Почти гортанный стон вырвался изо рта Джисона, когда Минхо быстро впился в его кожу, его толчки уже были резкими и грубыми, и ему нравилась каждая секунда этого. — Минхо-хен, мне так хорошо… хах… — прошептал он, его разум был уже пуст и расплывчат, он не мог думать ни о чем, кроме Минхо-Минхо-Минхо. Его руки проследовали вверх к задней части плеч, захватывая кожу с хныканьем, когда лис начал лизать его шею, снова посасывая кожу, прежде чем перейти к страстному засосу на ключице.       В этот момент стоны Джисона были неконтролируемыми, он не мог сдержать их громкость и хрипоту, его горло было разъебано, а сознание затуманено. Минхо несколько раз толкнулся в него сильнее, Джисон издавал стон каждый раз, когда лисьи бедра сталкивались с его задницей.       — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Ах, так хорошо, — скулил он, слезы снова навернулись на глаза, когда Минхо вновь впился в его кожу. Его ноги сжались вокруг талии лиса, ногти впивались в кожу, волочась по спине; он громко стонал, задыхаясь, когда Минхо немного отодвинулся, наклоняясь по-другому, заставляя головку его члена упираться в простату, нежно поглаживая ее, заставляя Джисона вскрикивать. Минхо провел языком по его коже, а затем посмотрел на него.       — Ты такой громкий на этот раз, чаги-я.       Джисон мог только скулить:       — Я не могу… — его слова разбивались на части, глаза закрывались, он жевал нижнюю губу. — П-помоги, — он закончил свое заявление, а Минхо похихикал над ним.       — Как мило. Мне нравится, когда ты громко кричишь, это говорит всем, что ты мой, — он говорил негромко, и Джисон кивнул, его сердце совершало круговые движения.       — Я твой. Весь твой, — стонал он, пытаясь крепко вцепиться в кожу, пока Минхо трахал его сильнее, еще сильнее. Он хныкал, пытаясь заставить свои ногти не впиваться в его кожу, но в результате он провел ногтями по его спине с такой силой, что Джисон почувствовал, будто у него пошла кровь.       Минхо слегка шипел от жала ногтей, но изо всех сил старался лишь нежно прикусывать кожу. Джисон немного поскулил, и Минхо отпустил укус, облизав языком кровь на зубах.       — М-мх, так горячо… — пробормотал Джисон, покраснев, когда Минхо посмотрел на него, размазывая кровь по уголкам губ.       — М? — он наклонил голову, трахая его чуть медленнее, но глубже и грубее, отчего Джисон тихонько запыхтел.       — Я… ты… ах-х… когда заставляешь меня истекать кровью, — прохрипел он, разглядывая кровь на губах Минхо. Он не был собакой, но Минхо был уверен, что его хвост виляет от счастья.       — Я тоже доволен… Ты должен показать все укусы, тогда все узнают, что ты мой, только мой, — он нахмурился, вспоминая лис, решивших напасть на его кролика. Джисон хныкнул, кивнув головой:       — Конечно, покажу-у… Я твой, — проговорил он, хныкнув и кивнув головой, и Минхо удовлетворенно хмыкнул, чмокнув его в губы.       — И я твой, — сказал он, и сердце Джисона подскочило к горлу. Боже мой! Его уши дернулись и почти сплющились на голове, когда Минхо поднял руку, чтобы коснуться их, они были настолько чувствительны, что Джисон задохнулся, когда его пальцы слегка коснулись меха. — Такой милый крольчонок… Моя принцесса, — тихо произнес он, и Джисон не выдержал всех его мягко произнесенных прозвищ, застонав от его слов.       — Ммх-Минхо-о, — заскулил он, снова впиваясь ногтями в кожу, чувствуя, как оргазм снова начинает захлестывать его с головой. — Хен, пожалуйста, не останавливайся, — попросил он, а Минхо лишь усмехнулся, слегка показав клыки. — Че-ерт, — ему захотелось пустить слюни, и он откинул голову назад, его сознание еще больше опустело.       — А-а, мой крольчонок уже близко? — спросил лис насмешливым тоном, и Джисон хныкнул, кивнув на его слова. — Ах, бедный малыш. Тебе придется подождать, — сказал он, а Джисон надулся, но все же кивнул, потому что, в конце концов, он знал, что это будет приятно.       Минхо покачал бедрами чуть сильнее, его толчки стали грубее, он лизал и покусывал шею Джисона; от этого ощущения и от того, насколько он чувствовал себя наполненным, Джисон застонал, он не знал, сколько еще сможет продержаться сам. Он царапал когтями всю спину, царапая кожу, прикусывая нижнюю губу.       — Хорошая принцесса, — тихо стонал Минхо, — так чертовски хорош для меня, — говорил он, а Джисон только и мог, что громко хныкать и скулить.       — Хен, пожалуйста, хочу кончить, пожалуйста, позволь мне кончить, — он продолжал умолять с охрипшим голосом, что почти заставил лиса застонать, но он хотел, чтобы он еще немного побыл таким нуждающимся.       — Угу, еще не время, чаги…       — Но… Минхо-хён, пожалуйста… Чаги-я, ах, пожалуйста, — громко заскулил, но, пожевав нижнюю губу, он заглушил свои мольбы, наблюдая, как мужчина над ним испустил прерывистый вздох, его рука когтями вцепилась в простыню над Джисоновой головой.       — Ладно, принцесса, — уступил он, — можешь кончать, ты был так хорош, — выдохнул он тяжело, и Джисон впился когтями в его спину сильнее, чем раньше, его ногти оставили красные следы по всей спине. Джисон подавил стон, когда снова кончил, его струя выплеснулась на их животы, он задыхался, дрожа от того, что все его тело было почти невесомым.       — Мин-хо… ха-хн… Да, пожалуйста, пожалуйста, войди в меня, сделай меня своим, ах… — бездумно бормотал он, почти видя звезды, пока оргазм окончательно не размазал его, оставив его задыхающимся, желеобразным. Минхо стонал ему в шею, прикусывая кожу, кончая глубоко в его дырочку, тяжело задыхаясь, преодолевая кайф.       Он зачесал волосы назад и посмотрел на Джисона:       — Ты хорошо себя чувствуешь?       — Я чувствую себя лучше, чем хорошо, — сказал он, улыбнувшись, и мужчина устало, но тепло улыбнулся, проговорив «ладно». Выскользнув из задницы Джисона, он прошлепал, слегка шатаясь, в ванную и принес полотенце, чтобы вытереть и себя, и Джисона.       — Ванна или душ? — спросил он, и Джисон мысленно хмыкнул.       — Ванна… с тобой, — сказал он, и Минхо усмехнулся, сказав «ладно».       Он зашел в ванную комнату и приготовил все необходимое. Джисон вытирал нижнюю половину туловища, когда Минхо позвал его. Он встал и снова сел: его ноги были словно желе, а задница побаливала. Словно прочитав его мысли, Минхо помог ему дойти до ванны, опустив его в воду и сказав, что скоро вернется. Его не было около трех минут, прежде чем он вернулся, положив две стопки одежды на скамейку и погрузившись в теплую воду. Глаза Джисона были закрыты, его грудь медленно поднималась и опускалась, когда он тихо дышал.       — Чаги-я, не засыпай пока, — пропел он, и Джисон встрепенулся.       — А? Я проснулся, — Минхо улыбнулся ему так нежно, что у Джисона замерло сердце.       Лис набрал в ладонь воды и двинулся вперед, омывая водой следы укусов, затем повторил это еще несколько раз, смывая все, что попало на раны.       — Джисон-а такой милый, — сказал он и слегка покраснел. Может быть, из-за горячей ванны.       — Ты еще милее, — ответил кролик, надув щеки, и Минхо рассмеялся.       — Конечно, крольчонок, — сказал он и взял бутылку шампуня. Джисон наблюдал, как он выливает содержимое в руку. — Давай, — подтолкнул он, и Джисон подвинулся чуть назад, а Минхо прижал его спину к своей груди и начал проводить рукой по его волосам, натирая голову шампунем, а затем сказал ему закрыть глаза, поднеся воду к его голове и смывая все. Он сделал то же самое с кондиционером, а Джисон сделал то же самое с ним, и теперь он зевал в объятиях Минхо.       — Пойду принесу тебе полотенце, — сказал лис, выходя из ванны, обернув полотенце вокруг талии и выйдя из ванной.       Он вернулся и помог Джисону выйти из ванны, высушив его, так как тот почти заснул стоя. Он надел на него нижнее белье и дал ему свободную футболку на пуговицах, сделав всего несколько дел, прежде чем одеться самому.       — Я устал, Минхо… — тихо сказал он, и лис кивнул.       — Да, я знаю. Давай, пойдем в постель, — погладил он его по влажным волосам, прежде чем выключить свет в ванной комнате, после того как слил воду из ванны, и направил его к кровати. Он усадил Джисона на кровать и открыл дверь, за которой спали коты — на самом деле они там не спали, он просто… не хотел, чтобы они что-то видели. Он подошел к кровати с новыми простынями и одеялами, залез в одеяла и прижал Джисона к себе.       — Спокойной ночи, чаги-я, — мягко произнес он, и Джисон хмыкнул в ответ, а Минхо лишь улыбнулся, зарываясь головой в его шею, вдыхая его запах.       — Я люблю тебя, — он услышал шепот Джисона, и его сердце заколотилось.       — Я тоже тебя люблю.