Отступницы

Аля выдохнула едкий сигаретный дым. Курить можно было только в школе или на заброшке. На улице — увидят люди и доложат матери, дома или в подъезде — увидят соседи, да и мать почувствует запах. Получить перелом ребер или позвоночника ей не очень хотелось. Аля перестала осторожничать. Раньше она заперлась в кабинке, быстренько расслаблялись и уходила. Сейчас же она ошивалась в школьном туалете уже полчаса, чтобы ей не дали по шапке. Ксюша всегда караулила их. Маша ушла пятнадцать минут назад, и Аля не винила ее. По большей части ей было насрать, но она понимала, что в детдоме довольно строгий режим и быть там нужно в конкретное время. Докурив сигарету до фильтра она бросила окурок в мусорку и вышла из туалета. В раздевалке было пусто, только парочку курток одиноко весели, включая и её. Сперва Аля натянула старые сапоги, а потом накинула куртку с шапкой. Застегнулась она только выйдя на крыльцо, когда мороз обдал по груди. Аля вдохнула полной грудью, закашлялась и сплюнула коричневую мокроту, она растеклась по ступеньке и стала похожа на уродливого жука. Кругом не было ни души. Только в нескольких окнах горел свет, наверное те, кто уже вернулся со школы сейчас уселись за обед, наваристый суп или картошка с котлетой, включив новую серию какого-нибудь сериала. Подумав об этом ей захотелось есть. Она спустилась с крыльца и подошла к воротам, но услышала сдавленный крик со школьного дворца. Маше редко удавалось обойти Ксюшу. Прибежав на звук Аля увидела как Маша лежит на земле, закрыв руками голову. Алена и София копались в её рюкзаке и смеялась, Катя просто курила рядом. Также здесь были мальчики, друзья Ксюши. Никита Дубрович, восьмиклассник с коротко подстриженными волосами, что была видна кожа головы, грубыми, от тяжелой работы, руками, пахнущий дезодорантом, подошёл к Алёнке и чмокнул её в губы. Они встречались с осени. Главным подонком и парнем Ксюши был Олежка Малинин. который пинал Машу, наслаждаясь её писками. Аля не понимала, что её сестру привлекло в этом высоком мальчишке с выбритыми висками, тёмными хищными глазками и острым лицом, словно у дикого зверька, волчонка. — Я думала ты уже не придешь, — Ксюша как-то оказалась справа. Аля ничего не ответила. Маша заметила её и жалобно, словно младенец к матери, потянулась к ней, но София резко отвлеклась от рысканья в рюкзаке Марфуловой и ударила ту в локоть. Маша взвизгнула и отдернула руку. Аля сделала шаг в их сторону, но сестра схватила её за руку, а Олежка, который как и Ксюша имел способность неожиданно появляться рядом, толкнул её в спину. Аля поскользнулась на льду и проехалась по земле носом под мерзкие смешки. Не успела она подняться как Олежка наступил ей на левую ладонь. Аля стиснула зубы от боли. Ксюша выхватила сигарету у Кати и прижгла вторую ладонь сестры, отчего Аля издала сдавленный стон. — У меня тренировка скоро, — сказала Ксюша. Олежка подошел к ней и они поцеловались в засос, Аля брезгливо перевернулась на другой бок, чтобы не блевануть. Только когда шесть силуэтов были достаточно далеко, Аля, шатаясь, встала. Маша лежала в снегу и плакала в ладони, то ли от боли, то ли от обиды. Аля принялась собирать вещи подруги, раскиданные по всему школьному двору. Маша смогла встать, отряхнулась и взяла свой рюкзак, лежавший полупустым в сугробе. Аля принесла её учебники и тетрадки и помогла Маше сложить их в портфель. Они вышли за ворота школы и пошли в сторону детской площадки, где Маша сворачивала вправо, а дом Али находился сразу напротив площадки. Это была трехэтажная кирпичная панелька с двумя подъездами. Она жила в одиннадцатой квартире во втором подъезде на третьем этаже. Аля подошла к квартире, сунула ключ в скважину, провернув его два раза и вошла внутрь. Проходной коридор был совмещен с залом, что был также спальней матери, справа от входа была другая часть коридора, в конце которого распологалась кухня, а справа ванная. В комнату Али и Ксюши можно было попасть через зал. В маминой спальне и коридоре обои были жёлтыми в цветочек, в зале стоял сервант, но вместо сервизов на «чёрный день» стояло множество кубков, висели медали, а на стенах в рамках грамоты. Аля повесила куртку и прошла в зал. Ксюша выскочила из комнаты, наткнувшись на сестру, чуть не сбив Алю с ног. Ксюша выругалась, схватила с пола спортивную сумку и быстро накинув куртку и натянув сапоги, выскочила за дверь. Аля вошла в свою комнату, кинув рюкзак на пол. Она была маленькой и довольно тесной, напротив двери стояла двухэтажная кровать и стол, почти полностью заваленный барахлом Ксюши, справа от кровати небольшой комод, а напротив стола и справа от двери шкаф. Обои были бежевые, а у верхней полки Ксюши заклеены плакатами фигуристок и исполнителей. Аля легла на нижнюю полку кровати. Ксюша сейчас наверное бежала через проселочную лесную дорогу к остановке. Полчаса ехать до Сибиргорска, единственным более-менее большим городком в округе, от остановки в Сибиргорске до ледового дворца минут двадцать. Аля точно помнила дорогу: сначала через парк, перейти дорогу, идти прямо, а потом на другую часть дороги и через светофор. Рядом с катком стоял киоск с мороженым, в детстве Аля часто глазела на него, но ответ мамы всегда был один: — Нет! Сахар — это яд. Как-то Аля ослушалась, и накопив мелочь купила себе маленький стаканчик. Тогда мама била довольно сильно. Аля потёрла переносицу и села за письменный стол. Достав учебники она пыталась сделать уроки, но примеры не хотели решаться. С русским тоже ничего не вышло. Аля встала и пошла на кухню, в холодильнике лежали качан капусты и десяток яиц. В шкафчиках были только группы и банка протеина. Ксюша наверное уже приехала и идет в раздевалку. С ней занимались ещё четыре девочки. Даша Баранкина — главная соперница Ксюши, они постоянно шли бок о бок по баллам и сложности программы. Когда Аля еще занималась фигурным катанием она немного дружила с Дашей, что приводило Ксюшу в ярость. Аля понимала, что Баранкина делала это ради эмоций Ксюши. Подружкой Дашки была Кристина Политаева. Она не была самой лучшей фигуристкой, третье или четвёртое место стабильно, но Аля запомнила её из-за родинки на щеке. Лесся, фамилию Краснова не запомнила, была совсем мягкой и часто становилась жертвой Ксюши. В последний год тренировок Али к ним в группу перевелась Мирослава Блинова. Очень целеустремленная и строгая. Ксюша начинала видеть в ней соперницу, а Аля при виде её отводила взгляд. — Зачем ты ходишь сюда, если не хочешь работать? — как-то спросила она при всех. И тогда Аля действительно задумалась. Она проснулась и посмотрела на время. Все вернутся домой с минуты на минуту. Аля отклеилась от кровати и подошла к окну. На улице уже совсем стемнело. На площадке перед домом уже расходились ребята, поднималась метель. Аля вгляделась в верхушки елок, как по окну ударили ветки старого дуба. Аля вздрогнула и быстро задернула шторы. В подъезде послышались голоса и ключ начал поворачиваться в замке. Ксюша вошла в комнату и положила спортивную сумку в шкаф. — Мама пришла, — сказала она, ухмыльнулась и вышла. Хорошо что она уснула, а то бы хотелось курить и пришлось бегать на заброшку и вонять куревом. Аля вышла в зал. Мама девочек, Виктория Сергеевна, была высокой костлявой женщиной с огненными волосами и холодными зелёными глазами, смотрящими из-под линз очков. Она снимала пальто, а когда заметила Алю, то оглядела её. — Привет, — промямлила Аля. — Чего пришибленная? — Виктория принюхилась, поморщившись. — Почему твоя куртку воняет сигаретами? Алю парализовало, но она выдала заученную отмазку. — Папа курил рядом с домом. — Ты виделась с этим… пьяницей?! Виктория Сергеевна хотела было замахнуться, но что-то её остановило. Она разгладила блузку и вздохнула. — Мама! — раздался с кухни голос Ксюши. — Я кашу сделала. Будешь? — Да, да, спасибо, золотце. — она поправила очки. — Ну а ты чего встала? Пошли. Но если на взвешивании перед сном хоть сто грамм наберешь… я тебя точно прибью. И за отца твоего, и за жир. — Не… я не хочу. — Тебе так даже лучше. — Виктория Сергеевна махнула в её сторону рукой и ушла на кухню. Аля быстро достала из кармана куртки пачку сигарет, быстро развернувшись и убежав в комнату, спрятала её под матрас. Если бы мама решила порыться у неё в карманах, то сняла бы с Али шкуру. Расслабившись, что сегодня мама не узнает её тайну, она пошла собирать рюкзак на завтра. *** Сонька передала «ашкьюди» со вкусом клубники Варе, та быстро сделала затяжку и вернула сигарету владелице — Агриппине. Сидя в закрытой кабинке туалета впятером (там была еще одна девочка из 8 «А», Диана Сурикова, но Яра её не слишком хорошо знала) Яра чувствовала себя некомфортно. Ей казалось, что они имели телепатическую связь и обсуждали её между собой. Одна мысль об этом привозила Яру в ярость, но успокаивало то, что такое невозможно. — У вас был последний урок? — неожиданно спросила Варя Бондарева. Яра кивнула, но растянуто, на долю секунды задержав голову внизу, с закрытыми глазами, словно она под чем то. Школа довольно измотала её и хотелось спать, а вместо того, чтобы идти домой она сидела в туалете и курила с одноклассницами своего брата и друзей. Яра взяла рюкзак и вышла из кабинки. Подойдя к лестнице она встретила Илью, Фрола и Юру, которые что-то обсуждали. — Привет, — сказал Вьюгин, а Яра только приподняла руку на уровень головы, покачнувшись к стене. На языке стоял вкус клубники. — Подождешь нас? — спросил Юра. — Осталась физика. Про себя Яра послала его на три буквы, но чуть подумав, согласилась. Подремлет в раздевалке. День тянулся старой жвачкой. Медленно и противно. Яра часто проверяла время на телефоне, но оно не сильно спешило. Поспать не получилось и пришлось просто сидеть. Когда прошла примерно половина урока, то ей пришло сообщение: «Приходи в мужской туалет на третьем этаже». Яра накинула рюкзак и пошла к лестнице. В коридорах не было ни души, в тишине, что редко царила в школе, Яра слышала только свои шаги по каменным ступенькам и дыхание. На третьем этаже слышались только голоса учеников и учителей в кабинетах. Яра прошла мимо класса с открытой дверью, где шла биология — любимый предмет Яры. Учитель Кирилл Алексеевич записывал что-то у доски. Они встретились взглядами и поприветствовали друг друга кивками. Яра пошла дальше. Когда она подошла к туалету, то дверь была закрыта, а за ней слышались сдавленные стоны. Она постучала и все стихло. — Открывайте! Сами же сказали прийти. По ту сторону зашевелились и дверь со скрипом отворилась. — Что у вас тут? — спросила Яра, проходя внутрь. Юра убрал швабру, которой они подперли дверь, в угол. Яра подошла к Илье, стоящему у кабинок. Глаза её мигом расширились. На полу лежал Ваня, уже плачущий, а нем сидел Фрол (непонятно как поваливший его, ибо Ваня был в раза три больше Бабурина), который бил его по лицу. Селевёрстов пытался отвертеться, но только получал больше тумаков. Фрол каркающе смеялся. — Он спалил физичке, что Фрол и Юрка прогуливают, и им по двойке поставили. Пусть отвечает за свои поступки. — спокойно сказала Илья, закурив черничный «Эльф бар», и предложив Яре, но та отказалась. — Ярик, одолжи кое-что, — Фрол обернулся и улыбнулся гнилой улыбкой. Яра нащупала нож бабочку в кармане и протянула его Бабурину. — Спасибо, милая. Яра услышала как Илья издал тихий звук, похожий на рычание или шипение, а за плечо её обхватила рука. Она почувствовала как он прильнул к шее и принюхивается. — Ты пахнешь мятой. Яра усмехнулась. Раздался звук битого стекла, громкий всхлип и новая волна едкого смеха. Очки Вани теперь валялись на полу с разбитыми линзами. Его красное толстое лицо раздалось, вдыхая воздух между всхлипами, а Фрола это только забавляло. Ваня мог чувствовать запах его гнилых зубов, пота, никотина и перегара. — Что здесь творится?! — дверь резко открылась, ударив Юру по лбу. На пороге стояла учительница физики. Застав эту картину она схватилась за сердце и оперлась о косяк. — К директору живо! ВСЕ! Мама Вани Селиверстова вскочила со стула и продолжила кричать. Учительница физики, довольна хрупкая и эмоциональная женщина, плакала, скорее из-за вида крови, нежели произошедшей ситуации. Директор Владимир Константинович, мужчина пятидесяти лет, всегда потный и с большими ладонями, его лысина словно была намазана салом. Яра не придавала сильного значения происходящему. Она не считала себя виноватой, она не била Ваню, очки ему не ломала, а то что ему хотели подрезать горло её ножом, а разве это её проблемы? Илья тоже не сильно переживал, а даже корчил Селиверстову, сидящему напротив, рожицы. Фрол делал вид, что ему плевать, но нервно дергающаяся нога выдавала. Юра просто сжимал ладони в замке и полился в пол. — Я обещаю мы со всем разберемся, — подвел итог Владимир Константинович. — Уж постарайтесь! — последнее что сказала мама Вани прежде чем вышла из кабинета вместе с сыном. — Выйдите пожалуйста, — обратился директор к учительнице. Она всхлипнула, протерла глаза платочком и ушла. Когда дверь закрылась Владимир Константинович встал. Он не был сильно высоким, метр 180, может и меньше, Яра была уверена, что и Илья, и Юра будут намного больше, когда вырастут, а возможно и Фрол, не вышедший ростом. Но когда директор встал, то Яра почувствовала как сердце начало бешено колотится, словно выскочит. Сейчас он казался ей больше, чем есть на самом деле. — Долго еще вы будете доставлять мне проблемы? Юра и Фрол молчали, Яра посмотрела на Вьюгина. — Не волнуйтесь, немного осталось, — усмехнулся тот. — Два года считай, этот класс и следующий. Илье бы ничего не было даже если б он открыто послал директора. Мать прокурор — это не шутки. Владимир Константинович вздохнул, почесал лысину. Яра заметила мокрые круги у него в подмышках и брезгливо поморщилась. — Я, конечно же, сообщу вашим родителям. Юра стал мрачнее прежнего. — Вы трое, — указал директор на мальчиков. — Свободны. А вот ты, Ренатова, останься. Яра бросила умоляющий взгляд на Вьюгина, но он только покачал головой. — Ты вообще думаешь, что творишь? — спросил Владимир Константинович, когда они остались вдвоем. — Можете радоваться, что я пока молчу. Директор грубо прислонился ладонью к стене, нависнув над Ярой. Она схватилась за рукоять ножа, лежавшего в кармане. В нос ударил запах его одеколона. — Никто. Тебе. Не. Поверит. Растянул, желая казаться угрозой, но Яра знала как же он боится. Ужасно боится. — Возможно. Но что если я настою на своем? Повисла пауза. Владимир Константинович нервно дышал, еще сильнее потел. Яра чувствовала его страх, но еще ощущала как сама едва не плачет от ужаса. — Вышла отсюда. Она вскочила и пулей вылетела прочь, оставив директора в холодном поту. «— Мерзкий ублюдок!» — говорила она про себя, быстро идя к раздевалке. Резко её поймали за капюшон. — Куда полетела? — Илья протянул ей куртку и сменный мешок. — Мы взяли твои вещи. — Что он сказал? — поинтересовался Юра, но Яра лишь покачала головой и махнула рукой. Илья и Яра жили в одном доме, минут пятнадцать от школы, дом Юры был возле гаражей, он жил ближе всего, а Фрол переходил через дорогу от жилища Вьюгина и Ренатовой, на другой стороне находился торговый центр и большое КОПЭ с граффити. Бабурину оставалась обойти ТЦ. Яра и Вьюгин остановились у её подъезда. Он закурил. — Тебя проводить до квартиры? — Не надо. Дома Даник, а ты знаешь как он к тебе относится. — Взаимно. Распрощавшись Яра вошла в подъезд. Она жила на девятнадцатом этаже в 282 квартире. На нем немного попахивало из-за барахлящего мусоропровода, но терпимо. Яра ввалилась в свою квартиру, быстренько разулась и сняла куртку, прошла на кухню. Там сидел Даня, смотрящий на балкон. — На что пялишься? — Да так, ничего… и да, мама просила тебя выпить таблетки. Он длинным костлявым пальцем пододвинул баночку с пилюлями. Яра поморщилась. — А нормальное что-то? Даня пожал плечами, зная, что уговорить сестру все равно не получилось бы. Яра ушла в свою комнату. Она была тесной, с серыми ободранными (самой же Ярой) обоями, кровать, шкаф и небольшой рабочий стол. Над постелью висела книжная полка, которая упрямо была завалена чем угодно, но только не книгами. На подоконнике стояли горшки с растениями а на окне висела ультрафиолетовая гирлянда. Яра включила гирлянду и улеглась на кровать. Она ничего не делала до самого вечера, пока не услышала как входная дверь отворилась. Яра притаилась и выключила телефон. Шаги прошли к кухне, послышались разговоры, а потом холодный голос прокричал: — Ярослава! Яра поднялась и тихо протиснулась в дверь, оказавшись в небольшом проходе, соединяющем спальни. Она пробежала в коридор-прихожую и начала натягивать куртку. — Ты куда собралась?! — мама выскочила из-за угла. — Не слышала как я тебя зову?! Диана Семёновна была стройной брюнеткой с ярко-зелёными глазами и бледным строгим лицом. — Да так… к Вьюгину. — Зачем ты избила Муравьёву и Селеверстова?! — Муравьёва сука конченная, а Селевёрстова я не била. Это Бабурин. Вышел отец, Дмитрий Иванович, крупный мужчина с зелёными глазами и квадратным лицом. — Что это за слова?! — он скрестил руки. — Ты думаешь директор будет врать? — наступала мама. Яра издала сдавленный стон, похожий на рев. Толкнула дверь и вывалилась в подъезд, она побежала по лестнице. В след ей никто не кричал, но Яра знала — только потому что они не хотели бы показаться плохими родителями. Они боялись этого больше всего. Яра пробежала пять этажей, а остаток ехала на лифте. Выйдя на улицу, вдохнув морозный воздух, Яра достала телефон и написала Илье. Она зашла в соседний подъезд, код от которого знала очень хорошо, и поднялась на седьмой этаж. Вьюгин уже ждал. — Что на этот раз? — Просто не хотела это выслушивать. В прошлый раз мать ударила, да ещё и щеку расцарапала. А всего за тройку. Яра и Илья зашли в его квартиру. Вьюгин поставил чайник, а Яра плюхнулась на стул. — Какой чай будешь? — А у тебя их так много? — Черный, зеленый, малиновый, мятный и барбарисовый. Какой? — Мятный. Через две минуты Илья поставил перед ней чашку. Яра быстро опустошила её и расслабилась. Они прошли в комнату Ильи, Вьюгин принялся разбирать кровать, а Яра отворила шкаф. — О, какая красивая! — Яра достала огромноую черную толстовку с капюшоном. — Хочешь возьми себе. Она совсем новая. Яра скинула свою кофту и натянула новую. — Ну как я тебе? — Яра надела капюшон и засмеялась. — Ты прекрасна. — Я помыться пойду. — Хорошо, полотенце можешь взять рыжее. На сушилке висит. Яра подскочила к нему и поцеловала в щечку, отчего он стал пунцовым. *** Прохладный ветер обдувал лицо. Ярко светило солнце, заставляя щуриться. На парковке стояли толпы школьников, ожидающих свои машины, а также машины, напротив ожидающие «пассажиров». Ева никого не ждала. До дома ей идти десять минут, большинству, конечно, примерно столько же, ибо жили все в одном районе, лишь немногие ехали издалека. Но некоторые считали ходить своими ногами «тяжким трудом». У богатых свои причуды. Школьная парковка отличное место чтобы прятаться от шайки Фадеева. Здесь полно взрослых, которым в общем то плевать на детские разборки, но Тигран еще не настолько оборзел, чтобы бить Еву перед огромной толпой. Её резко толкнули плечом. Ева отшатнулась, обхватив себя руками. Вика Савенко повернула на нее голову, одарила ядовитой улыбкой и села в красный спорткар, который мигом рванул с места и укатил. Ева смотрела вслед удаляющейся машине и вздохнула. Она развернулась и поплелась домой. Путь предстоял через огромный парк, что занимал большую часть всего района. Летом он был необычайно красив — фонтаны, аккуратно высаженные деревья, роскошные пруды, из-за которых район и получил название, летом на них можно были встретить уток и лебедей. Ева дошла до центра парка, огромного мраморного фонтана в окружении белесых лавочек, и остановилась. Как-то, в классе четвертом, когда она шла домой Тигран с компанией сочли великолепной идеей забросать Еву снегом и поскакать на ней. Спас её тогда дворник, что пригрозил мальчишкам метлой и прогнал их. Но мальчики рассказали все родителям, опустив эпизод с Евой, и через день дворника и след простыл. Ева иногда думала, что с ним сейчас. Он нашел новую работу? Уехал на родину? Вопросов было больше чем ответов. Закончив разглядывать фонтан Ева наконец заметила Киру и Кристину, сидевших на лавочке неподалеку. Кира тоже заметила её и помахала рукой и поманила к ним. Ева подошла. — А что ты так поздно домой идешь? — спросила Лилова, болтая одной ногой. — А вы почему здесь сидите? — Не твое дело… — буркнула Кристина, но Кира быстро осекла подругу, окинув ту суровым взглядом. — Да так… решили поболтать после школы. Повисло молчание. — А… ты гуляешь после уроков? — прервала тишину Лилова. Ева покачала головой. — Не-а, зачморить я себя и сама могу. И дома. Ева усмехнулась, опустив взгляд. Кира выдавила неловкую улыбку и посмотрела на Кристину, недовольно фыркнувшую. — Давайте вместе пойдем домой? — предложила Кира. Кристина резко притянула к себе подругу и шепнула ей на ухо: — Ты что? Да она же грязная шлю… Кира одернула её. «— Ну конечно! Шлюха, подстилка, давалка. Хоть бы что новое придумали!» — Ева радовалась, что не сказала это вслух. Ева жила в красивой зеркальной многоэтажке, как и Кристина. Дом Киры находился на Лебедской улице, улица с роскошными особняками, напоминавшие дворцы. Когда девочки распрощались, остановившись возле подъезда Евы, то Кристина пошла в соседний дом, а Кира свернула вправо. Ева зашла в мраморный подъезд. Она прошла к зоне лифтов, нажала на кнопку. Когда лифт приехал из него вышел седой мужчина пожилых лет в черном пальто, от которого сильно пахло одеколоном. Они поздоровались и Ева вошла внутрь, нажав кнопку одиннадцатого этажа. Через минуту двери открылись и она вышла. Дошла до квартиры и открыла дверь. В квартире играла чудесная мелодия. Ева повесила разделась и прошла в гостиную. Мама сидела за фортепиано, перебирая клавиши. — Привет, мам. — Привет, — Маргарита Вадимовна даже не соизволила поднять голову. — Обед на столе. Ева пошла в кухню-столовую соединенную с гостиной. На столе лежала тарелка с жареной картошкой и котлетой по-киевски. Еда была ещё теплой. Ева быстро, почти не заметив и не почувствовав вкуса, протолкнула это внутрь, запив холодным чаем. Она поставила тарелку в мойку, открыла холодильник и достала банановый пончик, который она мигом сунула в рот. Ева ушла в свою комнату. Это было слегка просторное помещение, обои персиковые, напротив двери окно и рядом стол, справа кровать и шкаф с любовными романами, напротив большой гардероб. Она переоделась и села за уроки. В гимназии задавали много. Французкий, русский, математика, география и биология — на завтра. Ева не любила математику и естественные науки, а больше всего любила литературу. Она думала через пару лет выбрать её на экзамене. На все задания она убила два с половиной часа, уже стемнело. Ева взяла с полки «Пять минут жизни» и погрузилась в историю. Через сорок минут в комнату просунулась голова Алисы. Она, еще в куртке, прошла в комнату. — Смотри, что мне папа купил, — в руках она держала большого плюшевого кота. — Очень красивый, — из-под кровати вылез их вислоухий рыжик Чарли. — Ой, он тут всё время сидел. Алиса потянула ладонь к нему, но кот отстранился, фыркнул и выбежал из комнаты. Сестренка шмыгнула носом и ушла к себе. Ева отложила книгу и вышла. Она увидела высокого мужчину с темными волосами, щетиной, в строгом чёрном костюме. От него исходило облако парфюма. Отчим, Эдуард Артурович, и мама о чем-то говорили. — А, вот и ты, — протянул отчим. — Какие оценки? — Пятерка по русскому и четверка по немецкому… — Хм, а как с математикой? Внутри похолодело и Ева опустила голову. — Оглохла? — Я… — Ясно всё с тобой. — Эдуард Артурович гневно махнул в её сторону рукой. Он повернулся к матери. — Ты вырастила бестолочь. Одни тройки по математике. Не будь тут мамы, то он бы оставил Еве синяк на руке и следы на шее. Иногда он покупал ей консилер, когда сильно перебарщивал, чтобы она замазывала побои. Хотя Ева была уверена, что если бы он ударил её на глазах мамы, то она сделала бы вид, что ничего не заметила. Сегодня Эдуард Артурович даже не повысил голос. Наверное слишком сильно устал. — Я… сегодня лягу пораньше… — Иди. Но завтра чтоб все тройки исправила, иначе будешь всю ночь примеры решать. Ева закрыла за собой дверь и выключила свет. Она подошла к окну, снаружи кружили снежинки. Задернув шторы Винцева легла в кровать и закрыла глаза. *** Лия снова сидела одна в кабинете, рисуя, плакат был почти готов. Дверь класса была открыта и снаружи слышны голоса учеников, которые постепенно угасали — все расходились по домам. В кабинет просунулась светлая голова младшего брата Вовы, а за ним появился и Макс. — Ты долго еще? — Максим прошёл внутрь. — Может завтра закончишь? Лия покачала головой. — Да уже закончу. Немного осталось. — Как знаешь. — А ты на тренировку успеешь? — влез Вова. — Конечно, она же в пол пятого. Вова кивнул, довольный, словно без его строго напоминания сестра забыла про гимнастику. Братья ушли и Лия продолжила рисовать. Она услышала как за окном, на улице, хохотал Вова и парочка мальчишек, а также причитания Макса. Девичьи смешки прерывались задорными визгами мальчишек, играющих в снежки. Когда плакат был закончен и Лия облегченно вздохнула, то она взяла ключи с учительского стола, накинула рюкзак и вышла. Она слегка налегла на дверь и провернула ключ. Послышались голоса и из-за угла вышли Ира, Лера и её парень семиклассник. Они остановились и уставились на Пряникову. — Эй, плакса! — крикнула Ира. — Чего тут одна делаешь? Лия рванула в сторону лестницы. Ребята завизжали и кинулись за ней. Лера была ближе всех, схватилась за её рюкзак и потянулась. Лие пришлось сбросить его чтобы не попасться самой. — Мы всё равно тебя догоним! Плакса! Уродка! Лия оказалась на пролете первого этажа, машинально рванула вправо и нырнула в кладовую. Она притаилась едва не споткнувшись о кулерную бутылку. Слезы потекли по щекам и Лия быстро начала их вытирать. Топот послышался совсем близко, снаружи. — Куда она делась?! — К раздевалкам? — Ну пошли. Голоса стихли. Лия не решалась выйти ещё минут пятнадцать, от страха сжимая ключи, что те оставили след на ладони. Когда не было слышно ни звука, то она толкнула дверь и осторожно вышла. Её рюкзак лежал на лестнице между вторым и первым этажом. Половина содержимого было разбросано по пролету, но тетрадку по русскому она так и не нашла. Лия аккуратно пошла в сторону раздевалки. Прозвенел звонок и коридор начал наполняться старшеклассниками. Еле протиснувшись через толпу она сначала отдала ключ охраннику, а потом пошла к раздевалке. Там никого не было и Лия облегченно вздохнула, курток Леры и Иры не было, скорее всего они просто решили не продолжать поиски и ушли домой. Лия быстро нацепила куртку, надела сапоги и пулей вылетела из школы. На улице было холодно, сияло яркое солнце, которое ничуть не грело, стояла тишина, прерываемая лаем собак вдалеке. Лия прошла через внутренний дворик и вышла через главные ворота. До дома идти пять минут, почти весь город состоял из маленьких двориков с детскими площадками или общими садиками, окруженными четырьмя пятиэтажными хрущевками. Лия вошла в свой подъезд и поднялась на второй этаж. В квартире никого не было, раздевшись она прошла на кухню и увидела миску бульона, оставленную Максимом. Лия улыбнулась и села за стол. После обеда она пошла в комнату. Она жила вместе с братьями. Напротив двери было окно, а по краям от него две кровати — Макса и Лии, между ними маленьких стол, два крошечных шкафа, один в ногах кровати Макса, в второй у Лии, кровать Вовы находилась у стены с дверью, над ней висели полки. Обои были белыми с листочками, но почти все обклеены рисунками Лии, которые братья любезно позволили повесить. Лия наспех сделала математику, все остальное было устно, и она решила оставить на вечер. Она пошла мыться и набрала полную ванну. Медленно опустившись в воду она закрыла глаза. Этот год был особенно тяжелый: отец ушел, мама записала на художественную гимнастику хотя до этого Лия ничем подобным не занималась, а Ира с Лерой, никогда не любившие Лию, перешли с тихой ненависти до открытых издевательств. Если раньше были только перешептывания и косые взгляды, то теперь она часто находила свои вещи в мусорке. Она пыталась их задобрить уже много раз, а прошлом году даже пригласила на свой день рождение, но все бестолку. Всем было тяжело, и Лия особенно сильно ждала лето. На три месяца она уедет из города к бабушке и дедушке в деревню, у нее там даже была своя комната. С Вовой они забирались на забор и ели крыжовник (Максим уже вырос из подобных развлечений, да и Лие это уже наскучивало), разглядывая редкие машины и прохожих. Лия вышла из ванны, спустила воду и насухо вытерлась. Волосы быстренько заплела в пучок, собрала вещи в спортивную сумку и пошла на тренировку. Спорткомплекс находился ближе к центру городка. Минут двадцать пешком, а рядом жила Настя. Здесь, несмотря на маленькие размеры и центра и города, было множество секций: плавание, карате, гимнастика, теннис, волейбол, танцы и даже шахматы. Лия поднялась в раздевалку, где была Наташа Аксапова. Эта худая девочка брюнетка и лучшая гимнастка в группе всегда доставала Лию. Не так сильно как Москвитина с Ромашкиной, но Лие было неловко переодеваться с ней и делать упражнения. — Привет, — почему то Лия всегда здоровалась со всеми. Наташа окинула её взглядом, усмехнулась и кивнула, выйдя. Лия расслабилась и быстро переоделась в черную майку и шорты. Лия не была толстой, даже наоборот, но недостаточно худой для гимнастики. Тренер Зоя Аркадьевна не упускала возможности напомнить ей, что элементы у той не получаются, да и вообще она лишняя, вызывая смех у Наташки и её подружки Яны Капустиной, блондинки с желтым, вечно кислым, словно лимон, лицом. Она была очень тощей — идеал гимнастки, тот к которому мама советовала стремиться Лии. Лия нашла хороший способ выпадать из реальности, не обращая внимания на всё происходящее. Самым лучшим временем было детство. Она вспоминала как вместе с Настей они ходили гулять во двор. Играли в куклы в песочнице, катались на велосипедах и ели мороженое. Лия любила ванильное, а Настька ягодное. С Максом она часто играла в салки-прилипалки или стоп землю, ходили на речку и высасывали нектар из клевера. После тренировки, успев за эти три часа расплакаться, Лия кинулась в раздевалку, быстро переоделась и убежала. На улице уже стемнело и пошел снег, свет горел в окнах пятиэтажек, люди постепенно расходились по домам. Лия дошла до своего дома, увидела Лерку, сидящую на лавочке на площадке вместе со своим парнем. Лия набросила капюшон и успешно проскочила незаметно. В квартире стоял аппетитный запах. Лия бросила сумку на пол и из кухни выглянул Макс. Он изменился в лице, увидев красное от слез лицо сестры. — Что случилось? Лия села за стол и разрыдалась. Из комнаты вышел Вова и тут же подскочил к ней. — Ли, что случилось? Максим выключил плиту и поставил кастрюлю щей на другую, не раскаленную, конфорку. Он обернулся. — Снова Аксапова и тренер? Лия быстро закивала и всхлипнула. — Что они сделали? — Я больше не хочу туда ходить… — она встала и умылась ледяной водой. — Ладно… сейчас всё нормально… Вова прижался к сестре. — Позови маму, — сказал Максим Вове и обнял Лию. Вова кивнул и вышел. — Всё нормально, не плачь, пожалуйста. Когда Лия успокоилась, то помогла брату расставить тарелки и налить суп. На кухню вошла мама. Нина Михайловна была полной женщиной с вьющимися соломенными волосами, как у Макса, карими глазами и синяками под глазами из-за недосыпа и усталости. — Привет, Ли, — устало протянула она и плюхнулась на стол. Прибежал Вова и все сели за еду. — Ну как у вас дела? — прервала тишину Нина Михайловна. — Всё хорошо, — Макс отхлебнул суп. — И на плавание и в школе. — Да, нормально всё. — Вова схватил кусок хлеба и начал заедать щи. Лия тоже потянулась за ломтиком, но мама резко её окликнула. — А тебе куда? Лия, ты очень красивая, правда, но для гимнастики этого мало. Ты и сама знаешь. У тебя все нормально? — Да. — машинально ответила она, положила хлеб обратно и сунула полную ложку в рот. — Хорошо, но ты не забывайся, пожалуйста. Нина Михайловна доела и поставила тарелку в раковину. — Давайте, спокойной ночи, — она потерла лицо и всхлипнула. Мама ушла в комнату и дети услышали звук телевизора. Лия шмыгнула носом, а Вова уставился в пол. Максим хмуро оглядел их, подошел к верхнему ящику, до которого дотягивался только он, и достал небольшой пакетик шоколадных конфет. — Хотите? — он положил его на стол. — Я думала мама все выбросила… — Лия осторожно взяла конфету, смотря прямо в коридор, следя, чтобы мама резко не вышла. — Ну когда я пошла на гимнастику… — Должна была, но я уговорил их оставить. — Максим развернул фантик и запихнул глубже в мусорку, чтобы мама не увидела. Вова засунул в рот сразу две конфеты и поставил чайник. — Давайте еще с чаем? *** Задачу не могли решить уже десять минут. На доске красовалось только условие и первое действие. — Оля, быстрее! — поторопила учительница Ирина Васильевна. Но Оля так и продолжила молча пялиться на доску, сжимая в руках мел. Юля крутила в руках ручку, слушая тиканье часов. Она отсчитывала минуты и секунды — до конца урока осталось десять минут. — Юля, реши, пожалуйста, — её вырвал из мыслей голос классной руководительницы. Юля поднялась. Оля Абросимова охотно отдала мелок и отпрянула, словно от огня. Через три минуты на доске появилось подробное решение. — Абросимова, садись, тройка. Напомню, что ты учишься в лучшем лицее, а не в простой школе! Юленька, молодец, пятерка. Вот с кого вам всем нужно брать пример! Юля все еще стояла к классу спиной, но уже слышала как раздаются смешки, и она, конечно же, знала кто хохочет. Юля села на свое место, вторая парта первого ряда, а Оля села прямо перед ней. — Успеем решить еще одну задачу, — сказала учительница. — Кто пойдет? Рука Юли взлетела. — Кто пойдет, кроме Орловой? Руку подняла Арина Пионова, низенькая пухлая девочка в очках, сидящая рядом с Олей. Она вышла к доске и через пять минут всё решила. — Отлично, — сказала учительница. — Записываем домашнее задание. Ирина Васильевна задала три номера, и как раз прозвенел звонок. Юля быстро схватила рюкзак, ещё грязный от помоев, и стала складывать всё в рюкзак. Пробиться к двери первой не получилось, что очень насторожило Юлю. Значит шайка мажоров уже ушла. Когда она покинула кабинет, то спустилась на первый этаж к раздевалке. Тут была огромная толпа и толкучка, все хотели быстрее одеться и убежать домой. Из-за маленького роста Юля не могла растолкать школьников и пробиться первой, а наоборот, её чуть не затоптали. Через минут десять, когда Юля все же смогла добраться до раздевалки, она вышла из школы. Дворники убирали снег, гремя и скрипя большими лопатами, всюду слышались голоса учеников, стоящих на школьном дворе, небо затянуло темными тучами, что было обычно для Лебедкова. Юля вышла за ворота и, не успев пройти и двух метров, как на неё налетела Женька Силина, со всей дури толкнув в снег. В Лебедкове почти не было пушистого снега — лишь твердый и хрустящий, а также много пластов льда, по одному из которых Юля проехалась носом. Она приподнялась, вытирая ладонью расцарапанный до крови нос, но сверху по спине, прошелся удар. Юля запищала от боли, снова пыталась встать, но вместо этого перевернулась на спину. Над ней нависали мажоры. — Ты думала сбежать, сука мозговитая? — усмехнулась Ангелина. Лёшка потянул Юлю вверх за капюшон, поставив на ноги. Надя стянула с неё рюкзак. — Драться мешает, — объяснила она, швырнув портфель на голый куст. Все рассмеялись. Юля всегда выпадала из реальности в такие моменты, было не так больно. Она считала, очень громко, заглушая крики мажоров в реальности. Юля уже дошла до тридцати. — Давай бой! Давай-давай! — Лукин, занимающийся профессианально боксом, встал в стойку. «— Боксер недоделанный! Чтоб его машина переехала!» — подумала Юля, продолжая считать, и невольно ухмыльнувшись. — Чё лыбишься?! — прокричал Лёша и ударил кулаком ей в живот. Юля поскользнулась и ударилась затылком, живот болезненно пульсировал. Ангелина схватила снежок, который на деле оказался куском льда, и кинула его в Орлову, попав ей в лицо. Снова раздался смех, а потом всё стихло. Юля встала, взяла свой рюкзак, запутанный в голых ветках и теперь еще и мокрый. Она накинула его и поплелась к автобусной остановке. Лицей находился в центре города, а Юля жила на окраине. Ехать на автобусе тридцать минут, а до следующего оставалось пять минут. Она сидела на скамейке, опустив взгляд. Вдруг Юля услышала свист, подняла голову и увидела мажоров, стоящих на другой стороне дороги. Сёма бодро замахал рукой и все засмеялись. Юля схватилась за рюкзак и уткнулась в него, словно в щит, вызывая еще больше смеха. Приехал автобус и Юля быстро заскочила внутрь, оставила деньги за проезд и плюхнулась на ближайшее сидение, облегченно вздохнув. Лебедков — средний городок с населением около пятидесяти тысяч, может чуть больше. Здесь находилось множество заводов и фабрик, но самым большим и главным был металлургический, которым владел отец Нади Устиновой. Весь город был серым и скучным. Юля вышла на конечной, оказавшись в районе состоящего из блеклых пятиэтажных и девятиэтажных панелек. Вдалеке виднелись трубы металлургического завода, из которых валил дым. Юля дошла до своего дома, брежневки с девятью этажами, и поднялась на пятый этаж. В квартире было пусто. Юля зашла в кухню, нашла аптечку и обработала раны на лице и наклеила пластырь. Она открыла холодильник, там лежали макароны, которые мама приготовила вчера. Пока еда разогревалась Юля пошла в свою комнату. Там были серые обои, кровать у окна, напротив рабочий стол, слева небольшой шкаф и большие книжные полки. У Юли было много книг из серии «Эксклюзивная классика», а изредко серии «Большие книги». Она выложила учебники на стол и пошла есть. Юля проснулась уже вечером. После обеда она быстро сделала уроки и пошла спать. Спала она очень много, в выходные просыпалась к часу дня. В коридоре горел свет — родители вернулись с работы. Голова гудела, а ноги были ватные, но она смогла встать с кровати и выйти. — Привет, зайка. — из кухни вышла высокая худая женщина со светло-русыми волосами, прическа как у барашка, и голубыми глазами. — Привет, мам. Вы давно пришли? — Минут пятнадцать назад. Не стали с отцом тебя будить. Пойдем пить чай? На кухне сидел отец, толстый русоволосый мужчина, Борис Дмитриевич. Внешностью Юля пошла в маму, а ростом в отца. — Юлечка, привет. Как дела? — сказал он и улыбнулся. — Всё хорошо, — Юля натянула углоки губ и села. Мама поставила перед ней чашку с крепким черным чаем и села рядом. — А в школе как? Всё хорошо? — Да, — сухо ответила Юля и за два глотка выпила весь чай. — Точно? Ты какая-то грустная… — Да-да, мам, все хорошо. Ладно, я почитаю пойду. Она встала и ушла обратно в комнату. Юля взяла с книжной полки «Морфий» Булгакова и с головой погрузилась в историю.