Возможность невозможного

      — Привет! — феечка, внезапная как снег в начале июля, плюхнулась напротив. — Чо каво? Читаешь? Подумать только... Видел читающего тролля — считай, что видел всё.       Гуся нахмурилась, поправила очки и положила локти на книгу, лежавшую на столе. Не то чтобы ей было стыдно и неловко за то, что именно она читает... Просто ей не хотелось, чтобы феечка думала себе всякое потом.       — Чего надо?       — А чего это такая грубая, подруга?       Гуся склонила голову набок, сощурилась:       — Это, с каких пор мы стали подругами?       — Ну... Ну как же! Я же сюда хожу и... и ты мне киваешь! И я тебе киваю. Разве это не дружба?       Гуся промолчала.       К её тролльскому счастью феечка появлялась в пабе почти каждую неделю. И пусть в шумной компании, главное, что появлялась. И Гусе достаточно было скупого кивка и кривой ухмылки.       — Мы не друзья. Определенно, нет.       Феечка сузила глаза, глянула исподлобья:       — Ты только что отвергла предложение дружбы. Моё предложение дружбы. Я и смертельно оскорбиться могу.       — Да неужели? — Гуся хмыкнула.       Феечка продолжала на неё смотреть. В упор. Внимательно и сурово. Потом на мгновение прикрыв глаза, вздохнула.       — Ладно, извини. Я, правда, думала, что мы... ну если не подруги... ну хотя бы... знаешь в этом мире возможно всё. Но раз ты... я пойду.       Это была манипуляция, безусловно.       И даже не тонкая, а шитая толстыми белыми нитками.       Но Гуся всё равно поддалась.       Буркнула чуть дружелюбнее:       — Говори, чего хотела... подруга.       — Для начала хочу узнать, что ты читаешь, — не дожидаясь ответа, она ловко захапала книжку себе. Посмотрела на обложку, прочла: — Лучшие враги. Хм...       — ...Это не моё, — уточнила Гуся. — Я просто со скуки взяла почитать.       — «Тролль Хмырь находит в овраге эльфийку Талиэль, которая ничего не помнит о себе. Он соглашается помочь ей, но ещё не знает, во что ввязался» — она прочла краткий синопсис, снова хмыкнула. — Ну, судя по картинке эта его Талиэль не эльфийка, а фея. Зимняя. О, видела бы ты их! Те ещё твари! В награду он ничего кроме отмороженных яиц не получит.       Гуся усмехнулась. Кое в чем они всё же были похожи.       — И как? Интересно?       — Детективная составляющая вполне неплоха, а всё остальное...       — «Да как ты посмел ко мне прикоснуться, — прошипела эльфийка. И отвернулась. А потом сама бросилась троллю в объятья. Её ловкие тонкие пальчики быстро развязали завязку его штанов» — прочитала феечка, глянула на Гусю: — Хороший детектив. И расследования интересные.       Гуся отобрала книжку, сцепила руки в замок:       — Говори, зачем пришла.       — ... Дай денег, а? Меня уволили, я на мели. Совсем. На еду нет, и на таблетки.       Гуся вздохнула, тяжело и обреченно:       — Сколько?       — Ну, тысяч пятнадцать.       — Сколько?! Пять, и это максимум.       — Пять только на мои таблетки уйдет!       — Восемь.       — Десять, и я как-нибудь, худо и очень-очень бедно проживу.       Гуся снова вздохнула.       — Ты ведь не отдашь, да?       Феечка положила локти на столик, чуть подалась вперёд:       — Я могла бы тебе соврать, но не буду. Не отдам.       — И с чего мне давать тебе деньги?       Феечка пожала плечами. И ничего не делала. Просто смотрела. Серьезно, без тени улыбки.       Гуся достала кошелек. Пересчитала деньги. До зарплаты ещё две недели. И если она отдаст десять тысяч, то на жизнь у неё останется всего четыре. По две тысячи на неделю.       Но она же тролль, жить впроголодь ей не привыкать.       Она вытащила две пятитысячные купюры, положила на столик.       — Это первый и последний раз, поняла?       Феечка быстро сграбастала купюры, кое-как свернув, запихала в карман куртки. Улыбнулась, светло и солнечно:       — Говорила, что мы не подруги, а денег дала. Нет, Гусенька, с этого момента мы с тобой повязаны. И пусть не кровью, но золотом. Местным золотом. Теперь я тебе обязана.       — У тебя в родне гнома случайно не было? Рассуждаешь вполне по-гномьи.       — Говорят, лепрекон был. Моя пра-пра-пра-прабабушка очень любила золото и осчастливила собой одного из их братии.       Она поднялась. Подошла к Гусе и положив ей руку на плечо, наклонилась:       — Деньги я тебе не верну, но о долге не забуду. Кто знает, быть может, я принесу тебе удачу, и ты выиграешь в лотерею? Или клад найдешь? — она чмокнула Гусю в щеку: — Бывай, подруга.       И ушла.       Ушла, оставив после себя аромат трав и летних цветов.       И блестящий след от поцелуя на щеке.       Гуся растерянно потерла щеку, посмотрела на четыре тысячи оставшиеся в кошельке.       «За один поцелуй десять тысяч не дороговато ли?..» — вопрошал прагматичный троллий разум.       А сердце, глупое сердце, билось бешено и восторженно.       Так, словно клад, самый дорогой, бесценный Гуся уже нашла...