Возможность невозможного

      У этого лучшего из миров, впрочем, как и у его обитателей не было никаких шансов привлечь внимание Гуси, когда та целеустремленно шагала по своим тролльским делам. Но сегодня видимо луна повернулась не той стороной и Меркурий оказался ретроградным — Гуся забыла дома наушники, и теперь шла открытая всяким разным звукам. В том числе окликам и просьбам.       Она как раз проходила мимо одного из сотни цветочных магазинов, когда услышала:       — Мужчина! Мужчина, не проходите мимо! Порадуйте свою даму сердца, купите ей цветы.       Гуся озадаченно повернула голову, просто чтобы убедиться, что это говорят ей.       Ну да, точно ей.       Девица стояла на ступеньках цветочного магазина и жизнерадостно скалилась, острым каблучком втаптывая окурок в снег.       Гуся хмыкнула:       — Во-первых, я не мужчина.       Девица не растерялась:       — Бывает.       — Бывает, — согласилась Гуся.       Её периодически принимали за мужчину: слишком высокая, слишком мощная, в кожанке. Такую легко принять за отбитого рокера или не менее отбитого байкера.       Но то, в мире этом. В своем же, Гуся была вполне типичной представительницей вида тролликус обыкновениус.       Девица плотнее запахнула легкую курточку:       — Купите у меня цветы, а? День сегодня такой, все деньги лопатой гребут, а сюда никто не заходит. Обидно!       Гуся приподняла бровь:       — Какой такой день?       — Ну как же! Сегодня восьмое марта.       — ...И?       Девица с подозрением уставилась на Гусю, склонила голову набок:       — Вы с какой планеты, уважаемая?       Гуся хохотнула:       — Вы такой не знаете.       Девица подозрительно сощурилась. Потом вздохнула:       — Ну восьмое марта... Мужики вспоминают, чтобы вообще-то рядом с ним не баба, а женщина. Милое, нежное существо. И как бешеные скупают цветы. Восьмое марта — денежный день. А у меня видите... никого. Все выбирают магазины покрупнее. Купите цветы, хотя бы себе, а?       Сама Гуся цветов не то, чтобы не любила. Она их просто не понимала. Тролли — существа прагматичные. Если что-то существует, то это что-то можно либо съесть, либо убить, либо совокупиться с ним. Цветы не подходили ни к одной из этих категорий.       И тут Гуся вспомнила о феечке. Феечка, летнее дитя ведь, наверняка любит всякие цветочки.       — А, давайте! Куплю       Она вошла в небольшой магазинчик следом за радостной продавщицей.       — Ну, какие цветы вы любите?       — Не я. Я букет не себе беру.       — О... А кому?.. А! Поняла! — девица просияла, наклонилась: — У вас есть... дама сердца?       — И сердца, и печенок, — хохотнула Гуся.       — Я, знаете ли, не из этих. Не из... как его, гомофагов, во! Какая разница кто с кем, главное... — она подалась ближе.       Гуся ожидала услышать сентенцию про счастье и что-то такое.       Но девица усмехнулась:       — Главное, чтобы цветы в моем магазине покупали! Итак, какие цветы любит ваша девушка? У вас конфето-букетный период или уже серьезные, устоявшиеся отношения?       Озадачивать девица умела, стоило это признать. Если первый вопрос просто заставил Гусю растерянно почесать в затылке, то второй напрочь выбил из колеи.       — Эм... не знаю.       — Не знаете, какие она любит цветы?       — На оба вопроса — не знаю.       — А! — девица просияла. — То есть она ещё не знает о ваших чувствах? Букет отличный способ выразить чувства, если слова не приходят на ум! У цветов, знаете ли, есть свой язык.       — Да?       — Да!       Она начала рассказывать, что и какой цветок значит, а Гуся рассеянно кивала и также рассеянно блуждала по магазинчику. В углу она натолкнулась на какое-то пожухлое растение в горшке. Присела, потыкала пальцем сухую землю.       — А это почему здесь?       — Это? Это лимон. Ну, вообще-то это должно было быть лимонное дерево, но что-то пошло не так, уж не знаю что. Он не магазинный, мой. Я думала, что потом пересажу его в горшок покрупнее, но видите какой он доходяга? Выкинуть надо, да руки не доходят.       — Я его заберу.       — Простите?       — Я заберу ваш лимон. Вырастет, будут лимоны. Лимоны хотя бы в чай класть можно.       — Если хотите лимонное дерево, у нас есть хорошие. Только, учтите он прихотливый. Мало света дашь — завянет. Много — засохнет. Мало польешь — плохо. Много польешь — тоже плохо. Любит солнце, но рассеянное, а сквозняков вообще боится.       Гуся хохотнула. Кого-то это описание ей напоминала.       Она взяла горшок:       — Я возьму этот. Всё равно вы его выкидывать собирались. Сколько с меня?       — Ну, вообще он стоит пять тысяч, но этот — почти труп...Отдам за четыре пятьсот.       Гуся приподняла бровь, медленно кивнула, отдавая дань ушлости и прижимистости продавщицы. Поставила горшок на подоконник и достала деньги.       — Знаете, дело не моё, но вы конечно сильно рискуете, — сказала продавщица, пересчитывая купюры. — Если бы мне мой парень такое подарил, я бы его огрела этим самым горшком. И это с учетом, что я люблю цветы и сложные случаи.       Гуся хохотнула. Огреть горшком — это феечка может. Но, как известно, кто не рискует, тот и не выигрывает.       

***

      Гуся терзала дверной звонок уже в третий раз, но ей никто не спешил открывать дверь. Хотя подходя к подъезду, она видела горящий в квартире феечки свет.       — Похоже нам тут не рады, а, доходяга? — Гуся взглянула на лимон, с которым уже успела подружиться. Лимон был отличным собеседником. Только слушал да молчал.       Она пнула дверь пару раз. Остановилась, когда услышала глухое:       — Кто?       — Я это, — пробасила Гуся.       После продолжительной тишины, услышала такое же тихое:       — Уходи. Не хочу ни с кем разговаривать.       — А со мной и не надо разговаривать. Просто подарок возьми и всё.       И снова наступила продолжительная, задумчивая тишина.       А потом дверь приоткрылась.       Феечка была явно не в лучшем состоянии. Нос и глаза красные, на щеках сыпь.       — Какой подарок?       Гуся продемонстрировала лимон:       — Вот!       — Это что?       — Это лимон! Будешь ухаживать — вырастет, потом я приду, чай с ним будем пить.       — План отличный, но, лимон твой, похоже, полутруп уже. Раньше, я могла бы его оживить, но сейчас...       — Ерунда. Бери. Цветы подаренные от всего сердца живут долго, я где-то это слышала.       Феечка расплылась в улыбке:       — Так у тебя всё-таки есть сердце?       — Выходит, что так.       — И всё — моё?       «И всё — твоё» — этого Гуся вслух не сказала, просто тяжело вздохнула.       Феечка отступила вглубь квартиры:       — Проходи уже, не топчись на пороге.       В коридоре она взглянула на себя в зеркало, покачала головой.       — У тебя опять эпизод? — уточнила Гуся, снимая куртку.       — Нет, блять, у меня целый сериал! Я умудрилась простыть, у меня появилась сыпь на лице и руках, но и, разумеется, мне хочется сдохнуть. Впрочем, сдохнуть мне хочется постоянно, в этом ничего нового.       Гуся хохотнула:       — Ну, значит, я не ошиблась в подарке. Вы с этим лимоном похожи.       — Я такая же пожеванная и выплюнутая жизнью? — уточнила феечка.       — Он хоть и пожеванный, но всё ещё барахтается и борется за право расти. И, уверена, что, несмотря на всё, вырастет. Выкарабкается. Такие, как он так легко не сдаются.       «Такие как ты так легко не сдаются» повисло в воздухе.       Феечка отвела взгляд, почесала нос, а потом и вовсе отвернулась.       Феечка, существо бессмертное и по определению не имеющее ни стыда ни совести, похоже, смутилась. Кто бы мог подумать!..       

***

      А потом, на маленькой кухне, они пили крепкий черный чай. Феечка, порывшись в закромах, достала засохшее, повидавшее всякое, печенье.       Откусив размоченный в чае кусок, посмотрела на лимон:       — Думаю его нужно как-то назвать.       — Зачем? — не поняла Гуся.       — Ну как зачем! Чтобы общаться с ним! Тёмная ты, Гусенька, растения они же живые, и у каждого есть свой характер, — она вздохнула. — В былые времена, я бы могла спросить у него, что он видел, а сейчас...       — А сейчас он прекрасный собеседник! Молчит и слушает, слушает и молчит, — Гуся сделала глоток чая. — Так, значит, имя. Как насчет Иннокентий?       — Почему Иннокентий?       — Не знаю. Звучит забавно. Иннокентий Лимонович Лимонов. Разве не похож он на Иннокентия Лимоновича?       Феечка прищурилась, склонила голову к плечу:       — А что... Вполне!       Дотронулась до листиков:       — Здрасьте, Иннокентий Лимонович, как ваше ничего? Вижу, что хреново. Ну ничего, Иннокентий, кому сейчас легко, правда?       Гуся смотрела как феечка воркует с лимоном, пила чай и хрустела безвкусной, опасно твердой печенькой.       ...И была счастлива.       Абсолютно и непоправимо счастлива.