Экватор

Звонок успокоил Чонгука, и он снова уснул. Через полчаса или час — Чон не смотрел на время — к нему приходила Суджи. Должно быть, хотела подробностей, от которых Чон отмахнулся, сославшись на то, что хочет спать, но и он снова не дал ей ответов. Потом, всё потом, ведь сейчас его сон наконец был безмятежным. Чонгук не сомневался, что Тэхён — замечательный человек, который не мог его просто использовать и бросить, но ему было приятно, что он позвонил, он волнуется — ему не всё равно. А ещё его размышления. Как Чимин отнесётся к тому, что Тэхён с кем-то, кто моложе, того же пола и так далее? С кем-то… что? В отношениях? С Чонгуком? Чон фантазировал о многом, но это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой. Теперь представлять прошлую ночь было менее неловко, ведь Тэхён, даже если он раскаивается, всё-таки не жалеет. Иначе в их разговоре не было бы этого призрачного «долго и счастливо», не было планов на будущее, которое возможно, если они придумают, как сообщить обо всём Чимину. Только ему. Больше никому ничего знать не стоит. А может, не говорить и ему. Но этот вариант, очевидно, не устраивал Тэхёна, который был близок с сыном и старался ему не врать. Пак тоже очень гордился открытостью их общения, но она таила опасность. Сказать определённо стоит, но как подгадать момент — вот в чём вопрос. О таких вещах не говорят за кружечкой чая. Правда, Чонгук, проснувшийся около трёх дня, не знал, о чём говорить, если зайдёт разговор. Вряд ли, конечно — Чимин не из тех, кто поддерживает конспирологические теории и ищет несостыковки в фильмах. Его бдительность легко обмануть, если поставить такую задачу — она дремлет почти всегда. Но, если всё действительно станет серьёзным, сказать придётся. Только в голове всё ещё не укладывалось, что Тэхён действительно имел в виду отношения. Он подумал о них только этим утром или допустил такую возможность раньше, когда только появились те самые намёки? Их было много. Сначала безобидные, дружеские. Чонгук делал Тэхёну комплименты. Искренне — потому что Ким нравился ему, как человек, как преподаватель, а потом неожиданно как мужчина. Чонгук долго не замечал в себе эту симпатию и просто говорил, что Ким прочитал потрясающую лекцию, мудро поступил со списывающими студентами или дал интересное задание. Таким получалось их общение: Чон много времени проводил в доме Чимина, и там часто был Тэхён. И в этом не было ничего особенного, пока Тэхён не стал занимать Чонгука слишком сильно. Сначала безобидно, дружески. Чонгук представлял, как вечером он расскажет о какой-нибудь интересной статье, которая непременно понравится мистеру Киму, а потом не стал дожидаться вечера и ловил Тэхёна на переменах. Чимин шутил, что скоро Тэхён его усыновит, Чонгук смеялся, но смех этот постепенно становился более напряжённым. Чон хотел быть не сыном, а кем-то другим. Разум переживал брожения болезненно. Чонгук корил себя за то, что так привязался к Тэхёну и винил во всём Чимина: всё дело в том, что он часто приходит к ним в гости, он привык к стряпне Кима и считает её потрясающей. Но, если он станет посещать их реже, проблема исчезнет. Не будет мыслей, не будет тяги, которая вынуждала Чонгука искать взглядом Кима каждый раз, когда он оказывался в пространстве, где тот мог оказаться. Он излечится от этой навязчивости и больше не будет волноваться, что происходит что-то недопустимое. Это ожидаемо не помогло, и без походов в гости Чонгук просто тосковал. Тогда он попробовал разобраться в том, что происходит, и позволял себе всё, что требовало тело. Он заставлял Чимина садиться за первую парту на всех парах Тэхёна и внимательно рассматривал Кима, отмечая всё, что он делает. Каждый жест, каждый шаг по аудитории, каждую улыбку. Последних было много, и если раньше Чонгук улыбался, глядя на Кима, теперь его улыбка перестала быть для него заразительной. Чон долго и мучительно — почти год — пытался понять, что же происходит, почему оно происходит с ним и происходит ли с остальными. Ведь Тэхён такой заботливый со всеми — он выслушает любого, кто нуждается в помощи, даже если речь про проблемы в семье или головную боль. Такова уж была его политика: друг для всех. И тогда в поле зрения Чонгука стали попадать слухи о романах со студентками. Из-за близкого общения со всеми нуждающимися, дать повод для сплетни было легко. Появилось новое чувство — ревность. Но не такая, как у Чимина, который находил у всех потенциальных подружек отца отрицательные качества, убеждая себя (и Чонгука), что такая барышня ему не пара, а тихая и бездеятельная. Чон невольно присматривался ко всем, кто, по версии университета, мог приглянуться Тэхёну, и пытался понять, кто вообще в его вкусе. Никаких выводов не получилось. Девушки были самые разные, но то, с какой частотой появлялись новые слухи, очень его мучило. Когда Чонгук осознал, что влюблён, он стал смотреть на Кима иначе. С интересом более глубоким и мрачным, чем интерес любознательного исследователя, который просто хочет узнать. Примешалось влечение. Тяжелое чувство в груди спускалось в область паха, когда Тэхён, расхаживая между рядами, проходил мимо него. Или мелькал где-нибудь рядом в столовой, у расписания, у кафедры. И это лишь часть сценариев, а ведь Чонгук всё ещё бывал у Чимина дома, всё ещё встречал гостеприимство и душевные беседы, и это вызывало самые отчаянные и трепетные желания, от которых у Чона перехватывало дыхание. Он возвращался домой, запирался в ванной и, думая о Тэхёне, мастурбировал. Несколько тяжёлых месяцев спустя, в каникулы, во время которых приходить к Чимину поводов почти не было, влечение эволюционировало: Чонгук представлял не просто Кима, а то, как он касается его, как целует шею, низ живота, как он вставляет в него свои пальцы. Но фоном этим гадким актам самоудовлетворения всегда существовал не мистер Ким, взрослый мужчина и его преподаватель, а Чимин. — Если честно, я боюсь, что отец женится, — сказал он однажды. — Я очень хочу, чтобы он был счастлив, и если существует человек, который сделает его счастливым, я его приму. Но я так боюсь, что он перестанет меня любить, если полюбит кого-то другого. Мы всю жизнь вместе, только я и он, одни против целого мира. Мне спокойно с ним и со знанием того, что он всегда будет на моей стороне. Но вдруг женщина, в которую он влюбится, заберёт его у меня? Женщины собственницы, а я уже типа взрослый, и плевать, что он всё ещё нужен мне, неважно сколько мне лет. Чонгук ни за что не заставил бы выбирать между собой и Чимином, но он понимал чувства Пака. Но ещё он понимал, что не любого человека сможет принять Чимин. Своего ровесника, парня, друга — он не примет. Каким бы прогрессивным он ни был, это набор всех табу, какие только возможно представить. И тогда началась следующая стадия, на которой Тэхён его заметил. Поймал с поличным того, кто хотел быть пойманным. Насытившись похотью, удовлетворяя её каждый вечер, даже если увидеть Тэхёна за день не получалось ни разу, чувство Чонгука стало хроническим и больше не мешало жить никому. Кроме, пожалуй, Кима, ведь тогда пошли намёки. Чон не боялся их — ведь Тэхён такой терпеливый и понимающий, — он не станет ругаться или скандалить. И отвечать, вероятно, не станет. И он долго не отвечал, пока однажды они не остались наедине. Чимин задержался на каком-то дополнительном занятии, кажется, по теории литературы, до которой лингвисту до мозга костей Чонгуку не было никакого дела; а Чон уже пришёл, уже пережил эйфорию из-за близости предмета своего чувства и того, что они одни, и уже, сев для беседы ближе обычного, пару раз коснулся Тэхёна. Проще было бы поговорить, но в этом Чонгук не видел никакого смысла. Что это даст, кроме отрицания? Ким попросит его не приходить, возможно, Чонгук поругается с Чимином из-за всей этой ситуации. А надеяться на взаимность не приходилось, ведь, как минимум, в слухах о Киме никогда не фигурировали парни. — Поправь меня, если я ошибаюсь, но ты… Ты чего-то хочешь от меня? Чего-то особенного? Максимально размытая формулировка, понятная им обоим. Чонгук не умел врать и старался быть честным всегда, но в тот раз говорить правду настолько не хотелось, что он стал в панике придумывать какую-нибудь убедительную ложь. Он не ожидал, что Ким задаст такой прямой вопрос, поэтому не придумал никаких оправданий заранее. — Не знаю, о чём ты, — Чонгук попытался улыбнуться, но взгляд предательски опустился на губы. Тэхён, как он делал постоянно, покачал головой и отвернулся. — Милый Чонгук, ты ведь понимаешь, что между нами ничего не может быть? Я не могу поступить так с сыном. «Тебя останавливает только это?» — Да, конечно, — весело кивнул Чонгук. Понимал? Пожалуй. Но это не охладило пыл, ведь Тэхён не избавил его от неопределённости. Возможно, Тэхён не против, просто есть некоторые вещи, которые ему мешают. Чимин не вещь, но ведь ему можно не говорить. Никому ничего не говорить — идеальный план. И тогда Чонгук стал более настойчиво проверять границы Кима. Намёков и флирта стало больше. Правда, только не при Чимине, а без него пообщаться получалось редко. Тогда Чон придумал самый безобидный вариант из всех. Записки. Сначала учебные, нейтральные, постепенно они превратились почти в любовные письма. Которым Тэхён, чёрт бы его побрал, отвечал. «Сегодняшняя лекция по литературе вызвала во мне смешанные чувства. Речь шла об отношениях на расстоянии. Если так подумать, обречённых отношений очень много. Разница в возрасте, положении, в поле (или её отсутствие). Но относится ли расстояние к причинам проблем? Как ты считаешь?» Получивший эту записку Тэхён попросил Штирлица остаться ещё на одну минуту после пары. Чимин собирался пообщаться с кем-то из преподавателей по поводу курсовой и сразу ушёл. — Ты с такими вопросами ставишь меня в неловкое положение. — Я просто размышлял, — глядя насмешливо, ответил Чонгук. Тэхён легко мог бы не поддерживать эти намёки и грубо послать его с такими размышлениями куда подальше — даже у такого, внешне воспитанного и мягкого человека, есть рычаги давления на чересчур настойчивых поклонников, — но он смотрел с улыбкой, и это было губительно для Чона, который влюблялся только сильнее. — Ты ведёшь себя неприлично, — настаивал Ким. — Я ничего не сделал, — невинно помотал головой Чонгук, осознавая, что действительно провоцирует Тэхёна, но не встречает сопротивления. Насколько неприличным было всё происходящее теперь? Возраст, пол, разница положений. Чонгук пережил маленькую драму по каждому пункту, и смирился со всем. Потому что тогда это было лишь фантазией, мечтанием, которому не суждено исполниться. Но всё это исполнилось и, кажется, даже обещало повториться. Может даже в понедельник, когда он увидится с Тэхёном снова. И это было губительно тоже.