Экватор

В воскресенье позвонил Чимин. Извинялся, что так напился, пространно рассуждал о последствиях (видимо, его стошнило, когда Чонгук ушёл) и пообещал себе, что подобное больше никогда не повторится. Но уже повторилось, разве что в предыдущие разы Чимин заметно больше шёл сам и не слышался такой развалиной. — Хорошие новости в том, что теперь я знаю момент, после которого уже пора останавливаться. Так вот в будущем я постараюсь его переходить, — заключил Пак. — А как ты? Папа сказал, ты меня притащил. «А больше он ничего не говорил? Конечно, нет, ведь мы с ним сами толком не разобрались, что это было и что будет дальше». — Спасибо. Прости, если было мерзко. Ты же знаешь, я обычно нормально переживаю такие вечеринки. Но в этот раз переборщил. — Это из-за Хёны, — сменил тему Чонгук, зная, что Чимин легко отвлечётся на нового человека и больше не станет спрашивать про экватор Чона хотя бы сейчас. Чонгук нашёл бы, что ответить, но это частично было бы ложью, а врать не хотелось. — Да скажешь тоже, — смутился Чимин, и по его смущению, которое всегда выдавало его истинные чувства, Чонгук убедился, что угадал. Чимин последние пару недель говорил, что очень рассчитывает на экватор. — Наверняка у неё будет целый табун поклонников — ты её видел? (видел, но не впечатлила) — но я тоже не лыком шит. В любом случае, это мой единственный шанс ненавязчиво к ней подойти и поболтать, потому что в спокойной обстановке мы не пересекаемся. — Ты весь вечер от неё не отходил. Видимо под впечатлением и перестарался. — Лучше бы я под впечатлением чего другого сделал, — проворчал Пак. — Так как ты? — не спас Чонгука Чимин. — Я вообще не помню, что творилось. Проснулся, в субботу вечером, отец смотрел с осуждением, но ничего не сказал. Иногда я думаю, он слишком бережёт меня. Может, если бы наказывал, я был бы более толковым. Короткая ненависть к себе физической тошнотой быстро прокатилась по телу и отступила. Тэхён — замечательный человек, который бережёт, обожает своего сына. И он не должен был спать с Чонгуком, не должен был поступать так с Чимином. — Он любит тебя. И не сомневается, что ты толковый. Чимин печально вздохнул. Чонгук, не дожидаясь третьего повторения, всё-таки решил ответить. Как можно более честно. — Я доставил тебя, мы с мистером Кимом тебя уложили и пошли пить чай, потому что я был не так пьян и мне ещё не хотелось домой. — О чём говорили? «Частично я могу ответить и на это. Опущу лишь момент, когда мы стали флиртовать настолько безумно, что я рискнул его поцеловать». — В понедельник занятие об отрицательных и негативных конструкциях. Начало уже было на первом курсе, но теперь информация более расширенная. — И он её тебе уже прочитал? — засмеялся Чимин. — Ну даёт. Накормил хоть чем-то? Мне он обещал какие-то антипохмельные булочки. Они, к слову, не помогли. Подумав о еде, Чонгук неловко кашлянул. Нет, они просто пили чай, но его рот с некоторым, так сказать, предметом в их доме взаимодействовал. — Я был неголодный. — Как будто это может его остановить. Видимо, ничего не приготовил. — Рассчитывал накормить тебя утром. — А я всё проспал, — посетовал Пак, а затем продолжил. Чонгук расслабился. — Мы с тобой хотели погулять, я помню, но давай не сегодня. Если хочешь, можешь прийти, посмотрим что-нибудь. Но даже играть ни во что не могу — совсем худо. — Отдыхай, Чима, — улыбнулся Чонгук, а затем стал мрачнее. В ушах прозвучал голос Тэхёна, произносящий имя сына с нежностью и трепетом. На этапе фантазий не было чувства предательства, которое появилось сейчас, когда ничего не знающий Чимин разговаривает с ним так, как будто ничего не произошло. Сценарий «ничего не говорить» оказался недопустим и для Чонгука — ему было невыносимо врать другу в лицо. Но говорить стоит точно не сейчас. Может, Тэхён и сам станет всё отрицать. Искры между ними, флирт, который нравился им обоим, и то, что Ким стал отвечать поцелую сразу — тот не был для него неожиданным или неприятным. Ожидаемым и желанным, таким же, как и для Чонгука. Разве что сомнений в нём было и оставалось больше, ведь он лучше понимал последствия, чем Чон, который толком не думал о них вообще. В любом случае, он решил пока просто ждать, что будет дальше. Главное — не давить, не торопить. Но в понедельник, едва Чонгук увидел Кима, сдержанность пошла к чертям. Тэхён выглядел как обычно, но к его восприятию примешивались те самые образы, которые наполняли голову Чонгука сразу после. Руки на его шее, стянутые трусы, поцелуй на шее сзади, невнятный шёпот, который Чонгук не запомнил — слишком прислушивался к ощущениям. Глядя на Тэхёна теперь, Чон невольно представлял руки, открывающие тетрадь с заметками или ищущие что-то в планшете, на себе, делающими то, что показывают в фильмах для взрослых. А ещё голос. Одна из причин помешательства Чонгука. Такой низкий, чарующий, усыпляющий. Слушать его всегда было приятно, и дело совсем не в симпатии: у Кима не было слишком ярких интонаций, которые могли бы утомить, но он всегда рассказывал с интересом, потому что любил свой предмет и пытался привить к нему любовь у всех, кто попадал под чары его лекторской магии. Но Чонгук слышал не просто лектора. Он видел перед собой человека, и слышал его голос, рассказывающий о маме Чимина и о том, как Тэхён вообще пришёл к тому, чтобы преподавать корейский язык (абсолютно случайно). А ещё шепчущий что-то непристойное, что он, вероятно, больше никогда не повторит. Всю лекцию Кима, прерываемую короткими вопросами, которые не касались последней парты, Чонгук ёрзал на скамье, надеясь, что Чимин ничего не заметит. К счастью, он был соней и на всех первых парах клевал носом. Всё более и более откровенные картинки сводили Чонгука с ума, а у них ведь была всего одна ночь — да и как ночь, всего минут сорок, учитывая прелюдии. К концу занятия у Чона было одно желание — пойти в туалет и избавиться от эрекции, которая точно будет мешать ему жить, даже если он больше не будет видеть Кима. Пёс уже узнал вкус крови, его не спасти. Едва пара кончилась, Чонгук растолкал Чимина и, вместо того, чтобы покрутиться вокруг Тэхёна, хоть он и обещал этого не делать, сбежал в туалет. У него был план выяснить, додумался ли Ким до чего-то нового за выходные, но похоть перечеркнула всё. Он небрежно вымыл руки, зашёл в самую дальнюю кабинку и дал волю фантазии. Он представил, как следом за ним зайдёт Тэхён, опустится на колени и так же решительно, как в ночь пятницы, стянет с него трусы. Но на этот раз для минета. Вышло быстро и гадко. «Как он там сказал? Чувствует себя испорченным? Тогда ему лучше не знать, чем занимаюсь тут я. Из-за него, но меня это оправдывает». Приведя себя в порядок Чонгук вышел, снова вымыл руки, хоть они и были чистыми, и посмотрел на себя в зеркало. Вся эта ситуация вызывала раскол внутри. Одна его часть говорила, что в его действиях нет ничего предосудительного. Они взрослые люди, которые имеют полное право делать то, что им хочется. Это не оправдание для преступников — они ведь не нарушили ни один из законов. Но другая часть напоминала, что законы бывают внутренние, и их они нарушили. Даже для Чонгука происходящее вызывало отвращение. Неужели он настолько грязный, ненасытный, озабоченный, чтобы так вести себя? «Хорошие ли мы люди? Хороший ли я человек, если делаю такие вещи?» Отражение ответило сдвинутыми бровями. Чонгук отвернулся и пошёл на поиски Чимина. Желание беседовать с Тэхёном, сдерживаемое обещанием, теперь просто превратилось в ненависть к себе, которым зацепило и Кима. До конца дня Чонгук старался не думать о Тэхёне, выходило с переменным успехом. Память напоминала их столкновения то тут, то там, везде дружественное, внимательное общение, за которым не было ничего, кроме уважения. А может и было — как же теперь выяснить, когда всё это началось? Чонгук, привыкший к контролю, мог проследить только за тем, как всё случилось у него, а что случилось у Тэхёна, он не представлял. Да и случилось ли? Ким всегда был очень осторожен в формулировках и легко переводил тему, не отвечая на провокационные вопросы, сколько бы Чон ни настаивал. — Завтра тест по английскому. Поготовимся? Мне, правда, нужно кое-какие книги в библиотеке взять, но ты можешь идти, встретимся у меня. Можно было бы спросить, какие книги нужны Паку, предложить его подождать, но Чонгук, обрадовавшись возможностью перекинуться с Кимом хоть парой слов, пришёл первым. — Чимин тоже скоро придёт, сказал, ему надо в библиотеку, — вместо приветствия начал Чон. «И вряд ли соврал. Он, в отличие от меня, не врёт». — Я был уверен, что ты всё-таки поймаешь меня где-нибудь в университете, — тоже не поздоровался Ким. Чонгук потупил взгляд и дёрнул плечом. Он тоже так думал, но потом увидел Чимина, и мысли сменили направление. — Теперь жалеешь? — спросил Тэхён с горечью. Но Чонгук услышал не её. — Боишься, что я напишу на тебя какой-нибудь донос? Тэхён вдруг усмехнулся, и Чон посмотрел на него непонимающе. — Если бы я думал, что ты можешь на меня пожаловаться, сделал бы это первым — после первой же твоей записки. О чём же там было? — Ким принял позу мудреца, но неестественно — он прекрасно помнил, с какой записки всё началось. — «Могу ли я задать тебе вопрос не по предмету?» Казалось бы, всё нейтрально. Но я не сомневался, что ты спросишь какую-нибудь чушь про то, какие девушки, — он выделил это слово, — мне нравятся, или, если хватит смекалки, завуалируешь и поинтересуешься, какой была Бао, «ведь я наверняка её любил». Так и случилось — ты выбрал второй вариант. Чонгук сложил руки на груди. — За что ты злишься? Ты сам говорил, что это неправильно. — За то и злюсь — ты тоже это понял, но слишком поздно. Но мы ещё можем всё исправить, — Тэхён выглядел несчастным. Как в тот вечер, когда всё случилось — перед тем, как пали последние оковы. — Притворимся, что ничего не было, свалим всё на алкоголь или момент и забудем этот вечер. — Я не жалею, — мотая головой, Чонгук взял Тэхёна за руку, тот опустил взгляд, а потом поднял его обратно к лицу Чона. — Я не жалею, — повторил Чонгук. — Просто не могу разобраться… Что делать дальше? Мне мерзко врать Чимину, но сказать всё — я просто не могу. Теперь я точно уверен, что он убьёт меня — можно даже ничего не уточнять. По его мнению, мы совершили ошибку. Но не по моему. Я не жалею, я бы повторил, несмотря на то, как мне тошно перед ним. Я ценю и люблю его, но тебя я люблю сильнее, — быстро выговорил Чонгук, а потом посмотрел на Тэхёна с ужасом и одёрнул руку. «Тебя я люблю сильнее». Он не просто признался в любви, но ещё и сравнил любовь дружескую и романтическую. И сделал выбор, сделав всё ещё сложнее. Тэхён смотрел на него внимательно, но молчал. Хотелось спросить, любит ли его Ким хоть немного. А может, даже любит сильно. Почему же он молчит? Ответ был очевиден: потому что он этот выбор сделает в пользу сына, а не Чонгука. — Я поговорю с ним, — заявил Тэхён. Чонгук ещё более отчаянно замотал головой. — Не надо, пожалуйста. Тут нечего проверять, я просто знаю его, знаю, как он относится к сексу и к тебе. Ты можешь им заниматься, но он никогда не должен увидеть человека, с которым ты это делаешь. Это только твоё дело, и он просто не хочет быть причастным к тому, что его идеал мужчины, к которому он стремится, может заниматься с кем-то сексом. А тут я — офигенная партия для его отца, ничего не скажешь. Возможно, даже смогу сделать тебя счастливым, ведь он так хочет, чтобы ты был счастлив. Но беда в том, что я твой студент, я могу сломать тебе карьеру и жизнь. Не специально, а просто если кто-то окажется в неправильном месте в неправильное время. А ещё я его друг — тот, с кем он обсуждает девчонок… — А со мной он иногда обсуждает тебя, — сказал вдруг Тэхён. Чонгук удивлённо вскинул брови. Ким продолжил. — Он считает, что ты бисексуален, но его злит, что ты не хочешь поделиться с ним, словно не доверяешь какую-то важную тайну. Его это очень расстраивает: «Я ведь ни слова бы ни сказал!» Его расстраивает, не то, что твоя ориентация может отличаться от его, а то, что ты не признаёшься. Очевидно, в последней реплике был намёк и на них: даже если Чимин примет их, он не примет молчания. Лучше рассказать всё, а не ждать, когда (если) Пак догадается обо всём сам. Чонгук припомнил некоторые фразы Чимина. Слова Кима имели смысл. Иногда Пак намекал, что отлично хранит секреты, он очень понимающий и Чонгук может рассказать ему «всё-всё-всё». Видимо, после этого он ожидал какой-нибудь бисексуальной истории. Но таковых у Чонгука не было. Может, ему когда-то кто-то и нравился, но все увлечения были короткими и лишь в голове. Первым границы разрушил Тэхён. Возможно, последним, но так далеко Чон не заглядывал. «Неужели я давал поводы?» В замке послышался ключ, Тэхён, вздохнув, сожалеюще поджал губы и ушёл на кухню. Ещё один обычный вечер. Может, однажды они расскажут обо всём Чимину, но точно не сегодня.