Экватор

Вернувшийся домой Чонгук старался не производить ни звука, но в половину девятого Суджи уже не спала. Ему повезло ускользнуть от неё вечером, но надеяться на ту же удачу и утром не приходилось. — Где ночевал, братец? — начала она, едва он закрыл входную дверь. Стандартное начало. На этот раз Чонгук не сомневался, что поговорить придётся. И даже был готов отвечать на вопросы. Как завещал Тэхён, как решил и он сам. — Ещё один экватор или не можешь закончить старый? — продолжила она, пока Чонгук, уделяя необоснованно много внимания своей обуви, поставил её в одно место, потом переставил, потом поменял положение снова. Нервничал и надеялся, что за это Суджи не зацепится. Но тоже вряд ли: она дотошная и прозорливая. — Ты мне и про него толком не рассказал, кстати. — Как повезло, что получится совместить, — Чонгук наконец посмотрел на неё. Уловила ли она смятение в его взгляде? Угадает ли его причину, если он расскажет то, что придумал? — Я переспал кое с кем на экваторе, ночевал у него же, — он отвернулся и направился в ванную, не сомневаясь, что сестра последует за ним. — У него? — слегка повысившимся голосом повторила Суджи, и на её хитром личике отразилось недоверие. — Ты гей? — Бисексуал, — легко сказал Чон. Чимин был прав: так всё и есть. Тяга существовала и до Тэхёна, просто не была настолько яркой, чтобы за ней следовать. — У тебя с этим проблемы? Прозвучало зло, словно этот разговор происходит не впервые, и Чонгук уже знает ответ на свой вопрос. Вот сейчас Суджи как-нибудь обзовёт его, они разругаются, подключатся остальные, особенно мать, которая всегда остро реагировала на всё, в чём дети могут отличаться от интеллигентного общества (короткую цветную причёску Суджи она до сих пор не пережила), и случится огромный скандал. Суджи умела завести всех, как бы Чон ни пытался сгладить конфликты. Но сегодня именно он был тем, кто начинает ссоры. На самом деле, Чонгук злился на себя. За эту ночь, за утро, в котором Тэхён его нежно обнял и поцеловал на прощанье, делая трогательные вещи, вызывающие трепет в груди, но ничего не называя словами, к которым привык Чон. — Никаких проблем, — помотала головой Суджи. Чонгук посмотрел на неё через зеркало. Упрекнёт ли она его? Нет. Как он сам заметил в беседе с Тэхёном, Суджи всегда была готова поддержать. Особенно если заходил разговор. Просто обычно он не заходил. — Ты не говорил, что тебе кто-то нравится. А спать без симпатии… — она шагнула внутрь и прикрыла дверь. — Это ведь было не насильно? — О господи! — воскликнул Чонгук, обернувшись. — Ты с ума сошла? Стал бы я так спокойно говорить об этом, если бы меня… — Чон нахмурился. — Нет, всё было по согласию. «Никакого принуждения — я настоял, ходил вокруг него, пока он не сдался. Жаловаться может только он». — И кто он? Из университета? С твоего курса или старше, младше? Расскажи, мне ведь интересно! — беспокойство, с которым она говорила до этого, сменилось более привычным любопытством. — Я бы тебе всё рассказывала, если бы ты спрашивал. — Если бы тебе было, что рассказать, — посмеялся Чонгук, и Суджи дала ему подзатыльник. — Да, я верна одному. Не вижу поводов для шуток. — Никаких шуток, Су. Просто… Я… не знаю. Вглядываясь в лицо сестры, Чонгук видел безусловную поддержку, но вместе с ней — опасность. Иногда любовь хуже равнодушия. Чон с этим не сталкивался, но подсознательно боялся озвучить перед Суджи и половину своих тревог. Она сможет использовать их против него, против них с Тэхёном. — Всё сложно. Я пока и сам не разобрался, кто, что. — Не знаешь, с кем спал? — удивилась Суджи. — Ты вписался в оргию? Ладно, ладно, тупая шутка. Я просто тоже немного… смущена такими признаниями. Ты никогда не казался мне гомосексуальным хоть немного. — Приятно знать. — Как будто тебе не плевать, — пожала плечами Суджи, открывая дверь, чтобы уйти и дать Чону принять душ. — И как? С кем лучше спится? Ответ на этот вопрос слетел с губ быстрее, чем Чон успел его осознать. — С тем, кого ты любишь. — А ты ещё и влюблён? — поиграла бровями Суджи. — По уши, — тихо выдохнул Чонгук, вспоминая слова Тэхёна. «Как ты и сам заметил». В душе Чонгук не думал о том, что принесла ему ночь, что дало утро, что обещает день. Он решил отвлечься на что-нибудь учебное. Так, для профилактики — в последнее время он и так учился не слишком прилежно. Но мысли, в обход планам, возвращали его в комнату Тэхёна, в его постель, в его объятия, в которых Чонгуку спалось так сладко и умиротворённо, что становилось неловко за любые сомнения. Все тревоги переставали что-то значить, когда Ким просто был рядом. Но глубоко внутри Чонгук понимал, что именно наличие Тэхёна рядом и порождает эти самые тревоги и сомнения. Ближе к вечеру с отчётом позвонил Чимин. Чонгук едва не возмутился его болтливостью в разговоре с отцом, но смог промолчать. Это никак не вписывалось в легенду. Чон не должен даже знать, что Тэхёну что-то известно, значит, и причин для недовольства у него не может быть. Рассказ Пака был удивительно коротким и не включал постельные подробности. И хорошо. Чонгук тоже не стал бы делиться ничем таким, но расставленные акценты лишь подчёркивали, что они оба по-настоящему увлечены. И даже, кажется, взаимно. По крайней мере, Чимин в этом не сомневался, «хоть до признаний пока не дошло». Чон был рад за него, даже тяжёлое чувство в груди, с которым он не расставался с утра, ослабло и позволило вздохнуть. Но лишь ненадолго. — Отец, похоже, тоже не грустил, пока меня не было, — рассказав про Хёну, Чимин заговорил тише. — С чего ты решил? — заволновался Чонгук. Но быстро успокоился: если бы Пак заподозрил его, он бы даже не позвонил. Закулисные драмы были ему чужды — Чимин всё спрашивал прямо. — Он ведёт себя по-особенному. Как после секса. Иногда он уходит из дома, мы не обсуждаем, конечно, но всё это как бы подразумевается, когда он говорит, что его не стоит ждать. А тут квартира в его распоряжении — зачем куда-то идти? — А у него кто-то есть? — спросил Чонгук, то ли чтобы удостовериться, что он вне подозрений, то ли чтобы убедиться, что Тэхён не врал ему, настаивая на моногамии. — Вряд ли, — Чимин заговорил печальнее. — Мне стыдно, что из-за меня он такой… Одинокий, что ли. Но с другой стороны — не представляю, что стану делать, если он в кого-то влюбится. Секс — ладно. Я могу отдать его на ночку-другую. Но любовь, отношения — это сложно. Я эгоист, знаю, гадкий эгоист. Постоянно думаю о том, что однажды он решит меня с кем-то познакомить. Я готовлю себя к этому, правда. Соберу всю свою ревность и запихну куда подальше, но постараюсь поддержать его. Но мой собственный страх остаться в одиночестве никуда не девается. — Но ты не одинок, — поспорил Чонгук, чувствуя, как невыносимо ему слушать эти размышления о себе самом. — У меня есть ты, да… — тяжело вздохнул Пак, и Чону стало ещё паршивее. — Да и он тоже останется. Не верю, что какая-то женщина разрушит нашу дружбу. Я просто не представляю, как это может быть, вот и накручиваю. Может, всё окажется не так страшно. — Наверняка, — попробовал поддержать Чонгук. Его разрывало на две части. Одна волновалась о том, любил ли его Тэхён, признаются ли они Чимину, что будет с их отношениями дальше, точно ли Ким останется тем человеком, который без труда может быть другом для всех. Другая же — и она преобладала — волновалась за друга, которому отношения отца могут причинить так много страданий. — Конечно, ты и сам его знаешь, но я не сомневаюсь, что он никогда не пожертвует тобой ради кого-то другого. Но, если у него всё-таки кто-то появится… — голос подвёл, Чонгук не знал, что хочет сказать. — Значит, это нужный человек. Но ты навсегда останешься для него на первом месте. — Спасибо, — вздохнул Чимин. — Ладно, прости, распустил сопли. Каждый год уже жду, что однажды он вернётся откуда-нибудь не один, и вот сейчас кажется, что момент точно настал. Поживём — увидим, что ещё остаётся. — Только ждать, — согласился Чонгук, имея в виду и себя. Важный ли он человек для Тэхёна? Это он тоже постарается выяснить со временем.