Экватор

В понедельник всё было как обычно. Чимин, болтающий о сериалах, играх, литературе и курсовой, кивающий Чонгук, вставляющий редкие, но меткие комментарии, всегда приводившие Пака в восторг, Тэхён… Видеть его в университете было с каждым днём всё более странно, но Чон старался абстрагироваться. Есть Ким Тэхён — преподаватель корейского языка, любимец всех курсов, красавец, интеллектуал и организатор университетских концертов и КВНов, а есть Тэхён — просто мужчина, человек, с которым он был близок, первый и единственный в своём роде, тот, кто тронул струны его души, о которых Чонгук лишь читал в любовных романах, человек, пробудивший его сексуальность, страсть, личность. И это разные люди, потому что не может быть этот улыбчивый для всех Тэхён тем же непостижимым, одновременно далёким и близким, Тэхёном, которого Чонгук видел в декорациях спальни. Во вторник Тэхён позвал Чимина и Чонгука вместе поужинать. По пути в столовую Пак ругался, что отец совсем обленился и перестал готовить дома, Ким каялся, но оправдывался усталостью, а Чон пытался осознать, что всё это он уже слышал. В субботу утром: Тэхён сказал, что хотел бы чем-нибудь накормить Чонгука, но в последнее время его совершенно не хватает на готовку. «Язык так быстро развивается, я иногда за ним не успеваю». Это говорил Тэхён-преподаватель, который через секунду переключился на спутника, друга, и предложил хотя бы сделать быстрый завтрак с лапшой и кимчи. Всё это не укладывалось в голове. Как в старые добрые времена была информация, улыбающийся Тэхён и студенты, которые, уловив кусочек спонтанной лекции, задерживались, не в силах уйти от баек Кима. Но Чонгук, черпая бесценную информацию, наслаждаясь этим часом в компании Чимина и Тэхёна, этим вечером, этим местом, не мог расслабиться и забыться. Неужели этот Тэхён действительно испытывает к нему симпатию? Этот невероятный, волшебный мужчина, от которого не оторвать взгляда? Чем он, ребёнок без знаний и опыта, смог его заинтересовать? Это точно не продлится долго, Ким был прав. Когда они прощались, Тэхён, как показалось Чонгуку, обнял его особенно крепко, но взгляд его оставался бесстрастным. Вернее, очень даже страстным, только страсть эта была направлена на корейский язык, а не на Чона. Или… Когда Чонгук вернулся домой и по инерции проверил карманы, нашёл неожиданную записку, написанную рукой Тэхёна. Какого из? Всех вместе, пожалуй, ведь, если так подумать, это один человек, просто Чонгуку очень повезло увидеть его разным. «Ждёшь что-нибудь интересное? Я так и не придумал, что такого можно написать. Поэтому просто решил напомнить о себе, вдруг за вечер болтовни ты забыл. Доброй ночи. Надеюсь, ты найдёшь эту записку дома, и она вызовет у тебя улыбку». Чонгук замер с неровной бумажкой в своей руке, перечитывая её снова и снова. К голове прилила кровь, вызвав слабое головокружение. Записка дышала неописуемой заботой, теплом, которого Чонгук, бывший в отношениях, но привыкший, что подобное он должен давать, а не получать, не мог понять. Но оно было приятно, оно согревало и действительно вызвало улыбку. До конца недели они не пересекались, но Чонгук, ища глазами Тэхёна, иногда, чаще, чем прежде, встречался с Кимом взглядом, как будто и он искал его тоже. Скучал? Или пытался понять, не начал ли Чон жалеть? Чонгук даже думал спросить — почему Тэхён смотрит на него так, со скрытым любопытством и немым вопросом, — но это было глупо. Вернее, по-детски. Ни к чему эта несдержанность. Размышляя о будущем их отношений, Чонгук в бесконечной сансаре возвращался к тому, что он моложе, и это действительно проблема. Если он не хочет наскучить Киму, он должен вести себя соответствующе, должен стать партнёром, а не вторым ребёнком, как Чимин. Конечно, и Пак был самостоятельным, но сути это не меняло: если Ким будет видеть в Чонгуке просто ровесника своего сына, у них ничего не выйдет. Чон постарается быть мудрее, он постарается стать старше ради Тэхёна. В пятницу Чимин снова остался у Хёны, а Чонгук снова пришёл к Тэхёну. На этот раз они не торопились. Сначала поговорили об университетских делах: вспомнили вторничный разговор (но не записку), немного обсудили Чимина и Хёну («надеюсь, она не разобьёт ему сердце» — эту мысль поддерживали они оба), выбрали, какой фильм можно посмотреть и что взять в качестве закусок, но кино, как бывает в начале отношений, не пошло. Пошло кое-что другое. Познавательное, как и до этого, но на этот раз ещё и изучающее. Тэхён проверял границы, действовал немного грубее и настойчивее, и как будто был не против поменяться ролями. Чонгук решил, что непременно поговорит об этом после секса. Они закончат, примут гигиенический душ, а потом случится ещё один серьёзный разговор, ведь такие вещи определённо надо обсуждать. Только когда всё кончилось, решимости заговорить не хватило. Чонгук слишком боялся то ли спугнуть Кима, то ли встретить жёсткий отказ, за которым последует расставание. Он даст им ещё немного времени и рискнёт тогда, когда насытится Кимом хоть немного, ещё хотя бы чуть-чуть. Главное не затянуть и не опоздать, не довести до момента, когда о таком его уже не будут спрашивать. Тот страх, который просыпался, когда Тэхён начинал откровенно, хоть и внешне безобидно доминировать, бил тревогу и напоминал Чонгуку об эгоисте внутри. «Ты должен помнить о том, кто ты, чего ты хочешь. Никакой человек, даже любимый, не стоит того, чтобы отказаться от себя». Но пока Чон не соглашался с такими формулировками и просто наслаждался тем, что у него есть сейчас; каждой секундой, проведённой с невероятным Тэхёном. Похожий сценарий повторился в следующий четверг. На этот раз Хёна изменила расписание, и это вложило в голову Чонгука новую неприятную мысль: из-за необходимости скрываться они зависят от других людей. Вопрос уже даже не во лжи, а в том, что им приходится подстраиваться, а встретиться тогда, когда хочется (а Чонгуку хотелось чаще раза в неделю), не получится. Но и об этом Чон не говорил с Тэхёном. Снова боялся, что эти отношения станут слишком тяжёлыми для него, и он сбежит. А ещё боялся, что Ким обо всём этом не думает — поэтому молчит он. Ему просто плевать. Наверняка влюблённость Чонгука была и оставалась для Кима игрой. Он, как натура увлекающаяся, быстро и легко теряет голову. Сегодня причиной стал Чонгук, а завтра — кто-нибудь другой. Та фраза, сказанная Тэхёном с беспощадным рационализмом, всё ещё больно отзывалась в груди, но Чон старался её пережить и пытался смотреть на вещи трезво: жизнь непостоянна. Может, именно Чонгук станет тем, кто разрушит едва начавшиеся отношения. То, что он влюблён так давно и так сильно, окажется пустышкой, над которой он посмеётся. Может. Только Чону в это совсем не верилось. Их отношения изменились за следующие два месяца. Они становились глубже, хоть никто это и не обсуждал. Занятия, редкие совместные ужины, короткие беседы, пара визитов к Чимину, чтобы позаниматься. Но, когда Чимин ночевал у Хёны, Чонгук неизменно ночевал у Тэхёна, и у них получались уютные вечера влюблённой парочки — именно влюблённой. Правда, в них чего-то не хватало. Чонгук решил добавить в жилище Тэхёна (не задев Чимина) немного своего присутствия. Но как? Вручить какой-нибудь предмет, который будет напоминать Тэхёну о нём? Можно подарить ему какую-нибудь книгу, что-нибудь профессиональное или, наоборот, развлекательное. Нет, лучше профессиональное — чтобы он чаще к ней обращался. А можно что-то просто эстетически привлекательное. Но что понравится Киму? Чонгук так и не успел это изучить — Тэхён был слишком разносторонним. Тогда Чон вспоминал его комнату. Слева от входа — стол, над ним книжные полки, рядом книжные шкафы до самого угла, окно, кровать у противоположной от входа стены, опять книжные шкафы, дверь в ванную, комод с одеждой, вешалка. Везде книги, книги, книги. И кактус на столе. Никаких безделушек, разве что на одной из полок был снежный шар с чёрной кошкой. Но вряд ли Тэхён действительно любил такие вещицы — иначе их было бы больше. Вероятно, это памятный предмет, который уже напоминает Киму о ком-то или о чём-то. Важном или не очень, приятном или отвратительном. Плевать. Нужно выбрать что-то, что будет напоминать Тэхёну о Чонгуке, и оно должно быть приятным. Чонгук так долго мучился из-за подарка Киму, что этот жест стал казаться невообразимо значимым, и Чон едва обратился за помощью к Суджи. Но вовремя подумал, что тогда придётся рассказать о Киме слишком много. Что он за человек (понять бы самому ещё), что ему нравится, сколько ему, кем он работает. Это не вписывалось в конспирацию, с которой они научились существовать. Сдавшись, Чон купил Киму ручку. Обыкновенную ручку с тонким стержнем. Она удобно лежала в руке, а ещё в магазине сказали, что её надолго хватит. Тэхён нечасто писал что-то на бумаге (даже записок больше не было), поэтому ему — наверняка. А вдруг у него уже есть любимая ручка? Что ж, будет ещё одна. А если она не станет любимой? Тут Чонгук точно не в состоянии что-то исправить. Но, размышляя о том, что Киму может не понравиться дар, размышляя о Киме в принципе, Чон неизменно забывал одну деталь: Тэхён неравнодушен, и ему нравится почти всё, что делает или говорит Чонгук. Иногда он может ворчать и даже спорить, аргументируя своё мнение так, что Чону оставалось лишь повиноваться, но симпатия сглаживала многие недовольства. Пока. У Чонгука это работало так же, но его внутренний бунт, возникший из самой сути их неравных, кто-то сказал бы обречённых с самого начала, отношений, зрел и требовал реплик для эго. «Ты не должен молчать, если хочешь быть счастливым. Да, сейчас тебе хорошо, но дальше так не может продолжаться». Это была суббота. Отношения Хёны и Чимина добрались до следующего уровня: они уехали в небольшое романтическое путешествие на Чеджу, и это значило, что немного романтики может случиться и у Чонгука с Тэхёном. — Ты позволишь мне быть сверху? — без прелюдий спросил Чонгук, пока Тэхён, сидя за столом, делал какие-то заметки. Чон пытался найти более удачный момент (в миллионный раз), пытался подобрать более мягкие формулировки, но в итоге просто измучил себя размышлениями и опасениями и не придумал ничего лучше. Тэхён на несколько секунд застыл с ручкой (которая ему пришлась по душе — просто потому что её подарил Чонгук) в руке, словно пытается додумать какое-то предложение, которое ему нужно перенести на бумагу, и только потом обернулся. От его прямого взгляда Чонгуку стало не по себе, но он не отвёл глаза. «Конец света случится сейчас, а ты не успел подготовиться». Откуда этот страх? Чонгук не особо интересовался теорией, да и практике учился лишь с Тэхёном, но ему хотелось сделать то, что делал с ним Ким. Всё, начиная фетишистским использованием пальцев и заканчивая стандартным проникновением в разных позах. Но в подсознании было взявшееся непонятно откуда табу: Тэхён не позволит доминировать над ним, они находятся в слишком разных положениях, и речь не о возрасте, профессии или чём-то ещё. Чонгук просто недотягивает до того, чтобы взять власть над Тэхёном хоть на секунду. Но Ким, видимо, считал иначе. — Конечно, — кивнул Тэхён, и Чонгуку потребовалось усилие, чтобы не показать, насколько он удивлён таким быстрым решением проблемы, которую он считал неразрешимой. — Однополый секс, это баланс, наличие выбора, — Тэхён пересел на кровать. Помолчал немного, давая Чону возможность что-нибудь сказать или спросить, но, когда тот ей не воспользовался, продолжил, словно эту речь он приготовил давно. — Ты привлекаешь меня, я хочу тебя, мне нравится видеть, как это происходит — я в тебе, нравится чувствовать. И ты, вероятно, хочешь того же. В некоторых парах позиции чётко выражены, но это не значит, что до конца жизни кто-то один сверху, а другой всегда снизу. Меня лишь удивляет, что ты спросил только сейчас, как будто считаешь это оскорбительным. В отношении меня или себя? Это неправильно. К тому же, я сам был не против и предлагал. Правда, лишь раз. — Не было такого, — заспорил Чонгук. — Я бы запомнил. Снисходительная улыбка, которую Чон так боялся, коснулась губ Кима, и Чонгук впервые за время их странных отношений нашёл повод себя по-настоящему упрекнуть: это — по-детски. Очевидно же, что Ким предлагал завуалированно. — В четверг, кажется? — припомнил Ким. — Думаешь, такой акцент на том, как славно я себя чувствую, я сделал просто так? Но ты намёк не понял, и я решил, что ты ещё не готов. Всё-таки однополый секс отличается от секса с женщиной. Опиравшийся на спинку кровати Чон переполз к Тэхёну и сощурился. Не игриво, как можно было бы сделать, если бы он решил узнать новую сторону однополого секса прямо сейчас, а напряжённо. — Звучит так, как будто у тебя есть опыт, — заметил Чонгук. — Много опыта. Ещё одна улыбка, теперь немного печальная. Тэхён обнял Чона, погладив его по спине. — С твоей стороны очень самонадеянно считать, что эту границу ты пересёк первым. До мамы Чимина я встречался с одноклассником. Но потом появилась Бао, и я, свалив всё на гормоны и поиски себя, больше к этому не возвращался. А потом она от нас ушла, встал вопрос, с кем проводить время. Не для отношений — я был слишком сосредоточен на сыне и карьере, — но для тела, если получится, хоть немного для души. И я понял, что поиски себя — именно Бао. — Оу… — не сдержался Чонгук, но сейчас он даже не злился на себя за эту бессмысленную реакцию. Его не переставало удивлять то, как много новых граней открывал ему Тэхён. Чонгук не считал его изученным, но видеть в нём нечто такое, о чём он даже не подозревал, каждый раз было неожиданно. Ким действительно умеет готовить, он иногда выпивает, становится подозрительным и сразу ложится спать, а ещё он довольно изобретателен в постели. Этот пункт давно мог бы подсказать, что Тэхён знает, что делать с мужским телом, потому что Чон у него далеко не первый, но Чонгук предпочитал об этом не думать. — И с кем ты обычно спишь? Где ты находишь партнёра? В университете? Рука Тэхёна на спине Чона замерла, он помотал головой. — Каким бы ветренным я ни казался, я дорожу своей работой и не хочу её терять. — А я? — спросил ребёнок внутри. Чонгук дал ему слишком много свободы в этот день. — Я всё испортил? — Ты ничего не сделал, — Ким слегка отстранился, вынуждая Чонгука взглянуть на себя, заставляя увидеть в своих глазах раскаяние, о котором они говорили после экватора. «Ты ничего не сделал — сделал я, согласившись тебе подыграть». — Просто всё стало сложнее. Ты, я, Чимин. Я сделаю всё, чтобы никому не влетело за эту связь, но не могу избавиться от ощущения, что мы совершили огромную ошибку, и платить придётся всем. Больше всего боюсь за Чимина. Он может быть очень агрессивным, если его задеть. И наша близость заденет его. Он наговорит много обидных и злых вещей. Я готов стерпеть всё, но не знаю, как стану жить, если он не простит меня. Я десяток раз пытался поговорить с ним, но просто не понимаю, как начать. «Я слишком боюсь, что всё испортил я», — мог бы сказать Тэхён. Он мог бы сказать очень много. О том, что Чонгук — важный человек, о котором он хочет рассказать сыну, о том, что всё стало серьёзным, хоть он и готовил их обоих, что это просто интрижка. Он мог бы признаться, что всё это никогда не было для него интрижкой — он просто не хотел привязывать Чонгука. Мог бы сказать, что ему стыдно перед Чонгуком за свою трусость и нерешительность. Но Чонгук увидел нового Тэхёна, ранимого, неуверенного, сомневающегося. И поэтому говорил Чон. — Мы ничего не расскажем. Зачем чем-то рисковать? От того, что он будет знать про наши отношения, никому легче не станет. Эгоист внутри мог бы возмутиться: «тебя вынудили сделать этот выбор, позволив думать, что он твой». Но так действительно было лучше для всех. Даже для него. Что ему какие-то признания, если они могут причинить боль Чимину и Тэхёну, важным людям в его жизни, которых он не хотел потерять. — Так будет лучше для всех, — озвучил свои мысли Чонгук, чувствуя ответственность не только за себя, но и за Тэхёна. Впервые. И это по-настоящему изменило его восприятие их отношений.