Экватор

Правильным ли было то, чем стали их отношения после того разговора? Чонгук задал себе этот вопрос лишь однажды, в воскресенье, когда вернулся домой, где его встретил семейный совет с допросом. Ещё бы: сын ночевал не дома целых два дня! Им непременно нужно было знать всё, но всё Чонгук не рассказывал. Он придумал легенду и наделил Тэхёна теми качествами, которые устроят всех. Умён, красив, влюблён. Последний пункт был под вопросом, но Чонгук решил (убедил себя), что Ким влюблён. Иначе он бы просто не согласился на эту связь, которая может стать проблемой для всех. У них появилась своя история, о которой было известно только им двоим. Теперь тайные отношения не вызывали тяжесть в груди. В них появился шарм. Они скрываются, но это не плохо, это лишь подогревает интерес, которому теперь не мешали никакие страхи. Да, так просто. Достаточно было просто что-то решить. Правильно или нет — покажет время. Но пока оно показывало то, что нравилось Чонгуку. Оказывается, Тэхён более молчаливый, чем ему казалось, он часто у себя на уме, а иногда может пугающе сильно злиться и ругаться так, как никогда не стал бы делать на людях. Всё так же сдержанно, но с угрозой. Если то, что его злит, не самоустранится, он поможет, но до этого лучше не доводить. Но на Чонгука Ким не злился никогда. Иногда он смотрел на него с превосходством старшего, более мудрого, но в этом взгляде не было никакой злобы. Может, только усталость — за то, что Чонгук не так мудр, как хотелось бы, — но и это состояние не затягивалось слишком надолго. Что Чон мог дать Тэхёну? Можно было бы спросить, но Чонгук просто старался сделать жизнь Кима более насыщенной. В университете — при помощи записок. Более откровенных, чем нейтральные прежние, но осторожных. Вдруг кто-то перехватит, вдруг Чимин, заметив, что Чонгук пишет Киму, решит подглядеть. Но Пак ни о чём не подозревал. Он и раньше не проявлял чрезмерного любопытства, а теперь и вовсе находился в состоянии эйфории из-за Хёны и не особо интересовался другом. Но иногда Чимин спрашивал об отношениях Чонгука, и тогда его эйфория переключалась на него. Вопросы Пака были, как и он сам, прямыми и откровенными. — Больно было? А сейчас? И часто вы занимаетесь сексом? А это не вредно вообще? Вы меняетесь? Ты себя нормально чувствуешь? А твой… друг? Парень, парень, да. Непривычно просто так называть. Чонгук отвечал аккуратно, но с энтузиазмом. Ему нравилось говорить о Тэхёне, хоть он и не мог сказать, что это Тэхён. Правда, раскрывать некоторые вещи сыну об его отце не хотелось, поэтому Чон, называя себя джентльменом, некоторые подробности оставлял при себе. Но это не мешало ему вспоминать. Все их страстные ночи, вечера, дни, которые, всплывая в памяти, вызывали у Чона мечтательную улыбку. Больно не было, Тэхён заботился о физическом комфорте Чонгука, как будто у него самого был плохой первый опыт, который он не хотел передавать дальше. А может и нет. Чон не задавал слишком интимные вопросы. С одной стороны, не хотел знать — Don't tell me your secrets, I don't wanna know, It's hard to imagine you before. Don't tell mе your secrets, just leavе them behind. It doesn't matter, — с другой, боялся, что ревность сведёт его с ума. У Тэхёна есть прошлое, просто Чонгуку оно не нужно. А вот Ким знал о нём всё. То, что Тэхён у него первый и единственный. Чонгук этого не стыдился, но, когда случился его дебют в активной роли, безумно нервничал и едва не испортил весь процесс. Но таким же терпеливым, каким Ким был со студентами, он оставался и с Чонгуком. Обычно это радовало, но иногда злило: неужели для Тэхёна Чон ничем не отличается от других? А если отличается, почему это незаметно? Чонгук оказался в том же положении, что и Чимин: Тэхён терпелив и вежлив со всеми. Вероятно, это только внешняя сторона, но о внутренней Тэхён не говорил. Однако пока это не мешало. Чонгук точно знал, что получает от Кима больше, чем кто бы то ни было, даже Чимин. Как минимум потому, что Пак и сам давно был взрослым и проводил с отцом не особо много времени. Выбирая досуг, он часто бросал и Кима, и Чона в пользу Хёны, но никто на него за это не обижался, ведь тогда у Тэхёна и Чонгука появлялось время побыть вдвоём. Если Чимин уходил к Хёне в университете, Чон находил Кима, и они болтали. Обычно о чём-то безобидном. Хобби, литература, сериалы, история, кулинария, путешествия. Тэхён любил старые машины и антикварные лампы («смотреть, а не собирать; у меня нет столько лишнего места»; «ну да, всё место занимают книги»), иногда он рассказывал о них. Чонгук рассказывал о сестре, которая недавно устроилась в издательство и «бегала в мыле» из-за объёма работы, но вообще семейных тем он старался избегать. Не хотелось будить недовольство за то, что он не может познакомить Тэхёна с Суджи, и вспоминать, с каким остервенением сестра уже не просит — требует их познакомить. «Я твоя сестра, я должна знать, с кем ты. Надоело мне слушать истории, покажи хоть фотографию». Должно быть, для неё всё выглядело так, как будто у Чонгука воображаемый друг, но иначе было никак. Нестрашно. Неподобающего поведения они избегали легко. Пожалуй, и Киму хотелось бы зажать Чонгука в каком-нибудь углу, «скажем, между третьим и четвёртым этажом, там раньше были раздевалки, сейчас просто заброшенные помещения; или на четвёртом этаже, в какой-нибудь самой мелкой аудитории», но всё ограничивалось разговорами, которых хватало, чтобы протянуть до… но об этом чуть позже. — Не будь таким, — попросил Тэхён. Кончился семинар по корейскому языку, все разошлись, а Чонгук, сев на первую парту, сверлил Кима взглядом, полным похоти. — Не хватало мне проблем, если кто-то увидит тебя. Кыш. И не веди себя так, иначе мне придётся тебя наказать. Чонгук улыбнулся и поиграл бровями. Тэхён закатил глаза. — Я стану тебя игнорировать, а не то, что ты подумал. Ты чего такой ненасытный? Это всё возраст? Вы, вероятно, все такие озабоченные. — Это всё ты. Другие меня не интересуют. — Уйди, пока не довёл меня до греха. — Я уже довёл, но уйду, так уж и быть. — Ты ведь приличный — я сам видел. Улыбка Чонгука стала шире. — Ты много разного видел, если так подумать. — Какой ты с виду приличный, но одновременно вербально развратный. — И невербально тоже, но ты попросил не создавать проблем. — Ужасный человек. Иди уже куда-нибудь, не формируй у меня фобии. После таких сцен Чонгук непременно звонил Тэхёну и, продолжая свои фантазии, описывал, что бы он мог сделать, как встать, куда посадить Кима, как медленно его раздеть, и это получалось неплохой заменой сексу. Когда Чон позвонил с такой беседой в первый раз, Тэхён удивился. — Ты потрясающе раскрепощённый, я в твоём возрасте о таком не говорил. — Замечательно, что ты в своём возрасте и уже можешь говорить что угодно. И со временем они оба вошли во вкус таких разговоров. Но чаще они созванивались для невинных бесед. Правда, если бы Чимин подслушал хоть одну такую, было бы плохо. — Ты… действительно влюбился на первом курсе? Это было совершенно незаметно. — Я долго вынашивал, пытался понять: это симпатия к человеку или к мужчине. Выяснил, что и то, и то. А… ты? Когда меня заметил ты? Аккуратный вопрос, чтобы не вынуждать Тэхёна признаваться в любви. В отличие от Чонгука, он никогда не говорил, что любит. Как угодно, только не так. «Ты мне нравишься, ты мне интересен, мне хорошо с тобой». Видимо, Тэхён из тех, кому трудно сказать «люблю». Нестрашно, всё ещё нестрашно. — Влечение появилось… в позапрошлом сентябре. Чимин задержался, и мы с тобой впервые оказались одни. Говорили, ты слушал и шутил — мне нравится твоё чувство юмора, сдержанное, но хлёсткое. Мне было так комфортно с тобой, что я действительно почти считал тебя своим сыном. А потом ты коснулся моего бедра, и по твоим глазам я понял, что это было не случайно. — Я надеялся, ты не заметил. — Я бы и не заметил, но ты коснулся снова. И заметил тот я, который интересовался парнями. «Оу, воу», — подумал я. Да, не очень литературно. Но ко мне клеится студент — вот это поворот. А как же ваше амплуа Дон Жуана, мистер Ким? Обычно таким всё-таки занимаются студентки, но и они, к счастью, слишком стеснительны, чтобы донимать меня. А тут ты. Я надеялся, что мне показалось, хоть и было лестно получить внимание от тебя — ты объективно красив. Да ещё и в моём вкусе. А потом пошли твои записочки. «Так дело не пойдёт», — подумал я. У меня как сложилась картинка — я сплю с другом своего сына, — волосы дыбом встали. Но ты настойчивый, а я уже был заинтересован, — Тэхён цокнул языком и наверняка покачал головой. — Жалеешь? — Не жалею, — сказал Ким, и сердце Чонгука приятно ёкнуло. — Я верю, что Чимин всё поймёт, когда узнает. Он умница. А что Чимин? Он давно заметил, что у отца кто-то появился. — Думаю, всё серьёзно, — сказал он в начале декабря. Отношениям Чонгука и Тэхёна было уже больше четырёх месяцев, их прелесть не потеряла для Чона (да и для Кима) ни на йоту, но этот разговор вернул происходящему тяжесть, с которой всё началось, когда Чон, убегая из дома друга, был смущён и потерян, он не понимал, что делать дальше, боялся прошлого, в котором им просто воспользовались, и будущего, в котором во взаимодействии с Тэхёном навсегда останется стыд. Но теперь Чонгук понимал чуть больше, только всё ещё не представлял, что говорить Чимину. — Я уверен, что каждый раз, когда ночую не дома, отец не остаётся один. Никакого чужого присутствия, даже запахов, вроде парфюма. Просто я чувствую, что дома кто-то был. Он готовил этому человеку, они были близки, о чём-то говорили, смотрели телевизор. «Этому человеку?» Чонгук посмотрел на Чимина с тревогой. «Понимаешь, что это не женщина, и это вызывает у тебя отвращение? Или нет — это просто приведёт тебя к тому, как много совпадений у твоего отца и твоего друга». — Я хотел прийти без предупреждения, посмотреть, но это низко, это гадко. Раз он не рассказывает, значит, не хочет, чтобы я знал. Может, бережёт мои чувства, может, стесняется. «А чего он должен стесняться, по-твоему?» — тяжело сглотнул Чонгук, чувствуя, как мозг Чимина медленно, но уверенно направляется в сторону правильного вывода. — Тогда я думал спросить, но не хочу знать. Не хочу. Ничего не хочу знать об этом человеке. А вдруг он недостоин моего отца? Вдруг он изменит ему? Вдруг они расстанутся, и отец будет страдать? Я не хочу его видеть, не хочу его знать. — Его? — не выдержал Чонгук. К щекам прилила кровь, и он едва не дёрнулся, чтобы как-нибудь отвернуться или прикрыться. Чимин опустил глаза в стол. Чону стало тяжело дышать. — Я тебе не говорил, но отец… Он встречался с мужчинами. Я спрашивал его когда-то давно. Думал, он отшутится, но он никогда не врёт, если я что-то спрашиваю. «Женщины мне нравятся меньше, чем мужчины». Но я не думал, что для отношений он тоже выберет кого-то… того же пола. Ну, знаешь, из-за меня. Мне не нужна мама, ни одна женщина не сможет дать мне то, что дал он. Просто… Я не думал об этом. «Если мы станем встречаться где-то ещё, чтобы поберечь твои чувства, ты догадаешься, что это я. Но сейчас тебе это даже в голову не приходит. Пока». — Уверен, ты зря волнуешься. Твой отец… — Ты не боишься, что он тебя бросит? — спросил вдруг Чимин. У Чонгука потемнело перед глазами. Пак всё-таки догадался, он всё понял. Но потом Чимин продолжил. — Твой мистер Икс? Мне казалось, однополые отношения… как-то непостоянны, что ли. Но ты в своих давно, да и отец… Я не знаю, сколько они вместе, но это один и тот же человек. Он знает его привычки, он покупает ему онигири с тунцом, он меняет постельное бельё перед его визитом — перед, не после. Ему нравится спать в постели, в которой был он. Боже… Если он так влюблён, почему не расскажет хотя бы, кто это. Чон хотел как-нибудь утешить Чимина, но слова кончились. От того, насколько близок Пак в своих размышлениях к тому, чтобы сделать всего один шаг и понять, кто же партнёр Тэхёна, от того, что Ким, кажется, действительно влюблён. Чонгук замечал все эти мелкие детали — онигири, запах свежего белья, — но не осознавал, что они действительно значат так много, и они очевидны даже для Чимина. — Боюсь, — глядя перед собой, ответил Чонгук. Ему ведь задали вопрос. Проще всего ответить на него, а не рассуждать о чём-то ещё, рискуя дать Чимину решающую подсказку. — Я очень люблю его. И не представляю, что стану делать, если мы расстанемся. — Вот бы и отца кто-то так сильно любил, — вздохнул Пак. На этот раз Чон напряжённо усмехнулся. Его уже любят. И наверняка очень скоро Чимин это поймёт.