Экватор

— Тебе не кажется, что ты опекаешь меня, будто я твой ребёнок? Был вечер пятницы, Чонгук пришёл поздно, потому что думал вообще не приходить — всё-таки поберечь чувства друга, — а теперь с тревогой поглядывал то на часы, то в сторону входной двери, будто она могла открыться в любую секунду. Но это низко и гадко, Чимин так не поступит. Им с Тэхёном обоим поучиться бы не поступать низко и гадко и всё рассказать, но они не торопились. — А должно? Стоящий у плиты Тэхён обернулся и вскинул бровь. Чонгук слегка наклонил голову набок и сощурился. Его всё ещё удивлял Тэхён-любовник, так непохожий на Тэхёна-преподавателя, но он учился с этим жить. Только любоваться тем, что видел и первого, и второго, не переставал. — Готовишь мне, покупаешь то, что я люблю. «Онигири. Оказывается, ты покупаешь их мне, а не себе, как я думал». Ким дежурно улыбнулся и отвернулся. — Это никак не связано с родительской заботой. Если бы Чонгук знал его лучше, он бы понял, что улыбка была совсем не дежурной, а смущённой и немного стыдливой. Тэхён боялся, что Чон заметил его привязанность, и будет этим манипулировать. Но это заметил Чимин, что было даже хуже. — Ты в отношениях? Тэхён кивнул. Испугался, но лишь на секунду: Чимин не станет спрашивать, с кем именно. — Это мужчина? — С чего ты решил? — Просто ответь. — Да. Но всё-таки? — Не знаю. Просто чувство. Нет никаких женских штучек. — Но и мужских нет, — заметил Ким, который очень внимательно следил за тем, чтобы от Чонгука не оставалось ничего. Он не учёл только онигири. Чонгук встал. Ему нравилось наблюдать за Тэхёном, что бы тот ни делал, но ни с чем не сравнимое удовольствие доставлял ему Ким, который готовил или курил (последнее он делал всего пару раз; «тянет иногда»). В каждом из этих занятий Чон фокусировался на руках, которые у Тэхёна были прекрасны. — Я тоже хочу о тебе позаботиться, — он подошёл к Киму и заглянул в сотейник. Какое-то рагу, состав которого был Чонгуку неизвестен даже примерно. Он, в отличие от Тэхёна, никогда не интересовался готовкой и был в принципе не привередлив. То, что готовил Ким, ему нравилось, но дело, очевидно, было не только в его кулинарных способностях. — Хм? — Тэхён снова посмотрел на Чонгука, и у Чона перехватило дыхание от этого взгляда. Было в нём что-то невероятное. Всё ещё бытовое, но вместе с тем намного более глубокое, чем видел и осознавал Чонгук. Ким не просто знает привычки Чона — он живёт ими, он перенял их часть себе. Не чтобы кого-то задобрить — это вышло само. — Я хочу позаботиться о тебе, — повторил Чонгук, но получилось тише. Тэхён улыбнулся. Улыбка, которую Чон видел десятки, сотни раз — в университете, в совместных беседах с Чимином, наедине, — сейчас стала невероятной. — Значит, в следующий визит меня кормишь ты, — согласился Ким, возвращаясь к своему занятию. И Чонгук испортил этот вечер. Из-за своей беспомощности: Тэхён так ласков с ним, а он не может сделать для него ничего. — Жаль, что визиты всегда одинаковые, и у нас нет… не знаю. Никакого разнообразия? — он вернулся обратно за стол. — Нет никаких вариантов. Я прихожу к тебе, как… «…любовник, которого надо скрывать», — хотел сказать Чонгук, думая о женатых парах, один из которых изменяет, но всё было иначе. Вернее, он действительно любовник, о котором никому не надо знать, но вины Тэхнёна в этом нет. — Прости, — тут же сказал Чон, хотя Тэхён даже не обернулся. Не хотел показывать, как грустно ему слышать то, что он не может исправить. Или может, но не хочет? Ведь Чонгук предложил ничего не рассказывать Чимину, а Ким просто согласился. Самый безболезненный для него вариант. Но Чон не до конца осознавал, чем он рискует, если продолжит давить на Тэхёна. Даже если они признаются и Чимин их не примет, но Ким всё равно останется с Чоном, счастья это никому не принесёт. Тэхён будет несчастен, делая что-то, что не нравится его сыну, Чонгук будет несчастен из-за друга и Тэхёна. В признаниях всё ещё не было никакого смысла, но Чону как никогда стало казаться, что это не имеет значения, и они всё равно должны поговорить с Чимином. Но что сказать Тэхёну? О том, что Пак вот-вот догадается, и лучше им рассказать самим? О том, что его расстраивает эта скрытность? Не расстраивает, Чонгук давно с ней сжился. Он понял и принял её. Что тогда? — Прости, — повторил он. — Бестолковый. Я не думаю так, правда. Тэхён ничего не ответил, хоть ему и было, чем оправдаться, ведь он тоже думал обо всём, что волновало Чонгука. Но Чон действительно не понимал слишком многого. Ким мог бы сказать: «Я готов рискнуть и рассказать всем, а ты? Думал ли ты, как это выглядит со стороны? Готов ли ты взять ответственность за моё увольнение, за клеймо, которое поставят на нас обоих? Готов ли ты к тому, что общество такие отношения не поймёт и не одобрит? Готов ли ты к тому, что проблемы, которые кажутся тебе такими серьёзными сейчас, окажутся мелочами по сравнению с тем, что начнётся потом? Готов ли ты к тому, что публичными эти отношения принесут так много боли нам обоим, что проще будет расстаться?» Но о таких вещах Чонгук, смотрящий на мир легко, хоть и вдумчиво, не беспокоился. Чон перевёл тему и до самого ужина рассказывал университетские сплетни. Он не особо ими интересовался, но люди вокруг говорили слишком громко. Кто с кем кому изменил, кто пытался купить тройку, чтобы не отчислили, из чего на самом деле делают котлеты в столовой. Тэхён слушал и снова улыбался. Так же, как и до этого — с лёгким превосходством и тяжёлой привязанностью. Но в глубине души, Чонгук не сомневался, он думает обо всём, что не озвучил Чон, и его это тоже тяготит. В попытках что-то изменить, в следующую пятницу Тэхён позвонил Чонгуку, когда тот собирался к нему. — Сходишь со мной кое-куда? — Я? — удивился Чонгук. Может, Тэхён ошибся номером. — Ты. — Куда? — Это… необычное место. Не уверен, что тебе там понравится. Но ты ведь жаловался, что тебе надоело встречаться дома — там таких ограничений нет. — Я не… — собрался поспорить Чонгук, но Ким его перебил. — Ты жаловался. Но я всё понимаю. Поэтому предлагаю, как ты сказал, вариант. Чонгук виновато вздохнул. В этом весь Тэхён: он никогда не скажет о своих претензиях открыто, но попытается исправить всё, что от него зависит. Святой человек, которому Чонгук действительно жаловался — иначе это не назвать. — Это гей-бар? — Клуб. Мне там нравится. Правда, в других я и не был — меня самого однажды туда привели, и я просто не искал ничего другого. Может, окажется, что что-то посоветовать можешь ты? Ничего особенного в этом вопросе не было, но Чонгуку на секунду показалось, что это вопрос ревности, страха перед чужим прошлым, о котором Ким тоже не хотел ничего знать. Но даже если это и было так, оставаться в неведении он предпочитал не из-за ревности, а как раз наоборот — из-за смирения и принятия. Прошлое есть у всех, и это нормально. Тэхёну было бы интересно узнать что-то о Чонгуке, но он давно изучил его границы и понимал, что о партнёрах (партнёршах) Чон не говорит ни в одном из сценариев. Для него они были не трофеями, а воспоминаниями, которые могут привести к ответным историям Кима. — Мне в таких местах не доводилось быть. Надо как-то специально одеться? — Не надо ничего, что требует усилий. Ты как будто никогда не был в клубах. — С тобой — не был, — зачем-то сказал Чонгук, чувствуя в этой реплике что-то неоднозначное. Но Тэхён то ли этого не уловил, то ли, напротив, решил помочь Чону осознать. — Разве я чем-то отличаюсь от Чимина? Но пить мы с тобой не будем, я и так развратил тебя дальше некуда, оставим хоть что-то святое, — Тэхён посмеялся, Но Чонгук даже не улыбнулся. Ким замечательный человек, и он мучается с ним, требовательным ребёнком, который и сам не знает, чего хочет. Чон спросил, где они встретятся и попрощался. «Не надо ничего, что требует усилий». Чонгук осмотрел свою комнату. Иногда ему хотелось, чтобы в ней оказался Тэхён, но сейчас не хотелось ничего. Чоном властвовала необъяснимая тревога. О чём она пыталась предупредить, от чего предостеречь? От кого: от Тэхёна или от себя самого? Чонгук закрыл глаза и сделал глубокий вдох. Он всё ещё ничего не даёт Тэхёну, только берёт, даже сегодня. Ким пытается что-то изменить, а Чон только возмущается. «Ты ведь хотел быть взрослее — что же ты делаешь тогда? Ты не должен так себя вести». Но «так» — это как? Если бы Чонгук по-настоящему задумался, что именно он делает неправильно, может, успел бы что-то исправить. Перед самым выходом Чонгук мельком взглянул на себя в зеркало, но даже не удостоверился, что выглядит хотя бы нормально. Обычно ему было плевать, а Тэхён делал ему комплименты, даже когда Чон чувствовал себя отвратительно. Что-то шевельнулось от этой короткой мысли, но не оформилось. Они встретились у входа. Тэхён, обычно сдержанный на людях, поцеловал Чона в щёку; словно пометил, поставил предупреждающую печать, способную спасти от домогательств других, но Чонгук был не против. Он с особым интересом рассматривал и обстановку, и Тэхёна, замечая новую личность, которая прежде скрывалась. Это был другой человек, свободный, раскрепощённый и не думающий ни о чём, кроме «здесь и сейчас». Он впервые не боялся ничего. Или только так казалось? Чон всё ещё очень плохо знал Тэхёна. Внутри было шумно, но приятно. Ким заказал им обоим лимонад, а Чонгук подумал, что лучше бы выпил что-нибудь с абсентом. Ему нравился вкус этой, как говорил Чимин, «горькой дряни», и хотелось чего-то горького, контрастного с прекрасным Тэхёном. Но Чонгук был послушен и соглашался на всё. Откровенные танцы, словно никто их не видит и не осудит, тактильный Тэхён, возбуждённый и возбуждающий, яркие поцелуи на шее, пьянящие сильнее любого алкоголя. Это был особенный вечер, но они оба ещё не понимали, чем именно он отличается от остальных. — И что дальше? — спросил Чонгук, когда всего час спустя они вышли на свежий воздух. Было холодно, но они не чувствовали погоду. — А чего ты хочешь? — Тебя, — не задумываясь, ответил Чон. Тэхён улыбнулся, как будто всё это приключение было всего лишь его планом, который Чонгук невольно исполнил. Ничего не говоря, Ким зашагал вниз по улице, но не к станции метро. «Что там?» — хотел спросить Чонгук, но догадаться несложно: простенький мотель для парочек, которым негде перепихнуться. Неужели и они стали такой парочкой? Нет, конечно нет, ведь обычно всё не так, просто вечер такой, ему можно простить всё. И всё-таки Чону почему-то стало тошно от всего происходящего. От того, каким он был в клубе, от того, каким он становился рядом с Тэхёном. На мгновение ему стало тошно от самого Тэхёна. Но почему, почему? Ведь Чонгук был так влюблён. Что изменилось? — Вот. Тэхён остановился за несколько домов до специфической, неброской, но заметной вывески. Всё так, как и подумал Чонгук. Мотель, но не из дешёвых. — Это довольно бесполезно, но лучше, чем ничего, — он протянул Чону маску, закрывающую рот и нос, Чонгук надел её. «Ты часто здесь бываешь», — подумал Чон. Это легко прочитать по этой конспирации, по тому, что Ким знает такое место, знает, какой номер попросить, знает, сколько это стоит и имеет для оплаты наличные. Захотелось сбежать, оставить хоть что-то святое, даже если ничего уже не осталось. — Ты был тут с другими? — вопрос крутился в голове и слетел с губ сразу, как за ними закрылась дверь номера. Брови Тэхёна сначала непонимающе поднялись, а потом угрожающе сдвинулись. От его игривости не осталось ничего всего за секунду. — Был, — спокойно ответил он так, как будто не верит, что за этим вопросом последует что-то ещё. — Со многими? — Если бы я знал, что ты будешь устраивать сцены ревности… — А что не так? — Чонгук инстинктивно выпрямился. — Я не могу тебя ревновать? Или тебя злит, что у меня есть чувства, которые тебе не нравятся? Ну уж прости, что я не могу так же мастерски притворяться, что мне на всё плевать. Хотя, может, тебе просто действительно плевать — и притворяться не надо. Смотревший в пол Тэхён слушал Чонгука молча. Как студента, который, стараясь наговорить хотя бы на тройку, несёт такую ересь, что преподавательское терпение с трудом справляется с таким испытанием. Эта бесстрастность всегда раздражала Чона, но в этот вечер он решил высказаться. — Сколько партнёров у тебя было? На этот раз лицо Тэхёна изобразило смертельную усталость, но Чонгук умудрился её не заметить. — Много, да? — Много, — легко ответил Ким, подняв глаза на Чонгука. — После Бао у меня не было серьёзных отношений, так что набралось немало. Чонгук посмотрел жёстко, но с обидой. — Но были несерьёзные, как со мной, да? Безотказный партнёр, который всегда под рукой, на случай, если захочется перепихнуться. Ты всё ещё считаешь то, что между нами, глупостью, которая кончится. Ты любишь меня хоть немного? Чимин говорил про мои привычки, которые ты знаешь — но любовь ли это или просто попытка привязать так, чтобы я никогда не ушёл? Зачем тебе это? Зачем я тебе? Ты никогда не говорил, что любишь — прекрасный оратор и политик, всегда находишь, как меня заткнуть, если говорю я. «Я слишком уважаю тебя». Это — единственное, что ты чувствуешь? — По-детски требуешь обещаний вечной любви? — Вот это новость: я младше! — воскликнул Чонгук. — Я не стану признаваться в любви, только потому что ты просишь, — вздохнул Ким. — И не надо. Надо признаваться, если ты это чувствуешь, но, видимо, у нас не тот случай. Зато понятно, почему на самом деле ты не хочешь говорить ничего Чимину: говорить не о чем. «Сегодня один, завтра другой». Я думал, ты успокаиваешь меня, а ты… Не договорив, Чонгук махнул рукой, посмотрел на Кима в последний раз, а потом вышел. К чёрту этот особенный вечер и Тэхёна вместе с ним.