Экватор

Едва Чонгук вышел на улицу, холод остудил его тело и душу. Зачем он всё это сказал, он ведь так не думает, он знает, что Тэхён… Мысль в голове жёстко стукнулась о логику, и Чон, сначала хотевший обернуться, только ускорил шаг. Логика в том, что Тэхён совсем его не любит, и даже все эти детали, о которых упоминал Чимин, ничего не значат. Но, чем дальше Чон оказывался от Кима, тем отчётливее понимал, что вся эта сцена была очень детской. Он привык, что обычно в любви признаются легко и без сожаления. «Сегодня один, завтра другой», — для Чонгука эта фраза была настолько пустой, что он неоднократно говорил своим подружкам — даже тем, с которыми знаком совсем недавно, — о любви, не видя в этом ничего особенного. Но Тэхён не он, он другой, у него свои мысли и свои идеалы. И они не согласуются с тем, чтобы разбрасываться этой фразой или даже вообще произносить её вслух. Но суть ведь не меняется: он влюблён, правда? Чонгук добрался до своего дома глубоко раздражённым, но внешне спокойным, а потом едва не повернул обратно в сторону метро. Суджи заметит его и непременно спросит, что случилось. Может, не сейчас, а утром, но она непременно начнёт выпытывать, почему братец явился домой так рано, если собирался остаться «у своего дружка», как обычно, на ночь. Но Чонгук и сам не мог ответить на этот вопрос. Почему? Что именно стало причиной для ссоры? Страх, что он не нужен Тэхёну, его прошлое, о котором Чону неизвестно, или место, в котором его как будто сравнили с остальными? Может, спросить у Суджи? Взгляд со стороны может помочь, но хватило одной фантазии о том, как Чонгук рассказывает о том, что его партнёр старше чуть ли не в два раза, что он повёл его сначала в клуб, где обласкал так, что в кино за такое сразу повышают рейтинг, а потом предложил закончить ночь в отеле, предназначенном для случайного секса. Суджи потребует распять Тэхёна за каждый пункт только этого вечера, а были ведь и другие, в которых сестра непременно найдёт что-нибудь недостойное её замечательного брата. А вот Чонгук не находил. Даже этот вечер стал скорее инертной потребностью высказаться, немного разбавить свежей водой болото, в которое превратились устоявшиеся отношения. Но, в отличие от Тэхёна, который пытался что-то изменить, Чон просто топтался на месте. Тихо войдя в квартиру, Чонгук прислушался. Всё мирно спало, дожидаясь субботы. Родители решили пойти на свидание в кино, даже звали детей, но у Суджи уже были планы с её женихом, а Чона вообще не должно было быть дома. Но он был, стоял в прихожей и хотел вернуться и извиниться. Только не понимал за что. Раздевшись, Чон принял быстрый душ и пошёл в комнату. Предсказывал себе бессонницу, но уснул удивительно быстро. Успел подумать лишь о том, что непременно позвонит Тэхёну утром и попробует поговорить о произошедшем. Да, Чонгук младше, и он не понимает многих вещей, но он хочет понять, и это уже достойно хотя бы терпения. Правда, оно у Тэхёна было. Он смирялся с Чоном, предпочитающим замалчивать всё, что его тревожит, и не пытался сделать из него что-то более удобное для себя. Впрочем, это было легко: Чонгук был и оставался удобным партнёром, который непривередлив, в меру любопытен и тоже довольно терпелив. Но спустя время в нём ещё раскрывалась требовательность. Чонгук не просто вступил в отношения с человеком старше, но ещё и стал пытаться подстроить Тэхёна под себя. Глупо и некрасиво. И по-детски. Однако утром Чонгук не стал никому звонить. Удостоверился, что за ночь Тэхён не надумал ничего похожего — не пожелал тоже как-нибудь разобраться, — и дал себе время до понедельника. Говорить лучше в лицо, но пока Чон не понимал, что хочет сказать. Точно знал, что стоит извиниться, а дальше — пустота. Чтобы занять себя, Чонгук пошёл в кино с родителями. Суджи настолько удивилась этому воссоединению, что отменила свои планы, и у них получился замечательный семейный день. Только в воскресенье Чон снова вспомнил о понедельнике и о Тэхёне. Они оба его впервые тяготили. В этом семестре пар Тэхёна у Чона не было, но обычно это не мешало ему иногда находить мистера Кима и беседовать с ним о чём-нибудь интересном. Обычно только им, но иногда в обсуждения включались и другие студенты — дружеское алиби жило и процветало. Однако в этот раз им свидетели были не нужны. Чонгук изучил расписание Кима, нашёл, в какой аудитории он будет и, воспользовавшись занятостью Чимина, который теперь всё больше перемен проводил с Хёной, пошёл к Тэхёну. Хотелось хотя бы спросить, как эти выходные провёл он, о чём он думал, но Чон обещал себе быть мудрым. Хотя бы постараться. Может, эти вопросы и нейтральны, но ему пора учиться понимать Тэхёна, а не допрашивать его. Но вдруг он за эти дни решил, что устал от Чонгука и теперь всё кончено? Чон решил, что постарается понять это по выражению лица Кима, когда он его увидит, но, когда Чонгук пришёл к аудитории, Тэхёна в ней уже не было. «Неужели он бегает от меня? Нет, так себя вести он бы точно не стал — это я знаю наверняка». После второй пары Чон был расторопнее, поэтому успел застать Кима, но тот куда-то так торопился, что даже не заметил Чонгука. Или просто притворился; но Чон решил, что не будет бегать, а просто дождётся окончания дня. «Всё-таки стоило позвонить вчера. Теперь он знает, что я трус, который откладывает важные разговоры на потом или перекладывает ответственность за себя на других». Точное замечание, несмотря на излишнюю критичность, но в Чоне оно лишь подстегнуло решимость бороться за отношения с Тэхёном и дальше. Может, это слепая любовь, прощающая всё, но Чонгук всё ещё видел в Киме замечательного человека, стоящего всех усилий, которые потребуется приложить, чтобы его понять. Понимание Тэхёна Чон начал с Чимина. — С твоим отцом всё нормально? — спросил Чонгук на обеде. Голодный Пак, как всегда, сбежал с занятия одним из первых, чтобы занять столик в тесной столовой, и у них даже не было соседей. — Хотел показать ему одну статью, но не могу поймать. — Ой, да, — жуя, закивал Чимин, — его попросили заменить препода первокурсников-иностранцев, какие-то курсы дополнительные, прочитать пару лекций. Он все выходные просидел с книгами, потому что не совсем его направление. И ближайшие две недели, сказал, будет пахать, «потому что тема оказалась интересной, ты послушай». Тысячу раз я ему говорил не брать на себя лишнюю работу, но без толку. Мистер безотказность спешит на помощь. А потом возвращается домой выжатым. Но довольным. Любит быть занятым. Тэхён трудоголик, Чонгук об этом знал, но не догадывался, что настолько. После ответа Чимина Чона захлестнули эмоции. Короткая злоба: Тэхён так увлечён, может, он даже не заметил эту ссору, не понял, что обидел Чона? Сочувствие: бедный Тэхён, был так занят, будет занят и дальше; надо его пожалеть, приласкать, утешить. Сожаление, смешанное с ревностью: если бы не пятница, не пришлось бы спрашивать Чимина. И последнее, доминирующее — отвращение: по-настоящему Чонгук так и не узнал Тэхёна за полгода отношений, и это непростительно. Как поступить лучше? Чимин позвал Чона в гости, но у Чонгука совсем не было на это настроения. Хотелось побыть наедине с собой или хотя бы с Тэхёном. «Я всё ещё выбираю твоего отца, а не тебя, Чима. Я отвратительный друг, правда? Надеюсь, настанет день, когда выбирать не придётся». Но домой Чонгук тоже не пошёл. Сделав крюк, он вернулся в университет и написал Тэхёну сообщение. «Встретимся где-нибудь? Хочу тебя увидеть». Сначала хотел написать более правильное «надо поговорить», но потом спросил себя: что в этом правильного? Говорить нужно то, что чувствуешь, а логику иногда стоит посылать куда подальше. Ответ не приходил долго. Чонгук решил почитать что-нибудь из учебных заданий, сидя в столовой. Может, Тэхён заглянет туда раньше, чем увидит сообщение. Или стоило всё-таки позвонить? Если верить Чимину, Ким настолько занят, что вряд ли будет доволен, если его прервут. — О, ты тут, — послышалось над головой. — Я где-то оставил телефон, подозреваю, что на кафедре, но не могу никого найти, чтобы мне позвонили. Сходишь со мной? — Конечно, — Чонгук немедленно встал, вглядываясь в лицо Тэхёна, которого увидел так близко впервые за день. Оно не отражало ничего, кроме беспокойства за потерянный телефон. Видимо, все мысли Кима были только о работе, и Чону ничего не осталось. «Так и должно быть. Мы же не школьники, чтобы целыми днями думать об отношениях». Но, когда они пришли к кафедре, оказалось, что и на них у Кима время нашлось. — Там сидит эта неприятная аспирантка, которая вечно пускает слухи обо всех подряд, — сообщил Тэхён, прикрывая за собой дверь. — Какое раздолье для неё было бы, уйди мы просто так. Вечер, профессор и студент. Технически, она была бы права, но зачем кому-то об этом знать. Но она наверняка выскажется. Что-нибудь о том, что я использую студентов в неучебное время, вот негодяй, и почему меня так любят. — Так телефон ты не терял? — вскинул бровь Чонгук. Он привык к тому, что Тэхён-преподаватель может поступать так — недоговаривать и разыгрывать разные сценки для достижения своих целей, — но не думал, что Ким поступит с ним так сегодня. Ким продемонстрировал телефон, достав его из кармана. — Поч… — начал Чон, но тут же остановил себя. По-детски. «Почему не ответил?» Так вышло. «Хотел меня наказать?» Возможно, но ты заслужил. Или нет? Чонгук решил подумать об этом потом. Если вспомнит этот момент и всё ещё будет считать его важным. — Почему ты берёшь на себя столько работы? — перестроился Чонгук, и Тэхён, который почти повторил пятничное выражение усталости, одобрительно улыбнулся. Не потому что пытался поощрить Чона, а потому что был приятно удивлён тем, что он говорит, учитывая, как они закончили. — Чимин нажаловался? Не так уж и много. Со стороны всегда выглядит иначе. — Но и сегодня ты… — Сегодня я искал подходящий момент. Как с Чимином. Он всё ещё не наступил, но поговорить нам всё-таки надо, — Ким усадил Чонгука на один из стульев, стоящих перед длинным столом, бывшим главной отличительной чертой кафедры корейского языка, и сел рядом, повернув их друг к другу. — С чего начать только? Может, у тебя есть варианты? Какой вопрос или комментарий приходит тебе на ум первым? Тэхён посмотрел на Чонгука выжидательно — действительно хотел услышать его мысли, а не проверить, насколько правильный вопрос задаст Чон. Чонгук озвучил первое, что пришло в голову конкретно сейчас. — Почему я? Почему ты согласился на эти отношения, если других у тебя давно не было? Ким задумался на несколько секунд, словно оценивал вектор, который выбрал для этого разговора Чонгук. — Я на них не соглашался, — пожал плечами Тэхён. — Жёстко звучит, но я верю, что ты поймёшь. Чимин втянул меня. Я всегда тепло относился к его друзьям, но никогда не был близок ни с кем. Он приводил кого-то, а потом они всегда пропадали. А ты остался. Мы проводили так много времени вместе, что отношения были у нас уже давно — просто раньше они были без секса. И даже если мы расстанемся, всё равно продолжим быть в каких-то отношениях — ради Чимина. Обидно? Пожалуй. «Я с тобой, потому что меня вынудили, я не хотел этого». Чонгук едва не встал и не ушёл. Но, раз Тэхён сказал именно это, значит, он лишь старался донести информацию, а не пытался задеть или избавиться от Чона. «Я верю, что ты поймёшь меня». Чонгук пока не понимал, но пообещал себе разобраться с этим, позже. Тэхён между тем продолжил. С присущей ему рациональностью, легко рассуждал о том, из-за чего сердце Чона болезненно сжималось. — В расставании нет ничего страшного. Люди расстаются — так бывает. Просто в твоей жизни, должно быть, не было таких расставаний, после которых всё, что происходит вокруг, кажется глупым и ненастоящим, даже ты сам; расставаний настолько опустошающих, что ты даже перестаёшь винить себя — не остаётся на это сил. Ты просто слышал где-то, что бывает больно, и боишься, что тебе будет. И действительно будет — но это можно пережить. Всё можно пережить, кроме смерти. — Но я не хочу расставаться. Чонгук непонимающе нахмурился. Обычно ему нравилось красноречие Тэхёна, но сейчас оно было направлено куда-то не туда. — Я тоже. Но если мы расстанемся, мир не рухнет — даже твой, поверь. — Ты бросить меня пытаешься? — повысил голос Чон. — Зачем бы я столько рассуждал? О таких вещах надо говорить прямо. Я говорю о других. — Бао… — начал Чонгук, но Ким усмехнулся настолько громко — не в прямом смысле, в переносном, так, словно Чон сказал невообразимую глупость, — что он тут же замолчал. — Думаешь, хорошо меня понял и можешь делать какие-то выводы? Ты ничего обо мне не знаешь, ничего. — Так расскажи мне! Чонгук импульсивно встал. Хотелось сделать хоть что-то, показать, что все те разговоры о том, что «люди расстаются», а они люди и скоро это постигнет и их, бессмысленны, ведь Чонгук не хочет расставаться. И вряд ли когда-нибудь захочет, ведь до Тэхёна он никого не любил так. — Может, настало время познакомиться с прошлым друг друга? — робко предложил Чон, садясь обратно. Глядя в пол, Тэхён поджал губы и помотал головой, а потом взял руку Чонгука и аккуратно, успокаивающе, погладил её. — Это звучит поэтично — «познакомиться с прошлым друг друга». Но на самом деле ты этого не хочешь, — Ким поднял глаза на Чона, но смотрел мимо него. — Тебя напугал мотель, в который — я хочу, чтобы ты действительно это понял, — я повёл тебя, только чтобы исполнить твоё желание. Я не пытался воспитать, наказать, проучить, задеть. Я просто задал вопрос, ты на него ответил — никакого скрытого смысла. Я недооценил… возраст? Твою мораль? Моя не видит в таких местах ничего ужасного. Не у всех есть возможность побыть наедине — для секса, просто ласк или разговоров, — но такие мотели дают эту возможность. Люди хотят тепла и страсти. Я понимаю, почему у этих заведений плохая репутация, но даже у них есть другая сторона, в которой нет ничего оскорбительного. И, конечно, я не думал о том, что это место тебя обидит — смотрел со своей стороны, моя ошибка. У меня есть прошлое, у тебя оно есть — мы никогда не окажемся в прошлом друг друга, и даже рассказы о нашей той жизни ничего не изменят. Это нужно просто принять. Но ты осуждаешь меня, ты на меня злишься за мои старые привычки. Пойми: все люди разные. Даже если тебе кажется, что кто-то тебе идеально подходит, легко может оказаться, что на самом деле вы несовместимы, просто некоторые свои особенности мы не показываем другим. Не вини меня за то, что моя мораль отличается от твоей. А она отличается. Не критично — с этим можно комфортно сосуществовать. Но не надо меня переделывать. Я не хочу. Считай это вопросом принципа: я не буду с человеком, который давит на мои ценности, пытаясь переделать их под свои. Ты замечательный, мне хорошо с тобой, мне приятно наблюдать за тобой, когда ты… не знаю, одеваешься? Смешно даже — у тебя это очень симпатично выходит. И не только это. Но, если ты считаешь, что тебе недостаточно того, что я могу тебе дать, значит, нам не по пути. Взгляд Тэхёна обратился к Чонгуку. У Чона по телу пробежали мурашки. Должно быть, Ким хотел улыбнуться, но не смог. Боялся, что его не услышали, хотя он очень старался донести свои мысли и ориентиры. — Ну что, как тебе «серьёзные» отношения? В литературе не пишут, что у героя и героини непременно возникают проблемы и всё становится не так здорово, когда проходит флёр влюблённости и остаются обнажённые души, нуждающиеся в понимании, — Ким встал. — Я не бросаю тебя. Но ты сам реши: может, настало время тебе это сделать? Влюблённость проходит, а люди остаются. Подумай, нужен ли тебе я, как человек, а не как образ, который почему-то показался тебе привлекательным. — Я… — попытался ответить Чонгук. Ким (часто же он делает это в последнее время) не дал сказать. — Подумай, — попросил он. — Действительно подумай обо всём. О том, что будет, если Чимин узнает, если узнает твоя семья — ты готов к этому? Ты этого действительно хочешь? Я — готов, но не смогу смирять и свои сомнения, и твои. Моей энергии не настолько много. Отношения — это двое, а не один. Он потрепал Чонгука по волосам, задержавшись на несколько секунд, словно хочет добавить что-то ещё, а потом всё-таки вышел.