Экватор

Как стать лучше? Прийти вечером домой, сесть перед зеркалом и сказать: «Стань лучше, ты сможешь». И всё, всё изменилось? Ведь ты сказал себе — это должно сработать. Но не работало. Чонгук пришёл домой, вымыл руки и, даже не переодевшись, сел на своей кровати, смотря перед собой пустым взглядом. Всё хуже, чем он предполагал. Идя к Тэхёну, он настраивался на самый плохой сценарий, но, как бывает, верил в лучшее. Ким увидит его, поймёт, что тоже соскучился, и они, как и размышлял Чимин, просто поговорят, решат свои проблемы и снова сойдутся. Но Тэхён, болезненно отреагировав на слёзы Чонгука, о которых сам Чон давно забыл, закрылся сильнее, чем прежде. Теперь у Чонгука даже не осталось надежды на какое-то там будущее. Совместным ему точно не быть, а так хотелось. Пятнадцать минут накручивания спустя к нему зашла Суджи. — Ужинать будешь? Мама приготовила мясо, сегодня пируем! — жизнерадостно сообщила она. Чонгуку вдруг захотелось ей всё рассказать. Пожаловаться, выплакать все свои обиды на себя, вселенную, Тэхёна. Может, получить какой-нибудь совет, ведь она была старше на целых пять лет, а ещё она встречалась с Ёнджуном (Чонгук всё-таки вспомнил) больше трёх лет, и у них всё было хорошо. — Опять ты мрачный, — вздохнула Суджи, садясь рядом с Чоном и беря его за руку. — Поговори со мной, поделись, — попросила она. Уже не впервые, но Чонгук и сам этого хотел, поэтому на этот раз заговорил. — Я расстался с… — Чонгук запнулся. Стоит ли называть имя? Суджи мудрая, но у неё своя мораль, которая может взбунтоваться против отношений студента и преподавателя. Она — то общество, о котором предупреждал Тэхён, говоря, что не все смогут их принять. Сможет ли Суджи? Обычно она поддерживала Чонгука во всём, но Чон решил не рисковать. У него был положительный пример Чимина, который понял и смирился, но ситуация была иной: если что-то пойдёт не так, проблемы будут у Тэхёна — конечно, Чимин постарался остаться на его стороне. А Суджи, очевидно, примет сторону брата, и Тэхёну может достаться. — Я не назову его настоящее имя. — Да я уже привыкла к Мистеру Икс. И догадалась, что такой несчастный ты из-за дел сердечных. — У нас большая разница в возрасте, — продолжил Чонгук. Об этом он особо не говорил. — Насколько? — Обещай, что не станешь ничего делать? Он не совращал меня, не делал ничего насильно, он прекрасный человек… — Который тебя бросил, — договорила Суджи, но Чонгук, вместо того, чтобы поддержать её колкость, закрыл лицо руками. Желание говорить пропало. — Ладно-ладно, прости. Я обещаю, что не стану ничего выяснять. Если ты точно уверен, что это было по согласию. — Так же уверен, как и раньше, — ответил Чон, не отнимая рук от лица. Стало стыдно за первую записку, первое случайно-специальное прикосновение, первый поцелуй, первый секс. Он хотел всего этого, просто всё стало казаться глупым и неправильным, как будто насилие проявил Чонгук, а Тэхён пал жертвой подростковой настойчивости. — Совсем расстались? Из-за чего? — Я не знаю, — Чон убрал руки и посмотрел на Суджи с искренним отчаянием запутавшегося человека, ищущего ответа на вопрос, который он не может поставить правильно — иначе он ответил бы сам. — Я не понимаю. Объясни мне, взгляни со стороны, скажи, что именно я делал не так. Суджи сочувственно поджала губы и обняла Чонгука, прижимая его голову к груди. Простое движение, которое сработало, как нажатая кнопка. Чон, не чувствуя ничего, кроме этого прикосновения, заплакал. В тот вечер Чон — от бессилия. — Расскажи, давай попробуем разобраться. Чонгук не мог поговорить с Чимином о Тэхёне — по понятным причинам, — но говорить обо всём сестре тоже было как-то неловко. Они всё-таки разного пола, а его с детства приучили к тому, что мальчики и девочки живут на разных планетах — вероятно, сестра просто не поймёт его проблемы. Но она всегда старалась его утешить и поддержать. И даже сейчас просто заботливо гладила Чонгука по спине, ничего не говоря по поводу его слёз. Что рассказывать? Чонгук описал их встречи у Тэхёна дома, их короткий, словно курортный, быт. Что во всём этом было не так? Где он ошибся? Что именно не понравилось Тэхёну? Как это исправить? Продолжая тихо плакать, Чон говорил и задавал вопросы, не давая на них ответить. У него получился длинный монолог, их собственный мир, в который вторглись лишь раз — мать пришла позвать их к столу. Суджи замотала головой, и она скрылась, а Чонгук даже не заметил эту паузу. Чонгук закончил к девяти. Всё это время Суджи внимательно его слушала, если чувствовала, что можно, задавала нейтральные вопросы, комментируя которые Чонгук находил правильные ответы сам. Начинать отношения с секса — не стоило. Стоило говорить обо всём, что его тревожит, и требовать — да-да, именно требовать — того же от Тэхёна. И да, требовать того, что для тебя важно — нормально, но не тогда, когда это нарушает чужие границы и принципы. А для этого нужно лучше понять себя и найти, что тебе действительно важно, а что кажется значимым только под влиянием возраста, момента, места. — Я страшную вещь скажу — не бесись только, — вздохнула Суджи, когда Чонгук, выговорившись, сел. Почти всё время своей исповеди он ходил по комнате, как попавший в клетку зверь, не представляющий, как выбраться и куда податься дальше, если ему всё-таки удастся сбежать. — Но ты не думал, что у вас действительно нет будущего? Твоя фраза про то, что ты его не видишь, громче любого вывода, который я могу сделать. Если даже ты сам в него не веришь… — Но я хочу верить, я хочу понять, как его увидеть! — воскликнул Чонгук, чувствуя ещё более жгучее разочарование, чем до этого. Сестра не поддержала, а предложила всё бросить. Но она продолжила. — Просто живи и не зацикливайся. Пока ты пытаешься что-то изменить с мыслью, что меняешь для кого-то, не получится ничего. Освободись от отношений и живи ради себя. Понимаю, сказать проще, чем сделать, — Суджи, несколько часов сидевшая и лишь немного менявшая положение, встала и потянулась. — Просто попробуй отпустить всё. Не думай о нём, не думай о ваших отношениях и о том, что ты или он сделал что-то не так. Найди себе хобби и просто живи. Ты ведь даже… — она пожала плечами. — Не знаю, не заделал никому ребёнка — ты просто расстался с парнем. Это не трагедия. Трагедия — то, что ты не видишь себя во всём этом, только его и вас. А ты посмотри на себя, чудесного парня, достойного не просто отношений, а настоящей любви. И неважно, кто тебе её даст. Может, это будет твой Мистер Икс, а может, кто-то другой. Просто освободись и посмотри на себя, — она наклонилась к Чону и поцеловала его в лоб. — И помни, что ты всегда можешь со мной поговорить. — А ты со мной, — поспешил сказать самое главное Чонгук. — Ты ничего не рассказываешь, а я ведь тоже могу послушать. — Не сомневаюсь, братишка. Просто у меня пока не было бед, о которых хотелось бы поболтать. Но если они будут, не сомневайся: я приду к тебе, — она улыбнулась и, постояв ещё немного, убедившись, что точно больше не нужна брату, вышла. В одиночестве Чонгук просидел ещё минут десять, но теперь его взгляд был осмысленным. Слова сестры изменили общую картину, подсветив новые места, к которым Чон не привык. Оставить мысли о Тэхёне и жить? Это точно будет непросто, но он хотя бы попытается, потому что его методы явно не работали. Следующий месяц Чонгук учился жить для себя. Странно звучало — для себя. А для кого он жил раньше? Разве для кого-то? Нет, просто обычно он находил себе цель, к которой стремился, и жил ею. В школе таковой была Суджи, на которую он во всём равнялся, принимая её авторитет беспрекословно, в университете, сместив многие жизненные ориентиры, целью стал Тэхён. Оставалась учёба, были какие-то внеклассные занятия, но Чонгук всегда жил с мыслями о ком-то. Теперь же в центр своего существования Чонгук поставил себя. Он должен успешно завершить обучение, найти хорошую работу, а пока можно начать с какой-нибудь полезной подработки. Но, наплевав на его решимость, в мысли то и дело врывался Тэхён. Мрачным призраком он напоминал о себе, просто появляясь в университете и в его фантазиях. Иногда нежных и безобидных, а в другие дни — пошлых и бесстыдных. Жить для себя — полезное изменение, только получалось не до конца. Чон скучал по Киму, и не мог это изменить. Гром прогремел в начале апреля. Чонгук тосковал, но никому не доставлял проблем. Дружба с Чимином вернулась в старое русло, а в их доме Чон бывал только тогда, когда Тэхён задерживался в университете. Лишь раз они столкнулись на пороге, но Чон сбежал так быстро, что даже не поздоровался. И в тот же вечер упрекнул себя в этой трусости: надо было показать, что он совсем не так сильно страдает, и вообще Чонгук всё ещё прекрасный парень —Тэхёну пора это увидеть. Но Чону нечего было показать — глобально он не изменился, может, только чуть больше времени уделял учёбе и языкам. Ничего нового он не скажет, только «я скучаю, давай попробуем ещё раз?» Но Чонгук так боялся отказа и холодного скептицизма Тэхёна, что даже не пытался поговорить с ним, как и Ким с Чоном. И пауза всё больше походила на безвозвратный конец. А потом пара, последний ряд и телефон Чимина, на который пришло смс. «Не жди меня вечером. Закажи что-нибудь покушать, только не пользуйся моим отсутствием и не слишком напивайся! Шучу. Ты всегда ведёшь себя достойно, Чим-Чим. Люблю тебя». «Одному человеку он всё-таки признаётся в любви». Чимин, уловив внимание Чонгука, виновато перевернул телефон, хотя им обоим было понятно, что Чон успел прочитать это сообщение. И им обоим было понятно, почему Тэхёна не стоит ждать. Чонгука не хватило на внутренний монолог. Он просто представил тот клуб, выпивку и безликих людей, с одним из которых Тэхён уйдёт в мотель. Чонгук так сосредоточился на себе, что абсолютно забыл о Тэхёне как таковом. Чем жил он эти два месяца? Очевидно, не Чоном. До конца дня Чонгук молчал, а Чимин, видимо, чувствуя свою вину (хотя он ни в чём не был виноват), рассказывал про свою курсовую, пересказав, кажется, все главы. Чон старался вслушиваться, потому что был далёк от направления, которым увлёкся Пак, ему было интересно узнать что-то новое, но сосредоточиться не получалось. Неужели Тэхён действительно забыл его? Неужели он просто вернулся к своей старой жизни? Неужели Чонгук всё ещё влюблён в этого ветреного человека, который избавился от него, встретив первые же проблемы? Неужели Тэхён больше не влюблён? Когда-то Чонгук убеждал себя, что Тэхён всё-таки любит его, а детское желание услышать от него признание, глупое и некрасивое, но слишком многие детали теперь показывали, что Тэхён далеко не так заинтересован, как мечтал — как иначе это назвать — Чон. После расставания он не выглядел разбитым, в отличие от Чонгука; он был готов найти кого-то на одну ночь, а Чону даже не приходило такой мысли. О том, что Ким, возможно, идёт на встречу с кем-то хотя бы не случайным, Чонгук не думал — он всё-таки немного знал Тэхёна. — Он часто уходит? — не глядя на Чимина, спросил Чонгук, когда настало время расходиться. Весь его настрой забыть, жить ради себя, быть сильным и независимым от Тэхёна и отношений с ним, рассыпался от одного единственного сообщения, предназначенного не ему. И таких, должно быть, было много. Пока Чонгук страдал и действительно пытался стать лучше, Ким жил свою беззаботную холостяцкую жизнь и встречался с другими. — Я не буду играть против кого-то из вас. В тот далекий понедельник после разговора Чона с Тэхёном Ким рассказал Чимину, что догадался о том, что сын всё знает. «Хёна была нашим невольным тайным Сантой». Пак не вдавался в подробности — просто сообщил. И это был последний раз, когда беседа касалась троих. — Он тоже что-то спрашивал про меня? — Чон поднял взгляд, полный надежды. Может, это всё-таки первый визит куда-то? И он не для души — для тела. Чонгук не мог это принять для себя, но Тэхён — взрослый мужчина, который привык к определённым… К чёрту. Нет. Чонгук не мог это понять, но вдруг он зря так себя накрутил. — Я не стану отвечать, — твёрдо повторил Чимин. — Ни одному из вас. Я не хотел всего этого знать, но использовать себя, как посредника, не дам. А будешь настаивать — перестану с тобой общаться. Можешь мне поверить: я словами на ветер не бросаюсь. Чонгук снова опустил глаза. В груди ныло по-новому. Не так, как бывало до их романа, когда он слышал про интрижки Кима с кем-то там, а грубее и жёстче. У них была история, была близость, были воспоминания. А Тэхён взял и просто выбросил всё это. Вот так просто. Как жаль, что Чонгук не мог поступить так же. — Не обижайся, — смягчился Пак почти сразу. — Я просто не хочу лезть. Вдруг что-то скажу, а ты поймёшь это не так? Или он что-нибудь не то себе решит? Хотите поговорить — поговорите. А я не хочу всё сломать сильнее, чем это уже сделали вы. Да и сводником, знаешь, тоже не понравилось быть. Один раз я вас уже случайно свёл — хватит с меня сомнительных миссий, разбирайтесь сами. Я Швейцария. Чонгук понимающе кивнул. Глупо было надеяться, что Чимин станет что-нибудь рассказывать — он слишком порядочный. — Надо тоже куда-нибудь сходить, — озвучил единственный пришедший в голову вариант Чон. Жалкий, низкий, но в пустом сознании не было даже мыслей о том, кому и зачем это надо. — Месть — очень плохой советчик в такие моменты, — покачал головой Чимин. Чонгук, дёрнул плечом. — Это не месть, а скорбь. Чон посмотрел вдаль; мимо Чимина, мимо всех попадавшихся на пути его взгляда предметов, как будто где-то там была истина, к которой он стремился. Но её не существовало для разбитого сердца. Весь этот день превратился в чёрное пятно. — Ты ведь можешь что-нибудь найти, правда? — теперь взгляд устремился на Пака, и его виноватое выражение лица стало ещё более несчастным и отчаянным. — Я-то найду, но, может, не надо? — Не уговаривай и не осуждай меня. Я просто хочу вернуться в то время, когда в нашей жизни были только несерьёзные зачёты и вписки. Хотя бы на один вечер. Чимин кусая губы, постоял с минуту, принимал решение, за которое потом не раскается, а затем всё-таки разблокировал телефон и открыл один из чатов. Чонгук никогда не интересовался, как Чимин находит, куда им пойти — просто шёл, и ему всё нравилось. Но раньше такими вечеринками они продлевали беззаботность, а теперь её задача была не продлить горечь и тоску. Чонгук боялся только одно: что это может не помочь. Что он станет делать тогда?