Экватор

Следующие два месяца Чимин почти не разговаривал с Чонгуком. Они сидели вместе, выполняли совместные задания, но не обсуждали ничего, кроме учёбы. Может, кто-то и хотел бы это изменить, но никто не предпринимал попытки. Чон не хотел оправдываться, хоть и грустил без друга, без историй его жизни, мелких событий, из которых складывается дружба, но Чонгук решил, что так давно будет лучше, ведь он действительно выбрал Ынки, и об этом, как и предсказывали на той вечеринке, говорила половина университета. Скорее всего, меньше, конечно, но Хон посмеивался, что его отношениям уделяется слишком много внимания. «Вероятно, из-за их нестандартности». Чон ничего не отвечал. Он бы предпочёл тихие отношения, о которых никому не известно, но так уж сложилось в этот раз — ничего не поделать. Это, наверное, лучше, чем одиночество, только Чонгук с каждым днём всё отчётливее осознавал, что план начать новые отношения, чтобы забыть старые, не работал. В общении с Ынки были плюсы, много. Интересный собеседник, приятная компания, человек, который не пытается контролировать. Благодаря нему Чонгук стал смотреть на отношения иначе. Это не просто ночёвки, это ещё прогулки, разговоры про семью, воспоминания о прошлом и мечту о будущем. Всего этого у них с Тэхёном не было — ещё одна причина расставания. Беседы с Тэхёном всегда были аккуратными и зажатыми. Максимум — чтобы удовлетворить любопытство, но не показать ничего личного. Таким был Тэхён. Правда, и Чонгук не говорил о себе — не видел ничего интересного. Но теперь, глядя на Ынки, понимал, что для влюблённых даже самые заурядные истории друг о друге важны. Неужели и Тэхён так считал? Чем больше времени проходило, тем меньше Чонгук думал о том, чтобы подойти к Киму. Момент упущен, Тэхёну, очевидно, совсем не нужен Чонгук, раз Ким никак не показывал заинтересованность. Время заставило Чонгука сделать ещё один важный вывод: каким бы замечательным, заботливым и ласковым ни был Ынки, отменяющий все свои дела ради него, всегда находящий для него время — Чон всё ещё любит Тэхёна, и с Хоном остаётся просто по инерции. Потому что другого друга у него просто больше нет. Формально отношения с Ынки существовали, но они стояли на месте, не продвинувшись ни на миллиметр от того, с чего Чон и Хон начали. Они целовались, проводили время вместе, гуляли, разговаривали, смотрели сериалы. И всё. Одинаковый дружеский уровень, не требующий растущего в отношении своего прошлого или своего тела доверия. Ынки это не устраивало, а Чонгука — наоборот. Он боялся, что однажды от намёков Хон перейдёт к решительным действиям, подразумевающий следующий уровень, который Чонгуку был не нужен. Слабое желание к Ынки возникало только при стимуляции с его стороны, и этого было мало для занятий сексом. Раньше Чона это не беспокоило — те девушки сами на него вешались, но Ынки был другим. Он всё ещё оставался чистым, несмотря на то, с какой простотой обсуждал свои прошлые связи. А может, Чонгука просто пугало то, что в упоминаниях никогда не было парней. Ему не хотелось стать чьим-то первым, если он влюблён меньше, чем стоит, для такого шага. И вишенкой на торте оставался Тэхён. Плевать, что он был единственным партнёром Чона, который не просто наблюдал за тем, как цыплёнок выбирается из скорлупы, а учил наслаждаться собой и своим телом; Чонгук и поцелуи невольно считал изменой, поэтому полностью не отдавался даже им, какая уж речь о сексе. Чонгук настолько не ценил Ынки, что был готов бросить его, лишь бы вернуть дружбу Пака. Но сама эта формулировка вызывала отвращение к себе, и Чонгук в том же пассивном режиме продолжал встречаться с Хоном, не осознавая, что даже такие, неполноценные, отношения, привязывают влюблённого, грозя страданиями, когда они расстанутся. Вероятно, они оба понимали, что это случится скоро. В тот день Чонгук немного задержался в университете, потому что Ынки сказал, что после учёбы ему нужно куда-то поехать, а потом он бы хотел провести время с Чоном. Чонгук не уточнял, куда нужно Хону, что могло бы стать тревожным звонком для него, не согласился дождаться в доме Ынки, и просто сидел там, где ему было комфортнее всего — у лестницы. Подошёл Чимин. — Отойдём? Куда-нибудь, где потише. Чонгук так обрадовался, что даже не сразу подумал, что Пак, вероятно, пойдёт его бить — поэтому ведёт его туда, где их никто не увидит. Но Чимин был слишком подавлен для этого. — Можешь ответить на вопрос? — заговорил он. Обрадованный Чонгук сник. — Прости, что лезу, хоть обещал на тебя не давить, но мне важно знать. — Что угодно. — Ты любишь его ещё? В какой-нибудь другой вселенной Тэхён мог бы послать сына, чтобы он задал этот вопрос, но в их вселенной это волновало только самого Чимина, который страдал за отца не меньше самого Кима. Чон повернулся к Чимину спиной, отходя к окну, выходящему на здание библиотеки. — Люблю, — ответил Чонгук, удивляясь тому, как легко это произносить, если речь идёт о Тэхёне. Пак поднял глаза. — Зачем же ты его мучаешь? Мне невыносимо видеть его таким. Чон обернулся и, сложив руки на груди, поднял подбородок. — А что мне делать? Ждать, пока он решит дать мне ещё один шанс? — Поговори с ним. — Я пробовал — он даже не дал мне договорить. И не удостоил меня ответом — просто помотал головой. Мол, «додумывай всё сам». А я устал додумывать. Я всё время должен что-то где-то там додумывать, потому что он ничего не рассказывает. — Ему тоже тяжело раскрыться, как ты не понимаешь! — стал защищать отца Чимин. — Понимаю, но что делать мне? Бегать за ним, надеясь, что он проявит интерес? Он взрослый человек, а ведёт себя хуже, чем ребёнок. Если всё действительно так, как ты говоришь — ему действительно не плевать — за эти месяцы он мог бы хоть намекнуть. Но нет, это выше него — в принципе разговаривать. Ты не собирался влезать глубоко, но прости, придётся. И вот в чём правда: его привычка недоговаривать сводила меня с ума и тогда, просто осознал я это только сейчас, когда увидел, что существуют люди, готовые рассказывать всё, о чём их спрашивают. Тэхён же может прочитать целую лекцию о чём угодно, но не о себе. Мне это не надо, мне надоело. Это терпимо в начале отношений, но не в перспективе. А он иначе не умеет. Да, отчасти это и моя вина — я не смог помочь ему раскрыться. Но что ты предлагаешь мне делать сейчас? Пойти к нему, чтобы снова столкнуться с молчанием или чепухой, которой он всегда пытается меня заткнуть? Успешно, кстати. Но он не говорил и не говорит. Ничего не изменилось — его молчание сейчас тому доказательство. Он привык жить так, и не станет ничего менять из-за меня, влюблённого в него идиота, который ему наскучил. Выплеснув всю злобу и обиду, которые долго зрели в нём, Чон, сжав руки в кулаки, отступил. — Меня неописуемо злит всё это. Моё бессилие, его молчание. Но что я могу сделать? Скажи — что? Долбиться в эту дверь снова? Потому что прошло время и это должно сработать? Я в это уже не верю. Он постоял ещё несколько секунд. Чимин смотрел на него, но не с осуждением. Неужели с разочарованием? Чонгук испугался того, что мог разрушить светлый образ отца в глазах боготворившего его сына и, развернувшись, направился к выходу, надеясь, что Ынки закончил свои дела и Чонгуку не придётся ждать его. Но пройдя всего несколько шагов по улице, Чон замедлился и, обернувшись, посмотрел на окна университета. За что он накричал на Чимина? Он ни в чём не виноват, он просто волнуется за отца. Но Чонгука злило то, что о чувствах Тэхёна он снова узнаёт не от него самого. Но, может, всё-таки настало время дать им ещё один шанс? Вместе они смогут всё исправить. Сев на ближайшую скамейку, Чон открыл сайт университета, чтобы посмотреть расписание Тэхёна. Было ужасно неудобно, но он справился, и даже выяснил, что у Кима закончилась последняя пара. Скорее всего, как и всегда, он сначала пойдёт на кафедру, почитает какие-нибудь учебные или рабочие бумажки, может, заглянет в библиотеку и только потом пойдёт домой. Стоит ли пойти к нему или пора смириться, что пауза означает конец? Вспоминая несчастного Чимина, Чонгук решил рискнуть. Он не подготовился и решил говорить сердцем. Лишь бы Тэхён был настроен на разговор. Но он не был. — Зачем ты пришёл? — глядя на Чона, спросил Ким. Чонгук нашёл Тэхёна на кафедре. Он сидел за своим столом, что-то читал. И по этой реплике можно было бы понять, что он абсолютно одинок — не только в помещении, — но Чону хватило этого начала, чтобы понять, что всё кончено. Теперь Чон не собирался ничего исправлять. Напротив — ему захотелось сказать что-нибудь злое, задеть, обидеть, вызывать на бесстрастном лице хотя бы какую-нибудь эмоцию, пусть даже это будет ответная злоба. — Ого, вот так сразу? Совсем не рад меня видеть? Если бы Чонгук вгляделся в серьёзное лицо Кима, он непременно уловил бы разрушительную пустоту в глазах, которую невозможно было представить в жизнерадостном Киме раньше. Но теперь не осталось никакой жизнерадостности. Было сложно даже представить этого человека улыбающимся. Он стал одиночкой, невыносимо уставшим от жизни и всех её перипетий. — Рад. Что дальше? Можно было бы остановиться здесь, подойти к Тэхёну, прижать его голову к своей груди и пообещать понимание и терпимость, но Чонгук уже завёлся и не улавливал никаких сигналов, не слышал просьбу, не крик, о помощи. — И ничего? — Ничего. Ступай лучше, пока твой парень не начал ревновать, — дёрнул плечом Тэхён, возвращаясь к лежащим перед ним бумагам. Это задело Чонгука. И то, как легко Тэхён говорил об Ынки, и то, что Чонгук клялся Киму в любви, а сам начал отношения с другим, словно он ничтожество, которое не держит слово, и Тэхён указал ему на это. — А ты не ревнуешь? — Какая разница? — не ответил Ким. — Мы решили расстаться, ты имеешь полное право заводить новые отношения. — Мы не решали. ТЫ бросил меня. — Ладно, — не спорил Тэхён, тяжело вздохнув, будто ему не хватает воздуха. — Я виноват. Чего ты хочешь от меня? Опять каких-нибудь признаний, потому что без них ты не можешь? — Сказать нечего — поэтому ты злишься на меня? — Нечего сказать, Чонгук, нечего, — бесстрастно согласился Тэхён. Если бы Чон смотрел на него, а не на себя, страдальца, недолюбленного и непонятого, он бы заметил эту смертельную усталость, превратившую любимого человека в тень себя. Но Чонгук только кивнул, словно он понял Тэхёна от и до по одной этой реплике, и направился к двери, бросив на прощанье: — Теперь я понимаю, почему ты говорил, что расставание — это не так уж и страшно. Я вижу это в тебе. Ничего особенного, да? И вышел. Импульсивность придала его следующим действиям смысл. Сегодня он переспит с Ынки, ведь тот давно этого хочет, а Чонгуку давно пора поставить точку в истории с Тэхёном, переступить через себя и эти отношения, оставив их, как травмирующий опыт, в прошлом. Месть и раздражение — плохие советчики, но Чонгуком двигали именно они, и он, не осознавая уже совершённую с Кимом ошибку, стремился совершить ещё одну. Чонгук не запомнил, как добрался до дома Хона, но мстительность, ударившая в голову после встречи с Тэхёном, мгновенно растворилась, когда ему открыл Ынки. Жизнерадостный и улыбчивый. Человек, который ещё не знал о том, что чаще всего любовь приносит намного больше боли, нежели удовольствия. Человек, который, как и Тэхён, узнает (или вспомнит) об этом из-за Чонгука. «Действительно пришёл переспать с тем, кто в тебя влюблён, чтобы вызвать чью-то ревность? Я хуже, чем все они думали обо мне». Чона затошнило, и он, не поздоровавшись, с глазами, расширенными от ужаса перед собой настоящим, прошёл мимо Ынки и склонился над раковиной кухни. — Ты в порядке? Отравился? Чонгук закашлялся, пальцы рук незнакомо закололо. Мысли разлетелись, и ему просто казалось, что его накрыл приступ незнакомой болезни, от которой он умрёт прямо здесь и сейчас. Но уже через секунду паника ослабла, тошнота стала фоновой, такой, которая не приведёт к рвоте. Прополоскав рот, Чонгук посмотрел на стоявшего рядом Ынки, держащего бутылку воды. Чон машинально взял её, но не сделал ни глотка. — Я даже не знаю, с чего начать, — он поставил бутылку на стол и взял руки Ынки. Тот сглотнул и сдвинул брови. — Прости меня? Наверное, ты не простишь. И будешь прав, я поступил с тобой очень плохо. Ынки вырвал руки. — Что ты сделал? Ты с кем-то спал? Или что? — Я… — Чонгук поперхнулся. Сознание выключилось на мгновение, но он ощутил это. Но он будет сильным и скажет правду — как и просил Ынки. — Я не люблю тебя. Никогда не любил. И давно должен был сказать об этом, но я надеялся, что… — Хватит, — тихо выдохнул Ынки, отходя. — Не хочу ничего слышать. Не хочу. Не хочу знать, зачем ты это делал. Наверняка он подумает, что Чонгук «делал это» из-за денег. Чонгуку стало тошно, что он обманул доверие человека, который и так старается никому не верить. Он шагнул к Ынки. Наверное, тот ждал, что Чонгук посмеётся и скажет, что это розыгрыш, поэтому не прогонял. — Дело не в тебе. Ты замечательный, просто сегодня я… «…сегодня я понял, что люблю другого. Всё ещё. И вёл бы себя так же, как он, если бы тот, кто клялся мне в вечной любви, завёл отношения». — Мне плевать, — смотря перед собой пустым взглядом сказал Ынки. — Уходи. Хотелось обнять его на прощание, утешить, но вряд ли Чон мог это сделать. Он послушно вышел из квартиры, слыша, с каким отчаянием захлопывается за ним дверь, но не сомневаясь, что этот разговор — единственный правильный за сегодня.