Экватор

Чонгук вышел из дома и направился к метро, но не спустился. Всё ещё тошнило, всё ещё было очень больно от взгляда Ынки, в котором было такое ужасающее разочарование, что Чон, как порядочный человек, мог бы вернуться, извиниться и жить с нелюбимым человеком до конца жизни. Но кроме порядочности у Чонгука были принципы, и они понимали, что такие отношения не нужны никому из них, даже Ынки, который успел в него влюбиться. Впрочем, что значит «успел». Можно ли говорить о времени, когда речь заходит о любви? Это происходит совершенно спонтанно, люди влюбляются в тех, в кого не должны, и не замечают тех, кто достоин их внимания. В этой игре проиграл и Ынки, и Чонгук, влюбившись в тех, кто не ответил им взаимностью. Чон, например, искренне верил, что Тэхён — его человек, с которым он доживёт свой счастливый век. Но не сложилось. Не зря говорят, что жизнь несправедлива. Чон прошёл метро, размышляя. Наверняка Ынки теперь будет мстить, ведь у него деньги и связи. Но вряд ли Хон стал бы опускаться до травли. Или нет? За время их бестолковых, неприятных, пожалуй, для них обоих, отношений, Чонгук успел понять, что Ынки, несмотря на особенности восприятия людей вокруг (богатые дети растут не с теми же проблемами, что бедные), не менее хороший человек, чем и Чонгук. И он наверняка поступил бы так же — отпустил бы того, кто ещё мог найти себе подходящую пару, а сам остался бы в печальном уничтожающем одиночестве. Перенося свои беды на ногах (снова), Чонгук думал о многом. Скоро тревоги об Ынки сменились размышлениями о Тэхёне. Например об их разговоре, в котором Чонгук вёл себя очень глупо. Он даже не пытался поддержать, не пытался понять. Он, как тот же ребёнок, от которого устал Тэхён, взрослый партнёр со своим взглядом на жизнь и отношения, набросился на него с детскими претензиями, желая, чтобы кто-то ответил за его разбитое сердце, но отвечать за свои ошибки — он виноват, что доверился и не слишком старался сохранить Тэхёна, — нужно самому. Только как? Чонгук решил начать с самого простого — со звонка единственному человеку, с которым ему хотелось говорить в ту минуту. Ответили сразу, а вот Чонгук несколько секунд не мог даже поздороваться. Как обычно, не знал, что именно хочет сказать, но понимал, что как минимум должен извиниться. — Прости меня за всё. Я очень некрасиво повёл себя сегодня. Да и до этого. Я никогда не был твоей опорой. Обещаю исправиться, если ты дашь мне ещё один шанс. Чонгук прислушался. В трубке молчали, и это вселило надежду. — Я попробовал поговорить. Получилось паршиво. Мы оба в чём-то оказались правы: он не изменился, но ему плохо, — Чон помолчал ещё немного. Безучастность Чимина была тяжёлой, давила откуда-то сверху, не давая нормально дышать, но Чонгук не собирался сдаваться. — Зато я расстался с Ынки. Иду от него. И не могу выбросить из головы его взгляд. Он смотрел так, будто я убил кого-то очень близкого ему. Но так будет лучше, чем оставаться с ним, не любя. — Вы спали? — спросил вдруг Чимин. Чонгук знал, что Пак, ловелас и Дон Жуан (когда-то так давно, что Чон уже в этом сомневался), очень трепетно относился к физической близости, если речь шла о ком-то, кто ему действительно важен — первая близость с Хёной тому доказательство. И это, видимо, распространялось и на отца. — Нет. Я не хотел изменять Мистеру Икс. Чимин мог бы сказать, что поцелуи и близкая дружба, которую все в университете называли отношениями, тоже измена, но он всегда был удивительно понимающим. А Чон всегда забывал об этом. — И что отец? — спросил Пак через полминуты. — Мы оба хороши, — Чонгук замедлился и остановился. Он не помнил точных реплик, просто чувствовал горечь от того, что пошёл к Тэхёну не с чистой головой. А может, так было и лучше? Он хотя бы понял, что больше не стоит держать рядом Ынки. Понял ещё много чего — о Тэхёне, — но об этом не хотелось ни говорить, ни думать. Чон посмотрел вдаль. Где-то там счастливые люди. Или ещё более несчастные, чем он. Эмоции насыщенного дня проносились мимо, теперь осев и оставив внутри скопление ноющей боли, от которой не поможет никакая таблетка. Только время. Оно действительно лечит, если получится его перетерпеть. — Позволь мне снова быть твоим другом. Но с твоим отцом мы закончили. Я больше не буду пытаться его вернуть. И очень прошу тебя не подталкивать его. Я сделал всё, что мог. Если ему… — Чон запнулся. «Если ему это действительно надо…» «Это»? Чонгук мотнул головой и продолжил идти. — Если я ему нужен, он скажет об этом мне, а не кому-то ещё. Если нет — пускай. Не все истории любви кончаются, как в сказках. Просто считай, что мы — человек, с которым был твой отец, и я, твой друг Чон Чонгук, — мы разные люди. И ты никогда не видел и не знал первого. Не зря же он не рассказывал тебе о своих интрижках. «Видимо, и я был интрижкой, но он почему-то посчитал меня кем-то серьёзным, и это ударило по нам обоим». Чимин снова не ответил. Ему тоже требовалось время, чтобы сделать свои выводы и выбрать, как относиться к участникам этой драмы дальше. Они попрощались, но Чонгук ещё долго гулял по городу. Вспоминал экватор, внутреннюю борьбу Тэхёна до, после; потом их встречи, не дотягивающие до свиданий — потому что ничего другого они не могли себе позволить, — клуб, мотель и так быстро и легко развалившийся карточный домик, в котором они пытались жить, не замечая, что он не спасёт их от первого же дождя. Так и вышло: одно глупое недопонимание, и они так и не смогли даже вернуться к дружбе. А по ней Чонгук тоже скучал. Он любил слушать голос Тэхёна, когда он рассуждал о языке. Тихо, только для него одного, или увлечённо, чуть повышая голос на интересных для себя местах, для всех, кто попадал под лучи его обаяния и дружелюбия. Сможет ли Ким быть таким солнечным, как раньше, снова? А Чонгук? Некоторые встречи меняют сильнее, чем только можно представить. Чон вернулся домой около десяти. В доме было светло и шумно — так пугающе контрастно с его внутренними переживаниями, что он чуть не пошёл обратно на улицу, чтобы спрятаться, сохранить мрак внутри. Ещё вчера он хотел быть здесь, помогать Суджи собирать вещи, выслушивать, какую мебель она купила в их новое с женихом семейное гнёздышко, а сегодня он просто не хотел ничего. Накрыла знакомая апатия, поглотившая Чона после расставания с Тэхёном, только более осмысленная. Вероятно, потому что теперь они точно расстались. Чтобы не омрачать сестре последний вечер в родительском доме, Чонгук выпил немного шампанского — им Суджи провожали, — и кое-как пробудил свою харизматичную версию. С ней ему и самому было комфортнее, только мысли всё равно не оставляли. У них с Тэхёном тоже могло бы быть своё собственное место, только для них двоих. Они неплохо сосуществовали в квартире Кима. Им даже не была нужна терпимость к привычкам друг друга — если какие-то мелочи и всплывали, они никогда не были критическими. Из них вышла бы чудесная пара. Она и вышла — жаль ненадолго. К концу вечера Чон пришёл лишь к одной мысли, которую не хотелось гнать: он найдёт работу и тоже съедет. Он хочет иметь свой уголок. Не потому что ему кто-то мешает, а потому что одиночество просто приносит спокойствие, а Чонгуку его очень не хватало. Чонгук не знал, к чему в своих размышлениях пришёл Чимин, но следующий день они провели вместе. Пак поделился новостями (в основном про диплом и Хёну), о которых молчал недели общения с Ынки, Чонгук смотрел на него с непрекращающейся, неконтролируемой тоской, но справляться с ней помогало само наличие Чимина. — Как же неописуемо мне повезло с тобой, — сказал Чон в конце дня. Пак скромно улыбнулся. Их дружба как будто вернулась к своей версии до отношений с Тэхёном, но чужая драма коснулась и изменила и Чимина. Раньше он бы сказал что-нибудь шутливое, может, немного ироничное, но теперь он промолчал. Как и Чонгук. Он мог бы добавить что-то ещё, вроде «без тебя я бы не справился», но это больше не было так. Чонгук действительно повзрослел. Он расстался и с Тэхёном, и с Чимином, чтобы сделать выводы и понять, что ему нужно от жизни. Кто ему нужен. Как минимум, ему был нужен Чимин, а дальше как повезёт. Чонгук очень надеялся, что повезёт. До конца недели Ынки не появлялся в университете. Чонгук думал позвонить ему или даже прийти — справиться о делах, ещё раз извиниться, — но это была отвратительная идея. Если бы его бросили с формулировкой «я никогда тебя не любил», он бы не хотел видеть этого человека больше никогда. Может, Ынки даже переведётся? Кто бы мог подумать, что Чонгук, всегда считавший себя безобидным, сможет кому-то испортить жизнь. Полетели последние учебные недели. Чонгук просто жил, делая то, что считал нужным. Для начала, нашёл подработку. Научный руководитель порекомендовал его в небольшое издательство на полставки, и Чон редактировал неинтересные рекламные тексты, приводя их к общему виду, читал выдержки из технической литературы, придавая им более читабельный вид, и занимался мелкими корректорскими правками. Ему платили, но немного. Чонгук не расстраивался и воспринимал эту работу, ради которой даже не надо было посещать издательство — всё можно было сделать дома, — как полезную практику. А когда он допишет диплом, его возьмут в штат. Или он, уже имея кое-какой опыт, найдёт что-нибудь другое и вообще съедет. Наверное, об этом взрослении и говорил Тэхён, но Чон старался не думать ни о Киме, ни о том, что он что-то когда-то от него ждал. Все мысли были о Чимине, работе, дипломе. Последний, к счастью, давал особенного много пищи для размышлений. Порой писать было скучно, но Чонгуку нравилась его тема. Нравилось читать психологические статьи, чтобы лучше понять себя и других, чтобы научиться замечать вещи, которые он не замечал прежде, не осознавая, как много подсознание от нас скрывает. Чон старался не переносить свои наблюдения на Тэхёна или кого-нибудь ещё, а оставлять всё в себе, для себя. Всё это — отношения и расставания, работа, диплом и психология, уехавшая из родительского дома сестра, с которой они отдалились — всё это действительно сделало его старше как минимум для себя. Иногда Чонгук думал об отношениях. Не с Тэхёном, а вообще. Приходилось сравнивать, чтобы понять, что делать в следующий раз. Постепенно эта формулировка — «следующий», кто-то другой, а не человек, о котором он всё ещё видит сны, по прикосновениям которого скучает до слёз, — стала почти терпимой. Если такое случится, Чонгук будет говорить, а не замалчивать проблемы, как было с Тэхёном, когда они оставляли проблемы на потом, «когда всё станет серьёзно». С таким настроем серьёзно стать и не могло. Отсутствие ссор не укрепляет отношения, а разрушает их. Чон больше не станет совершать такие глупые ошибки. Наверняка будут какие-то другие, но об этом подумает Чонгук из будущего. Остыла и горячность. Чон представлял, как мог бы пойти разговор с Тэхёном, и из его монологов пропали слова любви. Не потому что он разлюбил, а потому что иначе смотрел на суть признаний. Что толку повторять одно и то же? Это просто слова, которые не всегда что-то значат. Главное — поступки. Его печалило лишь одно: Тэхён не предпринимал даже попыток с ним поговорить. Он не увидит, не узнает, что Чонгук стал достойным, ведь скоро они перестанут встречаться в университете, жизнь разведёт их, и даже Чимин не сможет это изменить. Для себя Чон решил, что сделал достаточно, и этот вывод не подвергал сомнениям, как бы тяжело и одиноко ему ни было. Чонгук мог бы сказать, что жизнь стала налаживаться, но, несмотря на все атрибуты, помогающие самоуважению расцвести, на душе было грустно. Это было не одиночество в чистом виде, а всё ещё тоска по человеку, которого он считал своим. Всё ещё считал, хоть тот, видимо, и был иного мнения. Накануне защиты у Чона возник спонтанный план: расправиться с дипломом и пойти к Тэхёну в последний раз, после которого он точно оставит его в покое. Но когда защита прошла, его похвалили, стандартно позвали попробоваться в магистратуру и отпустили с банальными напутствиями «не терять себя», он поднялся на кафедру Кима, постоял у двери несколько секунд, а потом спустился и сел у лестницы дожидаться Чимина. «Хватит. Ты выглядишь жалко». Когда пришёл Чимин, стало чуть веселее. Чонгук приложил все усилия, чтобы включиться разговор и, рассуждая о своей защите, даже был увлечён. Но кивающий Чимин вдруг замер и непонимающе посмотрел Чону на спину. Чонгук хотел обернуться, но не успел. Плеча коснулась рука, и он вздрогнул. — Поговорим? Словно адреналиновый испуг за секунду до падения, прокатилось по всему телу его одиночество, сосредоточившееся в этой минуте, в которой Тэхён просил поговорить с ним, как будто Чон мог отказать. Хотелось наклонить голову и потереться щекой о руку Кима, но не перед Чимином же. Впрочем, Тэхён, очевидно, специально подошёл именно при нём — чтобы все всё понимали. Пак, выразив какую-то невероятную эмоцию, что-то между смущением и пискливой радостью, встал и ретировался. Тэхён сел на его место. — Кажется, я затянул с поиском подходящего момента, да? — робко улыбнулся он, вглядываясь в лицо Чонгука. — Очень сильно, — кивнул Чон, коротко улыбнувшись и опустив голову. Он всё-таки подошёл, он скучал, Чонгук нужен ему, ведь нужен, правда? — Я представлял эту сцену десяток раз, но каждая смотрелась настолько отвратительно, что я не решался подойти. Может, тебе и не надо всё это давно? Я… — Надо, — быстро проговорил Чон, глянув на Тэхёна. — Прости, что перебил. Так… — он усмехнулся и снова уткнулся вниз. — На всякий случай. Вдруг от этого факта зависит твоя речь. Ким сдержанно посмеялся. Драма, от которой сжималось сердце Чонгука, рассеялась за секунду. Вот так легко. После мучительных недель им достаточно было просто сесть рядом. — Подтрунивать надо мной решил? А ты тот ещё негодяй, похоже. — Обаятельный негодяй, — поправил его Чонгук, смотря на Тэхёна. Теперь это не было так страшно. — Это моё секретное оружие: шутки не к месту и беспощадный флирт. — О да, что касается флирта — тут ты действительно ужасно беспощаден, — согласился Тэхён. Чонгук успел отвыкнуть от его голоса, но больше всего — от его улыбки, которую было сложно заметить, даже если Ким оказывался где-то поблизости. А теперь она не оставляла лицо Тэхёна, как будто он совсем не боялся, что кто-нибудь подслушает их разговор и подумает что-нибудь не то. Впрочем, с чего бы ему бояться? Больше они не преподаватель и студент — от этой условности они избавились. — Какие планы? — продолжил Тэхён. — Хочешь что-то предложить? — перешёл в романтическое нападение Чонгук. Он и забыл, что мог быть таким — лёгким, шутливым, удивляющим даже себя. Потому что последний раз он был таким только с Тэхёном. В самом начале, когда не думал о будущем и не боялся, что его не будет, если он ошибётся. Ким поиграл бровями. — У вас, я слышал, празднование с сокурсниками — сходи на него. Чимин очень хочет, но без тебя не пойдёт. — А потом? — Чон слегка сощурился. Он мог бы возмутиться тому, что Тэхён им командует, но это была скорее просьба. Больше Чонгук не боялся чужого авторитета, зная, что ему хватит своей собственной уверенности, чтобы спорить, если ему что-то не понравится. — А потом, — Тэхён немного придвинулся и заговорил тише, — я приглашаю тебя отпраздновать со мной. — Где? — в ответ поиграл бровями Чонгук. Ким отстранился. — Я и забыл, каким соблазнительным ты можешь быть. — Могу быть ещё более соблазнительным, если мистер Ким — или лучше называть тебя Мистер Икс? — в общем, если ты заинтересован. В одно мгновение Тэхён стал серьёзным, вернув тревогу и боль, с которым Чонгук проживал этот день. Конечно, он волновался за диплом и экзамены — не вся его жизнь крутилась вокруг Кима, — но в них он был более-менее уверен, а с Тэхёном же бродил на ощупь по тёмному лесу. Захлестнула новая волна страха, настолько неожиданная, что Чону показалось, будто он задыхается. — Я благодарен, что ты так легко принял меня снова, но… — Может, не надо никаких «но»? — снова перебил Чонгук, забыв о своём намерении обсуждать проблемы, а не откладывать их на потом. — Это приятное «но», — пообещал Тэхён, погладив Чона по колену. — Я много важных вещей понял в последнее время. Моя первая любовь, хоть я никогда и не говорил ему это пресловутое «люблю», так и не услышал от меня, что он мне нужен, но я, кажется, успею сказать об этом тебе? Ты мне нужен. Тэхён хотел сказать ещё так много, но ему и этот разговор, обнажающий его слабость, дался нелегко, чтобы озвучить больше своих страхов. «Я не могу сказать, что люблю тебя. Не потому что ничего не чувствую — я просто не знаю, что именно подразумевает это слово. Как лингвист, могу рассказать о нём лекцию на полтора часа, но, если говорить о том, как оно ощущается, я путаюсь. Бао упрекала меня в том, что я люблю неправильно. Но как правильно, я так и не смог узнать». Он просто надеялся, что Чонгук поймёт его и так. — И мне достаточно этого знания, — принял это признание Чонгук, за время разлуки принявший молчание Тэхёна, а потом встал. — Пойду поищу Чимина, он наверняка волнуется не меньше меня, — Чон сел обратно. — Сердце колотится, только сейчас заметил, — он протянул руку Киму, тот нащупал пульс и покачал головой. — Ты ужасный человек, а ещё что-то мне говорил. — Жаль, что я заставил тебя волноваться. Чонгук хмыкнул и встал снова. — Тебе придётся очень долго за это извиняться. Знаешь, до конца жизни — такой срок меня устроит. — Договорились, — согласился Тэхён, улыбнувшись снова. Если бы Чонгук мог, он бы непременно наклонился и поцеловал Кима хотя бы в щёку, но пришлось стерпеть. Разыскивая Чимина, Чон ругал себя за то, что так быстро забыл и простил всё, поддался очарованию Тэхёна снова, но как он мог бороться с абсолютным счастьем, которое для него имело имя Тэхёна? Стыдно быть настолько одержимым — сам Чонгук высмеивал тех, кто так помешан на своих половинках, — но, едва любимый человек улыбнулся, обещая своим присутствием радужное будущее, сдался. И ни капли об этом не жалел. Такой и должна быть настоящая любовь. Прошедшая через испытания и время, она вернулась к тому, с чего всё началось. Чонгук верил, что на этот раз у них всё получится. И был готов убедить в этом Тэхёна, если он посмеет усомниться.