Целители и проклятия

I

      Ночь прошла беспокойно. Гермионе никак не давал покоя их со Снейпом последний разговор и его поведение в доме Блэков. Она достаточно хорошо знала упрямца, чтобы понять очевидное: если он позволил заметить свою нервозность, значит дело совсем плохо. Да и после… Вроде бы Северус вел себя как обычно, но неясное беспокойство ее не покидало.              И зачем нужна была книга Годелота? Если все, как Снейп уверял, и темный гримуар потребовался для обряда, не легче ли было просто рассказать? Он же все равно собирался показать ей схему ритуала перед его проведением. Хотя уже сейчас Гермиона понимала, что не допустит применения темных практик в Мунго и не позволит поставить под удар благополучие пациентов. Даже ради Гарри.              Чертов Снейп и его секреты… Интересно, он вообще способен кому-нибудь доверять? Как только ей казалось, что Северус подпускает ее на шаг ближе, как он тут же закрывался и снова отстранялся. Гермиона попыталась представить, каково это — прожить восемь лет совершенно одному, без друзей, без близкого человека рядом, а потом поняла, что он был одинок гораздо дольше. Может, это и вовсе его сознательный выбор, и он в принципе ни в ком не нуждается.              В конце концов ее размышления о тяжелой судьбе Снейпа завершились выводом, что сколько ни гадай — все равно не узнаешь, что у этого мрачного типа на уме и на душе, если она у него вообще есть. То, что Гарри рассказывал о его воспоминаниях, никак не хотело накладываться на известный Гермионе образ.       На работу она пришла пораньше, надеясь с утра спокойно просмотреть карты пациентов и записи коллег за вчерашний день. Время перед концом смены всегда было самым тихим — кризисные ситуации разрешались одним из двух способов, хорошим или плохим, а уставшие дежурные расползались по отделению в поисках отдыха и любой горизонтальной поверхности.              Толкнув дверь в кабинет, Гермиона зажгла свет и нервно вздрогнула от неожиданности при виде Снейпа, развалившегося одновременно на диване и кресле — так как диван был ему короток, ноги он умостил на придвинутом кресле. Теперь Северус сонно щурился на нее, прикрывая глаза от яркого света перебинтованной ладонью.              — Который час? — просипел он.              — Начало седьмого утра, — буркнула хозяйка кабинета, неодобрительно глядя на гостя. — Что у вас с рукой?              — Порезался ночью, когда готовил зелье, — отмахнулся Снейп и наконец сел, спустив ноги с кресла. Поморщившись, он потянулся, чтобы размять спину. — Черт, надо было не лениться и все же трансфигурировать стол.              Гермиона видела, как он управляется с ножом и ингредиентами, — едва ли при такой сноровке можно было распороть себе ладонь.              — Давайте посмотрю. Ножом? — спросила она, скидывая пальто и подходя к мужчине.              — Нет, попался бракованный флакон. И не стоит беспокойства, в пабе у меня осталась заживляющая мазь, потом обработаю.              Снейп поднялся на ноги, снова глядя на нее сверху вниз. Почему-то в замкнутом пространстве это нервировало. Гермиона упрямо скрестила руки на груди, одновременно пытаясь не выказать своего беспокойства, вызванного и ночными размышлениями, и ощущением того, что сейчас Северус зачем-то ей врет.              — Раз уж проснулся, пойду подготовлю зелье, чтобы его передали Поттеру — сегодня первый прием. Прошу простить.              Он осторожно протиснулся мимо Гермионы, старательно пытаясь ее не задеть, и стремительно вышел из кабинета. Проследив за Снейпом взглядом, она приметила на вешалке его пальто, и тут же возник план.              Кинувшись к пальто, Гермиона споро запустила руку во внутренний карман, куда Снейп убрал вчера заметки, сделанные на площади Гриммо. Может, хотя бы эти записи прояснят, что он задумал. Мисс Грейнджер и сама сейчас не взялась бы объяснить, почему ее так волновали планы бывшего преподавателя. В конце концов, это были его риски — использовать темную магию и разбираться потом с последствиями. А насколько ей были известны условия соглашения с Министерством, Кингсли обязался исполнить свою часть сделки и снять Надзор, только если вся эта авантюра увенчается успехом и Гарри останется жив и здоров. Едва бы Снейп в сложившихся обстоятельствах стал подвергать Гарри опасности. По крайней мере, специально. Но эта недосказанность и секреты ее просто убивали и не позволяли довериться Северусу в снятии проклятия.              В кармане обнаружилось несколько огрызков пергамента и, к ее удивлению, презервативы. Покраснев, словно монашка в борделе, Гермиона начала перебирать куски пергамента в поисках нужного. Найти искомое было нетрудно — только на одном листе было что-то, хотя бы отдаленно напоминающее заметки. Какие-то непонятные символы и сокращения — шифровка.              — Вот упырь! — злобно рявкнула она, едва не швырнув свою находку в мусор.              Ничего не оставалось, как вернуть куски пергамента на место. Это просто невыносимый человек! Почему нельзя было обратиться к кому-то, кто не вел роль двойного агента большую часть жизни?! Ах да, больше никто не согласился…              Оставалась надежда найти что-то в записях Снейпа, которые он хранил открыто на столе. Но там ничего, кроме перечня ингредиентов и каких-то совершенно оторванных от контекста фраз, не было. Если не считать довольно обидную карикатуру, изображавшую, очевидно, Фицроя. Гермиона даже попробовала на бумагах всевозможные проявляющие чары, не принесшие никакого результата.              Почему нельзя снять со Снейпа баллы за то, что он параноидальный мудак, и отправить его драить коридоры?              Когда Снейп вернулся примерно через полчаса, то обнаружил хозяйку кабинета в крайней степени раздражения. Казалось, даже волосы Гермионы недовольно шевелятся при малейшем сквозняке.              — Вы похожи на Медузу Горгону, — усмехнулся Снейп, усаживаясь напротив нее и оглядывая свои бумаги. — А, очевидно, это потому что ничего не смогли найти на столе.              — Вы сказали, что покажете схему обряда, когда он будет готов, — проигнорировав его реплику, напомнила Гермиона, не глядя на собеседника и не поднимая головы от карты Эшби с результатами последнего обследования.              — Я сказал, что покажу вам схему, чтобы вы оценили опасность для пациентов, но это лишнее. Ночью уже отправил сову Брустверу, что Поттера будет необходимо переместить из Мунго, так что можете не переживать по этому поводу.              — Зато теперь я еще сильнее переживаю за Гарри! — Гермиона наконец вскинула на Снейпа полный злости и беспокойства взгляд. — Вы просто могли бы мне все рассказать, обещаю, что не стану лезть, мне просто нужно знать, к чему быть готовой. Клянусь, никто не узнает!              Вздохнув, Северус снова встал и отошел к подоконнику, чтобы зажечь горелку под чайником. Он ничего так и не сказал, даже не взглянул на целительницу, пока закипала вода. Гермиона была готова уже схватиться за палочку, так ее бесила его дурацкая игра в молчанку. Когда же вода наконец закипела, Снейп разлил по кружкам чай и подошел к ней, снова нависнув темной стеной.              — Мисс Грейнджер, — тихо начал он, протянув ей чай, — дело не в том, что я вам не доверяю. На самом деле, доверил вам уже больше, чем большинству людей когда-либо. Мое молчание для вашей же безопасности, поймите это.              Чтобы видеть его лицо, не задирая голову до хруста в шее, Гермионе пришлось бы либо отодвинуться вместе с креслом, либо встать. Но за спиной у нее была стена, а сбоку — книжный шкаф, так что она поднялась на ноги, оказавшись к профессору слишком близко.              — Что вы имеете в виду?              — Я не знаю, как отреагируют Бруствер и Арбогаст на то, что собираюсь сделать для снятия проклятия, не говоря уже про Фицроя. И они могут начать задавать соответствующие вопросы вам, понимаете? — Снейп пристально взглянул на нее. — И в этой ситуации вам лучше находиться в неведении. Я говорил с Поттером, тоже без подробностей, известил, что он будет вовлечен в темный ритуал. Он сказал, что все понимает и знает, что подобное проклятие не развеять ничем, кроме как при помощи такой же магии.              Теперь настала очередь Гермионы надолго замолчать, обдумывая услышанное. Значит, он снова пытается их защитить? И насколько все сказанное правда? Возможно, просто такому сильному окклюменту, как Снейп, будет проще отбиться от Министерства, если о ситуации можно будет судить только с его слов, и дело тут вовсе не в заботе о ней или о Гарри.              — Я хочу вам верить, профессор, — наконец так же тихо произнесла она, — но не могу. По крайней мере, не полностью.              Что-то теплое погасло в глубине черных глаз после ее слов, и теперь Гермиона снова смотрела в два темных пустых колодца, хотя в лице Снейп совершенно не изменился.              — Что ж… Это ваше право, мисс Грейнджер, — хрипло ответил он, отступая от нее. — Мне нужно закончить дела в лаборатории. Больше не буду вас беспокоить.              — Профессор, я не это имела в виду, — от его последних слов, сказанных спокойным, ровным и таким ненавистным ей безжизненным голосом, внутри все оборвалось. — Я все равно готова вам помочь, если потребуется.              — Для вашего же блага — не нужно, мисс Грейнджер, — усмехнулся Снейп, снимая с вешалки пальто. — Хорошего вам дня.

II

      Работа, как и учеба раньше, всегда помогала Гермионе отвлечься от любых проблем. Вот и сейчас, погрузившись в общение с пациентами и коллегами, а после и в заполнение очередного ежемесячного отчета для Гримлок, она забыла про их нелепую размолвку со Снейпом. В обед даже сходила в любимое кафе Гарри за его обожаемыми дрянными бургерами, желая порадовать друга. Ну и невзначай попытаться выведать, о чем же они с профессором говорили касательно планируемого ритуала. Но, спустившись в подвал, обнаружила, что Гарри дрыхнет без задних ног. Будить его Гермиона не решилась и оставила принесенное угощение в специальном окне для раздачи еды. Пусть спит, если хотя бы во сне к нему приходит облегчение, а поговорить они еще успеют — время до ритуала есть, если Снейп намерен его провести не ранее чем через десять дней, как и говорил.              Сам Северус на глаза ей за целый день так и не попался. Чувствуя себя неуютно и немного виноватой, Грейнджер решилась подняться в лабораторию и все же по-человечески поговорить с ним, чтобы не осталось никакой недосказанности и двусмысленности. Она прекрасно понимала, что он правда доверил ей многое: рассказал о своей нынешней жизни, о детстве, о судьбе после войны, даже позволил понаблюдать за своей работой. Позволил увидеть свою слабость тогда в Нортумберленде. Интересно, кому-нибудь в этой жизни Северус еще демонстрировал столько же, как ей, по доброй воле? Странным образом Гермиона чувствовала себя польщенной.              — Привет, Тони, — обрадовалась она, столкнувшись на лестнице с одним из зельеваров, — а я как раз к вам иду.              — Зачем это? — удивился тот, посторонившись, чтобы пропустить целительницу. — Мы вроде все заказанные зелья вам отдали еще позавчера.              — Да, спасибо за это, кстати. Но я хочу поговорить с профессором Снейпом.              — Странные у тебя желания, конечно. Только ничего не выйдет — он ушел пару часов назад. Кажется, работал всю ночь и наконец свалил. Всю дорогу сегодня был злой, как пес цепной, — фыркнул Тони. — Я его таким даже на сдвоенных парах с Гриффиндором никогда не видел.              — Спасибо за информацию, — задумчиво поблагодарила коллегу Гермиона.              В том, что Снейп был зол, как раз ничего удивительного не было — он всегда злился. И, похоже, в этот раз он злился на нее. Если бы речь шла о нормальном человеке, можно было бы предположить, что имеет место банальная обида на ее слова о том, что не может доверять ему в полной мере. Со Снейпом же гадать и строить предположения было бесполезно, у него на все были свои мотивы, далеко не всегда понятные с первого взгляда. Да и со второго тоже.              Часы показывали шесть вечера, но у Гермионы еще были дела в отделении, плюс Северус скорее всего решил вернуться в свою съемную квартиру над пабом, чтобы отоспаться после ночи, проведенной за работой. Пожалуй, стоит нанести ему визит. Хотя едва ли он обрадуется… Но не стоило забывать о неофициальном девизе Гриффиндора: «Слабоумие и отвага».              Закончить с отчетами и текущими бумагами Гермиона смогла только ближе к восьми. К этому сроку погода окончательно испортилась, благо что «Монах и колокол» был всего в паре кварталов от Мунго, а прогуляться, чтобы проветрить голову и обдумать слова перед предстоящим нелегким разговором, было не лишним. Едва выйдя из клиники, она сразу же подняла повыше воротник пальто и глубже натянула шапку. Ей показалось, что колючий снег летел горизонтально и норовил стесать с нее кожу. Думать на бегу оказалось практически невозможно, зато Гермиона просто отлично проветрила голову, пока добралась до старого темного паба, приютившегося в глубине квартала. При виде темной старинной двери у нее заныло в груди: в последний раз она была здесь с Юджином, который зашел опрокинуть пару пинт, а она сидела рядом и пила чай под неодобрительным взглядом Джима, старого ворчливого хозяина паба и по совместительству бармена. МакЛарен рассказывал ей один из многочисленных забавных случаев в своей многолетней практике — правда, для этого пришлось наложить заклятие, переиначивающее его слова для магглов на понятный им лад. Было весело…              — Добрый вечер, сэр, — зябко ежась и пряча ладони в рукава, поздоровалась Гермиона с Джимом. В баре было практически пусто, только за дальним столом сидела троица пожилых джентльменов. — Насколько знаю, у вас есть жилец? Такой высокий черноволосый мужчина с выдающимся носом.              Джим слушал ее молча, мрачно глядя из-под набрякших старческих век, и помогать с объяснениями явно не собирался.              — Это мой коллега, он здесь… в командировке. Мне бы хотелось с ним поговорить, это очень срочно и важно. Вы не подскажете, он сейчас на месте? Я объясню ему, что это я попросила вас сказать, где его найти… — старик все еще молча пялился ей в лицо. — Прошу вас, сэр… Вы должны меня помнить, я приходила несколько раз с мистером МакЛареном, он обычно брал пару пинт «Old Peculier». Такой высокий крепкий джентльмен…              — Обойдешь здание, задняя лестница на второй этаж, — гнусаво ответил бармен и тут же отвернулся, принявшись натирать стаканы.              Хвала Мерлину! Не став размениваться на благодарности, до которых Джиму явно не было дела, Гермиона снова выскочила на улицу и ринулась искать лестницу. После теплого паба опять оказаться на стылом ветру было еще хуже. Обойдя здание, она увидела в окнах второго этажа свет, а по левую руку весьма шаткого вида деревянную лестницу — удивительно, что практически в центре Лондона еще сохранялись подобные строения. С опаской забравшись по ступенькам, Гермиона глубоко вдохнула и постучалась. Из-за двери не доносилось ни звука, и она решила постучать еще раз, на этот раз посильнее, но внезапно дверь распахнулась, а на пороге появился Снейп, облаченный в привычные джинсы и рубашку. При виде нее профессор на секунду вскинул брови, но тут же нахмурился. В его опущенной руке Гермиона заметила палочку.              — Что вы здесь делаете? Что-то с Поттером?              — Нет, я пришла поговорить, — простучала зубами в ответ гостья, приплясывая на месте.              Северус окинул ее долгим взглядом, явно не собираясь пускать внутрь, но особенно сильный порыв ветра заставил ее спрятать нос в шарф, и профессор сдался, отступив в глубину комнаты. Воспользовавшись случаем, она прошмыгнула внутрь, но Снейп не пригласил пройти дальше, а остался стоять у самой двери, давая тем самым понять, что не настроен на долгие разговоры.              — О чем поговорить? — наконец спросил он, пристально глядя на Гермиону. Голос звучал устало. — И мы договаривались, что вы не будете расхаживать в одиночку, сколько повторять?              Собираясь с мыслями и пытаясь хоть немного отогреться, Гермиона осмотрела комнату: на удивление просторная, в дальнем углу стояла полуторная кровать, застеленная старым пледом из шотландки, старые, но крепкие стол и стул у окна, практически пустой книжный стеллаж рядом. Платяной шкаф пристроился у кровати. Но самой привлекательной вещью в комнате была старинная печка-буржуйка с фигурной чугунной дверцей, через которую видно было всполохи огня. С ума сойти, в центре Лондона… Мотнув головой, Гермиона снова обратила внимание на Снейпа.              — Я… мне не понравилось, как мы с вами сегодня расстались с утра, — пробормотала она, теребя в руках насквозь мокрые перчатки. — Я не хотела вас обидеть, профессор…              — Вы и не обидели, — голос его звучал совершенно бесстрастно. — Ваша реакция вполне понятна.              — Тогда в чем дело? — тихо спросила Гермиона, подняв наконец взгляд на Снейпа.              — Не понимаю, о чем вы.              — Все вы понимаете. Вы… вы как будто замкнулись, когда сказала, что не верю вам в полной мере. Но вы же должны понимать, как эта ситуация выглядит для меня со стороны.              — Мисс Грейнджер, — все тем же ровным безэмоциональным голосом прервал ее Северус, — нам совершенно не обязательно общаться. Думаю, ваше содействие мне больше не пригодится, так не нужно ничего объяснять. Дайте мне минуту, я соберусь и провожу вас, или еще лучше — аппарируйте. Я наложил барьер, но достаточно выйти на улицу.              Глухо застонав от бессилия и его упертости, Гермиона неожиданно даже для себя вцепилась ему в запястье обеими руками. Наверное, чтобы точно не сбежал и не мог отстраниться.              — Профессор, поймите, я осознаю, что вы действительно многое мне открыли, хотя и не обязаны были. Не думайте, что я не замечаю это и не ценю. Мне приятно ваше общество, хотя вы и можете быть еще тем засранцем. Но с вами интересно общаться и можно свободно говорить… С вами, как ни странно, спокойно. Но поймите и вы меня! — горячо зачастила она, неотрывно глядя Снейпу в глаза. — Я уважаю и восхищаюсь Дамблдором, но больше слепо следовать за кем-то не могу, как и слепо доверять. А сейчас на кону стоит жизнь моего друга, самого близкого друга!              Снейп не отрываясь смотрел ей в глаза, сведя брови на переносице, но все еще молчал. По его выражению ничего нельзя было прочесть, и тот теплый огонек, который Гермиона еще недавно иногда наблюдала в черных бесстрастных глазах, так и не появился. Кажется, она сломала то хрупкое доверие, которое заслужила, и теперь уже его не починить… Почувствовав, как на глаза набежали слезы, целительница поспешно опустила лицо и разжала пальцы, судорожно сцепленные вокруг его запястья.              — Я… простите, профессор, — глухо пробормотала она, отворачиваясь.              Нужно отдышаться и действительно не мучить ни себя, ни его этими попытками что-то объяснить. С чего она вообще взяла, что Снейп хочет все это выслушивать? В конце концов, он вернулся в Британию с одной конкретной целью, а не налаживать отношения с бывшими учениками. Но Гермиона понимала, что ей будет не хватать и их разговоров, и его ненавязчивых жестов… чего? Заботы? Внимания? Простой вежливости, которой Снейп никогда не отличался?              Кажется, она слишком много себе придумала.              — Утром я сказал вам правду, — неожиданно раздался у нее за спиной низкий раскатистый голос, — и сказал бы больше, если бы не был уверен, что это только вам навредит, мисс Грейнджер. А еще правда в том, что вчера утром я действительно вас опоил, вы все правильно поняли. Боялся, что своей волей никогда не скажете, где находится «Волхование».              — Что?! — вскинулась Гермиона. Все сожаления как рукой сняло. Резко развернувшись к Снейпу, она яростно уставилась на него. — А вы не многовато себе позволяете?!              На его лице на мгновение появилось то, что можно было назвать кривой и неумелой улыбкой, тем более правая сторона лица так толком его и не слушалась.              — Так-то лучше, мисс Грейнджер, — хмыкнул Северус, — не стоит из-за меня разводить сырость.              — Вы самый невыносимый ублюдок из всех, кого я знаю! — рявкнула она, ткнув ему в грудь напряженным указательным пальцем. — Вы даже не попытались нормально со мной поговорить! И что вы мне дали?!              — Мой план бы не сработал, будь вы в курсе. Ничего серьезного, расслабляющее и кое-что для большей сговорчивости. На компоненты этих зелий я никогда не встречал аллергии, так что не волновался на этот счет, — голос был до отвратительного ровным, будто они обсуждали дрянную погоду. — Да и к тому же мы все равно были в клинике.              Голова Снейпа мотнулась в сторону от звонкой пощечины. Будь Гермиона сейчас в не настолько взвинченном состоянии, то поняла бы, что он имел все шансы уклониться от удара или вовсе перехватить ее ладонь.              — У вас руки ледяные, — все так же спокойно заметил Северус, хотя на щеке теперь красовался алый след от ее ладони. — Но, смотрю, вам полегчало, больше никаких слез из-за «невыносимого ублюдка».              Гермиона замерла с приоткрытым ртом, поняв, зачем он рассказал ей о своем весьма неджентльменском поступке — чтобы она не лила слезы…              — Вы невозможный человек! — в бессильном отчаянии что-то противопоставить на все его выходки Грейнджер всплеснула руками.              Снейп устало усмехнулся.              — Злить людей у меня получается лучше, чем утешать. И я совершенно не тот человек, из-за которого вам стоит лить слезы, мисс Грейнджер, по какому бы то ни было поводу.              Она уже даже не злилась на Снейпа — просто не могла, когда он переходил со своего особого языка, состоящего из недосказанностей и разной степени тяжести оскорблений, на человеческий. В попытке согреться Гермиона сунула руки поглубже в карманы пальто. Еще минуту и пора уходить, пока они снова не наговорили друг другу лишнего. От Северуса ее жест не укрылся.              — Присядьте к печке, — недовольно проворчал он, — у вас действительно ледяные руки. Если уж вы решили притащиться сюда, почему не аппарировали? Вы же знаете, где находится паб.              Черт, его предложение показалось слишком заманчивым. Рядом с печкой стояло старое потертое, но на вид довольно удобное кресло. Снейп как раз указал на него, а сам отошел к столу, на котором принялся перебирать бутыльки с зельями. Гермиона пододвинулась ближе к печке и протянула руки к нагретому металлу, чувствуя, как разливается блаженное тепло.              — Выпейте, — в поле зрения появился откупоренный флакон с резко пахнущей жижей. Снейп сел на стул задом наперед, устроившись слева от нее.              Сморщив нос, Гермиона приняла склянку, уже поняв, что внутри находится бодроперцовое зелье — редкостная гадость, от которой еще и чувствуешь себя, словно пароварка.              — Не бойтесь, никакого дыма из ушей, — словно прочитав ее мысли, ухмыльнулся Снейп. Кажется, между ними вновь каким-то чудом восстановилось зыбкое понимание.              Удивленно приподняв бровь, Грейнджер тем не менее одним махом выпила зелье. По вкусу оно отличалось от привычного в еще худшую сторону, но дыма из ушей действительно не последовало.              — Какая-то ваша разработка? — спросила она, возвращая бутылек.              — Разработкой бы это не назвал, просто небольшое дополнение.              — По вкусу как моча гоблина, — Гермиона сморщила нос.              Северус раздраженно раздул ноздри.              — Смотрю, у вас с Поттером какая-то коллективная фиксация на моче гоблинов, но не уверен, что хочу знать подробности.              Гермиона посмеялась, протянув поближе к огню и ноги. Искоса поглядывая на Снейпа, она отметила, что, хотя внешне ничего в его образе не изменилось, он стал как-то спокойнее, ушло его недавнее напряжение. Глаз она не видела — он снова занавесил лицо волосами и сидел к ней боком, так что наружу из-под черной ширмы отросших лохм торчал только внушительный нос.              — Профессор, — осторожно позвала Гермиона, пытаясь как можно тщательнее подобрать слова, — я просто хочу вас понять… Вы как будто ни с того ни с сего простили меня.              — Мне не за что вас прощать, мисс Грейнджер, — ответил он, повернув к ней голову и отводя волосы с лица. — Вы в своем праве, когда говорите, что не верите мне, — я бы тоже не поверил, скорее всего. Тем более мне. Такая уж у меня репутация, понимаю. Я тоже повел себя по-детски, когда так остро отреагировал. И забыл, что не только мной и Поттером Дамблдор управлял, словно марионетками.              — Вы злитесь на него?              Повисла тишина. Снейп молча смотрел на отблески огня, бросавшие на его лицо неверные тени и еще четче очертившие шрамы, изуродовавшие лицо. Гермиона поймала себя на мысли, что не так все и плохо. То есть, конечно, красивее он не стал, но эти глубокие белые борозды не вызывали отторжения или брезгливости. Просто белые полосы, пусть и заметные даже на его бледной коже. Кончики пальцев закололо то ли от возвращающейся к ним крови, то ли от желания потрогать бугристые рубцы.              — Нет, не злюсь, — хрипло ответил Северус, так и не оторвав взгляд от огня. — Раньше злился — сейчас уже нет. Дамблдор стал в прошедшей войне тем, кому пришлось принимать самые нелегкие решения и отправлять людей на смерть ради пресловутого общего блага. А это сложно, мисс Грейнджер... К нашему общему счастью, Дамблдор понимал магию, как никто другой.              — Что вы имеете в виду? — не поняла Гермиона.              — Альбус понимал, как работает магия: ее принципы, ее, если хотите, логику — не всегда очевидную и весьма запутанную, надо признать. Темному Лорду это было не дано в равной мере, поэтому Дамблдор смог переиграть его даже из своей белой гробницы. Просчитать на сто ходов вперед все, что случится после его смерти… Когда я узнал, что Поттер должен умереть, в первые минуты страшно разозлился. Думал, что все это тщательно спланированная игра.              Снейп снова замолчал и, уперев руку локтем в невысокую спинку стула, положил подбородок на сжатый кулак.              — Хотя это и было спланированной игрой, что уж там. Но еще это было и великое милосердие, — поймав недоуменный взгляд собеседницы, он усмехнулся. — Поттер не провел несколько лет с мыслью, что в конце концов все равно умрет. В такой ситуации недолго было бы и умом тронуться, сдаться на милость Лорда. К тому же Дамблдор передал вашему другу Воскрешающий камень. А ведь мог попытаться использовать его сам. Но нет, он тоже встретил Смерть как старого друга и своей волей с ней ушел.              Гермиона слушала Северуса, затаив дыхание. Ей всегда казалось, что кому-кому, но им с Гарри есть за что держать зло на Дамблдора. Но эти двое хором пели Альбусу дифирамбы. Только вот алхимик еще и четко сформулировал свою позицию, в то время как Гарри этого так и не сумел толком объяснить — просто пожимал плечами и говорил, что не способен злиться на директора, как бы ни пытался. Сама она тоже понимала, что без Дамблдора им было не выиграть войну, но все равно откуда-то из глубины души поднималась обида за недосказанность и все загадки, разгадывать которые пришлось очень высокой ценой.              — Вы согрелись, мисс Грейнджер? — выдернул ее из задумчивости голос Снейпа.              — Почти, профессор.              — Чаю? Предложил бы поужинать, но нечем, и кухня в пабе уже закрыта в это время.              — Я не голодна, но чаю было бы неплохо.              Кивнув, Северус встал со своего места и вернулся с чайником, который водрузил поверх печки. Говорить никому из них уже не хотелось. Но в этот раз тишина не была тяжелой и напряженной — каждый думал о своем.              — Держите, — когда Снейп минут через десять протянул Гермионе кружку чаю, увидел, что женщина уснула, прислонив голову к выступающей спинке «ушастого» кресла.

III

      Гермиона проснулась оттого, что ужасно затекла рука. Открыв глаза, Грейнджер далеко не сразу поняла, где находится: она лежала на кровати, укрытая плотным шерстяным одеялом, комната вокруг была незнакомой. Внутри начала нарастать паника, однако, заметив в углу возле догорающей печи фигуру Снейпа в кресле, она расслабилась. Профессор сидел, подперев подбородок кулаком, и смотрел на затухающие всполохи пламени. Волосы он собрал в хвост, и было хорошо видно задумчиво сведенные брови. На руке, подпиравшей подбородок, она снова заметила бинт. Кажется, вечером его не было…              — Профессор? — сиплым со сна голосом позвала она Северуса. — Я что, уснула?              Снейп быстро вскинул на нее взгляд и поднялся с кресла.              — Да, мисс Грейнджер, — негромко ответил он. Теперь гаснущий огонь светил ему в спину, отчего вся фигура казалась еще темнее. — Видимо, пригрелись после улицы, да еще и выпитое вами зелье иногда оказывает такой эффект. Рискнул снять с вас пальто и обувь, вы все равно не проснулись. Я вас разбудил?              — Нет, — Гермиона села на кровати, спустив ноги на пол. Возле кровати обнаружились ее ботинки, а пальто лежало в изножье поверх пледа. — Я отлежала руку. Сколько времени?              — Начало третьего ночи.              Она почувствовала себя виноватой. Наверняка Северус тоже хотел спать, а она заняла его кровать. Конечно, им бы обоим хватило места, но только от одной мысли о том, что пришлось бы спать со Снейпом в одной постели, Гермиона ощутила, как щеки залило краской. Казалось бы, это же просто сон — она даже все еще была в свитере и джинсах, но все же думать о таком было неловко.              — Простите, что заняла вашу кровать.              — Я сам вас туда положил, — он пожал плечами. — Все в порядке. Как и говорил, сплю я мало.              Разминая затекшую руку, Гермиона поднялась на ноги. Чувствовала она себя, несмотря на заверения Северуса, ужасно смущенной. Наверное, уснула очень крепко, раз не проснулась даже когда он переносил ее на кровать и снимал пальто с ботинками. Представив, как Снейп снимал с нее одежду, пока валялась в отключке, Гермиона почувствовала, что краснеет еще сильнее.              — Надеюсь, в этот раз не позволил себе лишнего и снова не получу по лицу? — хмыкнул он.              — Что?.. Нет! Конечно, нет. Я наоборот должна вас поблагодарить. Сама не понимаю, как такое получилось.              — Ерунда, не берите в голову, мисс Грейнджер.              Переступая ногами в носках по холодному полу, она лихорадочно соображала, что делать. Ситуация была ужасно неловкой. Мерлин, да даже если бы они переспали, едва ли бы она так смущалась. Почему-то эта совершенно невинная забота без какого-либо подтекста смутила ее до чертиков.              — Я, хм, мне пора, пожалуй. И так злоупотребила вашим гостеприимством, — неловко кашлянув, Гермиона наконец подняла глаза. Несмотря на то, что Снейп стоял недалеко, лица его в почти полной темноте было практически не видно.              — Надеюсь, вы не собираетесь идти домой пешком? — с подозрением спросил Северус.              — Нет. Только аппарация, сразу в квартиру. У меня нет сил таскаться по такой погоде.              — Наконец-то верное решение, — фыркнул он, скрестив руки на груди. — Тогда собирайтесь, провожу вас до низа лестницы, чтобы не свалились отсюда в темноте.              Голос его был абсолютно непроницаемым, и Гермиона задумалась, какие эмоции по поводу этой нелепой ситуации испытывал сам Снейп. Слишком много терпения он проявлял по отношению к ней, особенно этим вечером, если учесть их утренний не самый приятный разговор и пощечину, которую она ему залепила — пусть и не без причины.              Усевшись обратно на разобранную постель поверх пледа, Гермиона быстро обулась и схватила пальто. Шарф и шапка обнаружились в рукаве, и она споро и небрежно оделась, не желая заставлять Северуса ждать. Тот уже стоял в пальто, но шарфом решил пренебречь, а шапки у него, кажется, и вовсе не было.              — Я готова, идем?              Снейп кивнул, но все же поправил ее криво сидевшую шапку одним точным движением. Распахнув дверь, он вышел вперед и, спустившись на пару ступенек, подал спутнице руку. Лестница не была освещена, так что ему пришлось воспользоваться чарами. Можно было не бояться, что магический огонек кто-то заметит: двор был совершенно непроходной и окна других домов сюда не выходили, а на улице стояла непроглядная темень. Взявшись за протянутую руку, смотреть Гермиона старалась только себе под ноги на шаткие ступени. Подниматься все же было легче — риск загреметь по обледеневшим деревяшкам был куда меньше. Держась одной рукой за шатающиеся перила, а второй опираясь на руку Снейпа, она не спеша стала спускаться. Лежащие в ее ладони были теплыми, даже несмотря на пронизывающий ветер. Гермиона знала, какой крепкой может быть хватка Северуса, но сейчас он держал ее руку очень осторожно.              Они наконец спустились вниз, и Снейп одобрительно ей кивнул и медленно отпустил руку.              — Вы будете завтра в Мунго? — спросила Гермиона, придерживая шапку на ветру.              — Да, мисс Грейнджер, — бесстрастно ответил он.              — И… у нас все в порядке? — неловко промямлила она.              — Что вы имеете в виду?              Снейп выгнул бровь, недоуменно поглядывая на целительницу. Гермиона зябко поежилась на ледяном ветру. Надо было затевать этот разговор в тепле.              — Ну… вы не сердитесь на меня? Все будет как раньше? Я привыкла к нашим вечерним разговорам обо всем подряд, — немного виновато улыбнулась женщина.              — Если вы об этом, мисс Грейнджер, то да, все в порядке. А теперь, прошу, аппарируйте уже. Увидимся завтра.