Целители и проклятия

I

      — Я не хочу быть заведующей отделением! — Гермиона испытала сильнейшее чувство дежавю, отбиваясь от Гримлок, в очередной раз явившейся по ее душу.       — Послушайте, целитель Грейнджер, — устало продолжила управляющая, поправив на переносице съехавшие очки, — мы так и не смогли найти другого подходящего на этот пост кандидата. Но! — она упреждающе подняла руку, предвидя новую волну возражений. — Министерство выделило финансирование на еще две ставки целителей и место медсестры, которая будет помогать вам с отчетами, так что сможете и дальше курировать пациентов. Последний случай наглядно показал все проблемы отделения.       — Неужели? — ехидно поинтересовалась Гермиона, тут же поймав себя на мысли, что говорит как один довольно мерзкий тип. — Я говорила про это еще вскоре после смерти Юджина, да и он…       — Я поняла вас, — строго перебила ее Эвелин. — И согласна, что график дежурств в отделении слишком плотный. Совет попечителей просил передать, что очень рассчитывает на вашу кандидатуру.       Гермиона запустила руку в волосы, после ночной смены больше напоминавшие перекати-поле, лихорадочно соображая. Два целителя, медсестра, которая будет помогать с отчетами… Звучит не так уж и плохо. Но ее по-прежнему смущало то, какой неопытной по сравнению с МакЛареном она себя чувствовала. С другой стороны, Грейнджер вспомнила слова Снейпа о необходимости веры в себя.       — Хорошо, мисс Гримлок, я согласна, — она вскинула подбородок, глядя на управляющую снизу вверх. Да почему все такие высокие? — Но при условии, что на неделю рождественских праздников ухожу в отпуск. Мне нужно отдохнуть, прежде чем приступать к новой должности.       — Договорились!       Эвелин согласилась без малейшего торга, и Гермиона облегченно выдохнула — она чувствовала, что ей необходимо прийти в себя после всего случившегося за последнюю пару месяцев.       Между тем, Рождество неумолимо приближалось — оставалось десять дней, — и даже в Мунго царило предпраздничное оживление, которым Снейп был смертельно недоволен. Теперь он появлялся исключительно по вечерам, стараясь ни с кем не пересекаться, но по-прежнему провожал Гермиону до дома, если она не хотела аппарировать. С утра она теперь добиралась до больницы тоже при помощи аппарации, чтобы не вынуждать Северуса с его неумолимым упрямством таскаться встречать ее после бессонных ночей в лаборатории. По пути до дома она еще несколько раз пыталась заговорить с ним о Рождестве у Уизли, но ответом каждый раз был только раздраженный взгляд. Они почти не разговаривали в последние дни, и Гермиона была вынуждена признаться самой себе, что скучает по их беседам и по его ехидным замечаниям, по ворчанию, по небольшим, но таким важным откровениям.       Гермиона попросила не убирать второй стол из кабинета, чтобы у Снейпа была небольшая тихая гавань в больнице, если вдруг ему потребуется, и старалась не лезть лишний раз, если он все же появлялся на пятом этаже. Кажется, Северус оценил порыв Гермионы, потому что, когда она все же сообщила ему, что приняла предложение занять пост заведующей, он обронил короткое: «Поздравляю». А наутро она нашла на столе небольшой старинный томик с дневниками Парацельса, к которому прилагалась короткая записка, написанная довольно убористым аккуратным почерком: «Не сомневайтесь в себе». Когда же Гермиона с благодарностями вновь попыталась подступиться к Снейпу, тот только сердито сверкнул глазами.       За пару дней до Рождества в отделении вечером состоялся небольшой междусобойчик, и когда Северус появился, чтобы проводить Грейнджер, а та попыталась заманить его немного выпить в обществе целителей, он вежливо, но твердо отказался, и вновь появился как раз вовремя, когда Гермиона все же засобиралась домой.       Она настолько расслабилась в преддверии праздника, что как-то раз даже опять заговорила об излишних мерах предосторожности. И снова одного мрачного взгляда хватило, чтобы замолчать. Снейп не рассказывал о том, что делал все эти дни, но Грейнджер точно знала, что он до сих пор не приступил к зачистке тайника. Очевидно, все время занимала подготовка.       И вот двадцать четвертого декабря Гермиона застала Северуса в отделении с самого утра, когда он зашел в кабинет за какими-то своими старыми заметками.       — С Рождеством, профессор! — радостно возвестила она, подходя к мрачному гостю, явно проведшему бессонную ночь.       — С Рождеством, — буркнул он в ответ, перебирая листы пергамента. И, прежде чем хозяйка кабинета снова успела открыть рот, добавил: — Нет, мисс Грейнджер, я не собираюсь проводить праздник у Уизли, если вы не поняли в предыдущие сто раз.       — И какие у вас планы, если не секрет?       Снейп неопределенно хмыкнул, не поднимая головы. Он казался каким-то нечеловечески усталым, хотя наверняка дело было в ночных бдениях в лаборатории.       — С завтрашнего дня у меня неделя отпуска, но вы можете пользоваться этим кабинетом, если вам нужно.       При этих словах Северус резко вскинул на нее взгляд.       — И что вы планируете делать в отпуске?       Гермиона пожала плечами, не особенно удивленная его реакцией. Очевидно, Снейпа снова беспокоила ее безопасность.       — Часть проведу у Гарри и Джинни, а вообще планирую залечь на диване с книгой, гладить Живоглота и спать.       — Отличный план, — проворчал Северус, снова погружаясь в записи. — Главное, помните о наших договоренностях. И не забудьте, что можете позвать меня через вредноскоп, если вдруг что-то понадобится.       Она было хотела поблагодарить его в очередной раз, но вовремя прикусила язык. Наконец найдя необходимое, Снейп молча вышел из кабинета, и Гермиона с тяжелым вздохом обвалилась в кресло. Невыносимый человек. В ближайшую неделю они вряд ли увидятся, и по этому поводу отчего-то становилось тоскливо.

II

      «Нора» как всегда полнилась шумом множества голосов, когда Гермиона появилась в доме.       — Рон, позови отца из гаража, сколько можно там торчать!       — Ай, Джинни!..       — Джордж, принеси гуся!       — Гарри, хватит таскать начинку!       Прислонившись к косяку входной двери, Грейнджер на пару секунд прикрыла глаза и улыбнулась, наслаждаясь знакомой родной атмосферой огромного нескладного дома. Ее родители взяли обыкновение проводить зиму в полюбившейся Австралии, и справлять Рождество у Уизли стало традицией, сохранившейся даже после развода с Роном.       — Гермиона, привет!       Открыв глаза, она увидела радостную Сьюзан Уизли, в девичестве Боунс. Улыбнувшись в ответ, она обняла супругу Рона. Хвала Мерлину, к моменту второй свадьбы младшего Уизли Гермиона успела смириться с их разрывом, произошедшим все же по ее инициативе, и со Сьюзан у них сложились вполне теплые отношения.       — Привет, Сьюзи. С Рождеством тебя.       — Спасибо, и тебя.       Молли, как обычно, суетилась на кухне. Ей помогали Джинни и Сьюзан. Флер и Анджелина, признанные неспособными к готовке, занимались детьми. Гермионе по крайней мере доверили резать овощи, когда она спросила, чем может помочь.       — Милая, Джинни сказала, что ты наконец согласилась на пост заведующей отделением! Это же великолепно, ты такая молодец! — Молли поспешила ее обнять, вытерев руки фартуком. — Уверена, ты справишься.       — Спасибо, Молли. Будем надеяться.       — Гарри Поттер! Прекрати, я тебе еще раз говорю! Это яблоки для гуся, а не для тебя! — Джинни отчитывала мужа. — Или засуну тебе их туда же!       Гермиона прыснула в кулак. Ее крайне веселили подобные сцены между Поттерами: Гарри специально подзуживал Джинни, а потом с радостно-дебиловатым выражением лица бегал от нее вокруг кухонного островка, попутно стараясь что-нибудь стащить, будто его не кормили три года. Стоило признать, им обоим это доставляло видимое удовольствие. Охотник и ловец, что с них взять.       Гарри тяжело принял новость о гибели двух коллег, но сегодня все горести остались за стенами старого дома.       — Привет.       На кухне появился Рон и на пару секунд приобнял бывшую жену за плечи. Гермиона похлопала его по руке в знак приветствия. Правду говорят: время лечит. Раньше ей приходилось прилагать немалые усилия, чтобы удержать лицо в присутствии Рона и ничем не выдать свои душевные терзания. Но каждый раз становилось все легче и легче. Да и сам младший Уизли поначалу смотрел глазами побитой собаки. Но, кажется, они оба с этим справились.       Еще несколько часов прошли в подготовке к ужину. Все Уизли по очереди подходили потрепаться с Гермионой. С Джорджем они задержались особенно надолго, обсуждая кое-какие нюансы нового ассортимента магазина волшебных вредилок, пытаясь придумать, как сгладить небольшие побочные эффекты.       — Так и не получилось уговорить Северуса присоединиться к нам? — поинтересовалась Молли, ставя гуся в печь.       — Я бы удивился, если бы получилось, — хмыкнул Гарри, усаживаясь в углу.       — Я бы тоже, — честно призналась Гермиона. — Он не особо изменился, на самом деле. Просто мы уже не школьники.       Джинни бросила на нее один из своих странных взглядов, но промолчала.       — Вы бы видели, что случилось с Невиллом, когда они столкнулись. Как будто и не было седьмого курса, когда он вовсю противостоял Снейпу. Если честно, было даже немного забавно…       — Только не Невиллу, — заржал Рон. — Парни, пойдемте, что ли, мячи побросаем пока, а?       — Да, выметайтесь! И без вас развернуться негде! — миссис Уизли пару раз взмахнула полотенцем, будто выгоняя мужчин с кухни. — Жаль, конечно, что он отказался. Мы так и не смогли его толком поблагодарить. Ни за Артура, ни за все остальное…       О том, что Снейп готовил противоядия от укусов Нагини, стало известно уже только после окончания войны благодаря портрету Дамблдора, который также высказался в поддержку Северуса, когда ему грозил Азкабан. Все же директор держал своего шпиона глубоко законспирированным.       — Он как-то очень резко реагирует на благодарности в последнее время, — заметила Гермиона, приступая к нарезке картошки.       — А когда бы он успел научиться их принимать? — пожала плечами Молли. — И все равно, мне кажется, никто не должен оставаться в Рождество один. Но, может, у него есть свои планы.       «Никто не должен оставаться в Рождество один».       Гермиона на секунду замерла, но после продолжила резать картофель. Сказанное Молли сильно ее зацепило.       Конечно, Снейп был упрямым ублюдком, далеко не самым приятным человеком, но при этом она почему-то никогда не задумывалась, что профессор по-настоящему одинок. Гермиона не знала, как он живет в Норвегии, но Северус не производил впечатление человека, которого кто-то ждет дома. Может, это был его собственный выбор, но, принимая во внимание историю жизни, не стоило удивляться, что решил остаться одиноким. При этом Гермиона видела, как он реагирует на откровенность, даже самую небольшую. Замечала, что действительно не научился принимать заботу о себе, считая проявлением слабости. При этом Северус сам просто брал и поступал так, как считал необходимым, предпочитая дела словам: ее вредноскоп, попытка сварить зелье для почившего Шеклтона, все эти молчаливые проводы до дома…       Гермионе показалось, что она должна сейчас быть не среди людей, которых любила всем сердцем, но которые были друг у друга, а хотя бы попытаться скрасить Рождественскую ночь для одного мрачного человека. Разумеется, Снейп ее скорее всего прогонит, и не факт, что она вообще его найдет, но все же… К тому же Гермиона впервые поняла, что была единственной в «Норе» одиночкой.       По кухне разнесся ароматный запах печеного мяса, на улице начинались ранние зимние сумерки.       — Ну все, с основным управились, — облегченно вздохнула Молли, ставя чайник на плиту.       — Ты о чем-то задумалась? — тихонько поинтересовалась Джиневра, придвинувшись бочком.       Грейнджер кивнула, глядя куда-то перед собой.       — Никто не должен оставаться на Рождество один, верно? — продолжила подруга.       Еще один кивок. Но в тот же момент Гермиона встряхнулась и растерянно посмотрела на Джинни. Молли что-то ворчала, прибираясь на другом столе.       — Но ведь он скорее всего меня прогонит…       — Не попробуешь — не узнаешь. Ты просто не видела, как Снейп на тебя смотрел на матче. Не знаю, Гермиона… Даже не знаю, как это объяснить. Но такого взгляда я у него никогда не видела. Черт возьми, да вряд ли вообще кто-то видел.       — Гермиона, передай мне, пожалуйста, блюдо с лимонами, — прервала их миссис Уизли, — пора браться за десерт. Думаю, через часок уже будем садиться за стол.       С улицы раздался грохот, будто кто-то влетел в стену сарая, а следом послышался дикий мужской смех и крики ликования. Три женщины синхронно закатили глаза.       — Каждый раз одно и то же, — вздохнула Молли. — Кажется, Артуру опять придется чинить сарай.       Джинни сделала страшные глаза, кивнув в сторону матери, предлагая Гермионе откланяться и не мучиться уже чувством неопределенности, но та покачала головой.       — Попозже, мне надо подумать, — шепнула она.       Джинни недовольно цыкнула в ответ.       — Ты еще в библиотеку сходи…

III

      Когда совсем стемнело и все стали рассаживаться за стол, Джинни снова толкнула подругу в бок. Гермиона, все это время рассуждавшая, а действительно ли нужно Северусу ее присутствие, наконец решилась. Будь что будет, по крайней мере, она попытается. Если он согласится, посидят в этом его унылом пабе или прогуляются, в конце концов. Может, все же получится уговорить вторгнуться к Уизли.       — Молли, — тихонько позвала ее Грейнджер, — я прошу прощения, но мне нужно уйти…       — Что случилось, милая? — миссис Уизли не на шутку взволновалась.       — Все в порядке, просто…       — Мам, да отстань от нее, — влезла Джинни, — потом расскажет, если захочет.       Сцена прощания с семейством получилась довольно неловкой, все наперебой начали засыпать ее вопросами, но все же удалось убедить, что все в порядке, ничего страшного не произошло. Молли, разумеется, вручила ей с собой кусок рождественского гуся — его Гермиона уменьшила и спрятала в карман куртки.       Выйдя за пределы защитного купола над «Норой», она аппарировала в Лондон, в переулок неподалеку от «Монаха и колокола». Столица встретила Гермиону довольно приветливо — вечер стоял по-настоящему рождественский. Безветренный и немного морозный, зато крупными хлопьями падал снег. Грейнджер даже пожалела, что не надела пальто, но пришлось просто повыше натянуть шарф.       К ее удивлению, в глубине паба горел тусклый свет, пробивавшийся через мутное стекло входной двери. И с улицы Гермиона смогла разглядеть сутулую фигуру бармена Джека и темный силуэт за стойкой. Аккуратно толкнув дверь, она прошла внутрь, и оба мужчины резко повернули к ней головы, явно не ожидая гостей этим вечером.       — Мисс Грейнджер? — Снейп мигом нахмурился и соскочил с высокого стула. В два шага преодолев расстояние между ними, он наклонился, чтобы их разговор нельзя было расслышать. Взгляд черных глаза Северуса бегал по ее лицу, выдавая беспокойство. От него слабо пахло виски, но пьяным мужчина совершенно не выглядел. — Что случилось?       Гермиона вздохнула. Он так привык, что к нему обращаются, только когда что-то нужно, и сейчас тоже считает, будто стряслось неладное.       — Все в порядке, Северус, — спокойно ответила она, тронув его за руку. Снейп нахмурился еще сильнее, но выпрямился, возвышаясь над ней. — Просто… Не знаю. Молли сказала, что никто не должен оставаться один на Рождество, вот я…       — Ах, ну если Молли сказала… Если вы не заметили, мисс Грейнджер, — сердито прервал ее Снейп и кивнул в сторону Джека, — я здесь и не один. Какого черта? Вы сбежали от Уизли?       Ей показалось, что внутри все оборвалось от его слов и тона. Гермиона опустила глаза и отступила на полшага назад. А действительно, ну с чего она решила? Потому что Джинни показалось, будто бы он как-то там по-особенному на нее смотрел? Потому что сама скучала?       — Вообще я бы пошел уже спать, завтра парни припрутся похмеляться с самого утра, — проворчал Джек из-за стойки. — Вали-ка ты, Северус. Господи, все же кто тебя так назвал, скажи на милость?       Кажется, его имя было предметом их обсуждения до появления Гермионы. Издав глухое рычание, Снейп подхватил ее под локоть и повел к выходу, по пути сняв с вешалки свое пальто.       — Вы что творите? — прошипел он, надевая пальто, уже стоя под снегом.       — А что я делаю? — вдруг взорвалась Грейнджер и уставилась на него. — Оставила своих друзей, потому что беспокоилась об одном упрямом идиоте? Вот уж действительно глупость. Думала, что мы посидим в пабе или прогуляемся, но, видимо, зря. Извините, что прервала ваше празднование, профессор. Еще раз с Рождеством.       Она развернулась, чтобы уйти, и даже успела одолеть пару шагов, ругая себя на чем свет стоит и думая, будет ли уместным вернуться в «Нору», когда почувствовала на своем локте твердую хватку.       — Что еще?! — рявкнула Гермиона, разворачиваясь к Снейпу. — Скажете еще что-нибудь о неуместности моего поступка? Я уже и сама поняла, профессор!       Ответом ей стал пытливый беспокойный взгляд черных глаз. Северус по-прежнему хмурился, но уже не зло, а скорее недоверчиво.       — Точно ничего не случилось? — наконец спросил он.       — Точно! Просто мне почему-то вдруг пришло в голову, что вы остались один на Рождество.       Хватка на ее локте стала слабее, другой рукой Снейп устало потер лоб. При виде этого жеста злость заметно утихла, и Гермиона выдохнула, от чего изо рта вылетел клубок пара.       — Вы предложили пройтись, кажется? — тихо спросил Северус, не убирая руки от лица.       — Предложила, — все так же недоверчиво буркнула она в ответ.       — Мне кое-что нужно забрать из квартиры, идемте.       Они зашли в закуток, в котором располагалась лестница на второй этаж паба. Снейп быстро поднялся наверх, но заходить в квартиру не стал, остановившись в дверях, и призвал к себе зимнюю мантию.       — Зачем вам мантия? — удивилась Гермиона.       Народа на улице в этот час было уже немного, но вряд ли человек в огромной черной мантии остался бы без внимания. Однако Северус уменьшил и спрятал ее под пальто на груди.       — Пригодится, — без пояснений бросил в ответ он. — Что ж, ведите, мисс Грейнджер.       Стоило им вновь выйти на улицу, как Снейп подставил ей локоть, за который она могла бы уцепиться. Если бы на его месте был нормальный человек, Гермиона сказала бы, что ему было стыдно за свою недавнюю вспышку. Не желая смущать его еще больше и в надежде все же сгладить неприятное начало вечера, она взяла Северуса под руку.       — Извините, я не должен был так реагировать, — тихо заметил он, не глядя при этом на спутницу. — С Рождеством, мисс Грейнджер… Гермиона.       — С Рождеством, Северус, — после паузы ответила она, немало удивленная тем, что Снейп наконец решился назвать ее по имени. Он до сих пор не возражал, когда она звала его по имени, но сам продолжал величать ее «мисс Грейнджер».       Снейп неловко приподнял уголки губ в неумелом подобии улыбки и отвел от нее взгляд. Они шли не торопясь, иногда пропуская мимо спешащих припозднившихся пешеходов. После его извинений тишина перестала быть тягостной, и Гермиона сунула нос в шарф, пряча улыбку.       — Мне показалось или вы избегали меня последнюю пару недель перед Рождеством? — решившись, все же спросила она.       — Не показалось, — нехотя ответил Снейп, — но не только вас, а кого угодно. Решил, что так будет лучше, пока не разберусь, что делать со вспышками гнева. Контролировать их пока что получается не очень хорошо.       Гермионе в очередной раз вспомнилось, как он был готов сорваться на нее, но сдержался, стоило напомнить о том, кем он был, взглянуть в такие знакомые черные бесстрастные глаза, в которых тогда разгорался красноватый огонек ярости.       — Вы читали заметки Юджина?       — Просмотрел, — кивнул Снейп, — но, в общем-то, пока не нашел чего-то такого, о чем не догадывался сам. Разумеется, мой случай он не разбирает, но пишет о том, что при нейтрализации эмоциональных отголосков последствий темной магии важно воздействие положительных впечатлений, медитации и прочего.       Судя по интонации, настроен алхимик был весьма скептически. Гермиона покачала головой. Конечно, зато забиться в угол и шипеть на всех оттуда — отличный выбор.       — Но ведь медитации применяются при обучении окклюменции, — заметила она, — они помогают дисциплинировать ум и тело, это признают даже магглы.       Северус усмехнулся и стряхнул с плеча снег.       — Вы владеете окклюменцией?       — Я пыталась обучиться, — честно призналась Грейнджер, — но у меня не слишком-то получилось. И, начистоту, не то чтобы у меня было много возможностей попрактиковаться.       — Тогда вы должны были понять, что нельзя обучиться окклюменции по книгам, — раздраженно проворчал Северус. — Нет какого-то универсального способа, единого для всех. Вы правы, необходимо подчинить собственный разум, но для каждого человека это будет какой-то свой метод. Для кого-то медитация, для кого-то другое монотонное действие. Дамблдор, например, предпочитал напевать себе под нос мотивчики. По крайней мере, он так говорил.       — Вас учил окклюменции Дамблдор? — удивилась Грейнджер.       — Он помог мне систематизировать то, чему я научился самостоятельно, действуя по наитию, имея дело с Темным Лордом… Хотя, наверное, сегодня неуместно его упоминать, — поморщился Снейп.       — Вы правы, — тихо ответила Гермиона, интуитивно крепче обхватив его под локоть. — А вы… вы могли бы научить меня?       — Как показала практика, выходцы с вашего факультета почти не предрасположены к этому искусству.       — Но я не Гарри! — горячо возразила она. — Я, конечно, люблю его и все такое, но даже я признаю, что он бывает на редкость недисциплинирован.       — А речь и не только о вашем обожаемом Поттере, — даже по голосу Северуса было понятно, что в этот момент он закатил глаза. — Ни Блэк, ни даже Люпин не смогли овладеть окклюменцией.       — Вы учили Сириуса и Ремуса?!       — Опять же, по просьбе нашего любезного директора, — проворчал Снейп. — В случае первого он надеялся, что это поможет Блэку справиться с эмоциями и дурным характером. А в случае Люпина — облегчит ежемесячные приступы. Сам Дамблдор не пожелал этим заниматься, надеясь, что если запереть вместе змею и льва, то они наконец поладят.       — Думаю, все закончилось не очень хорошо?..       — С Блэком мы едва не вцепились друг другу в горло в первые же полчаса. С Люпином всегда было полегче, но после выходки Лонгботтома уже я не захотел продолжать, тем более что подвижек особых не было.       Гермиона в очередной раз подумала, что со стороны Ремуса шутка с боггартом была очень некрасивой, особенно в свете того, что Снейп готовил для него зелья, да еще, оказывается, пытался обучить окклюменции. Еще в школьные года она постоянно ругалась, когда парни вспоминали этот случай, чтобы поржать. Но стоило признать, что случалось это в основном после очередных особо несправедливых придирок декана Слизерина к Гриффиндору.       Еще через пару шагов Снейп остановился и полез во внутренний карман пальто, откуда достал плоскую флягу. Бледный свет уличных фонарей только подчеркивал резкие черты лица, однако в кои-то веки её спутник казался спокойным, а не готовым обороняться от всего мира.       — Знаете, Северус, я скучала по этим разговорам, — Гермиона, склонив голову к плечу, смотрела, как он сделал глоток.       Вместо ответа он протянул флягу. Взяв ее, Грейнджер потянула носом. Кофе с чем-то типа коньяка или виски. Осторожно глотнув, она поморщилась и протянула емкость обратно.       — Оставьте себе, — хмыкнул Снейп. — На флягу наложены чары для поддержания температуры, вас они тоже немного согреют, а эта куртка не выглядит подходящей для прогулок в декабре.       Прикусив язык с благодарностями, Гермиона просто спрятала вещицу во внутренний карман куртки, которая действительно не была такой уж теплой.       — Я думала, что максимум буду выходить подышать воздухом во двор «Норы», — принялась оправдываться она, чувствуя, как даже от маленького глотка внутри растекается приятное тепло.       — Идемте, провожу вас до дома, — вздохнул Северус.       — Нет, не нужно. Давайте еще погуляем, — мягко улыбнулась Гермиона, вновь беря своего спутника под руку. — Если вы не против, конечно.       — Не против, — после паузы едва слышно ответил Снейп. Достав из кармана перчатки, он протянул их Гермионе. — Возьмите.       — А как же вы?..       — Я нормально одет, в отличие от вас, — строго заметил он и свободной рукой на секунду сжал ее ладонь, оказавшуюся ожидаемо холодной. — И у меня не ледяные руки. Берите уже.        — Вы не представляете, как сложно удерживаться от благодарностей, чтобы вы снова не начали рычать, — смущенно пробормотала Гермиона, натягивая чересчур большие для нее перчатки и снова хватая мужчину под руку. Стоило признать, согретые в кармане перчатки оказались весьма кстати, пусть ей и приходилось теперь поджимать пальцы, только бы не потерять их. И снова пришлось прятать лицо в шарф, хотя румянец смущения можно было списать на небольшой, но все же морозец.       — Мисс Грейнджер, пару дней я буду отсутствовать в стране, предположительно двадцать восьмого и двадцать девятого, — Снейп заговорил снова через несколько минут, глядя прямо перед собой на дорогу. — Мне нужно вернуться в Норвегию, чтобы забрать некоторые инструменты для расчистки тайника. Вы не могли бы провести эти дни у Поттеров? Мне было бы спокойней.       — Думаю, да, — пробормотала Гермиона. — Значит, вы не передумали?       — Не передумал. И давайте не будем на эту тему.       Умом, конечно, она понимала, что нельзя было просто взять и оставить тайник Руквуда. При этом Министерство не могло охранять его вечно, а людей, способных разобраться с хранившимися там артефактами, было не так уж много — и еще меньше из них было готово помочь. Грейнджер подозревала, что Шеклтон и Ноэль пострадали, как раз охраняя пресловутый дом в Нортумберленде.       — Профессор… Ваш подарок, дневники Парацельса. Это ведь большая редкость… — раз он не желает обсуждать тайник, стоило перевести разговор на более безопасную тему.       Снейп пожал плечами.       — У меня есть небольшая коллекция старинных книг. Решил, что вам эти записи пригодятся больше, чем мне. Там есть несколько любопытных заметок о проклятиях.       — Я обязательно прочитаю их в отпуске. Это… — Гермиона обхватила его пониже плеча и второй рукой. — Спасибо. И не сердитесь! Это правда очень ценная книга.       Северус наконец взглянул на нее, повернув голову к плечу. Гермиона улыбнулась ему и на пару секунд прислонилась щекой к грубой ткани пальто, практически обнимая его руку. Снейп в ответ что-то проворчал себе под нос и снова отвернулся. Она нехотя отстранилась, продолжая неспешно идти рядом.       Впереди замаячила небольшая местная церковь. В детстве Гермиона частенько ходила с родителями на рождественскую службу в их маленьком городке в предместьях Лондона. Не то чтобы Грейнджеры были религиозны, просто матери нравились праздничные гимны, а в городской общине был весьма недурной хор. Судя по доносящимся звукам, служба началась не так давно — припозднившиеся люди до сих пор подтягивались к церкви — причем с одной из кантат «Рождественской оратории» Баха. Подойдя ближе, они увидели, что высокие двустворчатые двери остались открытыми, те, кому не хватило места, стояли на ступенях. Сквозь портал на улицу лились бравурные звуки кантаты, пусть и в несколько упрощенном исполнении и без хора.       — Давайте немного постоим? — Гермиона запрокинула голову, чтобы увидеть лицо своего спутника.       Тот помедлил, но все же кивнул и отвел ее на противоположную сторону неширокой улицы подальше от прихожан. Гермиона прикрыла глаза, ощущая столь редкое и желанное умиротворение. Она почувствовала, как Снейп осторожно высвободил руку и встал у нее за спиной. Грейнджер поняла, что он сотворил заклинание отвода глаз, и почти сразу раздался шелест тяжелой ткани.       Северус подошел еще ближе к ней, почти привлекая к себе на грудь и укрывая полами зимней мантии. Гермиона оказалась в коконе тепла, даруемого и шерстяной тканью, и человеком, стоящим рядом. Теперь они стояли, укрытые его необъятной мантией. Открыв глаза, она снова подняла взгляд вверх на Северуса, но он упорно смотрел в сторону церковного портала. Стянув перчатку, Гермиона тихонько улыбнулась и нашла его руку, мягко сжав пальцы. Снейп ощутимо вздрогнул, но не стал вырываться, в ответ легко погладив ее запястье большим пальцем.       — С Рождеством, — раздалось над головой.       — С Рождеством, — с улыбкой ответила она, позволив себе прислониться к его груди.       Сейчас ее не волновало, что она стоит вплотную к их бывшему зловредному профессору, которого они так долго считали предателем и убийцей. Третья кантата сменилась классическими английскими рождественскими колокольчиками в сопровождении церковного хора. Гермиона чувствовала себя невероятно спокойно и умиротворенно и надеялась, что Северус испытывает что-то подобное. При первых звуках Ковентрийского хорала он глубоко вздохнул и крепче сжал тонкие пальцы своей спутницы, а она чуть повернулась, прижимаясь щекой к его плечу.       Не было ни малейшего смущения или неловкости — все происходящее казалось чем-то правильным и закономерным, будто бы этот вечер не начался с небольшой досадной ссоры, будто бы не было ни войны, ни школьных лет, наполненных взаимной неприязнью. Рождественская ночь была поистине волшебным временем даже в мире магглов. Гермиона настолько пригрелась вблизи Северуса и расслабилась от звуков праздничных гимнов, что ее даже начало клонить в сон.       — Все в порядке? — его голос был неожиданно хриплым, будто долго говорил, напрягая поврежденные змеей связки. Свободную руку Снейп положил под мантией Гермионе на плечо.       — Все прекрасно.       — Вы засыпаете на ходу.       Грейнджер в очередной раз улыбнулась и глянула на Снейпа, не отрывая щеки от его плеча. Он смотрел беспокойно, немного хмурясь. Выпростав руку из-под складок мантии, Гермиона коснулась его холодной колючей щеки.       — Все хорошо, — повторила она. — Но мы уже довольно долго здесь стоим…       — Может, вам вернуться к Уизли? Скоро полночь.       Женщина отрицательно покачала головой, снова прикрыв глаза. Было так хорошо, что хотелось простоять до утра. Казалось, стоит им сойти с места, как все очарование момента, эта тихая магия, развеется и ее внимательный спутник вновь превратится в язвительного упрямца, не подпускающего к себе ни одну живую душу. Сейчас же он словно приподнял забрало и скинул броню, позволив себе продемонстрировать небольшую слабость. Гермионе хотелось верить, что Северус не просто терпит ее рядом, а сам нуждается в этом моменте покоя и близости другого человека.       Никто не должен оставаться в Рождество один.       Они стояли так, пока кружился белый крупный снег, а через портал улицу заливал теплый свет и звуки рождественских хоралов. Кажется, в какой-то момент Гермиона правда погрузилась в дрему, поддерживаемая Снейпом.       — Служба заканчивается, — наконец он осторожно потрепал ее за плечо, выдергивая из полусна. — А вам, кажется, пора домой. Я могу аппарировать к вашему дому, мы все еще под отводом глаз.       Грейнджер открыла глаза и тряхнула головой, отгоняя сон. Из дверей церкви действительно выходили прихожане, некоторые задерживались, чтобы перекинуться парой слов и поблагодарить пастора.       — Давайте аппарируем, — согласилась она, крепче вцепившись в руку мужчины. Интересно, сколько они так простояли и не устал ли он возиться с ней?

IV

      Вихрь аппарации выкинул их прямо перед подъездом. Гермиона по-прежнему была под мантией Снейпа, но стоило им твердо встать на ноги, как он стянул ее, вновь уменьшая и пряча за пазуху. Целительница досадливо вздохнула, почувствовав, как холод проникает сквозь куртку.       — Спасибо за вечер, Северус, — тихонько сказала она, надеясь хотя бы так сохранить остатки неумолимо ускользающего момента.       — Спасибо вам, — так же негромко ответил он, глядя прямо в глаза спутницы и не отступая от нее.       На секунду взгляд его скользнул к ее губам, но тут же вернулся наверх. Гермиону будто током ударило, и она на полшага подступила ближе к Снейпу, не разрывая зрительного контакта, прикоснулась к его на удивление теплым пальцам, которые все еще чувствовала на своей ладони и плече. Северус же, очевидно, наконец вспомнил, что он не каменный истукан, а существо из плоти и крови. Протянув руку, он бережно прикоснулся к мягкой щеке женщины и рвано выдохнул. Ладонь была жесткой и мозолистой. Гермиона помнила, как резок он может быть, помнила железную хватку, но сейчас мужчина был необычайно осторожен, будто боялся вспугнуть и сам не верил в происходящее — черные глаза пытливо разглядывали ее лицо, опасаясь увидеть малейшее выражение протеста или несогласия.       Ничего этого не было.       Наконец Снейп медленно наклонился, едва ощутимо прикоснувшись губами к ее. И Гермиона ответила — так же мягко и осторожно, пропустив вдох. Сердце билось где-то в горле, а происходящее казалось чем-то нереальным, но удивительно правильным. Теплые пальцы на ее щеке дрогнули. Северус действовал неторопливо, не углубляя поцелуя, но подступил ближе. Свободная рука скользнула ей на спину. Грудь Снейпа под ее ладонью медленно и высоко вздымалась, выдавая его собственное волнение.       Через минуту он наконец разорвал этот почти невинный поцелуй, но Гермиона все еще чувствовала и его, и свое тяжелое дыхание. Северус так и не поднял головы, прислонившись лбом к ее. Его рука со щеки сместилась на верх шеи, прикосновение оставалось все таким же бережным, пальцы едва заметно подрагивали.       — Я… — выдохнул он, но Гермиона, чуть подавшись вперед, сама коротко прикоснулась к его губам, не давая сказать.       — Пойдем, пожалуйста.       Она перехватила его руку и потянула за собой в сторону двери.       Никто не должен оставаться один в Рождество.