Целители и проклятия

I

      Половину следующего дня Северус посвятил сборам оборудования, которое могло потребоваться в тайнике. Некоторые полезные артефакты были переданы ему Дамблдором незадолго до смерти, некоторые Снейп в течение последних лет собрал сам либо с нуля, либо модифицировав уже имеющиеся изобретения. И теперь возился, разбирая что-то, подозрительно напоминающее медный глобус в окружении зеркал, перемещающихся вокруг него по трем направляющим. Аккомпанементом служил разговор Гермионы и ругающегося джарви. Слушая, как упрямая девица пытается научить зверька чему-то кроме сомнительных оскорблений, Снейп ухмылялся.       — Ну скажи: «Доброе утро».       — Пшла вон! — пролаял в ответ гигантский хорек.       Что и говорить, утро у них выдалось действительно добрым. По обыкновению проснувшись еще до первых предполагаемых лучей солнца, Снейп в этот раз не стал вскакивать и оставлять Гермиону одну в постели, как делал раньше. Камин на первом этаже давно прогорел, и дом понемногу остывал, но каменная труба все еще хранила тепло, хоть и едва согревая спальню. Придвинувшись ближе, Северус отвел с лица Гермионы живописно разметавшиеся волосы, отчего та поморщилась и фыркнула, но не проснулась. Спала она по привычке на животе, и он, скользнув рукой под одеяло, устроил ладонь у нее на спине между лопаток и, потянувшись, легонько поцеловал торчащее плечо, тут же укрыв. По всей видимости, Гермиона правда устала за вчерашний день, раз снова не проснулась.       Снейп даже не знал, сколько пролежал, разглядывая ее из-под полуприкрытых век. Буйная грива, россыпь бледных веснушек на носу и щеках, очень светлая кожа… Она осталась миниатюрной, совсем небольшого роста, почти по-детски тонкокостной и легкой, но он знал, видел, как рядом с ней робели взрослые мужчины, напоровшись на стальной внутренний стержень и непоколебимую уверенность в собственных убеждениях.       Ночью Гермиона постоянно льнула к нему, будто в поисках тепла, пыталась обнять, на что Северус даже согласился, пока она не отлежала ему плечо и всю руку. В этот раз она спала как убитая и не просыпалась от малейшего его движения, так что Снейп даже позволил себе немного ее поворочать в угоду собственному комфорту, наконец просто обняв со спины. Но и это продлилось недолго. Зато Гермиона все же нашла удобное положение, устроившись на животе и едва не отобрав в свое безраздельное владение их единственное одеяло, когда попыталась укутаться в него, будто в кокон.       Так вот как бывает у нормальных людей?       Несмотря на то что ему толком не удалось поспать, Снейп чувствовал себя как самый настоящий идиот: практически счастливым. Он никогда не умел жить моментом, но сейчас изо всех сил пытался урвать как можно больше. Было непривычно и странно. Третью ночь он проводил в обществе Гермионы Грейнджер, своей бывшей ученицы, которая знала его историю, знала о разорванной душе и которой он совсем недавно причинил боль. Но она не шарахалась от него, как от прокаженного — кем Северус не без оснований сам себя считал, — а просто принимала, не пытаясь даже его изменить. Он никогда ни в ком не видел и не чувствовал столько веры в себя. Ни в матери, ни в Лили, ни в Дамблдоре. Поттеру очень повезло, что все годы противостояния Темному Лорду рядом с ним была такая искренняя и преданная подруга. Не говоря уже о том, что у девчонки единственной из всей троицы были мозги.       Инцидент после посещения поместья Принцев заставил его по-настоящему переживать, отозвавшись где-то глубоко в надорванной душе. Страх и боль в глазах, до сих пор смотревших на него с доверием. Северус столько натворил за свою жизнь, разочаровав множество людей — и в первую очередь самого себя, — после постоянно прячась по темным углам, что в этот раз ему потребовались все душевные силы, чтобы снова встретиться с Гермионой. Разумеется, она говорила, что не осуждает и все понимает, но он все равно боялся увидеть в ней то разочарование, как однажды было с Лили. Снейп сам плохо умел прощать, а потому с недоверием относился к прощению, дарованному ему самому. Ровно до того момента, как отчаянная гриффиндорка поймала его в лаборатории и принялась обеспокоенно заглядывать в лицо. Ни скрытой брезгливости, ни разочарования, так хорошо ему знакомых. Он просто не мог сопротивляться ее доброте и пониманию, не мог не сделать все, чтобы загладить вину, — пусть Гермиона и говорила, что он не виноват в своей несдержанности, вызванной последствиями ритуала.       В кои-то веки от него ничего не требовали в обмен на прощение. Но Северус и сам был готов отдать многое, если не все.       Еще до конца не проснувшись, Гермиона, сонная и теплая, забралась к нему на грудь и уткнулась носом в шею. Снейп лежал, боясь лишний раз вдохнуть и тем самым вспугнуть момент, окончательно разбудив женщину. От ее дыхания было щекотно, непослушные волосы лезли ему в нос и рот, но все это было совершенно неважно. Такой эйфории Северус не ощущал даже после первого в жизни секса — да и было бы тогда чему радоваться. Если в первое утро он чувствовал себя явно неловко, а второе было омрачено подготовкой к визиту в дом предков, то сейчас все происходило, как в дурацких маггловских романах, которые так любила его мать. Да и наплевать. Наконец отступило преследовавшее его всю жизнь чувство постоянного одиночества, а с плеч упал груз прошлых ошибок. Пусть хотя бы на одно тихое утро.       До возвращения в Лондон у них были сутки.       Закончив с оборудованием, Снейп неслышно вышел из лаборатории и уселся на крыльце, наблюдая, как Гермиона пытается подружиться с джарви. Зверь стоял столбиком на заборе, а упрямая гриффиндорка кидала ему небольшие кусочки мяса. Которое, кстати, должно было стать ужином. Хорек ловко ловил угощение, периодически требовательно поругиваясь, если вдруг незваная гостья смела промедлить с новой порцией. Оставалось надеяться, что впереди Северуса не ждала лекция о правах джарви на трехразовую кормежку и доступ к кладовым.       Почему-то вспомнилось, как он наблюдал за ее работой в тщетной попытке спасти Шеклтона. Наверное, именно тогда Снейп и понял, что девчонка окончательно выросла. То, как она руководила старшими коллегами, при этом умудряясь поддерживать одновременно несколько заклинаний, сохраняющих жизнь тяжело раненному аврору, не могло не заслуживать уважения. С ней не спорили, ее беспрекословно слушались люди, работавшие в Мунго гораздо дольше.       Мало про кого Северус Снейп мог сказать, что он их уважает. И Гермиона определенно стала одной из них.

II

      Дом Руквуда, как его теперь все называли, встретил Снейпа по обыкновению неласково. Кажется, все было против него: и скверная погода, воцарившаяся в Нортумберленде в начале января, и чертовы авроры. Хотя бы в этот раз Фицрой доверил своим остолопам контролировать его работу и до поры не спешил вмешиваться сам. Сегодня Северус планировал лишь установить требуемое оборудование, а уж с завтрашнего дня приступить непосредственно к работе с артефактами.       — Вы будете каждый день отчитываться старшему смены, — вещал встретивший его аврор, явно наученный проклятым ирландцем. — А также…       — В контракте написано, что я должен передать под опись обезвреженные артефакты с описанием каждого из них, — перебил его Снейп, упрямо скрестив руки на груди. — Ни на какой иной отчет ни я, ни Министр не подписывались. А свои пожелания Фицрой может засунуть так глубоко, чтобы откапывать пришлось целой бригаде гоблинов. При всем моем уважении, разумеется.       Он знал, что авроры хорошо относились к своему начальнику, и сейчас намеренно провоцировал служащего, понимая, что у того связаны руки. В целом, Снейп ничего не имел против служителей правопорядка, но вот не подергать тигра за хвост, надеясь, что Фицрою передадут его пламенное пожелание, не мог. Сердито ворча себе под нос, аврор принялся снимать с подвала охранные чары, чтобы пропустить Северуса внутрь. Оставалось надеяться, что его не запрут внутри, а ключ не потеряют.       Пока происходила возня со снятием заклятий, он отлевитировал ко входу одну из сохранившихся лавок, которую превратил в недурной письменный стол. Вторая лавка преобразилась в удобный на вид стул. Раз уж Кингсли потребовал описания артефактов и наложенных на них чар, Северус намеревался делать заметки с комфортом, а не на коленке.       Хвала Мерлину, что ему в первый визит в тайник хватило осмотрительности полностью нейтрализовать охранные чары Руквуда, представляющие опасность для предателей идей Темного Лорда, — что и говорить, невыразимец был невероятно прозорлив. Хотя, возможно, он просто в чем-то подозревал Снейпа, но, в отличие от той же Лестрейндж, не высказывал своих догадок вслух, а просто загодя подготовился. В любом случае, уже было не узнать, что двигало Августусом.       Проведя в подземельях Хогвартса значительную часть жизни, теперь Северус чувствовал себя в затхлом, но просторном подвале почти комфортно. Бледный зимний свет пробивался через узкие окна в приямках дома, забранных решеткой, но этого было явно мало, и Снейп подвесил под потолком пару сфер, источающих холодное белое свечение, наиболее подходящее для сборки оборудования. Проход в подвал загородил аврор, пристально наблюдавший за работой бывшего Пожирателя Смерти, явно не доверяя ему оставаться наедине с кучей опасных артефактов.       — Вы действуете в порыве служебного рвения или же из личного неуместного любопытства? — поинтересовался Снейп, стоя к своему соглядатаю спиной и выгружая из сумки уменьшенное оборудование, тщательно упакованное в отдельные маленькие коробочки.       — Неразумно оставлять вас одного, — фыркнул тот, привалившись к косяку, видимо, в попытке показать, что он здесь надолго.       — Для начала было бы не лишним представиться. Кстати, еще до того, как начали высказывать пожелания своего начальника. На удивление, я вас не знаю, хотя мы по виду ровесники, — подозрительно вежливо поинтересовался Снейп.       — Мейджор, — нехотя буркнул в ответ аврор.       — Очень приятно, — фамилия правда не была знакома. Наверное, какой-нибудь хаффлпаффец. — А это специально для вас. Можете изучить. За дверью.       В руки Мейджора влетела копия договора, скрепленного подписями Снейпа и Кингсли, а также личной печатью Бруствера и министерским оттиском. А как только свиток оказался в руках аврора, дверь с грохотом захлопнулась, наверняка пребольно саданув его по груди и носу. Слушая из-за двери приглушенные ругательства, Снейп довольно ухмыльнулся.       Северус кожей чувствовал магическую сущность находящихся здесь вещиц, собранных и извращенных Руквудом в угоду Темному Лорду. Но было не так тяжело, как в доме Принцев, где темная атмосфера собиралась веками. Он прикрыл глаза, тщательно очищая сознание от любых мыслей, особенно постаравшись над неуместными сейчас воспоминаниями о Гермионе. Пусть сегодня предстояла только работа с оборудованием, Снейп не собирался дарить этому месту хотя бы малейшую часть своих эмоций, не зная точно, что может найти среди кучи кажущегося хлама, а потому со всем тщанием воздвиг вокруг сознания непроницаемые окклюментные щиты. Этого было достаточно. В случае, когда требовалось обмануть Тома Риддла, приходилось применять куда большую изворотливость, — наткнувшись на сплошную стену, защищавшую разум, Темный Лорд бы мигом разуверился в своем слуге. Приходилось действовать тоньше: путать, уводить в сторону, подсовывать ложные воспоминания и образы, но никак не останавливать тупой силой. Едва ли величайший темный маг последних веков вообще понимал, что преданный Пожиратель Смерти водит его за нос при помощи окклюменции.       Лишь когда мир вокруг заволокло пеленой безразличия и отчужденности, Снейп принялся извлекать и увеличивать в размерах оборудование. Работа была размеренная, что само по себе помогало поддерживать невозмутимость.       Вскоре посреди комнаты расположился тот самый медный «глобус» с зеркалами, которые Снейп принялся настраивать с особым старанием. Рядом он устроил небольшой переносной столик с левитирующей стойкой и увеличительными линзами, позволяющими удобно изучать предметы, не приближаясь к ним чересчур близко. Переносной измеритель угрозы, доставшийся от Дамблдора, занял свое место на преобразованном письменном столе. Там же был разложен целый набор щупов, больше походивших на инструменты медвежатника, тонких длинных пинцетов и зажимов.       Откинувшись на спинку стула, Северус прикидывал, к каким артефактам лучше подступиться сначала. Аккуратист Руквуд разместил все на стеллажах, словно в музее, пусть за прошедшие годы и покрывшихся пылью. Подходи, выбирай. В идеале стоило бы начать с элементарных вещей, но выбор был самой настоящей лотереей.       Вчера вечером он рассказал Гермионе о проклятиях, с которыми может столкнуться. К счастью, ей не пришлось все разжевывать — она сама прекрасно разобралась и без его подсказок. В случае, если что-то ей было незнакомо, она делала весьма обоснованные и логичные предположения. Однако Снейпу пришлось напомнить, что Августус был весьма изощренным выдумщиком, а потому и не всегда к его изобретениям применима логика. Пожалуй, это самое полезное, что можно было сообщить на случай, если ему все же не повезет — а со своей удачливостью он в этом даже не сомневался — и Гермионе придется избавлять его от последствий фантазии невыразимца. Гримлок и Бруствер даже дали им добро на прямой вызов мисс Грейнджер в случае получения Северусом тяжелых травм, и Министерством был предоставлен портал непосредственно к дому Руквуда. Снейпу также пришлось еще немного поколдовать с подаренным ей вредноскопом, чтобы связь работала в обе стороны.       — Что-то быстро, — довольно зло прокомментировал Мейджор, когда Снейп выбрался из подвала и покорно дал себя обыскать.       — Пункт контракта 4D, в разделе «Особые условия», — меланхолично ответил он, попутно стряхивая с сознания щиты.       Работа с аврорами явно не будет легкой. Оставалось надеяться, что Фицрой хотя бы не додумается прислать ему в соглядатаи Лонгботтома.

III

      — Северус, дай сюда, — раздраженно проворчала Гермиона, все же вырвав из его рук баночку с противоожоговой мазью. — Не будь идиотом.       Снейп недовольно засопел, сверкнув черными глазами, как это бывало в их школьные годы, но не стал сопротивляться, когда Гермиона села рядом на диван и принялась осторожно втирать мазь в обожженные кисти. Сегодня у нее был день отдыха после дежурной смены, правда, домой она явилась всего пару часов назад, никак не решаясь вверить отделение в руки новых целителей, пусть и под присмотром Соммерсета. А еще мисс Грейнджер очень волновалась за Снейпа и понимала, что все равно не сможет уснуть, пока он возится с дрянными артефактами из тайника Руквуда. Шел уже пятый день, как он взялся разгребать эти Авгиевы конюшни, и до сих пор все шло хорошо. Разве что Северус обычно возвращался таким уставшим, что приходилось отпаивать его тонизирующими составами.       У них даже была договоренность, что Снейп не ищет ее общества, не убедившись в том, что владеет собой. Но пока что каждый вечер он заходил в Мунго и выглядел вполне мирно. Персонал уже привык, что Снейп проводит в больнице значительное время, пусть теперь он и появлялся лишь набегами. При посторонних они также договорились по-прежнему обращаться друг к другу официально и соблюдая рабочие условности, даже наедине в кабинете. К тому же Гермиона про себя отметила, что тем приятнее было встретиться после. Северус будто снимал маску, и перед ней представал совершенно другой человек. Теперь вместе они проводили совсем немного времени: после напряженного дня в больнице — по неизвестным причинам начало года ознаменовалось кучей идиотских случаев — и в тайнике у обоих обычно хватало сил только на ужин и сон.       — Что случилось? — спросила она, приступая к правой руке, пострадавшей меньше. Кожа до сих пор выглядела красной и воспаленной, но, очевидно, несколько часов назад, сразу после инцидента, все было еще хуже. Гермиона никак не могла понять, как в первый раз Снейп сам умудрился нанести мазь.       — Я слишком расслабился, вот что случилось, — проворчал он в ответ. — Зачарованы были не сами часы, а шестеренки — пришлось разбирать. Как понимаешь, в перчатках из драконьей кожи это затруднительно, а применение магии могло спровоцировать проклятие.       — Похоже, ты его и так спровоцировал, — вздохнула Гермиона. Руки мужчины до сих пор мелко подрагивали, как бывало после сильной боли, но лицо оставалось непроницаемым.       — Не заметил защитные чары, — нехотя признался Снейп после паузы, — говорю же, чересчур расслабился.       Гермиона прикусила язык, чтобы не брякнуть что-то типа: «В следующий раз будешь осторожнее». Так обычно говорила мама, когда она в детстве разбивала коленки.       — Новая кожа хорошо нарастает, — заметила она, оглядывая уже не такие красные кисти, подернувшиеся после мази тонким молодым эпидермисом. — Через час обработаю настойкой бадьяна, и подвижность не должна будет пострадать, шрамов тоже не останется. Хвала Мерлину, ладони почти не пострадали.       Хотя Северус не подавал вида, она понимала, что он был взволнован, — для алхимика руки были таким же рабочим инструментом, как нож или котел. И без того в мелких подпалинах и шрамах от брызг зелий, сейчас кисти и вовсе выглядели беззащитно: опаленные, еще розоватые. До сих пор пахло горелым волосом.       Оставив мазь впитываться в кожу, Гермиона потянула Северуса лечь и устроила его голову у себя на коленях. Сначала не поняв, что от него хотят, он все же после небольшого промедления покорно опустился, держа при этом руки на отлете.       — Не больно? — тихо спросила Грейнджер. Отведя волосы с лица любовника, она легонько поглаживала суровое уставшее лицо, прошлась по нахмуренным широким бровям, внушительному носу.       — Уже нет, — недовольно проворчал он в ответ и прикрыл глаза. Гермиона улыбнулась, понимая, что за внешним недовольством и ворчливостью стоят его тревога, боль и неумение принимать заботу.       — Как ты умудрился в первый раз сразу после ожога нанести мазь?       — Справлялся и с чем похуже раньше, — фыркнул Снейп в ответ, так и не открыв глаза, когда она прошлась большим пальцем по неровным шрамам на щеке.       Он ей доверял. И это несказанно льстило. Но и ко многому обязывало.       Продолжая осторожно гладить Северуса по лицу и волосам, Гермиона сама невольно улыбнулась этой простой ласке, которую он обычно принимал весьма неохотно. Сейчас, по всей видимости, сыграла свою роль усталость, раз Снейп настолько расслабился, что даже не пытался как можно скорее отстраниться. В какой-то момент показалось, что он даже задремал. Глядя на его теперь расслабившееся лицо, Гермиона ощутила необычайную нежность по отношению к этому суровому и даже грубому человеку — слишком многое он ей показал за последние дни.       И было кое-что еще, о чем Северусу стоило знать.       — Ты на мне дыру протрешь, — голос Северуса выдернул ее из раздумий. Прозвучало даже как-то смущенно, но он все же открыл глаза.       Мазь окончательно впиталась, и Снейп перехватил ладонь Гермионы, после чего уложил к себе на грудь.       — Тебе неприятно? — лукаво спросила она, склонив голову к плечу. Разумеется, нет. Он просто смущен. Чтобы понять это, не нужно владеть легилименцией.       — Не говори глупости, — буркнул в ответ Северус, поглаживая ее запястье.       Какое-то время они провели молча. Гермиона все так же неторопливо гладила Снейпа по волосам, пытаясь собраться с мыслями, хотя и не намеревалась заводить речь ни о чем плохом — напротив, он будет рад услышать новости.       — Северус, — тихо позвала она.       — Хм-м? — протянул он в ответ, глядя куда-то в потолок и чуть сжав ее пальцы у себя на груди.       — Сегодня приходила Джинни.       — Это такое великое событие?       — Определенно. Джеймс и Гарри играли сегодня на заднем дворе их дома, — на этих словах Снейп раздраженно раздул ноздри, явно не понимая, зачем ему рассказывают о Поттере и его отпрыске, но все же нашел в себе силы смолчать. — И Гарри буквально на минуту зашел в дом, чтобы взять для сына игрушку. А когда вернулся… В общем, их дом стоит на самом краю деревни, и во двор забрела лиса. Судя по всему, бешеная.       — Полагаю, с Поттером-младшим все в порядке, если ты рассказываешь мне сейчас о случившемся так спокойно, а не утешаешь убитых горем родителей, — не без ехидства заметил Снейп.       Прежде чем дать ответ, Гермиона ощутимо потянула Северуса за ухо. Тот перевел на нее недовольный взгляд, но снова смолчал, лишь мотнул головой. К ее удивлению, он не поднялся и не отстранился, оставшись лежать. Немного устыдившись своего порыва, она мягко провела по его лбу, будто извиняясь.       — Ты прав, все в порядке, — спокойно продолжила она, — просто Гарри вернулся быстро, а когда увидел лису возле сына, недолго думая, откинул ее. Как ты понимаешь, магией. Без палочки.       Пальцы Снейпа, все это все время выводившие круги на ее ладони, замерли, а сам он пропустил пару вдохов.       — Поттер может колдовать? — неожиданно сиплым голосом спросил он.       — Джинни сказала, что, когда Гарри попробовал колдовать осознанно, взяв палочку, у него ничего не вышло. Но это же хороший знак, верно? Магия не оставила его совсем. Ее просто нужно… разбудить. — По лицу Снейпа скользнуло что-то, заставившее Гермиону нахмуриться и, повернув его голову к себе, посмотреть в глаза. — Это не значит, что мы будем подвергать Джеймса опасности!       Северус вопросительно выгнул бровь, будто спрашивая, уверена ли она, за что был снова схвачен — на этот раз за нос.       — Я его крестная, в конце концов.       — Мои соболезнования, — сквозь зажатый нос гнусаво ответил Снейп.       Он обещал остаться до тех пор, пока к Гарри не вернется магия, наверное, рассчитывая переложить заботу об угрозах Арбогаст на его плечи. Но это ведь было… до. До Рождества, до визита в дом Принцев, до Норвегии. Гермиона устало потерла лоб. Боже, с сочельника прошло всего чуть больше десяти дней, а казалось, намного дольше — столько всего успело случиться. Вот только что они ругались, стоя перед «Монахом и колоколом»…       Разумеется, она понимала, что Снейп не останется в Британии навсегда, — особенно после того, как увидела его дом в Финнмарке и то, как он там спокоен. Но эгоистично надеялась, что, возможно, немного задержится. Эгоистично по отношению и к Гарри, и к самому Северусу, тяготившемуся пребыванием на родине. Но хотя бы раз в жизни она может побыть эгоисткой?       «Пожалуй, что нет», — ответила Гермиона сама себе, прекрасно понимая, что теперь будет думать, как побыстрее «разбудить» магию Гарри, не подвергнув при этом опасности жизнь крестника или чью-либо еще.       — Что-то не так? — уловив ее настроение, поинтересовался Снейп, по-прежнему неотрывно глядя в глаза.       С такого ракурса видеть его лицо было все же непривычно, и Гермиона неожиданно для себя выпалила:       — Сколько тебе лет? Сорок пять, сорок шесть?       — Сорок семь, — буркнул Снейп, на этот раз не став отпираться. — Но вряд ли у тебя такое выражение лица из-за размышлений о моем возрасте. Или ты вдруг поняла, что спишь со стариком?       — Что? Нет! — она сама откинулась на спинку дивана, разрывая взгляды. — Просто… Я поняла, что ты скоро уедешь, раз к Гарри возвращается магия. Эгоистично, правда?       В комнате повисла тишина, прерываемая только тиканьем часов на книжной полке. Они никогда еще не говорили о том, что происходит. Просто так получилось, просто в какой-то момент были нужны друг другу. Да и не то чтобы она сама или Северус нуждались в серьезных отношениях. Но все равно было грустно оттого, что это доверие и зарождающаяся привязанность в какой-то момент просто прекратятся, не кончившись ничем.       — Не мне говорить кому-то об эгоизме, — наконец тихо ответил Снейп, — но я не могу допустить, чтобы из-за меня опять кто-то погиб. Тем более ты.       — К чему ты клонишь? — по-прежнему глядя в потолок, поинтересовалась Гермиона.       — К тому, что я не могу оставить тебя, пока не разберусь с Арбогаст. Про магию Поттера я тогда сказал потому, что рассчитывал покончить с угрозами Джейн до того, как он снова сможет колдовать. Это моя вина, и завершить начатое я должен сам.       — Мы уже говорили, что никакой твоей вины здесь нет.       — Ну, — усмехнулся он, — может, и так, но Джейн Арбогаст имеет полное право злиться на меня.       — И за что же? Ты прошелся по ее зелью перед всем классом, в первый и последний раз опозорив слизеринца? — сардонически поинтересовалась Грейнджер.       Ответом ей была тишина, Северус только чуть сильнее стиснул ее ладонь и перекатил голову на коленях, так что когда Гермиона все же взглянула на него снова, то увидела лишь чуть оттопыренное левое ухо — может, именно поэтому он и носил длинные волосы? — и здоровенный нос, указывающий в сторону книжного шкафа.       — Северус?       — По приказу Темного Лорда я убил человека, который был ей дорог. А за компанию и его брата, который вроде как был моим школьным другом, — довольно резко ответил Снейп и наконец сел, не глядя на Гермиону.       Он собирался встать, но Гермиона удержала его, поймав за руку.       — Это было, когда… ну… — она не находила слов, чтобы озвучить свою догадку.       — Когда я стал палачом для Темного Лорда, да, — в этот раз ответ прозвучал совершенно бесцветно. — Незадолго до его падения.       — То есть ты хочешь сказать, что сейчас на посту начальника Отдела магического правопорядка находится приспешница Риддла?! — наконец взорвалась Гермиона, сама вскакивая на ноги.       Она уже была готова бежать в Министерство, чтобы обо всем доложить Кингсли и потребовать объяснений, как он мог быть настолько слеп?! А что, если Бруствер находится под действием Imperius?       Снейп тяжело поднялся следом и, взяв ее за плечи, слегка встряхнул, при этом поморщившись — очевидно, от дискомфорта в обожженных руках. Эта гримаса заставила ее прийти в себя: целители действительно не могли спокойно смотреть на чужую боль.       — Арбогаст никогда не была приспешницей Темного Лорда, — строго возразил Северус. — Но каким-то образом она умудрилась спутаться с Мальсибером-младшим, который был еще тем ублюдком. Если бы не Люциус, я бы сам ни о чем не догадался.       — Малфой? — удивилась Гермиона. — Ты встречался с Малфоем?       — А ты знаешь еще кого-нибудь по имени Люциус? — Снейп ехидно вскинул брови. — Да, пришлось нанести им с Нарциссой визит вежливости, ничего особенного. Но оно оказалось и к лучшему.       Вспомнив мрачное поместье, куда их с Гарри и Роном доставили егеря, она непроизвольно передернула плечами. Чертова хрустальная люстра снилась в кошмарах не реже, чем кинжал и безумные глаза Беллатрисы. Уловив нервное движение, Снейп притянул Гермиону к себе и положил подбородок ей на макушку.       — Я что-нибудь придумаю, обещаю, — проворчал он.       Она крепко обхватила его, обняв за спину, и на этот раз Северус не дернулся, когда она коснулась проступающих даже через ткань футболки рубцов.       — Час прошел, пора обработать настойкой бадьяна твои ожоги, — пробубнила Гермиона ему куда-то в ключицу. — И тогда точно следов не останется. Но пару дней тебе придется воздержаться от визитов в тайник. К тому же ты выпил почти все свои запасы тонизирующего.