Целители и проклятия

I

             В ночь встречи с Бруствером в «Кабаньей голове» у Гермионы было дежурство в Мунго, что только сыграло Снейпу на руку. Оставшиеся до ее возвращения часы он провел без сна, лишь под утро ненадолго задремав за кухонным столом, где писал письма под аккомпанемент ворчания Кикимера. Слишком много предстояло сделать за сутки — в частности, у него были определенные обязательства перед некоторыми клиентами, нуждавшимися в регулярных поставках зелий. Благо, еще имея доступ к лабораториям Мунго, он успел приготовить и отправить требуемые составы на месяц впрок. Но стоило предупредить о том, что необходимо искать нового изготовителя.       Также на непредвиденный случай следовало дать распоряжения о своем имуществе: доме в Норвегии, библиотеке и банковском счете. Разумеется, если с ним что-то случится, все упомянутое должно отойти одной достойной молодой женщине, которая, вне всяких сомнений, распорядится наследством весьма и весьма разумно.       Закончив последнее письмо, Северус аккуратно сложил конверты стопкой и уронил голову на скрещенные руки. После пары часов, проведенных при свечах, ощущение было, словно в глаза песка насыпали, а череп противно гудел.       Из сна его выдернуло прикосновение легкой руки, осторожно прошедшейся по собранным в хвост волосам. Северус резко выпрямился и мигом вскочил на ноги. Гермиона недоуменно воззрилась на него, но все же мягко улыбнулась, склонив голову к плечу. Вид у нее был уставший — очевидно, дежурство выдалось напряженным.       — Доброе утро, — прохрипел он осипшим со сна голосом и откашлялся.       — Ты всю ночь проспал за столом? — спросила Гермиона, оглядывая его с ног до головы. Снейп так и остался в дорожной одежде, лишь снял тяжелую мантию, которая, аккуратно свернутая, лежала рядом на кухонной лавке.       — У меня были дела, а потом писал письма — не спалось, — не моргнув и глазом, он несколько изменил версию произошедшего, впрочем, не сильно и соврав при этом. — Сморило незадолго перед твоим приходом. Ты довольно рано, но выглядишь устало.       Гермиона потерла лоб и доверчиво привалилась к нему, прижавшись щекой к груди. Северус затаил дыхание и обвил тоненькое тело любовницы руками, поддерживая ее. Внутри болезненно защемило, и он прикрыл глаза, но ничего не сказал.       — Да, много новых пациентов поступило, пара тяжелых случаев, но Сомммерсет и Руж пришли пораньше и отправили меня домой, — тихо ответила она. — Позавтракаем?       — Конечно, — кивнул Северус. — Кикимер. — Эльф с недовольным видом выглянул из своего закутка. — Будь добр, приготовь завтрак.       — Как пожелаете, — проскрипел домовик.       Переступив одной ногой через лавку, Снейп уселся так, чтобы Гермиона оказалась у него между коленей. Она довольно улыбнулась, лишь на секунду приоткрыв глаза и бросив мимолетный благодарный взгляд.       Ожидание прошло в тишине. У уставшей целительницы не было сил говорить, а Северус просто боялся открыть рот, чтобы не сболтнуть лишнего, только беспрестанно гладил ее по плечам и спине. Состояние у него было хуже некуда, и он даже успел пожалеть о том, что выпросил у Бруствера отсрочку.       В этот раз он намеревался все разрушить собственными руками, пусть и мотивы были абсолютно благие — не нужно ей ждать три года искалеченного жизнью человека, который теперь даже не в состоянии себя толком контролировать. Что он мог дать Гермионе Грейнджер кроме катастрофической невезучести и крепкой привязанности? Кто он такой, по сути своей? Нераскаявшийся темный маг, бывший Пожиратель Смерти, дважды предатель, не сумевший даже умереть нормально. Уставший человек без особой цели в жизни, желающий только, чтобы от него все отстали, и вместе с тем страшащийся одиночества, в котором прошла почти вся его жизнь. Не то чтобы он сам не был в этом виноват, но все же…       А после Азкабана даже блестящий ум едва ли сможет обеспечить его приличной работой, не связанной с разного рода авантюрами и не вполне законными делами.       И на что Гермионе такой балласт? Эгоистично было даже изначально позволить себе думать о ней больше, чем как о бывшей студентке и коллеге. Ее определенно ждет блестящее будущее. Северус был уверен, что даже проблема с вынашиванием ребенка не помешает ей встретить приличного человека, который будет рад встать рядом и защищать от этого чертового мира. Хотя, как говорила сама Грейнджер, в защите она не нуждалась.       «Какой же ты трус, Северус», — укорил он сам себя, в очередной раз пытаясь найти смелость просто встать и уйти, а не оттягивать неизбежное, силясь урвать последние часы в ее обществе. Эгоист, чертов эгоист. Ей наверняка будет больно. Но это лучше, чем ждать три года — минимум, — откладывая собственное счастье, которое Снейп не мог ей гарантировать или даже просто пообещать.       Скажи он, признайся, упрямая девчонка обязательно останется — трижды проклятое гриффиндорское благородство. И обязательно об этом впоследствии пожалеет. В чем-чем Снейп был уверен на все двести процентов, так это в своей способности разочаровывать близких.       Гермиона и так дала ему гораздо больше, чем он когда-либо мог надеяться.       — После мне нужно будет отправить письма, — надсаженным голосом сообщил он, наблюдая, как Кикимер ставит перед ними тарелки с полным английским завтраком.       Грейнджер открыла глаза и, тяжело вздохнув, с явной неохотой принялась выбираться из его рук.       — Я могу сходить с тобой, — подавив зевок, предложила она.       — Ни в коем случае. Во-первых, так мы привлечем больше внимания. А во-вторых, тебе нужно отдохнуть. И не спорь. Я скоро вернусь.       — А может, побудем сегодня у меня? Думаю, этот дом тебе уже до чертиков надоел. Едва ли кто-то кроме Гарри или Джинни вздумает наведаться. Надо было, пожалуй, сразу остаться тебе у меня.       Северус видел, как ее лицо приобретает знакомое решительное выражение, а потому поспешил прервать и придвинул приборы ближе к Гермионе, чтобы та уже наконец начала завтракать.       — Мы обсуждали с тобой этот вопрос. Нет. Всегда что-то может пойти не так, а я не хочу, чтобы тебя посчитали причастной, когда или если меня поймают, — молодец, отлично, голос даже не дрогнул. — Я в состоянии потерпеть этот сарай.       — Ладно, как скажешь. Только не задерживайся, хорошо?       

II

             Гермиона нехотя приоткрыла глаз, когда сквозь сон почувствовала, как Северус ложится рядом с ней.       — Спи, я не хотел тебя будить, — прошептал он и протянул руку, чтобы накрыть ее плечи. Даже в полудреме она отметила, что Снейп обзавелся темными кругами под глазами после практически бессонной ночи.       Придвинувшись ближе, Гермиона подлезла под его руку. Обнимая его в последние ночи, она чувствовала, что Северус постоянно напряжен. Несколько раз она пыталась издалека завести разговор о том, что же его так гложет, но он упорно молчал, даже не пытаясь перейти на другую тему. Невозможно упрямый и закрытый человек.       Что же касалось разрешения ситуации, в которой он оказался после драки с Фицроем, Гермиона верила, что Снейп найдет выход. В конце концов, он выпутывался и из куда худших передряг, а Кингсли обещал подумать, чем сможет помочь. Как она поняла, Министр сам остался весьма недоволен поведением главы Аврората, но отыграть все назад или сделать вид, будто ничего не произошло, было невозможно. Гарри рассказывал, что это для них Фицрой казался законченным уродом, а вот подчиненные его любили — многим он помог в довольно непростых жизненных ситуациях, в спорных случаях всегда вставал на сторону авроров и так далее, и тому подобное.       — Все хорошо? — сонно проворчала она куда-то в плечо Снейпа.       — Да, — коротко кивнул он. Гермиона почувствовала легкое касание губ ко лбу, сопроводившееся успокаивающим бормотанием, призывающим спать дальше.       Когда она проснулась снова, Северус уже — или все еще? — не спал, а за окном серели ранние зимние сумерки. В мрачной комнате в сгущающейся темноте стало уж совсем неприютно, и любовник, будто почувствовав ее настроение, взмахом руки зажег свечи на прикроватных тумбах по обе стороны. Теплые огоньки разогнали сумрак старого дома и заставили Гермиону с непривычки сощуриться, прикрывая глаза ладонью. Наконец попривыкнув к свету, она подняла взгляд на Снейпа, и тот неумело улыбнулся в ответ. До сих пор было странно видеть, как их бывший суровый профессор пытается улыбнуться — создавалось ощущение, будто его лицевые мышцы к этому попросту не приспособлены.       — Ты так и не спал? — спросила Грейнджер.       — Подремал, — уклончиво ответил Снейп и опустился на подушках ниже, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.       В темных глазах отражались пляшущие язычки свечей, и Гермиона уже могла разглядеть его собственный хорошо ей знакомый огонь — сейчас спокойный и ровный, — но почему-то ей почудилась тревога в его взгляде. Северус отвел с ее лица разметавшиеся со сна буйные пряди и глухо хмыкнул, задержав локон между пальцев.       — Что? — улыбнулась она, придвинувшись чуть ближе.       — Ты очень красивая, — повторил он свой незамысловатый комплимент, озвученный на Рождество. Северус Снейп определенно не был мастером изящной словесности во всем, что касалось комплиментов, зато его слова звучали невероятно искренне в своей простоте.       Гермиона снова улыбнулась ему в ответ и потянулась поцеловать, что Северус охотно поддержал, крепче прижавшись, будто только и ждал ее согласия. Она мигом завела руки ему за спину и потянула край футболки вверх, так что Снейпу пришлось оторваться от нее, чтобы избавиться от одежды. Она ласково провела руками по его груди, огладив сухие мышцы, и снова потянула наклониться к ней. Северус больше не возражал, если она касалась его спины, лишь иногда едва заметно вздрагивал при прикосновениях к особенно грубым крупным рубцам. В этот раз он на мгновение прикрыл глаза, и Гермиона почувствовала, как мышцы под пальцами напряглись еще сильнее. Ощущение бугристых шрамов под ладонями сменялось чистой гладкой кожей.       — Что… — начала было она, но Снейп будто очнулся при звуках ее голоса и практически лег на нее сверху, целуя с несвойственной ему нетерпеливостью. Гермиона даже на мгновение занервничала, памятуя о несдержанности мужчины под влиянием расколотой души, но нет — касание мозолистых ладоней было теплым. Она не зря так верила в него: упрямец сумел совладать с собой, пусть и с трудом, пусть еще не до конца. И это оправданное доверие, давшееся ей, признаться, непросто, только подтолкнуло ее к Северусу.       Оторвавшись, чтобы наконец дать возможность им обоим набрать воздуха, он, тяжело дыша, прижался своим лбом к ее и прикрыл глаза. Обхватив осунувшееся лицо мужчины ладонями, она сама мягко поцеловала его, подспудно неясно чувствуя его волнение, явно вызванное не предстоящей близостью. А когда Северус все же чуть отстранился, чтобы лучшее ее видеть, Гермионе почудилось, будто на его лице промелькнуло что-то, подозрительно напоминающее вину, но Снейп не дал ей задуматься. Одной рукой он скользнул между их тел и, приподнявшись, провел по животу ее выше, к груди. Она сама поспешно потянула майку вверх, и любовник помог окончательно избавиться от одежды.       Следом в сторону отправились и остатки ее белья. Снейп нависал над ней, стоя на коленях, и Гермиона поспешно поднялась, устраиваясь рядом и прижимаясь к нему всем телом. Ему пришлось наклониться, чтобы поцеловать ее, — впрочем, совсем ненадолго задержавшись на губах, он опустился к чувствительной шее, которой постоянно уделял значительное внимание, подметив весьма однозначную реакцию. Гермиона охотно подставилась, склонив голову набок и беспорядочно целуя его плечо и ключицу, до которых только и могла дотянуться. Шею опалило горячим дыханием, когда Северус длинно выдохнул, и она охнула, приникая к нему еще ближе, вжимаясь в напряженное тело.       Спальные штаны не могли скрыть его возбуждения, и Снейп инстинктивно потерся, ища более близкого контакта. Ухмыльнувшись самой себе, Гермиона потянула резинку штанов вниз вместе с бельем, освобождая напряженный член и тут же обхватывая его у самого основания. Северус коротко вздрогнул и протяжно хрипло рыкнул, отстранившись и тут же подавшись бедрами вперед, в ее ладонь, но другой рукой она придержала его пыл, упреждающе коснувшись подведенного живота, и он подчинился.       Северус снова поднял голову, неотрывно глядя в лицо Гермионы. Чуткие пальцы едва ощутимо тронули ее приоткрытые губы, очертили линию подбородка и скул. Ей показалось, будто мужчина пытается запомнить этот момент, — в конце концов, недалек был час его возвращения в Норвегию. Черные глаза затягивали в свою глубину, пока она продолжала неспешные ласки, постепенно ускоряя темп.       В какой-то момент Гермиона снова оказалась опрокинутой на спину, а Северус устроился между ее разведенных бедер. Войдя длинным слитным движением, он наклонился вперед и, опершись на локти, с каким-то неясным отчаянием прижался к ее губам. Охнув, она крепче обхватила его спину и сама подалась вперед, понуждая начать двигаться.       — Ты… — хрипло выдохнул Снейп, нарушив свою молчаливую традицию, — ты лучшее, что со мной случилось.       Это признание заставило сердце замереть в неясном тревожном предчувствии, отогнать которое не помогло даже опаляющее возбуждение. Гермиона хотела было что-то ответить, но Северус неспешно двинулся, вместе с тем чуть приподняв ее бедра одной рукой, и тут же невербально призвал подушку, подложив ей под ягодицы. Что бы там ни глодало Снейпа, он не забывал о ее удовольствии.       Гермиона выгнулась в его руках, когда член прошелся по особенно чувствительной передней стенке, и услышала рядом его обычный приглушенный довольный смешок. Мысли, неясные опасения и волнения отступили на второй план. За прошедшие недели Снейп хорошо изучил ее предпочтения и теперь не стеснялся применять эти знания на практике. Он всматривался в ее лицо, казалось, стараясь запечатлеть эти минуты, полные единения, запомнить женщину в его объятиях. Сама Гермиона только и могла, что тянуться к нему, беспрестанно блуждая легкими касаниями по поджарому телу. Его пронзительный внимательный взгляд, его такие знакомые, почти родные, прикосновения… Но что-то неуловимо изменилось для них обоих, и это чувствовалось даже сквозь дурман страсти и возбуждения.       Наконец Гермиона запрокинула голову, выгибаясь под любовником. Тот ускорил протяжные толчки, становившиеся все более и более хаотичными, пока она неосознанно сжималась вокруг него, и следом за ней обвалился в яму блаженства с протяжным низким стоном.       Уже лежа у него на груди, утомленная и довольная, она негромко позвала его:       — Северус?       — Хм? — лениво отозвался Снейп, перекатив голову на подушке, и как-то особенно тепло взглянул на Гермиону.       — Что это было?       Пальцы у нее на плече на секунду прекратили вырисовывать замысловатые узоры.       — О чем ты?       — Сама не знаю. Это было… не могу подобрать слово. Не как обычно.       Снейп задумчиво уставился на неверное пламя догорающих свечей, продолжив поглаживать обнаженное плечо, другой рукой поймав ее пальцы. Гермиона прикрыла глаза под его теплыми прикосновениями.       — Не очень понимаю, о чем ты. Может, это все вина идиотского дома Блэков.       — Может, — легко согласилась она и принялась удобнее устраиваться у него под боком. Такое простое объяснение, казалось, успокоило ее волнения.       Стоило бы спуститься на ужин, но шевелиться совершенно не хотелось. По телу, еще разомлевшему со сна, растеклась утомленная истома, какая бывает только после близости. Гермиона потерлась носом о выпирающую ключицу Снейпа, получив в ответ неопределенное хмыканье. Он смотрел на их руки — ее тонкая ладонь почти полностью скрылась в его. Потянувшись, она поцеловала Северуса в исполосованную шрамами щеку и снова опустилась на свое место, довольно вздохнув. Северус в ответ лишь слегка сжал ее руку.       — Кстати, — вдруг заметил он и потянулся к прикроватной тумбе, на которой лежал свежий выпуск «Пророка». — Есть кое-какие новости.       «Глава Аврората выходит на пенсию», — гласила передовица.       Гермиона не могла сдержать удивления и немедленно выхватила номер из рук любовника. Сев в кровати и игнорируя собственную наготу, она развернула газету. На первой странице красовался снимок главного аврора, старавшегося выглядеть хотя бы нейтрально, но все же в его лице хорошо угадывалось такое знакомое ей раздражение.              «Киаран Фицрой вышел в отставку в возрасте пятидесяти лет. Согласно официальной информации, вчера его прошение было удовлетворено начальником Отдела магического правопорядка — госпожой Арбогаст, а также Министром Магии. Просьба вызвана ухудшением здоровья мистера Фицроя из-за перенесенных за годы службы ранений. Временно исполняющим обязанности главы Аврората назначен Гавейн Робардс.       Напомним, что на личном счету мистера Фицроя несколько десятков арестованных Пожирателей Смерти, а также успешно завершенные дела о контрабанде драконьей крови, массовом убийстве магглов в Инвернессе и ритуальных убийствах в Уайтчепеле.       На вопрос нашего репортера о дальнейших планах мистер Фицрой сообщил, что пока намерен провести несколько месяцев в обществе своей прекрасной супруги, которой в последние годы уделял непозволительно мало времени. Тем не менее, чета является счастливыми родителями двух сыновей, младший из которых в этом году должен закончить Хогвартс.       Редакция «Ежедневного Пророка» желает мистеру Фицрою успехов и сполна насладиться заслуженным отдыхом».              Отложив газету, Гермиона вопросительно взглянула на Северуса, чей взгляд блуждал по ее обнаженному телу.       — Думаешь, это из-за вашей стычки?       — Полагаю, да, — задумчиво кивнул он, и Гермиона, вдруг жутко смутившись его взгляда, поспешно натянула одеяло на грудь. Снейп пару раз моргнул и наконец посмотрел ей в глаза, криво усмехаясь. — Во-первых, ты сама говорила, ему хорошо досталось. А во-вторых, Бруствер не дурак. Вся эта ситуация наглядно показала, что Киаран значительно сдал, да и опасен в своих предрассудках.       — Мне кажется, решение отправить его на пенсию не тянет на адекватное наказание, — проворчала она, убирая газету на тумбу.       Северус скептически хохотнул и откинулся на спинку кровати, глядя на нее из-под вздернутых бровей.       — Никогда не замечал за тобой подобной категоричности. Как бы то ни было, нынешние действия Фицроя не перечеркивают его прежних заслуг.       — А я не замечала за тобой подобного мягкосердечия, — легко вернула подачу Грейнджер.       — Скажем так, в свое время очень хотелось, чтобы обо мне не судили только по моим ошибкам, — пожал он плечами. — Поверь, магической Британии не нужен обозленный Киаран Фицрой. Если честно, просто уже хочу оставить эту историю позади.       — Ты что-нибудь придумал? — с надеждой спросила она, подбираясь ближе.       Снейп отрицательно покачал головой и снова потянул ее к себе. Гермиона в который уже раз подумала, что для него очень важны прикосновения, причем и тут он был склонен больше отдавать, нежели принимать. И как бы сложилась его судьба, встреть он менее категоричную девушку, чем Лили Эванс? Она все никак не могла взять в голову, как можно прожить настолько одинокую жизнь. Разумеется, у него были женщины, но, как Грейнджер поняла, серьезных отношений у Северуса за всю жизнь так и не сложилось. Да и когда бы, если подумать?       Мужчина же перекатился на кровати, подмяв Гермиону под себя, и теперь нависал над ней, вновь опираясь на локти. Лицо его было непроницаемо, но признаков того, что опустил щиты окклюменции, не было заметно — глаза остались живыми, а не поддернутыми едва заметным ледком, который целительница научилась хорошо различать. И в этих черных глазах хорошо были видны все сомнения Снейпа, его боль и что-то еще, что Гермиона не смогла опознать.       — Северус… — несмело едва слышно начала она, но он упреждающе покачал головой.       — Я просто устал, — вздохнул он, отвечая на невысказанный вопрос.       Гермиона хотела бы поверить ему без лишних сомнений, но таким потерянным она видела алхимика только один раз — в утро ритуала, когда он отвел ее в сторону поговорить, думая, что прощается. Обругав саму себя, она решила, что Северус не вернется в Норвегию, не попрощавшись. Да и кто помешает им видеться после? Не так часто, конечно, но все же.       Если он захочет.       Слегка улыбнувшись, Гермиона осторожно провела пальцем по широкой горбатой спинке носа — все же сломанного — и увела ладонь к взлохмаченным волосам. Они редко могли себе позволить вот так долго валяться, обычно ее просто выключало, особенно после работы. Снейп охотно подставился ее рукам, напомнив гигантского кота, и она тихонько рассмеялась, едва удержавшись, чтобы не почесать его за ушами.       — Принесу что-нибудь поесть, — негромко сказал он и стал выбираться из кровати.       Наступила ее очередь пялиться на Северуса, пока он расхаживал по комнате в поисках халата.       Выспавшись днем, Гермиона остаток ночи никак не могла уснуть, но кровать покидать не спешила. После перекуса сэндвичами и чаем Снейп ненадолго задремал, а она осталась рядом, задумчиво глядя на него, но никак не могла сформулировать свои неясные опасения на его счет. Лишь было четкое ощущение, будто он чего-то недоговаривает. В отличие от Гарри или самого Северуса, она никогда не могла похвастаться сильной интуицией или знанием человеческой натуры, больше опираясь на наблюдения и логические рассуждения, но сейчас все буквально вопило о странном поведении любовника. Во что он опять вляпался?       

III

             Северус все же не сдержался и задремал. Как бы ни было ему жаль тратить последние часы на свободе на сон, но усталость брала свое. Пока Гермиона спала, он все лежал рядом, просто глядя на нее и пытаясь запомнить как можно больше, чтобы было чем кормить дементора в Азкабане — а что по его душу в тюрьму вернут хотя бы одну из этих тварей, Снейп даже не сомневался. Фицрой мог сколько угодно считать себя могущественным волшебником, только вот его давнему недругу потребовались все остатки самообладания, чтобы не зашибить аврора Смертельным проклятием, а продолжать эту довольно нелепую дуэль.       Когда он умудрился так вляпаться? О нет, совсем не в тот момент, когда решил оказать сопротивление главе Аврората, и даже не оторвав часть души во время ритуала. А когда позволил себе поддаться доброте Гермионы Грейнджер, ее участливости, ее заботе, когда дал слабину, снова впустив в свою жизнь женщину, ставшую ему небезразличной.       Вместе с тем тихий голосок глубоко внутри спрашивал, с чего это он вообще взял, будто она станет ждать и что его заключение в Азкабане ее хоть сколь-нибудь расстроит? Ты же сам сказал, что ничего ей не должен. И она не должна тебе.       Но Северус упорно гнал от себя этот навязчивый шепот. Живая, невероятно искренняя в своих порывах и намерениях, Гермиона, казалось, вообще не умеет врать или лукавить — у нее все было написано на лице. И теперь Снейпу, когда он собирался молча претворить в жизнь свой план, было вдвойне стыдно за это. Успокаивал он себя только тем, что продиктовано это на первый взгляд жесткое и несправедливое по отношению к Гермионе решение искренней заботой о ней. Лучше уж прекратить все сейчас, чем когда она, ведомая благородными намерениями, разочаруется в нем три года спустя. Начать хотя бы с того, что Северус даже предположить не мог, как расколотая душа отреагирует на сам остров, пропитанный темной магией Экридзиса и человеческим горем. Конечно, с визита в поместье Принцев он разобрался, как можно попытаться совладать с новоприобретенным пороком при помощи окклюменции, но для этого требовалась положительная эмоциональная подпитка, которую он получал в основном от Гермионы.       Однако провести на поводке еще неопределенное время без гарантии освобождения, особенно после лет относительной свободы, было выше его сил.       — Я слышу, что ты уже не спишь, — тихонько рассмеялась она у него под боком.       — Тебе завтра на работу, — проворчал Северус в ответ, все же приоткрыв глаз. — Может, все же спать?       Гермиона замотала головой и устроилась у него на плече. Тонкая прохладная ладонь скользнула ему на грудь, обводя рваные шрамы, оставленные Люпином. Легкое касание губ к плечу, не возбуждая, в простой теплой ласке… Снейп снова прикрыл глаза, едва удержавшись, чтобы не зажмуриться, словно от сильной боли.       В последний раз. В последний раз он держит в объятиях эту чудесную женщину.       — О чем ты вспоминаешь, когда нужно вызвать патронуса? — неожиданно спросила Гермиона, все еще поглаживая шрамы от когтей.       Хотя бы эту небольшую правду она заслужила.       — Я не могу вызывать патронуса, — признался Северус, перехватив ее руку и прижав ладонь к губам.       Гермиона от неожиданности приподнялась на своем месте, взволнованно всматриваясь в его лицо. Вздохнув, он вернул ее руку к себе на грудь, прижав сверху своей и медленно проводя большим пальцем по запястью.       — Что?.. Но ты же…       — Да, раньше мог. Но после ритуала — нет.       Снейп старался, чтобы голос звучал максимально ровно и спокойно, хотя его до сих пор терзало чувство потери. Долгие годы патронус был для него неким символом, напоминавшим, что он еще не до конца провалился во тьму, — никто другой из сторонников Темного Лорда не мог сотворить подобные чары, так что эту способность приходилось держать в тайне.       Гермиона же было открыла рот, чтобы задать очередной вопрос, но постепенно у нее на лице проступило понимание, тут же сменившееся неподдельным сочувствием. А ведь он так боялся признаться в этом.       — О, Северус…       — Пожалуйста, не нужно, — покачал он головой. Вот в чем-чем, а в сочувствии он никогда не нуждался, тем более и не считал, что заслуживает его. В конце концов, в своих бедах он правда был виноват сам, последовательно совершив один неверный выбор за другим.       Пальцы у него на груди сжались, слегка цепляя кожу, и тут же расслабились. Прохладная ладонь легла на изуродованную щеку, и настырная девчонка потянулась поцеловать его. В этот раз Северус не удержался, воспользовавшись тем, что Гермиона его не видит, и действительно до боли и кругов перед глазами зажмурился, ответив ей настолько бережно, насколько умел.       Разорвав поцелуй, она тепло улыбнулась и на секунду прижалась губами к его лбу, как постоянно делал сам Снейп.       — Думаю, это может быть временным явлением. Гарри говорил, что у тебя очень красивый патронус.       — Потому что он напоминал ему о матери, — недовольно проворчал Снейп, укладывая женщину обратно к себе на грудь. — Но есть еще один момент. Если честно, я до ритуала просил тебя саму отправить послание Брустверу с патронусом, потому что не хотел, чтобы кто-то знал о его изменившемся облике.       — Я слышала, так бывает. Например, у Тонкс заяц сменился волком, когда она влюбилась в Ремуса. Расскажешь, кто был у тебя?       — Будешь смеяться — потому что я сам еще как смеялся, — но это мангуст.       Гермиона действительно негромко рассмеялась, опалив кожу на плече горячим дыханием.       — Это очень иронично. Но… ты ведь что-то вспоминал? Просто недавно поняла, что все воспоминания, которыми ты делился, были не самыми радужными. Вот и подумала, должно же быть что-то, благодаря чему ты вызывал патронуса.       Северус задумался. Раньше это были воспоминания, связанные с их с Лили первыми годами в Хогвартсе, когда насмешки Мародеров еще не переросли в натуральные издевательства, а он не связался вплотную с не самой удачной компанией. Было еще воспоминание о сове, принесшей заветное письмо с четырьмя зверями на гербе. В последние же годы он крайне редко призывал патронуса и узнал об изменившейся форме практически случайно, когда потребовалось послать сообщение Нордаллю. О чем же он тогда вспоминал?..       — Сначала это были мысли о каких-то веселых моментах с Лили, письмо из Хогвартса. А потом… не знаю даже. Кажется, я вспоминал, как все же добрался до замка из Хижины и понял, что Темный Лорд пал, а Поттер победил.       — Я тоже думала о визите МакГонагалл к родителям и первом походе в Косую аллею! — радостно воскликнула Гермиона, снова поднимая голову. Глаза задорно блестели — наверняка она прямо сейчас вспоминала тот детский восторг, с которым взирала на магическую улицу. — Ты улыбаешься.       Северус и правда поймал себя на мысли, что улыбается, глядя на нее, и лицо тут же сразу непроизвольно вернулось к обычному бесстрастному выражению. Грейнджер в ответ строго покачала головой и провела пальцем по его плотно сжатым губам. Глаза ее при этом по-прежнему сияли неподдельным весельем.       

IV

             Далеко за полночь Гермиона наконец задремала после неторопливого секса, ставшего для Снейпа возможностью дать ей почувствовать все то, что он не мог сказать словами. Всю его привязанность и благодарность, через которые весьма отчетливо пробивалось и сожаление. Но как Северус всегда и говорил, он привык держать слово, пусть и данное самому себе. Взвесив все «за» и «против», он пришел к убеждению, что принятое решение было верным. На чаше «против» оказались только его личные терзания.       Опять была практически бессонная ночь. Снейп лежал тихо, чтобы не потревожить женщину, прижимавшуюся к нему спиной и обнимавшую его руку. Иногда лишь едва касался губами обнаженного плеча, выглядывающего из-под одеяла. Что-то невнятно пробубнив во сне, Гермиона развернулась у него в руках.       «Это ваша последняя ночь», — стучало в голове. А он все лежал и смотрел на нее, как самый настоящий идиот.       Утро прошло в суете. Гермиона проспала будильник, которого не было, и суматошно металась по этажу между его комнатой и ванной, не забыв заглянуть на кухню за парой тостов. Этого времени Северусу хватило, чтобы быстро собрать собственные пожитки, уменьшить их и сунуть в карман пальто.       — Куда это ты с утра пораньше? — удивилась она, прыгая по комнате в попытке одновременно натянуть джинсы и съесть тост.       — Провожу тебя, — нейтрально ответил Снейп, надевая свитер, — а потом есть кое-какие дела. Не смотри так, меня никто не увидит под действием чар.       Они в самом деле аппарировали в один из глухих переулков неподалеку от Мунго, где Северус наложил на них обоих отводящие взгляд чары. Ему упорно не хотелось в это утро расставаться с Гермионой, а та, кажется, уже не на шутку начала подозревать что-то неладное. Взгляд стал беспокойным, но все же девчонка молчала, хотя Снейп и видел, как у нее в голове крутятся шестеренки.       В груди мерзко щемило, не давая вдохнуть утренний зимний воздух еще не до конца проснувшегося города. Ему казалось, что после того, как он проводит Гермиону до Мунго и за ней закроется дверь, мир просто закончится, схлопнется в пустое ничто. Он снова сам, своими руками, все сломал.       — До вечера? — спросила она, когда они наконец оказались возле больницы.       — Увидимся, — хрипло ответил Северус, стараясь, чтобы голос звучал максимально спокойно и обыденно.       «Прощай».       Наклонившись, он легко поцеловал ее, но быстро отстранился и кивнул в сторону дверей, через которые уже спешили на работу другие целители.       — Будь осторожен, хорошо, Северус? — все же попросила Гермиона, обеспокоенно глядя ему в лицо.       — Как обычно. Ступай, уже почти начало рабочего дня.       Она смешно сморщила нос и снова обвила Снейпа руками, спрятав лицо у него на груди. Все же она и правда миниатюрная, в который раз подумалось ему. Он не смог отказать себе в очередной слабости и в ответ приобнял ее за плечи. Наконец Гермиона подняла на него глаза и по привычке склонила голову к плечу, испытующе глядя. Северус заставил себя непринужденно выгнуть бровь.       — Помнишь, тебе понравился ужин из тайской забегаловки? — спросила она, и мужчина кивнул в ответ. — Хочешь, зайду после работы и прихвачу пару коробочек?       — Было бы здорово, — в своей обычной манере усмехнулся Северус и отвел в сторону выбившуюся из прически прядь. — До вечера.       Кажется, эти слова и обещание встретиться вечером успокоили Гермиону — тревога ушла из глаз, и она все же улыбнулась. Он почувствовал себя последним ублюдком.       — Отлично, — она все же неохотно отстранилась и отступила на шаг назад. — Черт, мне и правда пора. До вечера!       Последние слова она произнесла уже на ходу, оглянувшись через плечо. Снейп так и остался стоять в углу внутреннего двора, глядя, как Гермиона идет к дверям больницы, которые вскоре закрылись за ней.       Ну вот и все.