Целители и проклятия

I

      Разумеется, Гермиона не сумела отправиться домой после визита в Мунго, о котором ее попросил Снейп, и вернулась на площадь Гриммо. Дом встретил ее тишиной и темнотой, лишь где-то на кухне возился Кикимер — Северус до сих пор не вернулся. Старый эльф под давлением Гарри перестал обзывать ее грязнокровкой, но все еще что-то бубнил себе под нос, пока готовил для гостьи чай. Шататься по дому в отсутствие жильца, пусть и временного, она не решилась. Да и теперь, вернувшись из больницы и оставшись одна, Гермиона снова начала переживать за бедового слизеринца, постоянно норовившего сунуть голову в пасть цербера. Ей по-прежнему казалось, что встреться и объясни они произошедшее Кингсли начистоту, Министр все бы понял: и что Северус защищался, и что непричастен к убийству Джагсона. Но Снейп был настроен куда как более скептично и не собирался искать для себя легкие пути. Общество Кикимера помогало отогнать тревогу — было что-то успокаивающее в беспрестанном бубнеже домовика.       Наконец она услышала, как открылась задняя дверь, и выскочила в коридор в надежде, что вернулся Северус.       Снейп, уже принявший собственное обличие, действительно обнаружился в коридоре. Вид у него был задумчивый и уставший, а при виде Гермионы он удивленно вскинул брови.       — Я же просил тебя…       Договорить Гермиона ему не дала и с разбегу кинулась на шею, заставив чуть пошатнуться и отступить на полшага назад. Ей казалось, что Северус останется недоволен, но тот лишь вздохнул и прижал ее к себе. Ноги свободно болтались в воздухе, и она особенно остро ощутила разницу в росте.       — Я боялась, что тебя поймают, — прошептала она куда-то ему в шею. — С ума бы сошла за ночь.       — Ничего не случилось, — коротко ответил он, наконец опуская ее на пол.       — Расскажешь, как все прошло?       Северус тяжело вздохнул, устало глядя на нее, но все же кивнул и направился к лестнице. Гермиона заметила, что его походка стала непривычно тяжелой, а плечи и спина ссутулились. Что могло так измотать упрямца?       Снейп заговорил, только оказавшись в комнате и скинув с себя сюртук, которому тоже вернул привычный вид вместо министерской формы. Присев на край кровати поверх покрывала, он наклонился вперед, положив локти на колени и свесив кисти рук, — такая поза еще больше выдавала усталость. Подойдя ближе, Гермиона осторожно положила ладонь на напряженное плечо, другой погладив по волосам. Его состояние заставляло волноваться еще сильнее, но она смогла промолчать и не начать выспрашивать, чтобы дать Северусу немного прийти в себя.       — Будет достаточно сказать, что тебе больше ничего не угрожает? — наконец негромко спросил он, искоса поглядывая на нее.       — Если ты не хочешь говорить, что случилось, я не буду настаивать, — рука скользнула с волос на худую щеку, — но ты выглядишь измученным.       — Мне пришлось применить легилименцию. Арбогаст сопротивлялась, конечно, так что это было не очень приятно для нас обоих.       Снейп потянул Гермиону к себе, крепко обнял, зарывшись носом в волосы, и так они обвалились на кровать. Мужчина молчал, и она успокаивающе поглаживала его по груди. Явно случилось что-то еще, о чем он не хочет говорить. В последние дни Северус становился все более отстраненным, а его напоминание о том, что он ничего не обещал ей, выглядело как попытка намеренно оттолкнуть Гермиону от себя. Она же старалась игнорировать его и не обращать внимания на подобные выпады. Но прекрасно их замечала и не могла сказать, будто услышанное прошло для нее бесследно. От последних дней вообще веяло какой-то безысходностью и тягостным предчувствием. Снейп сам стал проявлять больше инициативы к близости, хотя о нем нельзя было сказать, как о темпераментном человеке. Уже засыпая, она видела, как он лежит рядом без сна, чувствовала его осторожные прикосновения. И, просыпаясь среди ночи, постоянно заставала любовника то уставившимся в полог кровати, то и вовсе стоящим у мутного окна, через которое с трудом можно было разглядеть улицу.       Попытки поговорить и обсудить происходящее натыкались на его мрачное молчание. Умение говорить о чем-то личном не было сильной стороной Северуса Снейпа — теперь Гермиона понимала, что и о своем прошлом он рассказывал ей в основном неприглядные вещи, как история семьи Принцев, его собственная служба в качестве палача у Волдеморта. Возможно, в его жизни просто не было светлых моментов, которыми бы мог поделиться, а возможно, это и тогда было попыткой оттолкнуть от себя человека, проявившего хоть какое-то беспокойство о нем. Грейнджер прекрасно понимала, что за почти пятьдесят лет Северус привык быть один даже в самые тяжелые дни, что для нее самой, с детства окруженной любящей семьей, а потом и верными друзьями, было непонятным и даже диким. Кажется, ее ночная тирада в доме Поттеров осталась неуслышанной — проявление чувств он будто бы считал слабостью.       — Северус? — все же начала она. Над головой раздалось неопределенное хмыканье. — Ты ведь знаешь, что не один?       Вместо ответа Снейп прикоснулся губами к ее лбу. Гермиона подняла голову и поцеловала его в кои-то веки гладко выбритый подбородок. Подчас возникало ощущение, будто еще и сам фамильный особняк Блэков так тягостно влияет на него, вгоняя в меланхолию и уныние. Она знала, что, оказавшись фактически запертым здесь на несколько дней, Северус успел перерыть библиотеку, дабы как-то убить время, и теперь на рассохшейся тумбе возле кровати лежало несколько книг весьма сомнительного содержания, в основном касающихся артефакторики.       Поднявшись выше на локте, Гермиона оказалась лицом к лицу с любовником. Тот едва заметно приподнял уголки губ и мягко погладил ее по щеке, увел руку под волосы на шею. Все же она не вполне понимала его поведение: Северус говорил, что все в порядке и вопрос с Арбогаст решен, но при этом вовсе не выглядел, будто с его плеч упал тяжелый груз. Скорее, напротив. И это непонимание заставляло только сильнее нервничать, пускай Грейнджер старалась не подать вида.       — Я волнуюсь за тебя, — продолжила она, — ты в последние дни особенно молчалив, в себе…       — Все в порядке, — был ей излюбленный ответ Северуса.       В комнате было прохладно. Потянувшись, Снейп захватил край одеяла и укрыл их обоих, крепко прижав Гермиону к себе. Их ноги остались на весу, было не очень удобно, но шевелиться тоже совершенно не хотелось. Северус смотрел на нее из-под полуприкрытых век и по-прежнему молчал. А Гермионе до умопомрачения было любопытно, что же произошло сегодня между ним и Арбогаст, что он сделал, чтобы отвести от нее опасность? Но выспрашивать было совершенно бесполезно. Что она и успела усвоить — он сам расскажет, когда и если посчитает необходимым.       Выглядел Снейп уставшим, даже каким-то изнуренным, но все же приподнялся и тут же наклонился к ее губам с медленным поцелуем. За всем этим не было намерения перевести простую ласку во что-то большее. Гермиона охотно, пусть и не спеша, ответила и бережно провела самыми кончиками пальцев по грубым шрамам на его горле. Северус не отшатнулся, как иногда бывало раньше, лишь рвано выдохнул и на секунду замер.       — Теперь ты можешь вернуться домой, — шепнула Гермиона ему в губы, когда им обоим потребовалось вдохнуть.       — Не сейчас.       Она старалась не думать, что, возможно, это один из их последних совместных вечеров. Но ведь можно будет навещать Северуса в Норвегии, верно? Едва ли он будет против. Зачем бы иначе приглашал ее в свой дом? За прошедшие недели Гермиона только уверилась, что он невероятно одинок и нуждается в людях гораздо больше, чем ему самому кажется. Далеко не во всех людях, но и одному ему быть практически невыносимо. По ночам она сквозь сон чувствовала, как он пытается ее обнять, осторожно, чтобы не потревожить, как льнет и что-то неразборчиво нашептывает, будто и вовсе разговаривает с самим собой. Сначала это казалось просто сном, но нет. Какие же сомнения на свой собственный счет терзали скрытного упрямого слизеринца?       — Ты устал, — Гермиона отвела занавесившие лицо пряди. Кажется, где-то уже начинали мелькать отдельные седые волоски. А может, просто так падал свет с улицы через мутное окно. — Давай спать?       Почему-то именно в этот момент, полный пронзительной безысходной нежности к мрачному молчаливому мужчине, ей подумалось, что, позволь Северус, дай он хотя бы какую-то надежду их отношениям, она бы могла его полюбить.

II

      В этот раз столица Шотландии встретила его снегопадом. Снейп плотнее запахнул мантию и глубже надвинул капюшон на глаза, миновав привратника на входе в Серый тупик. Хотя Лютный переулок был значительно больше, в Эдинбурге при желании можно было найти более качественный товар и надежных исполнителей. Авроры сюда наведывались намного реже по причине запрета на аппарацию, а тупик не вполне оправдывал свое название — за прошедшие века местные обитатели обустроили множество путей отхода, известных им одним.       Пройдя по улице почти до конца, Северус свернул к массивной тяжелой двери, за которой обнаружился хорошо обставленный паб с множеством кабинок, отделенных друг от друга перегородками. Бармен бросил на него мимолетный взгляд и вернулся к протиранию бокалов. Подойдя к стойке, Снейп молча указал на бутылку маггловского островного виски и продемонстрировал три пальца, загнув большой и мизинец. На отполированном дереве тут же появились три стакана, куда молчаливый бармен плеснул пахнущей дымом и торфом жидкости.       — Слышал, будто ты уехал из Британии, — раздалось за спиной.       Несмотря на то что говорил один человек, звуки шагов явственно подсказывали о том, что на встречу старые знакомцы явились вдвоем. Снейп по-прежнему молча прокатил по стойке оставшиеся два стакана.       — Благодарим.       Слева появились два хорошо одетых человека в недешевых мантиях. Продемонстрировав палочку, дабы те убедились, что он не затевает ничего предосудительного, Северус наложил на всех троих заглушающее заклятие собственного давнего изобретения.       — Мне пришлось вернуться, — будничным тоном сообщил он, пригубив виски. — Джентльмены, не будем терять время.       На стойку легли два кошеля, по виду плотно набитых, и два конверта.       — В кошельках по сто пятьдесят галлеонов, — говорил Северус все так же спокойно, будто обсуждал погоду в баре в центре Лондона, — в конвертах подробные инструкции, что вам нужно будет сделать, если услышите, что с одной молодой особой случилась беда, а также ткань с кровью матери ребенка, которого вам нужно будет прикончить в таком случае.       — И что это за молодая особа? — подал голос доселе молчавший наемный убийца.       — Гермиона Грейнджер, господа.       Оба понимающе кивнули, давая понять, что имя им знакомо. Ну еще бы. На своих визави Снейп все еще не смотрел, цедя напиток.       — Полагаю, вы способны разыскать дитя по крови матери?       — Разумеется, профессор.       — Великолепно. Мальчик может оказаться в другой стране. На этот случай в конвертах чеки на предъявителя в Гринготтс, на семьдесят пять галлеонов каждый. Полагаю, этого будет достаточно?       — Достаточно, — синхронно кивнул дуэт. — А если накладные расходы не потребуются?       — Считайте в таком случае эту сумму бонусом, — равнодушно пожал плечами Снейп. — Полагаю, если вы не сможете исполнить заказ, то он будет передан другим надежным людям?       — Само собой.       — Приятно иметь дело с профессионалами. У вас есть вопросы?       — Очевидно, вы все подробно изложили в инструкциях.       — Тогда разрешите откланяться.       Весь разговор едва ли занял пять минут. Расплатившись с барменом, Северус покинул заведение. В голове в который уже раз крутились мысли о том, как отреагировала бы Гермиона, узнай она о его плане и о потенциально возможном убийстве ребенка, чья вина была лишь в том, кем были его родители. Сам Снейп, впрочем, муками совести не терзался уже давно, прекрасно понимая, что Арбогаст, как мать, между местью за покойника и ребенком выберет живого и невредимого сына. Он видел ее помыслы тогда в кабинете, видел и терзания, сомнения, страхи. Нельзя было не отдать Джейн должное: в руках она себя держала просто великолепно.       Встреча вообще прошла довольно странно, особенно для людей, не знакомых со слизеринской моралью. Снейп и Арбогаст прекрасно понимали друг друга и ситуацию, в которую попал каждый из них. Она мстила ему, он — защищал девчонку, ставшую для него необычайно дорогой, и не имел шанса на ошибку. Ничего личного.       Госпожа начальница магического правопорядка, очевидно, была таким же однолюбом, каким Северус считал себя до сравнительно недавних пор, пока не осознал свою привязанность к Лили как нечто болезненное и изжившее себя. Оставалось только пожелать Джейн не держаться за покойников, а жить для себя и тех, кто этого заслуживал.

III

      «Бруствер,       Раз меня еще не объявили в розыск, полагаю, ты понимаешь неоднозначность сложившейся ситуации. Предлагаю встретиться завтра ночью около часа в «Кабаньей голове» и все обсудить. Даю слово, что тебе ничего не угрожает, так что прошу оказать мне ответную любезность и прийти одному. На письмо не отвечай, просто приходи.       С.С.»       Сова принесла письмо домой к Министру магии, как раз когда он вышел из камина. Несмотря на высокий пост, Кингсли до сих пор жил в небольшом старом коттедже в Суссексе, оставшемся от дяди и тети.       Послание от Снейпа пришлось весьма кстати. За дни, прошедшие с его стычки с Фицроем, Бруствер голову сломал, как теперь выйти на след бывшего двойного агента, столько лет водившего за нос Волдеморта. В глубине души он даже надеялся, что Северус успел слинять из Британии. Разумеется, в Норвегию был направлен официальный запрос на проверку его известного жилища, но едва ли хитрый гад стал бы там появляться так скоро, пока все не стихло. Фицрой, едва выйдя из Мунго, принялся требовать объявить Снейпа в розыск, но Министр быстро осадил его, напомнив, что действия самого главы Аврората были не вполне правомерны и он перегнул палку. Не имея весомых доказательств, нападать на человека, помогавшего Министерству, да еще и использовать Пыточное проклятие… Да, Снейп должен был пойти с Киараном, но его отказ не тянул на основание для агрессивного задержания. Тем более что и доводы, приведенные Фицроем, не попадали даже под понятие «косвенное доказательство». Кингсли хорошо знал историю Северуса и Киарана, но все равно никак не мог взять в толк, почему эти двое, по одиночке бывшие рассудительными и здравомыслящими — даже если брать во внимание общую зловредность Снейпа, — при встрече превращались в бешеных дромарогов, не поделивших территорию.       Тяжело вздохнув, Министр залил чайный пакетик кипятком и опустился в глубокое кресло возле камина. Он прекрасно понимал, что Снейп не станет нападать на него и, вероятнее всего, действительно просто хочет поговорить. Тем более, Арбогаст на вопрос Кингсли, как обойтись минимальной кровью в сложившейся ситуации, рекомендовала предложить сделку, связанную с работой на Министерство. Какую именно — предстояло выбрать самому Брустверу. Талантами Северуса было глупо разбрасываться. Он действительно был едва ли не единственным волшебником, не отрицавшим своих познаний в Темных Искусствах и не стеснявшимся их применять. Чего стоил только один обряд, спасший Поттера. Отрицать ценность подобных познаний было невозможно, только вот население магической Британии до сих пор вздрагивало, стоило упомянуть события восьмилетней давности, и отношение к темной магии было более чем однозначным.       И у Кингсли была работа, которую он мог бы предложить Северусу в обмен на снятие обвинения в сопротивлении аресту и нанесении тяжких повреждений главе Аврората. Что бы там ни говорила Гермиона, их с Поттером бывший профессор мог аппарировать куда подальше, но вместо этого решил продолжить драку.       Насколько проще было просто служить аврором…

IV

      Когда пробило час ночи, Северус, наблюдавший за «Кабаньей головой» из тени, укрывшись отводящими чарами, проверил местность на наличие посторонних. Заклятие подсказало, что в трактире сейчас только Аберфорт, двое завсегдатаев, которых Снейп помнил еще со времен работы в Хогвартсе, и Кингсли, появившийся буквально десять минут назад. Маскировку Снейп скинул, только пройдя внутрь. Дамблдор, мигом узнав ночного гостя, молча кивнул ему на лестницу, поняв, по чью душу в его заведение явился сам Министр Магии.       Бруствер ждал в той самой комнате, возле которой много лет назад молодой Пожиратель Смерти подслушал отрывок пророчества Трелони, сыгравший роковую роль в жизни людей, в том числе его собственной. Усмехнувшись, он невесело покачал головой и толкнул дверь.       Кингсли действительно пришел один и ждал соратника по Ордену, сидя за видавшим виды столом при свете старой масляной лампы. При появлении Снейпа он заметно напрягся и опустил руку к карману, видимо, поближе к палочке. Тот в ответ только усмехнулся и поднял руки, демонстрируя, что пришел с миром.       — Я держу свое слово, Бруствер, и не замышляю против тебя ничего дурного. Ты ведь прекрасно понимаешь, что сам бы я не кинулся на Фицроя, как бы мне того ни хотелось.       — И все же ты не тот человек, кто безоговорочно вызывает доверие, — ответил Министр, но руки тем не менее положил перед собой на стол.       — Я привык.       Взяв стул, Северус присел рядом, по привычке далеко вытянув длинные ноги. Хотя он прекрасно знал от Арбогаст, что Кингсли намерен предложить ему сделку, не стоило выдавать себя раньше времени.       — Пришел сказать, что не имею отношения к смерти Джагсона. Да, я убил его родителей во время второго пришествия Темного Лорда, но самого мальчишку и пальцем не тронул.       — Не сомневаюсь, — кивнул Бруствер, проводя рукой по бритой голове. — Никогда не слышал, чтобы ты резал глотки. Из обвинений против тебя сейчас можно выдвинуть только сопротивление задержанию и нанесение тяжкого вреда Фицрою. Но я согласился с тобой встретиться, как раз чтобы предложить выход из этой ситуации.       Вот оно, о чем и говорила Арбогаст.       — И что же это? — с искренней заинтересованностью спросил Снейп, будто слышал о предстоящей сделке в первый раз.       — Как ты понимаешь, — Бруствер подался вперед и оперся локтями на стол, сцепив пальцы в замок перед собой, — сейчас не осталось… специалистов с твоими навыками. А для Министерства и магического сообщества в целом подобные знания очень важны, хотя и не все это принимают. Я бы хотел предложить тебе… работу.       — Какого рода? — мрачно осведомился Северус. Ему уже не нравилось, куда клонит Кингсли.       — Для начала покончить с тайником Руквуда. А после… скажем так, все случаи, где могут пригодиться твои познания в темной магии.       — Я так понимаю, по условиям сделки я не смогу отказаться от, хм, работы?       — Сожалею, но нет, Северус, — Министр покачал головой. — Я понимаю, что Киаран тоже хорош, но ты и сам натворил тогда дел.       — То есть, крайний снова я? — Снейп скрестил руки и откинулся на спинку стула, тяжело глядя на собеседника.       — Фицроя предоставь мне.       Он понимал, что не в состоянии принять сделку Бруствера. Во-первых, темная магия будила в нем ту самую затаенную злобу, вырванную из самых глубин души и разума при расколе. Во-вторых, он просто не хотел и не мог больше быть у кого-то на привязи. Волдеморт, Дамблдор, не говоря уже о его собственной опаленной совести и вечном чувстве вины, а теперь еще и Бруствер предлагает ему стать цепным псом Министерства? Это уже чересчур.       Хотя, признаться, у него возникла мысль о новом поводке, как только услышал от Арбогаст о том, что ему предложат сделку. Тогда же мелькнула и другая мысль.       — Какой срок мне грозит в случае, если не соглашусь? — голос звучал ровно.       Кингсли едва ли мог ожидать подобного развития разговора, а потому даже растерялся, пару раз ошарашенно моргнув, чем напомнил Лонгботтома, услышавшего вопрос о свойствах горечавки. Хотя неудивительно: даже после того, как дементоры были изгнаны из Азкабана, тюрьма оставалась далеко не самым приятным местом, за века пропитавшимся людским горем. Экриздис хорошо постарался, обустраивая свое логово.       — Сложно сказать… По минимуму, полагаю, года три-четыре, если взять в расчет необоснованность требований Фицроя и то, что он применил к тебе Crucio. Но я бы настоятельно рекомендовал…       Договорить Министру Северус не дал. Его негромкий смех, кажется, поверг Кингсли куда в больший шок, нежели его возможный отказ от сделки. Кто вообще слышал, как смеется Северус Снейп?       — Разумеется, ты бы рекомендовал, Бруствер. Кто еще согласится выполнять за вас всю грязную работу? А когда срок моего «контракта» подойдет концу? Повесите на меня еще какое-нибудь преступление и заставите продолжить под видом, будто делаете одолжение и спасаете от незавидной участи в Азкабане?       — Послушай, пока я Министр магии…       — Вот именно, «пока». Магическая общественность, знаешь ли, очень непостоянна, это я испытал на своей шкуре.       — Что ты хочешь сказать?       — Я хочу сказать, что лучше отсижу уже наконец и избавлюсь ото всех долгов, — решительно ответил Северус, не мигая глядя Министру в глаза. — Если помнишь, Дамблдор всегда говорил, что темная магия оставляет следы и рвет человека на части. Так вот, это была не фигура речи. А мне надоело приносить себя в жертву ради тех, кто готов мне и в спину плюнуть, и пнуть, если упаду.       Невольно он вспомнил собственное состояние апатии, в котором оказался после окончания битвы за Хогвартс и победы. Было настолько все равно, что с ним случится, что Северус даже не пытался оправдаться, когда авроры уводили его прочь от разрушенной школы. Тогда он хотел наказания, только бы заглушить саднящее чувство вины: за мучения детей в течение учебного года, за погибших во время штурма, за то, что не смог сделать больше.       Рука Бруствера снова опустилась со стола, и Снейп закатил глаза.       — Не старайся, палочка тебе все равно не поможет, если я захочу сбежать, и ты это знаешь. Я пришел сюда сам и сопротивляться не намерен.       — Что?..       — Я сам пойду в Азкабан, только бы это все уже закончилось.       И вновь повисла тишина, нарушаемая лишь скрипом старого трактира. Мужчины так же молча смотрели друг на друга. Каждый понимал другого: один делал свою работу, а второй пытался выжить. Северус не держал зла на Кингсли — уже просто не было никаких сил на это. Он должен был догадаться, что возвращение в Британию не кончится ничем хорошим.       Кроме новой встречи с Гермионой. Подумав о девчонке, Снейп усмехнулся и покачал головой. Как он ни пытался оттолкнуть ее, Гермиона упорно игнорировала и его злые слова, и не самые приглядные поступки, и его дурной нрав. Право слово, она заслуживала кого получше, чем рыжий недотепа или мрачный нелюдимый идиот, так и норовящий испоганить себе жизнь. Потянуть же за собой славную дочь Гриффиндора, героиню войны и просто молодую, полную жизни женщину он не имел права.       Разумеется, упертость и сострадание, присущие ей в еще большей степени, чем большинству ее однокашников, едва ли позволят Гермионе просто так отступиться и бросить любовника в сырой темнице.       — Северус, в Азкабане больше нет дементоров, — очнувшись, заговорил Бруствер.       — Если ты ведешь к тому, что меня снова запихнут в ящик Беллинджера, то ни за что, — зарычал Снейп, подавшись вперед на своем стуле. — Я тогда уж прямо сейчас снесу тебе голову, хотя бы не обидно будет. О, да прекрати ты хвататься за палочку, ради Мерлина. И не припомню, чтобы хотя бы в одном обожаемом Министерством бреде сумасшедшего, который вы зовете законом, было написано о заточении преступника в иное место, кроме Азкабана. Можете даже завести мне персонального дементора.       «Патронуса я все равно вызвать не способен», — едва не выпалил Северус, но вовремя прикусил язык.       — Ты в самом деле готов добровольно пойти в Азкабан? — недоверчиво поинтересовался Кингсли, вздернув брови.       — Да, Бруствер, готов, — устало вздохнул Снейп и, зажмурившись, сжал пальцами переносицу. — Только бы вы все уже отстали от меня наконец. Мне почти пятьдесят, а я не жил своей жизнью с восемнадцати лет. Сам виноват, конечно, но все же. На крючке Министерства я точно висеть не намерен.       — Что ж, тогда я вынужден тебя арестовать, Северус.       — Подожди. У меня есть два условия. — Министр снова нахмурился. Ну еще бы, потенциальный узник Азкабана пытается диктовать свои условия. — Во-первых, в приговоре будет звучать, что я не имею права на переписку и свидания. — Кингсли открыл было рот, чтобы в очередной раз за ночь выразить недоумение, но Северус повысил голос, не давая ему вставить слово: — Во-вторых, ты дашь мне время на то, чтобы привести свои дела в порядок. Я сам явлюсь куда нужно завтра утром, скажем, в десять часов.       — Ты хочешь, чтобы я просто поверил тебе на слово? — насмешливо осведомился Бруствер. Требования действительно были нелепы.       Снейп в ответ неприятно ухмыльнулся.       — Решил отыграться и тоже потребовать дать Непреложный обет? Давай приступим, я готов.       Северус действительно считал, что для Гермионы будет лучше, если он исчезнет из ее жизни, — в конце концов, он действительно ничего не обещал ей. Недавняя надежда, что она сможет навещать его в Норвегии, растаяла туманной дымкой, стоило услышать «заманчивое» предложение. С Лили он отчаянно цеплялся за собственные переживания и уязвленное самолюбие. Сейчас же стоило проявить каплю здравомыслия и, если уже Гермиона не могла быть эгоисткой даже ради собственного блага, придется ей помочь. И его бы все равно рано или поздно поймали, и тогда допросы были бы гораздо более пристрастными. Как скрывался столько времени? Кто помогал?       Но отказать себе в небольшой слабости еще раз взглянуть в теплые светло-карие глаза, еще раз поцеловать ее он не мог, как ни старался и как ни уговаривал себя.       В последний раз.       — Ты серьезно?       — После лет, проведенных в кресле Министра, тебя в самом деле еще что-то может удивить? — фыркнул Северус. — Да, я серьезно.       Здоровяк задумчиво побарабанил пальцами по столешнице, выбив замысловатую дробь. Снейп было напрягся, подумав, что это может служить чем-то вроде сигнала или условного знака для сопровождающих, которых он прошляпил, но ничего не произошло — никто не явился по его покалеченную душу.       Интересно, по всей видимости, Арбогаст все же смогла подложить ему свинью, пусть и косвенно. Хотя какой еще действительно мог быть выход из ситуации, куда его загнала собственная несдержанность? Он мог пойти с Фицроем добровольно, мог просто сбежать — как обычно.       — Что ж… Хорошо, Северус. Памятуя, что Альбус тебе доверял, что ты почти умер за правое дело, — на этих словах Снейп фыркнул и тут же закашлялся, потирая горло, — я поверю тебе на слово. Но Мерлин тебя упаси меня обмануть.       Лицо Кингсли на какую-то секунду утратило привычное выражение — эдакая смесь вежливой строгости и добродушия, в лучших традициях Дамблдора, — и Снейпу явился аврор, без малейшей жалости расправлявшийся с Пожирателями Смерти, не побоявшийся дважды лично схлестнуться с Темным Лордом.       — Даже в мыслях не было, господин Министр.       Соратник по Ордену взглянул на часы. Почти два ночи.       — Завтра в полдень, комната на чердаке в «Дырявом котле». Буду тебя ждать.