Целители и проклятия

      

I

             Минула середина февраля, и Гермиона стала замечать, что Гарри и Джинни с опаской поглядывали на нее, когда они встречались по средам и воскресеньям за ужинами. Она прекрасно понимала, с чем связано такое поведение друзей: Северус вышел из Азкабана, но так и не объявился. Не то чтобы она была уверена, будто Снейп всенепременно снова появится в ее жизни, но… нет, в глубине души она на это искренне надеялась.       Ни слуху, ни духу.       — Я в порядке, — не выдержав очередной порции обеспокоенных взглядов, вздохнула Гермиона. — Хватит так на меня смотреть.       — Если хочешь, я могу узнать, покинул ли он Британию, — осторожно начал Гарри, будто намеренно избегая называть их бывшего профессора по имени.       — Не хочу, — просто ответила она.       — Ну ладно… А, кстати, Дэвид сегодня не придет?       — Мы расстались.       — Что?! Почему?!       — Он скучный, — хором ответили женщины, не сговариваясь между собой.       Гарри обиженно засопел, и Гермиона виновато улыбнулась ему. Дэвид работал вместе с Поттером в Отделе магического правопорядка, но не аврором, а аналитиком. И именно поэтому друг счел, что с ним ей не будет в кои-то веки скучно — найдется, о чем поговорить помимо прочего. Старше них на пять лет, высокий, обходительный, недурен собой, но, Мерлин всемогущий, какой же он был зануда… Если Грейнджер сама была такой же в школе, то ей следовало извиниться перед мальчишками.       — Ты хорошо держалась эти полгода… Джеймс, хватит играть с едой. Я думала, что усну, каждый раз, когда он пускался в свои пространные рассказы. Это же ужас. Вот Дерек…       — Знаешь, Джин, я, пожалуй, возьму тайм-аут. У меня сейчас слишком много пациентов.       — А, ну да и ладно, — легкомысленно отмахнулась подруга, зная, что давить на их всезнайку бесполезно.       Между тем, Гермиона действительно нет-нет, а думала, как сейчас живет Северус и где он вообще. Как его расколотая душа, не вляпался ли в очередную историю? Но если он не хотел, чтобы его нашли, стараться было бесполезно. Она даже не выдержала и как-то раз заглянула к Джеку в «Монах и колокол», наступив на горло собственной гордости, но старик не видел своего давнего постояльца. Как бы ни ругала Грейнджер потом себя за эту слабость, но дело уже было сделано. И на этом все, хватит, точка. Оставалось только пожелать Снейпу найти наконец свое счастье. Или хотя бы обрести мир в душе.       Задумавшись над причинами этого визита, Гермиона даже не смогла объяснить их себе. То ли у нее еще не отболело, хотя было пора: три года — достойный срок, чтобы пережить любовь к человеку, так по-свински с ней обошедшемуся, из каких бы побуждений он ни действовал. То ли всему виной была ее сердобольная натура, переживающая за человека с искалеченной душой, кому пребывание в Азкабане определенно было тяжелее, чем обычным людям.       Все же она свое отплакала долгими одинокими ночами, а Дэвид стал первой мало-мальски серьезной попыткой создать хоть какие-то отношения. И это далось ей очень нелегко, даже если не принимать во внимание занудство кавалера, — во всех его обещаниях ей слышался подвох, хотя бедняга не давал повода в себе усомниться. Просто так, по привычке, обжегшись на молоке, она начала дуть на воду.       А уж тайскую еду Гермиона и вовсе возненавидела.       

II

             — Зачем вы это делаете? — мрачно спросил Северус, пока они с Минервой шли от ворот Хогвартса к замку.       Погода выдалась удивительно солнечной для февраля, пусть и ветреной — разительный контраст с мрачным Северным морем. Был разгар учебного дня, но Снейп почувствовал, как его окутали дезиллюминационные чары. Разумно. В школе ничего никогда не оставалось в тайне, так что прибытие бывшего директора тоже лучше скрыть от посторонних глаз, хотя его самого едва ли сейчас можно было узнать с отросшими поседевшими волосами и бородой.       — Всегда должен быть ответ на этот вопрос? — усмехнулась МакГонагалл, поплотнее запахивая мантию. — Вы задавали мне его и после Камеры Беллинджера. Но, если изволите, Северус, то напомню вам слова Альбуса: в Хогвартсе каждый получает помощь.       — Даже если не просил, — проворчал в ответ Снейп.       — Всем бывает нужна помощь, и вы это знаете лучше других. Бруствер сказал, что вы добровольно отправились в Азкабан, хотя выходка Фицроя была отвратительной провокацией… Подобная несдержанность не свойственна для вас, Северус.       Снейп проигнорировал слова Минервы и прозвучавший в них намек на вопрос. Он замедлил шаг, вглядываясь в приближающуюся громаду замка. Хотя они оба имели привилегии аппарации на территории школы, Северус был рад наконец вдоволь пройтись, а не топтаться по кругу во дворе Азкабана. Чистый горный воздух распирал легкие, холодное зимнее солнце, казалось, обжигало. Глаза болели от яркого света, отраженного блестящим снегом, — три предыдущих года Снейп будто и не жил вовсе. Казалось, сама земля рада приветствовать его — человека, который взвалил на себя защиту школы и ее обитателей в самое темное время. Пусть и справился не идеально. Какой бы неоднозначной ни была его фигура в магическом мире, у Хогвартса было весьма определенное мнение насчет бывшего директора. Древний замок по-прежнему признавал в нем хозяина и защитника — Северус понял это благодаря буквально струившейся через него силе этого места. Стоило ему коснуться раскрытой ладонью каменной стены около ворот, как Хогвартс довольно заворчал, будто огромное животное, потревоженное во сне ласковым прикосновением хозяина. Разумеется, внешне ничего не изменилось и почувствовал это довольство только сам Снейп.       Хотя, судя по хитрому взгляду МакГонагалл, не только он.       — Хогвартс поможет вам, Северус, — негромко заметила Минерва. — За этим вы здесь.       — А если я не хочу? — мигом ощетинился Снейп, стоило прервать их с замком приветствие.       — А вы не хотите?       Северус замешкался. За три прошедших года он заговаривал с кем-то едва ли десяток раз — и всегда это была стража. МакГонагалл же… Что ж, когда они после войны разрешили все свои разногласия, пожалуй, в какой-то момент она стала единственным человеком, которого бы он мог назвать другом. В отличие от хитроумного Альбуса, его преемница воплотила в себе все качества, присущие гриффиндорцам, но при этом ни у кого бы не повернулся язык называть Минерву МакГонагалл безрассудной. Благородство, храбрость, честность. Даже в годы их разногласий, вызванных постоянным соперничеством факультетов, они испытывали друг к другу уважение, а после у нее хватило смелости зарыть топор войны с изгоем магического мира. Едва ли и теперь мотивы Минервы имели второе дно.       — Как и в прошлый раз, никто не узнает, что вы здесь. И, быть может, когда-нибудь вы захотите поговорить, несносный мальчишка.       Снейп задумчиво почесал наполовину седую неухоженную бороду. Удерживать его здесь явно никто не будет — да и не сможет. А замок действительно оказывал значительный, почти целительный эффект. Чего греха таить, Азкабан сильно повлиял на него: Северус чувствовал, что ослабел и физически, и магически, не говоря уже о душевных силах. В последние месяцы ему было все сложнее и сложнее покидать свое убежище и выныривать на поверхность из теплых воспоминаний, подаренных Гермионой.       Вспомнив о ней, Снейп устало прикрыл глаза и привалился плечом к стене. Хотя он и не думал вновь появляться в ее жизни, но хотел бы знать, что с Гермионой все в порядке. Возможно, Минерва сумеет ему в этом помочь?       — Полагаю, в моем случае будет невежливо отказаться? — наконец спросил он, открыв глаза.       Вид у директора был несколько озабоченный, скорее всего, из-за затянувшегося молчания, но она все же улыбнулась в ответ и кивнула.       — Добро пожаловать домой, Северус, — ему на плечо легла жилистая ладонь.              

III

             — Энн, отдай назначения целителю Престону, пусть проследит. Мистера Миллса готовьте к выписке, — Гермиона внимательно просматривала карту нового пациента, попутно давая указания дежурной медсестре.       Звать Аттикуса «целитель Престон» все еще было непривычно, но парень честно выстрадал свое звание. Его даже почти перестало тошнить.       — Конечно. Соммерсет просил поменять его смены с Ружем на эту неделю.       — Если они договорились, я не против. Что с мисс Гластонбери?       — Ее мать сказала, что все в порядке, сглаз больше не проявляется, но они придут на консультацию на следующей неделе по поводу последствий.       — Хорошо, запиши их к Доусону. Еще что-нибудь есть на сегодня?       — Есть… О, добрый вечер!       — Добрый вечер, — раздался за спиной у Гермионы раскатистый хорошо знакомый бас Кингсли. — Целитель Грейнджер?       Обернувшись через плечо, она слегка улыбнулась Брустверу, немало удивленная его появлением в больнице в неурочный час. Обычно о подобных визитах давали знать заранее или же они были обусловлены очередным происшествием — но ни о чем подобном ей известно не было.       — Министр, какими судьбами?       Первая невольная мысль была о Северусе, что он снова что-то натворил. За почти три месяца, прошедших с его освобождения, от алхимика не было ничего слышно. Гарри наверняка справился на его счет — остался в Британии или уже удалился в свои темные леса, — но молчал.       — Можно тебя на минутку, пожалуйста? — Кингсли понизил голос и чуть наклонился к давней приятельнице. Энн хотя и поглядывала на них с любопытством, но почла за лучшее все же отойти в сторону, зная, как начальница не любит, когда вмешиваются в ее личные дела.       — Пойдем в мой кабинет.       За прошедшие три года она смогла понять и принять мотивы, двигавшие Бруствером, когда он созывал экстренное заседание Визенгамота, чтобы побыстрее упрятать Снейпа в Азкабан. Да черт его дери, в конце концов, это было решение самого несносного засранца. И его желанием было отказаться давать ей какие-либо объяснения, его желанием было отказаться от встреч и даже переписки. А Кингсли… Кингсли всего лишь исполнял свой долг перед обществом.       — Что привело тебя в Мунго? — спросила Гермиона, прикрывая дверь за гостем. — Надеюсь, конкуренты не наслали на тебя какой-нибудь зловредный сглаз?       Министр в ответ негромко рассмеялся. Ощущение было, будто низкий звук идет откуда-то из глубины колодца.       — Нет, хвала Мерлину, нет. Я пришел напомнить, что через пару недель — годовщина победы, которую ты игнорировала предыдущие три года.       Проклятье. Она действительно совсем забыла. А если бы помнила, то куда старательнее бы избегала официальных писем и тем более визитов самого Министра, который каждый год так и норовил затащить героиню войны на очередной прием. Грейнджер даже сумела отвертеться от присутствия на юбилее победы в Министерстве. Правда, для этого ей пришлось взять двухнедельный отпуск и смотаться к родителям в Австралию. А потом месяц еще наблюдать за обидевшимся на нее Поттером: им с Роном пришлось отдуваться на пару и, пожалуй, миллион раз за вечер отвечать на вопрос, где же их подруга. Джинни тогда изрядно повеселилась, наблюдая за попытками Гермионы задобрить ее мужа.       В последнее время навалилось слишком много работы, так что Гермиона утратила бдительность и вот — попалась в капкан коварного политика.       — Кингсли, я не хочу, — простонала она, падая в кресло. — Ты ведь знаешь, как я ненавижу все эти сборища.       — Думаешь, я или Гарри их любим? — фыркнул здоровяк. — Но раз уж этот год не юбилейный, решили обойтись малой кровью.       — В смысле?       — В смысле провести все в Хогвартсе, а не в Министерстве, и очень камерно. Всего пара одобренных журналистов, члены Ордена с семьями. Ну и дети — Минерва считает, что им будет полезно прикоснуться к совсем недавней истории магического мира, чтобы никогда не повторять наших ошибок.       Хогвартс… Звучало заманчиво. Не то чтобы ей была закрыта туда дорога в обычные дни, но постоянно не хватало времени. Невольно вспомнился последний визит в школу на памятный матч по квиддичу, а вместе с ним и образ Северуса. Гермиона потерла переносицу, пытаясь понять, как всего за пару месяцев Снейп умудрился пролезть практически в каждую сферу ее жизни.       — В общем, чтобы ты не сбежала, я и Поттеры зайдем за тобой второго числа в шесть вечера.       — Форма одежды — толстовка и джинсы? — с надеждой спросила Гермиона, заранее зная ответ.       — Боюсь, что нет, — тепло улыбнулся Кингсли, все еще стоя у двери.       — А что, было бы логично. В таком виде мы и бегали по всей стране. Никаких, знаешь ли, парадных мантий, платьев, каблуков, начищенных ботинок…       

IV

             Три месяца пролетели как один день. В первое время Северус преимущественно только спал, ел и читал подборку «Пророка» за три года, практически не выходя из отведенных ему комнат в отдаленном конце замка.       Они с Минервой легко сошлись во мнении, что ему лучше не попадаться на глаза студентам — да это было и не сложно, даже пожелай он бродить по коридорам. За годы, проведенные в школе, Снейп изучил все потайные ниши, лазы, ходы и закоулки лучше Мародеров, близнецов Уизли и Филча вместе взятых. К тому же ему всегда хорошо давались отводящие чары.       А вот преподаватели знали о возвращении бывшего коллеги и приняли его весьма тепло, хотя старались лишний раз не беспокоить. Дав ему время привести себя в порядок, МакГонагалл настояла на встрече с профессорами у нее в кабинете, пригласив, однако, только тех, кто раньше работал с Северусом, предоставив ему возможность избежать знакомства с новичками.       За первые две недели, пока алхимик приходил в себя, его отважился пару раз навестить Флитвик, с которым они сыграли в шахматы, сведя каждую партию к пату. Маленький профессор не держал на Северуса зла и, отличаясь деликатностью, не досаждал разговорами, лишь иногда отмечая особо удачный ход.       А однажды, отдуваясь словно морж, явился Гораций, преподнесший бывшему ученику бутылку выдержанного кальвадоса. Старик издалека завел разговор о том, что ему определенно пора на покой и не хочет ли его самый талантливый ученик вернуться на свою старую должность. Впрочем, Снейп ответил решительным отказом и быстро спровадил декана.       Из новостной подборки Северус узнал, что Поттер полгода назад занял должность главы Аврората после того, как и Робардс почел за лучшее удалиться на заслуженный отдых. Арбогаст по-прежнему занимала свой пост, а журналисты прочили ее на замену Брустверу, когда тот все же покинет должность Министра, на которой провел уже больше десяти лет. Умерли Элфиас Дож и Корнелиус Фадж. Писали об ухудшающемся состоянии жены Драко — Северус хорошо помнил Асторию и с ее школьных лет знал историю семьи Гринграссов, так что девочке оставалось только посочувствовать. Люциус, скользкий ящер, по-прежнему пытался вернуть семье положение в обществе. И, стоило признать, не безуспешно. Между делом Северусу вспомнился трижды проклятый тайник Руквуда и горы зачарованного хлама, собранные невыразимцем, но в газете ожидаемо ничего не было написано об этом. Определенно, дело должно было получить развязку, только вот какую? О Ламенте и Трэверсе тоже ничего не было слышно.       Ему даже попалась относительно свежая заметка о каком-то мировом симпозиуме целителей. Была в статье и коллективная фотография, на которой Северус разглядел Гермиону. До этого ему только попадалось ее имя в контексте того, что героиня войны в очередной раз не почтила своим присутствием прием, посвященный годовщине победы. А она совсем не изменилась… Боги, он невероятно скучал. По теплому взгляду, невесомым прикосновениям. Да даже по тому, как она ночами стягивала с него одеяло, а волосы, если забывала собрать в косу, во сне постоянно лезли ему в лицо. По их разговорам. По ней самой.       Скучал и понимал, что ничего этого больше не будет. Что никогда Гермиона больше не посмотрит на него с лукавым блеском в глазах, склонив голову к плечу, как она обычно делала, никогда не проведет теплой ладонью по испещренной шрамами спине, не попросит сбрить бороду. Но раз он смирился со своей участью, то придется принять и эту ее часть. Оставалось только радоваться, что у нее все в порядке и Арбогаст держалась подальше, пусть и из страха за жизнь сына.       Постепенно Северус стал выбираться из своих комнат по ночам. Ничего не поменялось. Студенты по сию пору нарушали режим и шлялись по коридорам после отбоя, но теперь это уже была не его головная боль. Зато можно было спокойно бродить в Запретном лесу, не опасаясь напороться на кого-то кроме Хагрида, кентавров или выводка акромантулов, чем Снейп охотно пользовался, ночи напролет проводя под сенью старых деревьев.       Добредя как-то раз окольными путями до окраины Хогсмида, он даже не удержался и зашел в Визжащую хижину, где довольно долго простоял, тупо пялясь на старое черное пятно крови, впитавшейся в половицы. Он был вполне уверен, что умер тогда. Каким бы это стало облегчением. Как показала практика, к мирным временам и спокойной жизни он оказался совершенно не приспособлен.       А еще никак не отпускало чувство, что они с Дамблдором оба умерли ни за что. Старик напился отравы ради того, чтобы достать поддельный крестраж, хотя мог бы протянуть еще несколько месяцев. А Северус погиб потому, что Лорд счел его истинным хозяином Бузинной палочки, так и не распознав в нем предателя. Какая, мать ее, ирония. В какой-то мере он был даже благодарен Поттеру за то, что мальчишка все же рассказал Темному Лорду о роли одного из его ближайших сподвижников в войне.       Минерва оказалась права — Хогвартс действовал на него благотворно и исцеляюще. С каждым днем Снейп чувствовал, как силы возвращаются, даже сюртук перестал висеть на нем мешком. Ни бороды, ни волос, доходящих теперь до середины спины, он так и не остриг, лишь привел в порядок, чтобы не выглядеть подобно Блэку после побега из Азкабана.       Магия крепла в нем, что подтвердил и Филиус, которого Северус попросил о небольшой дружеской дуэли. Признаться, Снейп был удивлен, когда узнал, от чьей руки пал грозный Антонин Долохов. Не то чтобы он недооценивал таланты и силы Флитвика, но Долохов, один из первых последователей Темного Лорда, долгие годы находясь подле их господина, успел освоить самые темные глубины магии. Сам Снейп с опаской относился к старому волшебнику, хотя и был с ним на одной стороне — пусть и номинально. Той же Грейнджер невероятно повезло в Отделе тайн, что проклятие, угодившее в нее, было брошено невербально. Фреду Уизли и Люпину повезло куда как меньше.       — Господин директор, — в один из вечеров, когда Северус готовился в очередной раз уйти в Запретный лес, перед ним появился домовик, — госпожа директор просит вас зайти к ней.       Отказать Минерве было бы невежливо, так что пришлось менять планы с прогулки по весеннему лесу на визит в хорошо знакомый круглый кабинет. Интересно, что на уме у старой кошки? МакГонагалл все эти месяцы не наседала на него, да и виделись-то они всего несколько раз, но Северус был уверен, что эльфы приглядывают за ним по ее просьбе, и не держал зла на директора, понимая и ее беспокойство. Было даже лестно, пусть и непривычно.       Горгулья не стала требовать у него пароль и молча отпрыгнула в сторону.       — Вы хотели меня видеть, Минерва? — негромко спросил Северус, появившись на пороге.       Вместо ответа директор махнула рукой в сторону камина, где на круглом столике возникли два хрустальных стакана, бутылка виски и маленькая бутылочка чистой воды. Снейп лишь вздернул брови, но спорить с таким предложением не стал.       Устроившись в низких обнимающих креслах напротив потрескивающего огня, они оба некоторое время молчали, пока МакГонагалл разливала по стаканам чудесно пахнущую жидкость. Пара капель чистой воды дополнила ансамбль, и, отсалютовав друг другу, оба директора — нынешний и бывший — пригубили виски. Снейп поболтал напиток, глядя через него на огонь в камине. Кто-кто, а Минерва знала толк в виски.       — Маггловский? — просто спросил он, не глядя на хозяйку кабинета.       — Разумеется, — фыркнула она в ответ. — Маги так и не научились гнать приличный алкоголь, не в обиду семье Огденов.       Остаток первого стакана прошел в спокойной тишине, какая бывает между людьми, давно разрешившими все свои разногласия, и которым было о чем помолчать. Что бы не случилось в их прошлом, сейчас Северус был уверен, что может говорить с Минервой обо всем. Да и вряд ли она сама пригласила его просто на выпивку, до сих пор не решаясь тревожить покой.       Он оказался прав. Когда новая порция была разлита, МакГонагалл заговорила первой:       — Северус, вы же помните, что близится годовщина победы?       — Разумеется. Если бы отмечал знаменательные даты, то праздновал бы этот день, как второй день рождения, — проворчал он в ответ, перекатывая стакан в пальцах.       — В этом году Бруствер предложил отметить в Хогвартсе, и мне это показалось хорошей идеей — только члены Ордена и близкое окружение. Школьникам будет полезно такое общение.       — Надеюсь, вы не думаете заставить меня в этом участвовать?       — Заставлять — нет. Но если вы вдруг решите явиться миру, буду только рада.       — В отличие от мира. Благодарю, Минерва, но я воздержусь, пожалуй.       Он действительно не собирался показываться на люди. В планах было дождаться конца учебного года и, попрощавшись с бывшими коллегами, удалиться на покой в Норвегию. Было только еще одно дело, оставшееся незаконченным.       — Вы что-нибудь слышали о Гермионе Грейнджер за прошедшие три года? В «Пророке» не слишком много информации.       Северус знал, что госпожа директор сразу же поймет, чем вызван его интерес, но совершенно этого не стеснялся перед ней. Правда, скорее всего придется выслушать одну из ее лекций.       И верно, тонкие черные брови поползли вверх, но в остальном директор сохранила невозмутимость.       — Вот как?       — Так получилось.       — И судя по тому, что мисс Грейнджер до сих пор не здесь, что-то случилось перед вашей отправкой в Азкабан?       — Минерва, я могу рассчитывать, что сначала получу ответ на свой вопрос? — раздраженно отозвался Снейп. В целом он принял предстоящий разговор как неизбежное зло, не жалея признаваться самому себе, что и сам в нем нуждался, — до сих пор не отболело, до сих пор не отпустило проклятое чувство вины.       — Что ж… мы пересекались пару раз. Знаю, что она вплотную занялась исследованием ментальных расстройств, вызванных магией, и весьма в этом преуспела — что, собственно, не удивительно.       Действительно, не удивительно. За проведенные бок о бок пару месяцев, Северус успел заметить, что Гермиона преодолела некоторую узость и прямоту мышления, которая, несмотря на блестящий ум, была свойственна ей в школьные годы. Она больше научилась доверять себе, а не написанному в книгах, что только пошло на пользу.       — Кажется, она собиралась переехать из Лондона в Годрикову Лощину, поближе к Поттерам, а в остальном… — МакГонагалл пожала плечами. — Полагаю, вас больше интересует ее личная жизнь, но в этом я вам не помощник. Кольца на пальце не видела, но на этом все.       — Она выглядела счастливой? — не удержался от вопроса Снейп.       — А на какой ответ вы рассчитываете, Северус? — спокойно осведомилась директор, при этом испытующе глядя на него.       — На положительный.       Директор задумчиво потерла бровь и пригубила виски.       — Она выглядела… спокойной.       И снова молчание.        Северус понимал, почему Гермиона после развода с Уизли ни с кем близко больше не сходилась — вероятно, их отношения, если это вообще можно было так назвать, стали для нее самыми близкими. Недуг, не смертельный, но все же неприятный, явно удерживал ее от нового брака. Сам же Снейп не горел продолжением рода, не желая заранее портить жизнь не рожденному еще ребенку. Да, они не говорили о том, что будет, когда вся эпопея с Поттером, а потом и с Арбогаст, закончится. Но оба явно были не прочь продолжить ставшую неожиданно прочной связь, пусть и необременительную. Не обещаясь друг другу, каким-то образом они стали невероятно близки — по крайней мере, для Северуса все было именно так. Никому он еще не доверился в этой жизни настолько, как Гермионе, ни с кем не позволял себе столько слабости.       Чертов идиот.       Теперь только и оставалось, что молиться о верности своих надежд. Что она смогла отпустить и спокойно жить дальше. Но вот только слова МакГонагалл почему-то не внушали такой уверенности. В груди скрутился противный тянущий узел.       — Мерлин, что ты натворил, Северус? — наконец не выдержала директор. Видимо, на его лице проскочило что-то, заставившее ее прервать вежливое молчание.       Если Минерва перешла на «ты», можно было быть уверенным, что дальше с ним будут разговаривать как с нерадивым студентом, а не седым в полголовы умудренным жизнью темным магом. Деваться было некуда.       По мере рассказа брови хозяйки кабинета то взлетали к волосам, то наоборот сходились на переносице, но слушала она молча, не перебивая, тем более что ему и без того было сложно подбирать слова. И если пока Снейп излагал мотивы, по которым в принципе решил своей волей отправиться в тюрьму, Минерва только сухо, но в целом понимающе кивала, то, когда перешел к части, касающейся Гермионы, директор посмотрела на него как на законченного идиота.       — А ты никогда не пробовал разговаривать с людьми? — спросила она, вновь наполняя стаканы.       — Чтобы что? — мрачно осведомился Северус. — Чтобы она благородно прождала меня три года, а после поняла, что это было ошибкой?       Судя по лицу МакГонагалл, пожилая волшебница много чего хотела и могла ему сказать, только вот знала, что убеждать упертого собеседника в чем-либо бесполезно.       — Ты не сделал ей одолжения своим поступком, — она покачала головой. — Мисс Грейнджер всегда была умна, а ты… Но не я должна объяснять тебе, что ты сделал не так, Северус. Просто поговори с ней, прошу тебя. Гермиона имеет право получить от тебя объяснение, ты ей задолжал.       — Прошло три года! — вскипел Снейп. — Даже если она переживала, то уже успокоилась, а тут я появлюсь снова, чтобы оправдаться? Зачем бередить и возвращаться к пройденному?       — Потому что едва ли это на самом деле пройдено, бестолковый ты человек! — рявкнула Минерва. — Даже если ей самой кажется, что забыла тебя, то мисс Грейнджер все равно будет терзаться сомнениями о твоих мотивах, пойми же. Ты позволил ей думать, что она совсем тебе не важна.       — Это не так, — тихо, но упрямо проворчал в ответ мужчина.       — Вот как? Ты любишь ее, Северус? — когда хотела, чертова кошка могла быть на удивление прозорливой и прямолинейной.       На секунду Снейпу показалось, будто из него дух выбили. Он даже с собой старался не рассуждать на эту тему, не говоря уже о том, чтобы озвучить. Да, Гермиона буквально спасала его эти три года, пусть и сама этого не знала, но это не значит, будто она что-то ему должна и что он должен обременить мисс Грейнджер собой.       — Я бы за нее умер, — голос упал почти до шепота, на собеседницу алхимик упорно не смотрел.       — Ох, Северус, — уже куда мягче сказала МакГонагалл, хотя в голосе все еще слышались ворчливые нотки. На плечо легла жесткая на удивление тяжелая ладонь. — Не так много сил и смелости нужно, чтобы умереть за кого-то, как жить ради этого человека. Поговори с ней.       — Нет, — рявкнул в ответ Снейп. — Для ее же блага.       

V

      

2 мая 2010 года

             Гермиона и Джинни терпеть не могли походы по магазинам одежды, особенно если предстоял выбор платья на очередное мероприятие Министерства. То, что в этот раз годовщину победы планировалось отмечать в Хогвартсе, мало что меняло — по-прежнему требовалось явиться в вечернем платье. Гарри едва не попал под горячие руки жены и подруги, когда сказал, что просто придет в своей обычной парадной мантии, которую носил с первой годовщины. К дамам же внимание было более пристальное, даже в свете того, что доступ журналистов был строго ограничен.       Промучившись накануне целый день в Косом переулке, для чего обеим пришлось брать отгулы на работе, героини магической Британии сошлись во мнении, что все это ерунда и никому этот хренов дресс-код никуда не уперся. Джинни даже высказала версию, что Министерство получает процент за проданные наряды.       На следующий день Гермиона до последнего оттягивала момент начала сборов на торжество, но деваться было некуда. Кингсли даже прислал с утра пораньше сову с напоминанием, грозя урезать финансирование Мунго в случае, если она в очередной раз решит улизнуть. Пришлось все же влезать в это проклятое новое платье, которое после, скорее всего, погибнет в шкафу и больше никогда не увидит белого света, накладывать какой-никакой макияж и изображать на голове некое подобие высокой прически. Можно было, разумеется, попросить Джинни, но Гермиона была уверена, что подруга сейчас материт мужа на чем свет стоит, желая тому самому весь вечер проковылять на каблуках, и к ней в принципе опасно приближаться.       Самая большая неожиданность ее ждала, стоило добраться до шкатулки с украшениями, которую Грейнджер не открывала уже несколько лет. Она просто хотела дополнить ансамбль тонкой золотой цепочкой с кулоном, подаренной родителями на один из дней рождения, но вместо этого замерла при виде двух вещиц.       Массивная латунная подвеска-вредноскоп, переделанный Снейпом из самого обычного, и его рождественский подарок… Ожерелье из мелкого жемчуга, принадлежавшее его матери. Не сдержавшись, она взяла вещицу в руки, ощущая, как перламутр приятно холодит пальцы. Вспомнился и вечер, когда Северус, невероятно смущаясь и пытаясь не подать виду, преподнес ей знаменательный подарок. Его слова о том, что она стала первой, кто проявил к нему понимание. Господи, оставалось надеяться, что, где бы он сейчас ни был, действительно нашел покой и мир для своей измученной души. Что бы она ни думала по поводу его побега в Азкабан, но зла Гермиона ему не желала.       Поразмыслив, она застегнула ожерелье на шее и посмотрела на себя в зеркало. К темно-синему платью без выреза, но с открытыми плечами подходило как нельзя лучше. Да и сегодня все же день памяти… А он почти умер в этот день. Несмотря на все дальнейшие сомнительные поступки по отношению к ней самой, начиная от подлитого в кофе зелья, заставившего выболтать местонахождение «Волхования всех презлейшего», и заканчивая… ну, тем, чем все и закончилось, нельзя было отрицать роли Снейпа в победе над Волдемортом.       Ее раздумья прервал звонок в колокольчик. Вздохнув, Гермиона подхватила парадную мантию и взмахом палочки распахнула дверь. Дом мигом заполнили голоса препирающихся Джинни и Гарри. Она обещала засунуть ему туфли туда, где солнце не светит, если он не прекратит ерничать, а Избранный, ставший по совместительству главой Аврората, в ответ рассказывал супруге, как она прекрасна, используя для этого самые нелепые выражения, будто специально подобранные из низкопробных дамских романов.       Кингсли, появившийся следом, кажется, успел одуреть от традиционного общения Поттеров.       — Привет, — вздохнул Бруствер. Чтобы пройти в гостиную, где располагался камин, ему пришлось чуть пригнуться в дверях. — Как ты терпишь этих двоих?       — А как я терпел их постоянные склоки с Роном? — влез в разговор Гарри.       Грейнджер только вздохнула и протянула друзьям горшочек с летучим порохом — МакГонагалл уже должна была открыть камин для прибытия гостей. Круг ожидался правда довольно узкий: выжившие члены Ордена Феникса, волшебники, помогавшие их делу, защитники Хогвартса и нынешние ученики всех возрастов, несколько доверенных журналистов. Джинни и Гермиона долго возмущались по поводу того, зачем так выряжаться в подобном случае, но их жалобы канули втуне.       — А Аберфорт придет, как думаете? — поинтересовалась подруга, зачерпнув свою порцию летучего порошка.       — Вряд ли, он любит подобные мероприятия еще меньше, чем Гермиона, — хмыкнул Бруствер.       — Удивительно, ведь его даже не заставляют наряжаться и носить каблуки, — проворчала в ответ она. — Идите вперед, я пройду последняя.       Когда они появились в кабинете Минервы, там уже толпились Джордж и Билл с Анджелиной и Флер. Не успели братья Уизли заключить Гермиону в объятия после долгой разлуки, как на ковер шагнула Андромеда Тонкс, при виде которой Гермиона невольно вздрогнула. Такое случалось каждый раз при виде младшей сестры Беллатрисы, уж слишком сильно они были похожи.       Сама директор обнаружилась чуть в стороне мирно беседовавшей с Артуром и Молли. При виде своей любимой ученицы МакГонагалл приветливо кивнула ей и улыбнулась. У них еще будет время, чтобы поговорить. Гермиона признала, что выбраться сегодня в Хогвартс стоило хотя бы ради того, чтобы увидеть сразу всех старых друзей.       — Приятель! — за спиной раздался веселый голос бывшего мужа. — Давно не виделись!       Рон стиснул Гарри в объятиях. Хотя эти двое по-прежнему оставались лучшими друзьями, новые обязательства в виде семей и работы не давали им общаться вдоволь, и Гермиона была уверена, что сегодня в Хогвартсе будет на два дурных школьника больше, чем обычно. Она невольно улыбнулась и покачала головой, глядя на мальчишек.       — Привет, — задумавшись, она не заметила, как Рон подошел и к ней. Положив руки на плечи, он осторожно обнял ее. — Как ты?       — Здравствуй, Рональд, — целительница подняла голову. — Все в порядке, много работы. Как вы со Сьюзан?       — Да хорошо, — пожал он плечами и подмигнул супруге, которая чему-то смеялась вместе с Биллом и Анджелиной. — А еще с Джорджем решили открыть магазин в Хогсмиде.       У Рона и Сьюзан в прошлом году родился второй ребенок, мальчик, но о детях бывшие супруги никогда не разговаривали. С возрастом Рональд все же несколько расширил эмоциональный диапазон и знал, что подобные разговоры могут быть не вполне приятны. Но сама Гермиона, хотя и была ему благодарна за это, понимала, что невозможность иметь детей и развод с другом, ставшим ей мужем, уже не трогают за живое, как это было раньше. Все это стало просто воспоминанием.       — О, Филч и Минерва будут просто счастливы, — насмешливо фыркнула Грейнджер и похлопала Уизли по плечу. — Не забудь им рассказать.       — Нет уж, пусть этим занимается Джордж. Ну или вообще будет сюрприз!       Несмотря на весьма солидные размеры директорского кабинета, народу набилось столько, что становилось трудно дышать. Луна с Рольфом и Ксенофилиусом, Невилл и Ханна, миссис Лонгботтом, Симус, Парвати и Падма, Кэти, Ли, Эрни, Оливер, Чжоу… Почувствовав на талии чью-то руку, Гермиона оглянулась и увидела возвышающегося над ней Кингсли.       — Может, выйдем? — поинтересовался Министр. — А то мы тут как сельди в бочке.       И хотя она была рада видеть их всех, Грейнджер охотно кивнула. А оказавшись в коридоре, глубоко вдохнула. Кингсли, глядя на нее, только посмеялся.       — Прекрасно выглядишь сегодня.       — Знаешь, когда так говорят, возникает ощущение, будто в любой другой день выгляжу как чучело, — посмеялась она.       — Я не…       Договорить Брустверу не дали, и из кабинета директора хлынула вся радостная толпа. По замку уже начинали разноситься звуки музыки из Главного зала. Стоило признаться, профессор Флитвик, традиционно ответственный за украшение замка, расстарался. Все было выдержано в традиционных цветах Хогвартса, по коридорам прохаживались статуи, восстановленные после битвы. Под потолком парили миниатюрные фестралы и гиппогрифы. Маленькие фейерверки, радостные вопли школьников…       Уже на подходе к Главному залу Гермионе показалось, будто она заметила в одном из боковых коридоров хорошо знакомую черную мантию. Она даже сбилась с шага, и на нее налетел Невилл.       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил Бруствер.       — Я… Да. Просто показалось.       Вся толпа защитников выстроилась перед огромными дверями, через которые в зал попадали первоклашки, через которые много лет назад сама Гермиона входила под руку с Виктором Крамом, чтобы открыть Святочный бал.       Наконец раздались бравурные звуки музыки, и герои магической Британии прошли в Главный зал под восхищенными взглядами школьников. Одно дело знать, что где-то рядом с тобой живут люди, принесшие себя на алтарь всеобщего блага, и совсем другое — увидеть их воочию. Одни, как сам Гарри Поттер и его друзья, — совсем еще молодые. Другие, как госпожа директор, возглавившая оборону школы, — прожившие достойную жизнь и готовые поделиться своей мудростью.       Минерва, воспользовавшись привилегией своего статуса, уже ждала гостей, стоя за традиционной трибуной с совой.       — Сегодня, как и каждый раз в этот день на протяжении двенадцати лет, мы отмечаем торжество справедливости, — разнесся по залу ее голос. Как и Дамблдору, МакГонагалл не требовалось пользоваться усиливающими голос чарами. — И вспоминаем тех, кого больше нет с нами.       Свет в зале постепенно затухал: уменьшился огонь и в жаровнях на стенах, поддерживаемых зверями факультетов, почти погасли огоньки магических свечей, паривших под потолком. В почти полной темноте над головой директора стали загораться имена погибших в обеих войнах — членов Ордена Феникса, преподавателей Хогвартса, простых волшебников, студентов, бывших и настоящих, магических существ… Альбус Дамблдор, Аластор Грюм, Ремус Люпин, Нимфадора Тонкс, Тед Тонкс, Сириус Блэк, Джеймс и Лили Поттер, Фред Уизли, Фабиан и Гидеон Пруэтт, Доркас Медоуз, Руфус Скримджер, Амелия Боунс, свободный эльф Добби… Каждый житель волшебного мира знал имена павших, озвучивать их не было необходимости.       Минерва говорила недолго, но очень проникновенно, пока горели имена погибших, освещая каменные своды разрушенного и восстановленного замка, а Гермиона думала, что никогда не устанет восхищаться силой духа пожилой волшебницы. В год, когда Северус был директором, ей, полукровке, ближайшей сподвижнице Дамблдора, каждый день грозила опасность еще большая, чем любому другому обитателю замка. Но она осталась, защищала студентов по мере сил, первая бросила вызов Снейпу, возглавила оборону школы, не побоялась вступить в схватку с Волдемортом…        — Альбус Дамблдор любил повторять, что ученики этой школы — главная надежда магического мира, — свою речь МакГонагалл заканчивала в абсолютной тишине, — что именно от вас зависит будущее. Не повторяйте наших ошибок и ошибок прошлого, не забывайте жертв, принесенных во имя мира.       

VI

             Сколько Северус ни давал себе обещаний не высовываться из своих комнат в эту чертову годовщину победы, даже его захватил царивший в замке дух. Только если для школьников это был дух веселья и предвкушения встречи с живыми легендами, то для него, как и для всех, переживших войну, это был день торжества, но с привкусом гари и боли. Ну и немного змеиного яда.       Можно было не сомневаться, что с сединой, отросшей бородой и волосами его едва ли узнает кто-то из нынешних учеников. Но все эти дни Снейп и вовсе не попадался никому из них на глаза. Сегодня же было легко и вовсе затеряться в толпе, но вряд ли старые знакомые не узнают его благодаря одному только естественному камуфляжу.       За время, прошедшее с их ночного разговора с Минервой, алхимик на чем свет стоит костерил старую кошку, заронившую ему в душу сомнения и смуту. До того он совершенно точно был уверен, что не собирается встречаться с Гермионой, удовольствовавшись заверениями, что у нее все в порядке. А теперь же… Может, госпожа директор была права и Гермиона заслуживает объяснений? Эти размышления Снейп гнал от себя всеми силами. Но после понял, что ему просто нестерпимо, до боли хочется увидеть ее хотя бы краем глаза. Самому удостовериться. Необязательно для этого показываться ей на глаза и тем более разговаривать.       Проникновенную речь он слушал, стоя в дальнем углу Главного зала, накинув на себя самые сильные чары отвода глаз, какие знал. В ввалившейся толпе было практически невозможно разглядеть кого-то по отдельности, и тем более Грейнджер, не обладавшую выдающимся ростом. Зато вот каланчей типа младшего Уизли, его отца или Бруствера было видно прекрасно. Не удержавшись, Снейп хмыкнул в бороду при виде нарядов, в которые были вынуждены облачиться прибывшие. Ему сразу представились стенания Гермионы по поводу необходимости наряжаться — он прекрасно помнил, как она ненавидела подобные действа, которые считала бессмыслицей.       Наконец Минерва закончила говорить и по залу пронеслись аплодисменты. Студенты, стоявшие неподалеку от Снейпа, стайка гриффиндорцев не старше четвертого курса, взволнованно переговаривались, обсуждая, с кем бы из присутствующих им хотелось пообщаться. Разумеется, Золотое Трио. Сегодня у Поттера, Грейнджер и Уизли не будет ни одной свободной минутки.       Защитники Хогвартса стали потихоньку расходиться по залу — столы были убраны, как и всегда в день больших торжеств, так что пространства было предостаточно. И стоило Брустверу отойти в сторону, как Северус смог увидеть Гермиону. Он замер, не дыша, словно боялся, что этим выдаст себя, и впился взглядом в маленькую женщину.       Высокая прическа открывала тонкую шею, которая ему всегда так нравилась, а платье позволяло вдоволь налюбоваться на открытые плечи. Никакого декольте, юбка в пол, лишь с небольшим разрезом для удобства ходьбы — все очень сдержанно. Она слегка улыбалась, глядя, как младший Уизли с высоты своего роста обхватил Поттера за шею и теперь что-то быстро говорил другу, хитро глядя по сторонам. Безухий Джордж явно поддерживал братца, тоже что-то активно втолковывая Избранному. Наконец Грейнджер засмеялась в голос, откинув голову назад и придерживаясь за миссис Поттер, чтобы устоять на каблуках. На реакцию Джинни Снейп уже не обратил внимания — все захватил образ женщины, воспоминания о которой три года удерживали его от падения в бездну безумия.       Великий Мерлин… Он пропал, бесповоротно. Как ногами в болоте увяз.       «Ты сам все испортил», — напомнил противный внутренний голос.       Да и что бы он мог сказать, наберись смелости — или глупости и жестокости? — подойти к ней? Что три года в тюрьме вспоминал ее, чтобы не спятить? Что хотел, как лучше, что защищал ее и Поттера? Звучало неимоверно жалко.       Снейп неспешно двинулся по кругу, обходя зал. Под ногами постоянно путались школьники, то и дело врезаясь в него с разных сторон, но только бормотали извинения и шли дальше. Разумеется, Троицу быстро окружили дети и подростки. Уизли, кажется, до сих пор по-настоящему наслаждался вниманием, а вот по Поттеру и Грейнджер было видно, что они терпят происходящее только ради учеников и обещания, данного Минерве.       — Все же решили появиться, Северус?       Вспомни МакГонагалл, и она явится. Директриса неслышно выросла рядом с ним — от нее не могло укрыться ничего в замке. Вперив взгляд в толпу детей, она делала вид, будто не обращает внимания ни на что кроме них, а мужчину в черном рядом с собой не видит.       — Хотел убедиться в ваших словах, — прошипел Снейп, также не глядя на Минерву.       — И как, нравится, что видите?       Он и сам задавал себе этот вопрос. Внешне Гермиона практически не изменилась, если не брать в расчет вечерний наряд, разве что держалась, как ему показалось, несколько уверенней. А в остальном… Северус тщетно пытался понять, счастлива ли она в обычной жизни. Судя по тому, что пришла одна, едва ли был кто-то важный для нее. Вот только Бруствер усиленно крутился рядом.       — А вам не нужно быть где-нибудь еще? — мрачно спросил он у пожилой волшебницы.       — Скоро начнутся танцы, — проигнорировав его вопрос, сообщила Минерва.       Снейп только тихо зарычал в ответ. Он не будет подходить к Гермионе. Довольно и с него, и с нее. Его чувства — только его проблема. И он не будет повторять старых ошибок — не будет осаждать ее, не давая прохода, не будет валяться в ногах, унижая тем самым и себя, и ее. Давно пора научиться отпускать, Северус. У нее своя жизнь, как-то же провела эти три года без тебя.       Он уже даже собрался уйти из зала, чтобы не выслушивать дальнейшие пространные рассуждения МакГонагалл, и в последний раз бросил взгляд на тоненькую фигурку, стараясь запомнить Гермиону такой — веселой, жизнерадостной, невероятно красивой. Едва ли еще когда-нибудь доведется увидеть ее.       Свет в зале снова приглушили в преддверии танцев, и Снейп невольно обратил внимание на перламутровый блеск на шее, доселе им незамеченный.       Ожерелье матери, его рождественский подарок. Что он сказал тогда? «Хочу, чтобы у тебя осталась обо мне хоть какая-то память». Так может?.. Может, Гермиона правда до сих пор не забыла его или хотя бы не так сердита, как он думает? Вряд ли она забыла его слова и вряд ли расценивала жемчуг как простое украшение, подошедшее к платью.       Заиграла первая мелодия. Северус видел, как Бруствер учтиво поклонился Гермионе, приглашая на танец. Она задумчиво посмотрела мимо Министра — Снейпу показалось, что она смотрит прямо на него, — и дотронулась до ожерелья, покрутив нить жемчуга между пальцев. Он мог бы перехватить ее взгляд, но для этого бы пришлось скинуть с себя чары, открыться ей, чего позволить себе никак не мог. Кингсли, несколько растерянному отсутствием реакции, пришлось повторить свой вопрос, и Гермиона, будто очнувшись от дремы, рассеянно кивнула ему. Здоровяк заулыбался и, предложив ей раскрытую ладонь, повел к другим кружащимся парам.       Это мог быть он. Это он мог сейчас вести ее в танце, хотя единственное, что умел танцевать, был вальс, да и то не слишком хорошо. Это на него она сейчас могла опираться, глядя снизу вверх. Это на него должен был быть направлен ее взгляд.       Прикрыв глаза, Северус тяжело привалился спиной к колонне позади себя и провел мелко дрожащей ладонью по лицу. Ему определенно следовало уйти, оставив Гермионе ее жизнь, не отягченную его сомнительной фигурой рядом. Научись уже отпускать, идиот. Ты не можешь просто взять и появиться после того, как ушел без предупреждения, как обманул ее, полностью тебе доверявшую.       Еще несколько раз, пока Снейп наблюдал за Гермионой, которую последовательно пригласили на танец Поттер, Билл Уизли и Симус Финниган, ему казалось, будто она смотрит прямо на него. Лицо в эти мгновения у нее становилось растерянным, а взгляд каким-то ищущим и будто даже испуганным. Он проверил свои чары, но все было в порядке. Зато вот Минерва, прекрасно его видевшая, только хмурилась и качала головой, наблюдая за ними двумя. Северус даже подумал, будто происходящее — дело рук МакГонагалл, но быстро отмел крамольную мысль — та была слишком благородна и сдержана, чтобы лезть так напрямую в чужие дела, да еще и столь деликатные.       Северус потерял счет времени, наблюдая за Гермионой. Чувствовал он себя при этом, словно какой-то маньяк, но поделать ничего не мог — впереди его ждала масса одиноких дней и ночей.       Постепенно танцующие разошлись по углам, а младших учеников и вовсе старосты увели в гостиные. На улице окончательно стемнело, но факелы и свечи так и горели вполсилы. Центр зала, отведенный под танцы, почти опустел: остались лишь несколько пар старшекурсников и Грейнджер с Лонгботтомом, наконец дорвавшимся до подруги. Минерва о чем-то переговаривалась с бабушкой придурковатого аврора и мадам Помфри. Все три волшебницы явно были навеселе и хихикали ничуть не лучше школьниц. Снейп закатил глаза. И после этого старая кошка еще будет его отчитывать… Бруствер толковал о чем-то с Поттером и старшими Уизли. Миссис Поттер расположилась на лавке возле стены в обществе мисс Лавгуд и сестер Патил, стащив с себя туфли и блаженно вытянув ноги.       Засмотревшись на зал со своей уединенной позиции, Северус краем глаза заметил, как маленькая фигурка в темно-синем платье неторопливо прошла к выходу в сторону главных ворот. Его будто в спину толкнуло, и Снейп наконец отлепился от стены, шагнув вперед.       Идиот, поговори с ней. А вдруг? Он все еще отчаянно нуждался в ее понимании. И прощении. Минерва была права — Гермиона заслуживала правды. И может, сумеет простить его? Не принять обратно, но понять, почему поступил так, как поступил. Да, три года назад Северус положил еще один камень благих намерений на свою дорожку, ведущую в ад, но… Как там когда-то сказал бармен Джим? «Извинись. Так вы по крайней мере поговорите».       Лавируя между оставшимися гостями, он поспешил к выходу, боясь потерять Гермиону из виду или что ее кто-нибудь перехватит — показываться остальным присутствующим Снейп не собирался.       Мисс Грейнджер обнаружилась стоящей в открытых воротах замка. Несмотря на то, что уже начался май, в высокогорьях Аргайла по вечерам все еще было прохладно, и она обхватила себя руками, глядя куда-то в сторону темной стены Запретного леса. У Северуса нестерпимо защемило в груди. Хотелось подойти и обнять, спрятать у себя на груди, сказать все, что накипело на душе — что она спасла его в эти три темных года, как он скучал по ней, как ее… Черт.       Решительно тряхнув головой, Снейп стянул мантию и, держа в руках, тихо подошел к Гермионе со спины, осторожно опустив тяжелую теплую ткань ей на плечи.       — Здравствуй, — едва слышно выдохнул он, оказавшись совсем близко, и тут же убрал ладони, давая развернуться.       

VII

      

Ясвена - "Лабиринт"

      Голос. Опять этот голос, до сих пор пробирающий до мурашек по спине.       Резко развернувшись на месте, Гермиона едва удержалась, чтобы не отшатнуться от мужчины, в первый момент показавшегося ей совершенно незнакомым. Борода, доходящая до ключиц, длинные черные волосы, будто пересыпанные солью, серебрящейся в лунном свете.       Но это определенно был Снейп. Она узнала бы его по рукам, легшим на плечи, ему не обязательно даже было говорить. Неспроста ей весь вечер чудился чей-то взгляд, и черная мантия, мелькнувшая за поворотом, тоже не привиделась…       Глядя на Северуса, Гермиона сама отступила на шаг и прижала ладонь ко рту. Тяжелая мантия соскользнула с ее плеч и медленно стекла на камни крыльца, но никто из них не отреагировал.       В свете факелов, льющемся через портал входа, и сиянии убывающей луны она во все глаза смотрела на возвышающуюся перед ней фигуру мужчины. Похудевший, седой в полголовы, с этой идиотской длинной бородой… На мгновение он показался ей таким родным, что Гермиона едва не кинулась Снейпу на шею.       Но тут же пришли обида и злость. Северус отказался от нее три года назад, причем самым подлым образом, обманув безмерное доверие, сломав собственными руками все то хорошее, что между ними было. Он все решил за нее, даже не дал знать о себе после Азкабана, а теперь просто так явился, дождавшись, пока она останется одна, чтобы немного подышать воздухом?       — Гермиона… — Снейп шагнул к ней, и от целительницы не укрылось едва заметное движение руки, будто он хотел прикоснуться к ней.       — Не трогай меня, — зашипела она, словно рассерженная кошка. — Не смей.       На плечах все еще чувствовалась теплая тяжесть его рук, и она вся передернулась, стараясь стряхнуть это ощущение. В глазах Северуса при этом ей помстилась мелькнувшая боль, а следом опустились ледяные окклюментные щиты.       Рука была быстрее разума, и Гермиона только почувствовала, как ожгло ладонь, когда она отвесила ему размашистую пощечину. Голова мужчины едва заметно дернулась, но он ничего не сказал, только виновато опустил взгляд, как нашкодивший ребенок.       — Зачем ты пришел? Зачем ты теперь пришел?!       — Просить твоего прощения. Объясниться.       Ей одновременно было и жаль его, и хотелось убить.       — Объясниться?! — зарычала Гермиона. — О чем? Как соврал, глядя мне в лицо, что вернешься домой вечером? Как у тебя не хватило смелости, чтобы рассказать все тогда?!       — Я не мог принять сделку, предложенную Бруствером, пойми, — тихо заговорил он, так и глядя себе под ноги. — Пытался защитить тебя.       — О, ты думаешь, что я злюсь из-за того, что ты не принял сделку Кингсли? Это я как раз понимаю, Северус.       Снейп наконец медленно поднял на нее глаза, пытливо всматриваясь в лицо. Великий Мерлин, как же он изменился… Даже не внешне. Было видно, что прошедшие годы очень тяжело дались ему. Но одного его чувства вины — если оно вообще было — оказалось недостаточно, чтобы Гермиона смогла наступить на горло собственной гордости и оскорбленным чувствам. Простить его за вид побитой собаки было оскорбительно для них обоих.       — Что тогда?       Она горько рассмеялась, чувствуя, как к глазам подступают непрошенные слезы.       — Ты действительно не понимаешь?       Откуда бы ему все это понимать? Он провел практически всю жизнь без права выбора, а теперь и сам отнял выбор у нее, в очередной раз принеся жертву. Но не только себя, а ее к нему чувства, ее решимость и верность, ее доверие и веру в него.       — Я… прости меня, — повторил Снейп. Голос был деревянный, совершенно без эмоций. Чертова окклюменция.       — Ты ведь не понимаешь, за что просишь прощения… Северус, ты сделал выбор за меня, когда не сказал о своих планах, когда отказался от этой трижды проклятой переписки и свиданий! Ты сам меня оттолкнул, а теперь, спустя столько времени, являешься сюда ни с того ни с сего?! Ты наплевал на все мои слова, все поступки, сделав по-своему! Как мне еще было дать тебе понять, что ты теперь не один против всего мира?! — ей казалось, что она кричит, хотя говорила очень тихо.       Гермиону буквально разрывало на две части. Ей и хотелось простить его, обнять, помочь залечить все раны, забыть последние три года. И она не могла. Не могла ему больше верить — а без веры не могло быть чего-то еще. Это было бы мучением для них обоих. Слушать человека и раздумывать, правду ли он говорит в этот раз или у него есть очередной безумный план?       Снейп молчал. Щиты пали, он лихорадочно вглядывался в ее лицо, словно искал слова, которыми может оправдаться, но не находил.       Гермиона снова горько рассмеялась и покачала головой. Слезы уже грозили пролиться, отчего голос стал совсем глухим и тихим.       — Знаешь, Северус… Я ведь могла тебя полюбить… Да что там, я тебя любила.       Он заметно вздрогнул и попытался поймать ее взгляд, но она, чувствуя, что сейчас разревется, отвернулась от него и снова обхватила себя руками.       — А ты… ты сам отказался от меня. Но ведь ты правда ничего мне не обещал, я знаю… — по щеке скатилась первая слеза. — Хотя я думала, что заслуживаю хотя бы честности.       — Гермиона… — столько боли было в одном его слове, что Грейнджер просто закрыла уши ладонями, не позволяя себе дать слабину. Но так хотелось.       Ничего нельзя вернуть. Пролитого не поднимешь и дважды в одну реку не войдешь. Собственная обида, копившаяся три долгих года, захлестнула ее с головой, не оставив места для него.       Она слышала, как Снейп шагнул к ней и наверняка хотел что-то еще сказать в свое нелепое оправдание. И прекрасно понимала, что еще немного и самообладание ей откажет. Тут же живо вспомнились ночи, когда она плакала в рыжую шкуру Живоглота, а кот мурчал, пытаясь ее успокоить. Вспомнилась и неожиданная пустота. Гермиона сама не знала, почему так прикипела к этому сложному и мрачному человеку, привыкшему быть одному. Но его неожиданная нежность, его забота позволили ей думать, будто она правда может на что-то рассчитывать. Хотя бы на пресловутую честность. Что, когда придет время расстаться, он так же честно скажет об этом, как и когда напоминал, что ничего ей не обещал.       — Уходи, Северус, — тихо обронила она, — я свое по тебе отплакала и не хочу больше тебя видеть. Сделай мне одолжение — уйди. Прошу.