Целители и проклятия

      

I

             После короткого разговора со Снейпом сил Гермионы хватило только на то, чтобы попросить у МакГонагалл разрешения воспользоваться ее камином и вернуться домой, при этом избегая друзей и их расспросов.       Разумеется, директор не могла не знать, что Северус находится в Хогвартсе. Вспомнилось, как он аппарировал в школу из Мунго после ритуала и как Минерва дала ему приют, не задавая лишних вопросов. И теперь, судя по ее взгляду, директор была в курсе происходившего между ними. Но предусмотрительно не лезла не в свое дело: Гермиона едва было не укорила пожилую волшебницу в том, что та не дала ей знать о Снейпе, но потом поняла, что претензия была бы несправедливой. В конце концов, отношения Снейпа и МакГонагалл носили совершенно особенный характер, насколько она успела понять. Не коллеги, не друзья в прямом смысле слова, но люди, которых многое связывало и которые безгранично уважали друг друга. А еще Гермиона никак не могла отделаться от ощущения, что Минерву до сих пор терзало чувство вины, ведь именно благодаря ее вмешательству Северусу пришлось бежать из замка, так и не передав Гарри скрытую часть плана Дамблдора. А ведь в ином случае Снейпу больше не было бы нужды играть роль преданного слуги Темного Лорда, он бы мог не являться на его зов и даже примкнуть к защитникам Хогвартса.       Уже оказавшись дома, она прямо в платье упала на кровать и наконец разрыдалась в подушку. Рядом тут же появился Живоглот и принялся успокаивающе мурчать и перебирать лапами, совсем как в те ночи, когда она лила слезы по своевольному идиоту, который почему-то решил, будто знает, что для нее лучше. И сейчас все повторилось.       Все воскресенье она старательно избегала общества Гарри и Джинни, которые так и не поняли, почему она поспешно сбежала из Хогвартса. Сил объясняться с друзьями не было. В попытке забыться Гермиона почла за лучшее отправиться в Мунго — работа всегда помогала ей отвлечься. Коллеги же, которые еще накануне годовщины сказали, что будут ждать рассказа о том, как все прошло в Хогвартсе, теперь не решались подходить к заведующей. Что ж, тем лучше. Можно было закрыться в кабинете и просто заняться бумагами, до которых столько времени не доходили руки: подготовить отчеты для Гримлок об использованных за месяц зельях, составить график дежурств и просто разобрать истории болезни. Но нет-нет, а в голову продолжали лезть мысли о вчерашней встрече.       Что вообще сподвигло Северуса показаться ей на глаза? Сейчас Гермионе казалось, что поступил он скорее по наитию. Снейп не был человеком, который стал бы действовать без плана, но вчера он, кажется, даже не знал, что сказать. И этот его отчаянный взгляд… Гермиона зябко повела плечами, до сих пор чувствуя на себе его тяжелые ладони. За прошедшие три года она не единожды задумывалась, почему настолько сильно успела привязаться к Северусу и так тяжело переживала случившееся. Наверное, все дело было в том, что привязанность эта зародилась не просто в повседневности и виной тому были исключительные обстоятельства их вынужденного сотрудничества, приведшего к чему-то большему. А она позволила себе полюбить настолько искалеченного и закрытого человека, наивно надеясь отогреть его и доказать, что он больше не один. Не получилось.       Но как же он смотрел, когда услышал, что был любим… Вспоминая растерянный и даже испуганный взгляд черных блестящих глаз, Гермиона была снова готова разреветься, но на этот раз от жалости, которую сам Северус ни за что бы не принял и не потерпел. А она понимала, что с ее стороны было жестоко сказать такое, а потом прогнать измученного жизнью человека прочь. Раньше она недоумевала, почему Лили Эванс не дала ему возможности объясниться за одно неосторожно брошенное слово, но сама поступила точно так же. Своя рубаха оказалась ближе к телу, и собственные переживания застили все вокруг.       И Снейп даже не понимал, чем именно так ее оскорбил и обидел. Человек, всю жизнь лишенный выбора, вынужденный носить маски, — откуда бы ему знать? Сейчас Гермиона жалела, что дала эмоциям взять над собой верх, но вчера у нее решительно не было никаких сил, чтобы сдержаться и выслушать его. И, признаться, она до сих пор считала, что имела на это право. Как бы жаль ни было Северуса, но ее собственных переживаний это нисколько не умаляло.       Откинувшись в кресле, Гермиона задумчиво прикусила кончик пера. Теперь, немного придя в себя, она понимала, что поступила точно так же, как и Лили когда-то. Но ведь Северус что-то хотел сказать ей, и для него это наверняка было важно. Наверное, можно дать ему еще шанс объясниться? Нужно будет написать в Хогвартс. Только не сегодня.              

II

             «Я тебя любила», — эти простые слова до сих пор стучали в голове, когда Снейп сидел в темной комнате, глядя на тлеющие в камине угли.       Никто никогда не говорил ему подобного. А он и не рассчитывал когда-либо услышать, смирившись, что и эта часть жизни обошла его стороной. Жалеть себя Северус ненавидел, но не заметить дурной нрав своей судьбы не мог. Правда, и сам он хорош — мастер неправильных решений.       Он пытался, правда пытался ответить Гермионе. Но кто бы мог подумать, что открыто рассказать о том, что на душе, будет куда как сложнее, чем годами ходить по лезвию ножа, где на одной стороне безумие Волдеморта, а на другой — вечный укор Дамблдора? А теперь эти откровения совершенно точно были ни к чему. Вспоминая полные непролитых слез глаза Гермионы, ее тихий голос, Снейпу хотелось вогнать волшебную палочку себе в череп. Раз уж наделал глупостей три года назад, не стоило снова бередить ей душу и тащиться со своими разговорами и попытками объясниться. Она совершенно точно заслужила свободу от него после всего пережитого. В конце концов, эти объяснения явно были нужны ему, но никак не ей.       Но надежда — глупое чувство. Глупое и очень сильное. Фактически, единственное, что ему осталось. Может, если Гермиона все же выслушает его, то поймет, что он вовсе не отказывался от нее, а просто хотел тем самым защитить — пусть и от самого себя?       Мерлин, к чему вообще все эти разговоры, клятвы, заверения в вечном и нерушимом чувстве? Как бы это ни выглядело со стороны, но Северус действительно заботился о ней. Что бы было, узнай Кингсли об их с Поттером помощи? Снейп мог думать о Бруствере что угодно, но это не умаляло достоинств Министра и его тяги следовать закону — что и говорить, из бывших авроров получались плохие политики. Да и все тайное всегда становится явным.       Он едва не остался в воспоминаниях о днях, проведенных с Гермионой. Каждый раз выныривать из них в реальный мир становилось все сложнее и сложнее — здесь была только сырость, холод и клятый дементор, в то время как в грезах все было совершенно по-другому. Он ничего не придумывал и не воображал, просто вспоминал краткое время, проведенное вместе. Но, Боже, это действительно было лучшим, что с ним случилось, и плевать на сопутствующие сложности.       «Я тебя любила».       Северус глухо зарычал и крепко сжал переносицу. Качнув стаканом с виски, он уставился в почти потухший камин, ругая себя на чем свет стоит и коря в трусости. Но стоило признаться самому себе: даже сейчас, зная, к чему привели его поступки, вряд ли бы он сделал по-другому — так же пошел бы в Азкабан своей волей и так же надеялся бы, что без него Гермионе будет лучше.       За что вообще она умудрилась его полюбить? Его словно мешком по голове огрели, когда услышал ее признание. Северус и мысли не допускал о подобном к себе отношении. Во-первых, он сам сказал Гермионе, что ничего не обещал, причем сказал весьма грубо… Но девчонка тогда только грустно улыбнулась и все равно осталась рядом, в то время как любая другая бы бежала, словно от огня.       Во-вторых, они провели вместе всего ничего, какой-то месяц… Но ведь ему-то этого срока хватило, чтобы впустить Гермиону в свою исковерканную душу. И если чувство к Лили было отголоском детской привязанности, приправленной чувством вины и ответственности, то теперь все было по-настоящему. Он сам выбрал эту маленькую лохматую всезнайку. Да и как могло быть иначе? Она подкупала искренностью, добротой и пониманием. Как ему не хватало всего этого…       Одним махом опрокинув в себя остатки содержимого стакана, Снейп шумно втянул воздух. Им необходимо поговорить еще раз. На этот раз спокойно — невозможно было требовать сегодня от Гермионы иной реакции. Джек был прав, так они хотя бы поговорят. Удивительно, что девчонка просто не прокляла его сегодня без лишних разговоров. И ей придется простить его за еще одно вторжение в ее жизнь.       Как бы Северусу ни хотелось быть деликатным и не топтаться грязными сапогами по ее жизни, он понимал, что если и сейчас останется в стороне, то совершенно точно упустит свой последний шанс хотя бы попытаться все исправить.       В последний раз. Если не сумеет найти нужных слов и объясниться, то больше не станет тревожить Гермиону. И уж на что она совершенно точно имеет право, так это на честность с его стороны.                     

III

             Северус нервно переминался с ноги на ногу во внутреннем дворе Мунго, глядя, как персонал покидает больницу. Устроив себе наблюдательный пункт в самом углу под чахлым городским деревцем, до сих пор толком не выпустившим листву, он высматривал Гермиону. Может, она сегодня дежурит, тогда придется идти в отделение, что неизбежно вызовет кривотолки, если его увидят спустя три года.       Сегодня он был намерен заставить ее выслушать — пускай и принудительно. Но, честно говоря, Снейп так и не решил даже для себя, чего именно он ждет от этой встречи.       Снова погрязнуть в дурацких мыслях ему не дала до боли знакомая фигурка. Вечер выдался теплый, и Гермиона ограничилась одной футболкой, перекинув ветровку через сумку. Северус не знал, как она теперь предпочитает добираться до Годриковой Лощины, а потому рисковал — был шанс, что Гермиона и вовсе воспользуется камином Гримлок. Но, очевидно, она не изменяла привычке гулять после работы.       Стоило Гермионе выйти со двора больницы на улицу, как Снейп догнал ее и с опаской тронул за плечо. Ему казалось, что она решит, будто он взялся ее преследовать, и придется объяснять еще и это. Однако Гермиона отреагировала на удивление спокойно.       Почувствовав прикосновение, она вздрогнула и резко развернулась, но при виде него только устало вздохнула и отступила в сторону, чтобы не задерживать других прохожих, спешащих по своим делам.       — Мы можем все же поговорить? — тихо спросил Северус, чуть наклонившись к ней. — Понимаю, что мое появление в субботу было неожиданным…       — Ты побрился, — внезапно выпалила Гермиона, с интересом глядя на него.       От неожиданности Снейп только и сумел, что кивнуть. Кажется, его появление не особенно удивило Грейнджер.       — Послушай, — вздохнула она, устало потирая лоб, — я много думала о встрече с тобой в Хогвартсе… У меня просто не было возможности отреагировать по-другому тогда.       — Я понимаю, — прошептал Северус, неотрывно глядя ей в лицо.       Они стояли совсем близко, возле витрины какого-то магазина одежды, и ему нестерпимо хотелось хотя бы взять Гермиону за руку. А лучше обнять и зарыться носом во все такие же непослушные волосы. Все в ее облике было таким знакомым — для него за прошедшие три года они не расставались ни на день, пусть это и были всего лишь воспоминания. Снейп все еще словно чувствовал жар ее тела, тонкие ладони у себя на спине, прикосновение мягкой щеки к груди, когда она лежала рядом. Но рассказ о том, как на протяжении лет заточения он спасался грезами о ней, все еще казался невыносимо жалким.       — Я не хочу, чтобы ты снова остался без шанса объясниться, — продолжала Гермиона. — Тут неподалеку парк. Тебя устроит поговорить там?       Он снова молча кивнул, не отрывая от женщины взгляда.       — И не смотри на меня так, пожалуйста, Северус. Это пугает.       — Прости.       Просить прощения стало дурной привычкой и необходимостью. Моргнув, Снейп нехотя отвернулся и молча потащился за Гермионой. Всю дорогу он упорно прокручивал в голове предстоящую речь, понимая, что едва ли все это его спасет.       — Будешь кофе? — спросил Северус как ни в чем не бывало, когда они зашли в парк, и кивнул на небольшой павильончик, возле которого сейчас не было очереди. Сам он совершенно не хотел кофе, просто чувствовал неожиданную потребность занять чем-то руки.       По всей видимости, Гермиона согласилась из тех же побуждений. Когда раньше между ними воцарялась тишина, что бывало довольно часто, то было скорее спокойно и уютно. Сейчас же… ну, сейчас все изменилось. Было просто неловко, пусть этот несчастный кофе и напоминал о днях, когда между ними еще ничего не случилось, но он упорно таскал ей кофе и сэндвичи.       Когда Гермиона забирала картонный стаканчик из его рук, Снейп обратил внимание, что она старается не задеть его, и лишь усмехнулся в ответ.       — Спасибо.       — Не за что.       Народу в парке было немного, в основном припозднившиеся родители с колясками, так что свободную скамейку подальше от посторонних глаз они нашли без труда.       — Так… о чем ты хотел поговорить, Северус? — негромко спросила она, не глядя на него.       — Все о том же. Попросить твоего прощения и объясниться, — пробормотал он в ответ, глядя на собственные руки, в которых бесцельно крутил стаканчик. — Я сделал то, что сделал, чтобы защитить тебя и Поттера от возможных последствий. Все же вы помогали преступнику. И… — Снейп пожал плечами. — Я не думал, что делаю выбор за тебя. Просто хотел, как лучше. Надеялся, что без меня тебе будет легче. Боялся, что если расскажу все, то ты станешь меня ждать, а через три года я все равно тебя разочарую. Ты же знаешь, я это умею, — Северус невесело усмехнулся и покачал головой. — Но это не значит, что ты не была важна для меня. Или что не важна сейчас.       «Скажи ей, что чувствуешь, несчастный ты ублюдок», — настаивал внутренний голос, но Снейп замолчал, стиснув зубы так, что казалось, будто они раскрошатся.       Гермиона тоже молчала, глядя на детскую площадку в десятке метров от них. Снейп почувствовал, как внутри все замерло, грозя вот-вот оборваться. Сердце, казалось, забилось еще чаще и теперь грозило выскочить из груди, как бы банально и пафосно это ни звучало.       — Так чего ты хочешь сейчас? — наконец тихо спросила она. — Прощения?       — Хочу, чтобы ты меня поняла в первую очередь, — голос опустился до сиплого шепота. — Что не хотел тебя обидеть, надеялся защитить, надеялся, что так будет лучше…       — Решив за меня?       — Я не думал об этом.       И снова эта проклятая тишина, когда не слышно ничего кроме бешеного стука сердца. Снейп и ждал ответа Гермионы, и боялся его услышать.       — Когда ты ушел… — спустя несколько минут наконец снова заговорила Гермиона, — мне было очень плохо, Северус. Говорю тебе это сейчас не для того, чтобы причинить еще больше боли, просто чтобы и ты меня понял. Я все думала, что еще могла сделать, чтобы заслужить твое доверие и доказать, что ты очень важен для меня. Знаю, ты никогда особо не ценил слова, сам все доказывал делом… Вот и я пыталась так же. Ты многое перенес, я знаю. Даже не представляю, как ты выжил в Азкабане… А я все это время терзалась, боялась за тебя и твою разорванную душу, даже не имея возможности справиться о твоем самочувствии. — Она наконец оторвала взгляд от площадки и посмотрела на него. Снейп замер. Поразительно спокойный взгляд человека, который все для себя решил, который переболел. — Я прощаю тебя, Северус. Правда. Просто не могу злиться на тебя, зная, через что ты прошел. И мотивы твои я понимаю. Сделку ты принять не мог, прятаться вечно — тоже. Но… Знаешь, верить я тебе не могу.       Разумеется. Чего он ждал?       Длинно выдохнув, Снейп не мигая уставился куда-то поверх полосы парковых деревьев. В груди разливалась абсолютная пустота. Он чувствовал, как потихоньку внутри выгорают остатки эмоций и скудные остатки глупой надежды. Что ж, Гермиона была в своем праве. Оснований не верить ей в том, что простила его и поняла, у него не было, но вот остальное… Он негромко рассмеялся и покачал головой, краем глаза заметив, как собеседница поспешно отвернулась, сев к нему спиной. И этот разговор оказался для них обоих предельно непростым, как бы ни старались держать лицо.       Неподалеку весело шумели голоса детей и взрослых, где-то в ветвях над ними щебетали птицы, радуясь теплому вечерку, но вот вокруг будто повис кокон, в который окружающий мир проникал как через толщу воды — приглушенно и как-то издалека.       — Ты была счастлива в эти годы? — Снейп сам не понял, почему спросил.       — У меня была работа и друзья рядом, — так же невпопад ответила Гермиона. Голос звучал глухо, смотреть на него она по-прежнему избегала. — Я злилась на тебя, но очень скучала при этом. Сама не понимаю, когда успела так привязаться к тебе, Северус.       Можно же просто открыть рот и сказать, что она стала его спасением, не позволяющим пасть в бездну расколотой души и безумия?       Легко сказать. Только вот доверия к нему эти слова не прибавят и сделанного не исправят.       — Ты будешь в порядке? — тихо спросила Гермиона, покосившись на него через плечо. — Зла я тебе никогда не желала.       Снейп не ответил. Он и сам не знал. Впустив в свою жизнь человека — женщину, — в котором, оказывается, всегда так нуждался, теперь куда сложнее было возвращаться к своему одинокому существованию.       — Северус…       — Все в порядке.       Разумеется, Гермиона поняла, что это обычное его вранье, стена, за которой он прятался, когда не хотел показывать свою слабость или простые переживания. Всю жизнь справлялся со всем один, справится и теперь — иного выхода просто нет.       От Снейпа не укрылось, как она быстрым движением руки вытерла глаза, так и не повернувшись к нему. Кофе в руках у обоих остался нетронутым. Наконец Гермиона тяжело поднялась и все же перевела на него взгляд. Глаза все еще были влажными, но в остальном она держалась. Северус же не мог позволить себе даже этих слез — просто не умел.       — Если тебе когда-нибудь что-то понадобится, знай, Северус, ты всегда можешь на меня рассчитывать. И я правда всегда буду помнить и тебя, и твои жертвы, — она не удержалась от прерывистого вздоха и все же едва ощутимо коснулась его свежевыбритой щеки. — Я не держу на тебя зла, и ты, пожалуйста, постарайся с собой примириться.       Снейп совершенно неосознанно прикрыл глаза и склонил голову, пытаясь продлить мимолетное прикосновение, что, кажется, заставило Гермиону еще скорее отдернуть руку. Глаз он так и не открыл, накрепко зажмурившись.       В мире кроме уже привычных звуков появился и стук небольших каблуков летних сандалий по брусчатке парка.       Северус сам не понял, как сорвался с места и в один прыжок оказался позади Гермионы, обвив одной рукой ее за плечи, а другой найдя ее ладонь. Девчонка оказалась накрепко прижатой к нему спиной, и Снейп уткнулся носом во встрепанные волосы. Грудь болезненно сдавило, хотелось выть подобно раненому зверю, но он все равно упорно молчал. Она уходила, а у него не хватало смелости высказать все, что на душе, или сделать что-то.       — Северус… — снова донесся до алхимика тихий умоляющий шепот. Гермиона вся напрягалась у него под рукой, но так и не сделала попытки вырваться, будто сама чего-то ждала от него. — Пожалуйста.       — Минуту. Дай мне одну минуту, — почти неслышно ответил он.       Да скажи же ты!       Сердце бешено колотилось, казалось, вот-вот прошибет грудную клетку. Женщина у него в руках замерла в ожидании, время остановилось. Казалось, это «пожалуйста» было просьбой сделать что-то, а не отпустить Гермиону.       Скажи, твою мать! Ты, чертов трус. Столько лет ходил по краю, буквально лез в пасть к василиску, а теперь не можешь сказать три простых слова?       — Ты нужна мне.       Гермиона сама крепче стиснула его ладонь, свободной обхватив руку, удерживающую ее за плечи. Сказанное опасно приблизило их обоих к той грани, после которой уже не было возможности отступить назад. Только вот Грейнджер нашла в себе силы озвучить собственные чувства — в отличие от него.       Стоило ей поддаться его прикосновениям, как в душе снова подняла голову потухшая надежда.       Пожалуйста. Он чертовски нуждался в ней. Больше ничего и не осталось.       — Ты бы сделал то же самое еще раз? — спросила Гермиона, повернув к нему голову, хотя лицо и оказалось частично отгорожено пушистыми волосами.       Этого вопроса он боялся с самого начала разговора, потому что совершенно точно знал ответ на него. А она действительно заслуживала его честности.       — Так было нужно, — шепнул Снейп, еще крепче прижимая женщину к себе.       — Ты сделал бы это снова? — повторила она. В голосе появились стальные нотки.       — Да.        Ответом ему был тихий невеселый и какой-то разочарованный смех. Гермиона в одно мгновение очнулась и стряхнула с себя его руки, резко развернувшись. В карих глазах стояли слезы, но взгляд был полон решимости.       — Второй раз я этого точно не вынесу, Северус. Мне не нужен человек, рядом с которым я постоянно буду ждать подвоха, — слишком устала. Если ты не готов ничего мне обещать, то… — она просто развела руками, — я пойду. И… я рада тому, что у нас было, пусть все и закончилось вот так.       

IV

             Темный ельник встретил его весенним дождем и туманом, скрадывающим и без того немногочисленные цвета севера. Защитный купол растаял перед хозяином, открывая вид на деревянный дом с поросшей толстым слоем мха крышей и черной дверью.

Конец первой части.