Целители и проклятия

      

I

             Гарри совершенно не ожидал встретить Снейпа второй раз за сутки в Министерстве, да еще и на ночь глядя. Кажется, теперь, окончательно расплатившись с долгами, а именно отсидев три года в Азкабане, он не чурался расхаживать по Министерству. А может, того действительно требовали обстоятельства. Избранный не сомневался, что их профессор вновь появился в Британии исключительно из-за дошедших новостей о Гермионе. Не считал он, и что Снейп представляет для подруги какую-то опасность, несмотря на его более чем странное поведение.       Поттер как раз просматривал отчет о последнем рейде в Лютный переулок, когда дверь кабинета бесцеремонно распахнулась. Пробил одиннадцатый час, и секретаршу он давно отпустил домой — хотя едва ли миссис Пирсон могла бы остановить Снейпа.       — Не могу сказать, что ваше появление стало для меня приятным сюрпризом, — проворчал Гарри, откладывая бумаги. Так как Снейп наверняка не собирался просвещать его относительно целей визита, пришлось самому закинуть удочку. — Что случилось?       — Мне нужно поговорить с жертвами нападений, — без предисловий начал Снейп.       — Я не припомню, чтобы Министерство обращалось к вам за помощью, — как можно спокойнее возразил Гарри, при этом внутренне начиная закипать. Его и так все кому не лень в связи со сложившейся ситуацией поливали дерьмом, не хватало еще вмешательства Снейпа. Глава Аврората был уверен, что необходимо просто, как всегда, найти одну ниточку и клубок благополучно распутается. — Тем более, подозреваю, что под «поговорить» вы имеете в виду «применить легилименцию».       Гость не мигая уставился на Поттера, буравя его темным взглядом. Гарри потребовалось все его самообладание, чтобы не стушеваться. Разглядывая Снейпа, Гарри заметил, что тот выглядит откровенно паршиво. Снова осунувшийся и похудевший, с тенями под глазами и густой сединой — создавалось ощущение, будто после освобождения из Азкабана прошла пара дней, а не полтора года. Что с ним вообще случилось за прошедшее время?       — А я что-то не вижу, чтобы вы добились хоть каких-то результатов, — наконец холодно ответил Снейп. — Не заставляйте меня действовать самостоятельно, Поттер. Пока что я еще прошу вашего содействия.       Нельзя было не признать его правоту. Гарри прекрасно понимал, что терять Снейпу сейчас нечего, если уж он вбил себе в голову, что обязан помочь Гермионе. Он и сам думал о том, чтобы допросить потерпевших с помощью легилимента. Да вот только беда — маги, владеющие этим искусством, оказались настолько редки, что ни одного толкового, способного поработать с жертвами недавних нападений, найти не удалось. Как и пять лет назад, когда он оказался под воздействием проклятия Руквуда, никто не захотел помогать. Даже Кингсли был уверен, что в чистокровных семействах наверняка сыщется хоть один достаточно квалифицированный легилимент. Но, опять же, это искусство с войны прочно ассоциировалось с Темным Лордом. Арбогаст уверяла, что даже в дипломатических делах легилименция с новым пришествием Волдеморта перестала применяться.       Памятуя о том, что Беллатриса учила племянника окклюменции, Гарри даже обратился за помощью к Хорьку — простите, Драко Малфою, — но тот лишь беспомощно развел руками.       И теперь решение снова нашлось в лице Снейпа, который к тому же сам предлагал свои услуги.       — Я прекрасно понимаю, что вы не расскажете ничего из того, что увидите в воспоминаниях потерпевших, — хмыкнул аврор. — Но вы не можете мстить самостоятельно.       Гость одарил его очередным сумрачным взглядом исподлобья.       — И вы ведь понимаете, что все жертвы — магглорожденные. Едва ли после случившегося они захотят говорить с бывшим Пожирателем Смерти.       — Слышал, что одна из потерпевших — бывший аврор. Ее подобный разговор едва ли испугает. Имена других мне тоже знакомы: я учил их в Хогвартсе, — медленно и словно нехотя ответил Северус.       — Черт, постоянно забываю, что магический мир как маленькая деревня, — проворчал себе под нос Гарри. — Даже если бы я согласился, это дело на контроле непосредственно у Кингсли, и я не могу дать разрешения без его слова. Даже Арбогаст тут не поможет.       — Тогда говорите с Бруствером — время играет против вас, Поттер. И против пострадавших.       Гарри показалось безумием со стороны Снейпа вновь предлагать помощь Министерству. Хотя как там сказала Арбогаст? Он будет помогать Гермионе, а не кому-то еще.       Идея оформилась сама собой.       — Вы говорили с Гермионой об этом?       Если бы взглядом можно было убивать, Гарри бы наверняка упал замертво. В неподвижных глазах мелькнул странный отблеск, и на какой-то миг Избранному показалось, что вокруг будто даже потемнело, но Снейп быстро взял себя в руки.       — Нет, не говорил, — бесцветно ответил он, глядя куда-то поверх головы собеседника. — Очевидно, мисс Грейнджер тревожит мое общество.       — Давайте поговорю я? Тем более что Гермиона и Гладстон — единственные, кто сумел оказать какое-то сопротивление и, следовательно, имел возможность хоть что-то разглядеть, — Гарри старался не замечать еще сильнее помрачневшего настроения гостя. — Но только если вы пообещаете не касаться иных ее воспоминаний.       — Обещаю, — резко бросил Снейп в ответ.       Гарри понимал, что подписался на то, чтобы уговорить Гермиону пережить несколько далеко не самых приятных минут на сеансе легилименции, не говоря уже о том, кто этот сеанс будет проводить.       — Отлично. Тогда с утра зайду в Мунго.       — Вы не найдете там мисс Грейджер. Полагаю, она предпочла вернуться домой.       Ну разумеется. Не то чтобы такой ход со стороны подруги сильно удивил Поттера. Ее дом был прекрасно защищен, и посторонним путь туда был заказан без разрешения хозяйки. И едва ли внезапное появление Снейпа оставило ее равнодушной — что бы она сама при этом ни говорила. Не удивительно, что Гермиона хотела иметь возможность самой решать, встречаться с ним или нет.       — Что ж… Тогда я дам вам знать, как поговорю с ней. Где вас найти?       — Пришлите патронуса, Поттер.              

II

             Поздний вечер и ночь прошли ужасно.       Как и в предыдущие два вечера, едва почувствовав первые признаки подкатывающего приступа, Гермиона выпила заготовленные зелья — помогло весьма слабо. Руку будто клещами выворачивали, силясь скрутить кости в спираль, а грудь нестерпимо жгло изнутри. Даже дышать было тяжело — глубоко не вздохнуть, а кислорода постоянно не хватало, тем более при сниженном количестве эритроцитов. В один момент ей показалось, что вот-вот отключится от боли, но блаженное забытье так и не пришло.       Баюкая руку, она невольно вспомнила вчерашнее присутствие Северуса и эгоистично, но так объяснимо и понятно на какой-то миг захотела, чтобы он оказался рядом и облегчил ее страдания. Но даже в измученном состоянии Грейнджер понимала, что это невозможно и неприемлемо, что бы сам Снейп по этому поводу ни думал.       Когда она увидела его вечером, то, признаться, даже разозлилась. Гермиона понимала, что найти ее жилище не так уж и сложно, особенно если о произошедшем ему рассказала Арбогаст, но все же была не очень приятно удивлена, почему-то полагая, что Северусу хватит деликатности оставить ее в покое. Однако, проследив за ним в окна, она поняла, что он, если и появился в Годриковой Лощине по ее душу, то не только лишь за этим. Со второго этажа было прекрасно видно, как он осматривает примерно то место, где на нее напали два дня назад. Разумеется, все следы уже или смыло дождем, или затоптали прохожие, но Снейп все равно обошел местность, периодически то доставая палочку, то присаживаясь и что-то рассматривая среди палой листвы.       Ее дом тоже привлек внимание Северуса, но он не стал пытаться пробиться через защиту, а только как-то досадливо покачал головой и с тихим хлопком исчез с безлюдной дороги.       С одной стороны, ей было любопытно увидеть его по прошествии полутора лет, тем более что и после заточения в Азкабане они виделись всего дважды за очень короткий срок, и тогда Гермиона была больше занята своими переживаниями. И как бы она ни была зла и обижена на Северуса, приходилось признать — она скучала. Может, и не по нему самому, а по тому, что у них было, но все же скучала. Джинни искренне считала, что после случившегося между ней и Снейпом подруга начала сторониться серьезных отношений, пока Гермиона не напомнила ей, что после развода с Роном у нее не было сколь-нибудь значительных связей. Все же ее недуг был существенным препятствием для семейной жизни — волшебники за редким исключением стремились к продолжению рода.       Бесплодие стало основной причиной, почему Гермиона делала вид, что не замечает ухаживаний Кингсли с того самого памятного вечера в Хогвартсе. Стоило отдать Брустверу должное, он был крайне деликатен и ненавязчив, лишь раз обмолвившись, что через несколько лет заканчивается его второй срок и он задумался наконец о семье. И хотя для него проблема боевой подруги не была секретом, Министр методично продолжал оказывать ей знаки внимания, превосходящие те, что приняты между друзьями. Гермиона же все выбирала момент, чтобы прямо поговорить с Кингсли о происходящем.       Но она не могла не признать, что, хотя и поняла его мотивы относительно Северуса, сердцем до сих пор была обижена на Министра. Да, он не мог поступить иначе, но… Но. Мог хотя бы устроить ей одно свидание со Снейпом, зная, какие между ними были отношения. В конце концов, политики постоянно нарушают свои обещания. Но Кингсли остался непреклонен, что одновременно и делало ему честь, и чертовски злило Гермиону. Может, объяснись они тогда, вопреки нежеланию Северуса, все бы получилось по-другому?       Грейнджер прекрасно понимала и то, что, расскажи он Фицрою свое алиби, ничего бы, вероятно, не случилось. Но Снейп, очевидно, подумал, что может ее скомпрометировать, и потому смолчал. Хотя, возможно, причиной тому было его идиотское упрямство и давнее желание поквитаться с Киараном, а вовсе не беспокойство о ее репутации.       И как бы ни упрямилась, избегая Северуса, Гермиона была невероятно благодарна ему за то, что вчера принял часть ее боли на себя, — в полной мере она смогла оценить это только теперь, вжимаясь лицом в мокрую от пота подушку и до сведенных пальцев стискивая предплечье.       Но еще раз позволить ему проделать подобное она не могла. Как бы страшно и одиноко ни было оставаться один на один с мучительной болью, которая со временем обещала только усугубиться, показываться кому-либо в таком состоянии, даже друзьям, она не хотела. Так же, как и разрешать Северусу страдать вместо нее. Если ему нужно искупление, пусть ищет его где-нибудь в другом месте.       Постепенно, измученная болью, Гермиона сама не заметила, как уснула — или просто отключилась. Пробуждение оказалось досадно ранним и сопровождалось настойчивым стуком во входную дверь — значит, кого-то из Поттеров принесло к ней с утра пораньше. У друзей было по экземпляру ключа, служащего пропуском к дому, оригинал находился у самой хозяйки. Но ни Гарри, ни Джинни никогда не пользовались ключом по его прямому назначению, уважая чужое жилище.       Голова противно гудела, в руке и груди по-прежнему чувствовались далекие отголоски ночного приступа. Поморщившись, Гермиона встала с кровати и, закутавшись в домашний теплый халат, поспешила вниз, про себя ругая утренних визитеров. На улице еще толком не рассвело, и она готова была спорить, что утренним гостем является Гарри.       На пороге действительно обнаружился мистер Поттер, традиционно взлохмаченный и уставший, словно и сам провел ночь без сна. Впустив друга в дом, Грейнджер неторопливо побрела на кухню.       — Как ты? — услышала она из коридора голос Гарри, пока тот возился с верхней одеждой. Осень в этом году выдалась ранняя, дождливая и ветреная. — Приступ был?       — Был, — Гермиона не стала врать. — Но, кажется, я отключилась в какой-то момент, так что, думаю, могло быть и хуже. У тебя какие-то новости?       Гарри появился на кухне, пока она ставила чайник на плиту. Есть совершенно не хотелось, тем более что еще нужно было взять собственную кровь на анализ и проверить, как ночной приступ повлиял на состав.       — Ну… что-то типа, — гость задумчиво почесал шею. Они были знакомы слишком давно, и Гермиона понимала, что Поттер собирается с мыслями. — В общем, вчера вечером ко мне приходил Снейп.       — Надо же, — безо всякой интонации ответила она.       — Он хочет поговорить с потерпевшими. Точнее, провести сеансы легилименции, — на этих словах Гермиона резко обернулась к другу и вперила в него усталый недоуменный взгляд. — Но вряд ли кто-то решится на это пойти, зная его репутацию, да и нужно разрешение Кингсли…       — И ты хочешь, чтобы согласилась я?       Гарри виновато развел руками.       — Если честно, то да. Ты же знаешь, что я и сам хотел привлечь легилиментов к этому делу, но не нашел никого, кто смог бы помочь. Уверен, что смогу уговорить и других, но время играет против нас, ты ведь сама понимаешь.       Гермиона прикрыла глаза и скрестила руки на груди, прислонившись к кухонной стойке. С одной стороны, она понимала, что Северус действительно может быть ее — и не только ее — единственной надеждой на выздоровление. С другой же, совершенно не хотелось вновь подвергаться легилименции, да еще и от него. В тот единственный раз, когда Снейп проделал с ней подобное, он каким-то непостижимым образом показал ей свои воспоминания, и это было совершенно не похоже на то, что творила Белла, со всей грубостью вторгнувшись в ее разум. Но сейчас была совсем иная ситуация. И Гермиона не могла быть полностью уверенной, что Северус ограничится одним лишь воспоминанием о недавнем происшествии.       — Я уже говорила, что ничего толком не разглядела…       — Послушай, — Гарри будто прочитал ее мысли и опасения насчет Снейпа, — он обещал, что будет смотреть только воспоминания о нападении.       — Да? — фыркнула Гермиона. — А еще он обещал, что пять лет назад вернется на Гриммо.       Как бы ни пыталась она держать себя в руках и мыслить здраво, что бы ни говорила самому Северусу, она по-прежнему была на него обижена, а потому и не могла доверять и быть уверенной в его словах.       Гарри совсем приуныл и тяжело опустился на стул возле обеденного стола. Выглядел спаситель магической Британии откровенно уставшим, напоминая себя в год беготни за крестражами. Только вот теперь им уже было за тридцать, и перед ней сидел заросший щетиной мужчина с непривычно серьезными глазами и ранней, пока еще едва заметной, сединой на висках.       — Я очень виноват перед тобой, — пробормотал он, упершись лбом в раскрытую ладонь, — да и перед другими пострадавшими…       Совсем не удивительно было, что Гарри так близко к сердцу воспринял случившееся с магглорожденными — и еще ближе то, что до сих пор не мог найти виновных. Грейнджер прекрасно знала, что он прилагал все усилия к поимке виновных, но был сильно ограничен в средствах и методах. После падения Волдеморта и поимки беглых Пожирателей Аврорат лишился многих старых и опытных сотрудников, имевших связи и информаторов среди преступников и иных сомнительных элементов: кто-то ушел на заслуженный отдых, но многие ныне почили в бозе. С молодыми же аврорами никто дела иметь не хотел — тем более, с самим Гарри Поттером.       Магический мир Британии постепенно менялся, старые порядки отмирали, как рудимент, многое заимствовалось у более прогрессивных магглов — не без влияния полукровок и магглорожденных. И во многом это играло со строителями нового мира злую шутку. А волшебники, придерживающиеся старого порядка, упорно цеплялись за традиции и устои. Гермиона и сама видела, что далеко не во всем влияние магглов шло волшебникам на пользу. Сама она старалась придерживаться принципа про чужой монастырь и устав, пусть многое — то же отношение к домовым эльфам и магическим существам — казалось ей подчас варварством. Но волшебники жили так на протяжении тысячи лет и за этот срок смогли прийти к шаткому равновесию внутри своего общества.       Подойдя к Гарри, Гермиона обняла его вихрастую голову и прижалась щекой.       — Ничего ты не виноват, — вздохнула она. Поттер приобнял ее одной рукой и протяжно выдохнул. — Я ведь вижу, как ты стараешься помочь. Мы справимся, как и всегда.       Друг невесело рассмеялся куда-то ей в плечо.       — Ну вот, теперь еще и ты меня утешаешь, а должно быть наоборот, — не отпуская от себя Гермиону, он поднял на нее лицо. — Ты ведь понимаешь, что я себе не прощу, если… ну, если с тобой еще что-то случится.       Гермиона прекрасно понимала, что Гарри имеет в виду. «Если ты умрешь».       — Это ты так уговариваешь меня согласиться на встречу с Северусом? — она склонила голову к плечу, в кои-то веки глядя на Гарри сверху вниз.       Тот кивнул в ответ.       — Я правда считаю, что он может помочь, и намерен уговорить Кингсли разрешить ему пообщаться со всеми жертвами.       — Его помощь обычно плохо заканчивается для самого Северуса, — Гермиона не удержалась от фырканья. — Я не хочу, чтобы он снова пострадал.       — Ему просто не нужно устраивать очередную драку, — в тон ей ответил друг. — Если тебе будет спокойнее, можно устроить встречу у нас.       — Я еще ни на что не согласилась, Гарри, — напомнила она. — В любом случае, пообещай мне, что не позволишь ему влезть в очередную сомнительную авантюру.       — Знаешь, это уже не от меня зависит. Да и сам Снейп не выглядит, как человек, которому есть, что терять.              

III

             Разумеется, она согласилась.       Гарри пообещал устроить все к вечеру и присутствовать лично. Джинни зашла за Гермионой около шести, чтобы проводить к их дому. Сама Грейнджер рассчитывала, что им хватит времени, чтобы закончить с ее воспоминаниями до начала приступа — до сих пор они начинались примерно в одно время, около девяти вечера, и это вносило в ее жизнь хотя бы небольшую определенность.       Показатели крови сегодня остались примерно на том же уровне, что и вчера, лишь незначительно снизились эритроциты. Вскоре после ухода Гарри Аттикус по указанию Соммерсета принес свежие зелья и коротко доложил о состоянии других пациентов. В общем и целом, без изменений, лишь Гладстон начали переливание.       Когда Гермиона дошла до дома Поттеров, то ощущение было, словно провела полдня на ногах в Мунго, бегая между палатами. Детей Джинни снова отправила к своим родителям, так что хотя бы никто не кидался к ней с радостными визгами, стоило переступить порог дома.       — Волнуешься? — спросила миссис Поттер, устраиваясь рядом с ней на диване и подавая чашку чая.       — Если честно, очень, — усмехнулась Гермиона. — Причем не знаю, из-за чего больше — легилименции или что снова увижу Северуса в таком состоянии.       — А мне даже любопытно после ваших с Гарри рассказов…       Гермиона покачала головой и хотела было ответить, но хлопнула входная дверь, и Джинни поспешила встретить мужа и их мрачного гостя.       Судя по голосам, доносившимся из прихожей, помимо Снейпа в дом Поттеров заявился и Министр Магии. Гермиона не сдержала стона и откинулась на спинку дивана. Глупо было рассчитывать, что в этот раз обойдется без столкновения двух баранов, хотя до сих пор никогда не замечала за Кингсли, отличавшимся спокойствием и рассудительностью, подобного поведения.       И правда, Кингсли и Северус появились в гостиной, держась друг от друга на максимально возможном расстоянии. Гарри, зашедший следом, выглядел виновато.       — Как ты себя чувствуешь? — поинтересовался Кингсли, присаживаясь в кресло справа от Гермионы.       — Если я еще раз отвечу на этот вопрос, то, боюсь, сойду с ума, — постаралась отшутиться она. От заботы окружающих о ее здоровье действительно начинало подташнивать.       — Да, представляю, как тебе это надоело, — неловко улыбнулся Министр.       Северус устроился возле камина, неуловимо напоминая горгулью, охранявшую вход в кабинет директора. Кажется, Бруствер еще что-то сказал, но Гермиона извинилась перед ним и, тяжело поднявшись, подошла к Снейпу, который неотрывно смотрел на нее, но не сделал ни единого шага навстречу.       — Прежде чем мы начнем, я хочу быть уверена, что ты не перейдешь рамки, — тихо сказала она, прямо глядя в его застывшее лицо, — и что будешь просматривать только воспоминания о нападении.       — Обещаю, — коротко ответил он, глядя также неотрывно.       Был еще один вопрос, мучивший Гермиону. Оглянувшись на Кингсли, напряженно следившего за ними, она снова повернулась к Снейпу.       — Ты снова согласился работать на Министерство?       Вместо ответа он только кивнул.       — Боже, Северус…       Пожалуй, это впечатлило ее даже сильнее, чем фокус с принятой болью. Добровольно пойти на очередную сделку с Министерством… В его случае это выглядело как потенциальная попытка самоубийства.       — Очень прошу тебя, держись в стороне от всего, что хоть как-то может тебя скомпрометировать, — по-прежнему негромко попросила она, для пущей убедительности крепко сжав рукав его сюртука.       Снейп медленно перевел взгляд на ее пальцы, стиснувшие черную ткань, и Гермиона, будто очнувшись, поспешно отпустила его, немало смутившись своего порыва.       — Я же говорила, что не желаю тебе зла, — нехотя буркнула она, отвернувшись.       — Все будет хорошо, — едва слышно ответил он.       Верилось с трудом. Сам Северус сейчас, в присутствии Кингсли и четы Поттеров, казался более отстраненным, чем когда они оставались наедине — тогда его в какой-то момент можно было принять за себя прежнего.       — Давайте уже покончим со всем этим.        Гермиона устроилась на диване, Джинни и Гарри остались стоять неподалеку от входа в комнату, не решаясь подойти ближе, — она подозревала, что виной тому странное влияние Снейпа на окружающих. Бруствер упрямо остался в кресле и теперь с подозрением глядел на Снейпа, хмуря брови. Он же, вопреки ожиданиям Гермионы, опустился перед ней на одно колено, и теперь их лица оказались почти вровень. Она прекрасно знала, что для легилименции нужен прямой зрительный контакт, и уже смотрела ему в глаза, но скорее из упрямства, понимая, что он не станет действовать вот так сразу, без предупреждения.       — Расслабься и ничего не бойся, — почти прошептал Снейп, словно желая, чтобы услышала его только Гермиона, так же неотрывно глядя на нее. — Думай только о случившемся, ни о чем больше, дыши ровно. И скажи, как будешь готова.       Чтобы сосредоточиться, Гермиона все же прикрыла глаза на пару мгновений и глубоко вдохнула, собираясь с мыслями. Воспоминания, хотя и казались весьма размытыми из-за того, как быстро все произошло, сейчас были до ужаса реальными. Все, вплоть до прохладного вечернего ветерка.       — Я готова, — пробормотала она и тут же вновь открыла глаза, встретившись с черными недвижными омутами.       Снейп ничего не сказал, ничего не сделал, но Гермиона почувствовала, как ее быстро затягивает в непроглядную темноту, которая практически сразу сменилась картиной осенней дороги, ведущей с холма к ее дому. Грейнджер любила после работы пройтись, и по сонной деревеньке прогулка была все же приятнее, чем по шумному, вечно куда-то спешащему Лондону. В этот вечер она, как обычно, не спеша спускалась с холма, раздумывая, что есть в холодильнике на ужин. Кажется, кроме кошачьих консервов — ничего. Лучше наведаться в местный паб.       В какой-то момент подзабытые инстинкты заставили ее вытащить палочку и оглядеться по сторонам, так что к брошенному Обезоруживающему заклятию она была готова и мигом выставила щит. Из-за живой изгороди, уже наполовину облетевшей, показалась плечистая темная фигура, и Гермиона мигом бросила в сторону нападавшего Incarcerous, но незнакомец успешно отразил его. Завязалась драка. Иногда воспоминание застывало, как на видеопроигрывателе отматывалось обратно, — очевидно, Северус хотел разглядеть какие-то одному ему видимые детали. Ощущения были странные, словно попала внутрь фильма. И несмотря на то что Гермиона думала, что почти ничего не помнит о случившемся, особенно про схватку, оказалось, что подсознание все прекрасно сохранило. А ведь она раньше даже не могла сказать, произносил ли нападавший заклятия вслух или пользовался невербальной магией. Но нет, драка происходила в абсолютной тишине.       В какой-то момент ей даже удалось оттеснить незнакомца, чье лицо закрывал темный шарф, обмотанный вокруг головы, и капюшон, на поле, вдоль которого шла дорога с холма. И Bombarda выбила приличного размера воронку у его ног, отбросив назад. Оказывается, Гермиона очень вовремя вспомнила, как во время приснопамятной дуэли Северус подобным образом отбросил Фицроя.       Быть бы нападавшему связанным и обезвреженным, если бы не гундосое и слегка картавое Petrificus Totalus, брошенное ей в спину. Очень, очень глупо с ее стороны перестать смотреть по сторонам. Годы относительно спокойной жизни притупили осмотрительность и реакцию.       Случившееся после Гермиона как раз помнила очень хорошо. Затухающий закат перед глазами, холод от земли, пробирающий до костей, и никакой возможности двинуть хотя бы пальцем. И незнакомое проклятие, произнесенное в два голоса: первый — все тот же сиплый, простуженный, с едва заметной картавостью; и второй — совершенно ничем не примечательный, принадлежавший первому нападавшему. Ни тот, ни другой не показались ей знакомыми.       Потом два хлопка аппарации. И все стихло в один момент.       Вместе с тем ее мягко вытолкнуло из темной проруби на поверхность. Первым, что Гермиона увидела, было лицо Северуса со сведенными бровями. Он все еще стоял перед ней на коленях, и ей отчего-то стало неловко. За его спиной возвышался Кингсли со скрещенными на груди руками и самым обеспокоенным видом. Прислушавшись к своим ощущениям, Гермиона поняла, что ничего не напоминает о том, что она только что была подвергнута довольно долгому сеансу легилименции. Взглянув на хмурого Северуса, она одними губами обронила неслышное: «Спасибо».       Произошедшее казалось чем-то очень интимным. Северус сдержал свое слово, не став совать нос в другие ее мысли и воспоминания, за что она была ему благодарна, понимая, что реши он нарушить свое обещание, то ничего бы не смогла ему противопоставить.       Снейп едва заметно кивнул в ответ и медленно поднялся на ноги, встав между Гермионой и Кингсли. Она же невольно поймала себя на мысли, что Северус за все время не прикоснулся к ней, даже пока находился совсем близко — наверняка помнил ее недовольство, вызванное простым касанием руки.       — Миссис Поттер, могу я попросить вас принести горячего сладкого чая вашей подруге? — неожиданно для всех присутствующих, привыкших к его вечному молчанию, попросил Снейп.       Джинни поспешно удалилась в сторону кухни, а Гарри наконец подошел ближе.       — Увидели что-нибудь полезное? — с надеждой спросил Поттер, глядя при этом куда-то мимо профессора.       — Мне нужно обдумать.       Северус повернулся к Гермионе через плечо и несколько секунд беспокойно всматривался в лицо, пока его не прервал Кингсли.       — Надеюсь, ты помнишь, что согласился ничего не утаивать от Аврората?       Беспокойство на лице Северуса и знакомый блеск черных глаз неуловимо сменились. На мгновение, пока он снова не вернул внимание к Министру, Гермиона увидела, как напряглись желваки и на глаза снова упала ледяная пелена.       — Помню, — глухо ответил он. Прозвучало не особенно искренне.       В гостиную зашла Джинни, левитируя перед собой поднос с чайником и чашками.       — Профессор, присаживайтесь, — кивнула она на диван, — вам бы тоже не помешал сейчас чай.       Предложение хозяйки дома очевидно не впечатлило ни Гарри, ни Бруствера, переглянувшихся между собой.       — Спасибо, миссис Поттер, но я лучше пойду.       Снейп учтиво склонил голову и прошел в коридор. Гермиона посмотрела на часы на стене. Половина восьмого вечера. Нужно дождаться, пока Северус уйдет, и тоже отправляться восвояси, чтобы успеть принять все зелья. Но сначала стоило нормально поблагодарить его.       — Прошу прощения, я сейчас.       Грейнджер осторожно поднялась с дивана и выскользнула следом за Северусом, оставив Поттеров и Министра. Он как раз застегивал мантию и поправлял рукава.       — Северус, я хотела сказать спасибо, — осторожно начала она, остановившись от мужчины на расстоянии вытянутой руки.       — Ты уже сказала, — пожал плечами он. — Как твои приступы?       Как бы ни хотелось Гермионе пожаловаться ему — или кому угодно, если честно, — она почла за лучшее соврать.       — Терпимо, зелья помогают.       — Ты не умеешь врать, — тихо хмыкнул Северус, неотрывно глядя ей в лицо.       — Ничего такого, с чем бы я не могла справиться самостоятельно, — в голосе появились стальные нотки. Гермиона упрямо скрестила руки на груди.       Снейп обмяк, и на доли секунды взгляд стал потерянным и каким-то беспомощным, но он тут же взял себя в руки.       — Прошу, позволь мне помочь.       — Ты уже помогаешь, и этого более чем достаточно.       — Имею в виду не это…       — Я знаю, что ты имеешь в виду, Северус, — строго прервала его Гермиона. — И мне казалось, что мы уже все обсудили.       — Довольно скоро боль может стать еще сильнее, ты же знаешь, — Снейп так и говорил едва слышно.       — Что ж, тогда я справлюсь и с этим. А тебе в таком случае стоит рассказать Гарри, если мои воспоминания правда что-то тебе подсказали.       Северус было открыл рот, чтобы еще что-то сказать, но промолчал и, неодобрительно покачав головой, вышел в осеннюю ночь.