Целители и проклятия

      

I

             Северус находил сложившуюся ситуацию весьма ироничной.       Он никогда не был приверженцем чистоты крови, несмотря на поддержку идей Волдеморта — с историей его происхождения это было бы глупо. Пожиратели Смерти стали для него соратниками, такими же молодыми идиотами, ищущими власти и возможности показать себя. Темный Лорд, сохранивший еще в те годы остатки здравомыслия и обаяния, сулил воздать каждому по заслугам и способностям. А юный Снейп, несмотря ни на что, считал себя на порядок умнее и способнее большинства соратников. После выпуска из Хогвартса он получил несколько весьма заманчивых предложений от Министерства и Святого Мунго, но решил пойти по извилистой дорожке.       Уже тогда Министерство казалось каким-то беззубым, неповоротливым и нелепым созданием, что было совсем недалеким от истины. Реакционисты, прихлебалы, невежды — вот что говорил о них Том Реддл. И, признаться, оказался не так уж неправ.       Сейчас же за стройным и крепким фасадом скрывалась полная беспомощность и невозможность найти выход из мало-мальски нестандартной ситуации — случай с проклятием ихора это наглядно продемонстрировал.       Но и Темный Лорд оказал чистокровным магам медвежью услугу. Сколько древних семей прекратили свое существование по итогам Второй Магической войны? Блэки, Лестрейнджи, Руквуды, Мальсиберы, Краучи, Гойлы… И это только те, кто сразу приходил на ум. А сколько оказалось на грани исчезновения? Булстроды, Кэрроу и Абботы пресеклись по мужской линии, Гораций и Кингсли оказались последними мужчинами в своих семьях.       Чистокровная магическая Британия постепенно погружалась в Лету. Наступало время полукровок и магглорожденных, время новых традиций и порядков.       И казалось бы, что в этом плохого? Но даже Северус уже видел, как резко терялись традиции и древние знания, передаваемые из поколения в поколение чистокровных семей. Далеко не все чистокровные маги, ставшие Пожирателями или просто поддерживающие Волдеморта, преследовали идеи превосходства крови — многие просто боялись. Боялись за уклад жизни, привычный десяткам поколений их предков. Полукровок было гораздо больше, а за последние несколько десятилетий значительно возросло и количество волшебников, рожденных у простых людей. Были и те, кто предлагал с рождения забирать особенных детей у родителей-магглов и передавать на воспитание в чистокровные семьи, где бы те могли впитать сам дух магического мира. Разумеется, это было воспринято как варварство — что удивительно, как чистокровными, так и «прогрессивной» частью общества. А ведь это позволило бы избежать близкородственных связей, которыми грешили в целях сохранения пресловутой чистоты крови.       В итоге магглорожденные одной ногой стояли в своем прежнем мире, а другой — в новом. Далеко не все, подобно Гермионе, стремились сблизиться с новой средой обитания, узнать обычаи, а скорее тащили за собой новые порядки и ждали, что их встретят с распростертыми объятиями.       Теперь новая магическая Британия сама выстрелила себе в ногу.       Северус был уверен, что среди тех же невыразимцев остались легилименты, которые могли бы помочь Поттеру в его расследовании, но они упорно молчали, не желая привлекать к себе внимание. В конце концов, их это не касалось.       При внешнем благополучии каждый оставался за себя. Признаться, если бы проклятие не коснулось Гермионы, и сам Снейп бы и пальцем не пошевелил, чтобы помочь.       Но оно коснулось.       Пусть Гермиона не хотела принимать его помощь в полной мере, отступаться Северус был не намерен. Но и вести себя подобно тому, как было с Лили, не собирался, поняв хотя бы те свои давние ошибки. В конце концов, он действительно явился, чтобы помочь ей, а не пытаться вернуть — как бы самому этого ни хотелось. Он не имел права вновь влезать в ее жизнь и бередить прошлое. Не после всего, что сделал.       Снейп прекрасно понимал, во что превратился за прошедшие полтора года, окончательно отстранившись от людей и мира. Если в первые полгода он пытался жить, у него даже бывали случайные связи на одну ночь, не приносившие ровным счетом никакого отклика в душе, одну лишь физическую разрядку, то после не стало и этого. Зачем стараться, если все равно нет смысла? Так он и существовал по накатанной: варил зелья для старых клиентов, что-то ел, что-то пил, где-то спал. Несколько раз к нему за помощью или советом обращался Нордалль, но каждый раз Северус отказывал норвежскому аврору и тот уходил ни с чем. Он больше никому ничего не должен.       Едва ли Гермионе могло прийти в голову, что все, что Северус сейчас делал, вовсе не было для него жертвой, как она думала. У него наконец появилась цель, появился стимул — он будто вынырнул из дурного тягучего сна. И боль была ничтожно малой платой за то, чтобы снова хотя бы иметь возможность прикоснуться к ней, чтобы помочь.       Сам он понимал, что такая привязанность к женщине, с которой он провел рядом от силы пару месяцев, ненормальна, а потому и не собирался обременять ее своими чувствами и привязанностью. Не собирался раскрывать и свою слабость, которой почему-то очень стыдился: что это для Гермионы все кончилось пять лет назад, а у него, Снейпа, были еще три года, которые он пережил только благодаря памяти о ней и подаренным радостным воспоминаниям. Да и что это дало бы?       Скрипнула старая половица, и Северус поднял голову на вошедшего.       — Наземникус еще жив? — спросил он без всяких предисловий.       Аберфорт поставил на стол две старинные деревянные кружки, тарелку с хлебом и мясом, а сам, переступив через лавку, сел напротив. Глубокой ночью в зале «Кабаньей головы» было пусто и можно было не бояться, что их подслушают. На столе уже догорали свечи, отбрасывая неровные пляшущие тени на лицо младшего Дамблдора и его гостя.       Они с Аберфортом всегда друг друга недолюбливали, и поводов хватало. Но сейчас, после смерти Джека, «Голова» стала лучшим местом, где Северус мог бы найти жилье. Из Хогсмида было удобно аппарировать в Годрикову Лощину, находившуюся на севере Англии. Не большой проблемой для Снейпа было и расстояние, которое пришлось бы преодолеть при аппарации в Лондон. В крайнем случае, можно было воспользоваться камином. До Эдинбурга рукой подать, и уж тем более рядом не было никаких идиотских электрических приборов. Минерва, кстати, в его последний визит в Хогвартс призналась, что испытывает похожие проблемы и уже спалила своим племянникам кучу техники. По всей видимости, виной было долгое пребывание в стенах магического замка. Проверить эту теорию на Филиусе и Помоне, не имевших связи с маггловским миром, не удалось.       Кроме того, узнав о случившемся, старик не стал упрямиться и согласился помочь Снейпу по крайней мере информацией. Чего-чего, а уж этого добра у кабатчика хватало.       — Нет, помер года три назад, — проворчал Аберфорт и сделал изрядный глоток из кружки. — На кой тебе этот проходимец?       — Мне нужна информация о паре завсегдатаев Лютного переулка, — бесцветно ответил Северус. — Если я прав, то Поттер сможет поймать проклявшего. Но я могу и ошибаться.       — Кто тебе нужен?       — Лудо Трэверс.       Не узнать этот картавый говорок после того, как слушал его семь лет, было невозможно. Да и невербальные чары никогда ему не давались — неудивительно, что Обездвиживающее заклятие ему пришлось произнести вслух, в отличие от своего напарника, который за всю дуэль так и не проронил ни слова.       — Твой же выкормыш? — не удержался от колкости старик. — Какая ирония, вы гляньте.       Снейп ничего не ответил и тоже пригубил пива. Посвящать вздорного Дамблдора в подробности его отношений с семейством Трэверсов не хотелось.       — Бывает тут один проходимец, — между тем продолжал Аберфорт, — так вот, он говорит, что после того, как Поттер со своими дуболомами навел шороху в Лютном, там уже никаких больших дел не ведут. Вроде как даже Горбин и Бэркс лавку оставили чисто номинально, а важного товара там не держат.       — И куда все перебрались? — Северус скрестил руки на груди и откинулся на стену. — Вряд ли в Серый тупик — там публика своя, сложившаяся, и с кем попало якшаться не будет.       — Не будет, — со смешком согласился Аберфорт и одним движением разорвал пополам буханку хлеба. — В том-то и дело. Похоже, устроили себе новое гнездовье.       Снейп задумчиво побарабанил пальцами по плечу, обдумывая услышанное. Вряд ли Аберфорт ошибался. Как бы ни были прямолинейны нынешние авроры, привыкшие действовать напролом, даже они нашли бы хоть какой-то след в Лютном, тем более что за несколько рейдов вывернули переулок наизнанку.       — Когда, говоришь, этот твой знакомец здесь бывает? — наконец спросил он, переведя взгляд на Аберфорта.       Тот хитро ухмыльнулся в ответ, и Северус в очередной раз подивился, насколько младший Дамблдор был не похож на своего брата. Если Альбус больше напоминал лозу, которая везде найдет для себя путь, то Аберфорт скорее походил на сосну: упрямый и черта с два выкорчуешь. Да и вырастет в любой тени.       — Захаживает иногда. Давненько не показывался, так что наверняка скоро явится — у него тут какие-то встречи с местными.       После выхода из Азкабана бессонница Северуса только усугубилась, и теперь ночь стала для него временем, которое просто нужно пережить. Если в Норвегии он предпочитал использовать бессонницу, чтобы поработать или прошерстить окрестные леса в поисках некоторых редких ингредиентов, для которых ночь была наиболее благоприятным временем, то в Британии приходилось действовать с оглядкой на других людей. Появляться в том же Сером переулке глубокой ночью было неразумно, да и все равно лавки были уже закрыты. В Лютном — попросту еще опасней, чем обычно. В Хогсмиде же его благовоспитанные жители считали неприличным шататься по ночам, так что Снейпу просто приходилось торчать у себя в комнате, либо пытаясь уснуть, либо раздумывая над тем, как помочь Гермионе. Но никаких альтернатив по исцелению Vir Dolorum на ум не приходило. Само проклятие было довольно известным в узких кругах, только вот не использовалось уже порядка века — по крайней мере, никаких задокументированных случаев. Еще один повод думать, что к нападению причастен кто-то из оставшихся в живых отпрысков старых семейств.       Что же касается самой Гермионы, Северус был уверен, что она так и не простила его, но совершенно не винил ее в этом. В конце концов, он знал, на что шел, и, пусть не угадал мотивов, по которым она его возненавидит, но с итоговым результатом не прогадал. Если поначалу ему казалось, что он снова попал в ту же ситуацию, что получилась с Лили, то, поразмыслив, понял, что это совсем не так. В случае с Эванс он обошелся одним словом, брошенным в порыве гнева — на Мародеров, на которых не было никакого укорота, на саму Лили, разболтавшую Джеймсу заклятие, изобретенное Снейпом. Насколько унизительно было оказаться подвешенным в воздух своими собственными чарами… И тогда неосторожно сказанное слово, о котором он жалел половину жизни, легло в благодатную почву давно копившихся взаимных обид и чересчур разных характеров друзей детства. А Гермиона… Тут он все сделал намеренно, с выверенным расчетом, действительно приняв решение за нее. Но вот только Северус совершенно не думал, что тем самым даст ей повод считать, будто она для него не важна. Честно говоря, ему это даже в голову не пришло. Просто хотел оградить любой ценой от возможных разбирательств и своей фигуры, притягивающей одни лишь неприятности.       Теперь рассуждать уже было поздно. Что сделано, то сделано. В конце концов, он добился целей, которые ставил изначально. Судьба же предоставила шанс попытаться загладить свою вину. Хотя Северус предпочел бы обойтись без этого, только бы с Гермионой ничего не случалось.       При виде нее у Снейпа до сих пор замирало сердце — от чувства вины, ставшего верным спутником, от до сих пор не изжитой глубокой привязанности. Он неизменно корил себя за то, что ни во время их разговора в Хогвартсе, ни при встрече в парке не нашел в себе сил выдавить три простых слова, которые люди говорят друг другу постоянно.       Следующий день он безвылазно провел в «Кабаньей голове», надеясь, что неизвестный ему делец все же объявится и Аберфорт даст знать. Оставалось молиться, чтобы не пришлось ждать несколько дней, а то и дольше — время сейчас было самым ценным ресурсом. Северус не знал, сколько у Гермионы есть времени, пока приступы не усугубятся и боль не превратится в невыносимую.       Он как раз прислушивался к происходящему в зале на первом этаже, приоткрыв дверь своей комнаты и пытаясь среди гула голосов различить хоть что-то, что могло бы помочь ему, как на лестнице показался Аберфорт и приглашающе качнул головой. Снейпу только и оставалось, что надеть мантию и спуститься вниз в шумный зал кабака, по традиции полного сомнительными личностями. Устроившись с кружкой пива за самым непривлекательным столом, расположенным у входной двери, через которую каждый раз внутрь заносило осеннюю морось, Северус из-под опущенного на глаза капюшона поглядывал на тощего незнакомца с козлиной бородкой, который очень напомнил ему покойного Каркарова. Парочка его сомнительных дружков суетливо озиралась по сторонам.       Аберфорт давно позаботился, чтобы ни внутри «Кабаньей головы», ни в небольшом радиусе вокруг нельзя было аппарировать, что в свое время доставило самому Снейпу довольно много головной боли. Теперь же он рассчитывал поймать "Каркарова", когда тот выйдет из кабака. Ну а дальше Дамблдор благословил его на использование подвала.       И снова ждать… Северус слишком много ждал за последние годы — сначала освобождения, а потом и вовсе неизвестно чего, так что теперь даже небольшое промедление давалось ему крайне тяжело. Только неимоверным усилием воли он заставил себя сдержаться и не вытащить незнакомца за шкирку, чтобы получить — если придется, то силой — всю необходимую ему информацию.       Наконец троица, до сих пор тихо переговаривавшаяся между собой, стала расходиться, пока козлобородый не остался один. Впрочем, задерживаться надолго он не стал и, допив, тоже поднялся с лавки. Снейпу, чувствовавшему себя подобно взведенной пружине, пришлось выждать последние драгоценные секунды, прежде чем выйти следом в дождливую сентябрьскую ночь.       Дальше церемониться он не стал и, воспользовавшись непроглядной теменью и дождем, оглушил незнакомца, после чего поднял его в воздух. Теперь уже следовало поторопиться, и Северус споро двинулся на задворки трактира, левитируя перед собой тело. Уже с грехом пополам спустившись в темный подвал и осветив его чарами, Снейп обыскал своего невольного спутника и, лишь забрав его палочку, снял Обездвиживающие чары. За это время он успел получше рассмотреть незнакомца: они были примерно одного возраста, но совершенно точно не учились вместе в Хогвартсе. Скорее всего, иностранец. Снейп был готов спорить, что американец.       Стоило ему развеять чары, как мужчина одним движением поднялся на ноги и отскочил в сторону, стараясь держаться от Снейпа, так и не снявшего капюшон и не показавшего лицо, как можно дальше.       — Ты кто такой, мать твою, и что тебе надо?! — точно, американец. Очень характерный акцент.       За всю жизнь Северусу довелось примерить множество ролей и масок. Но сейчас он решил выбрать самую грозную из них. Неторопливо он стянул с головы капюшон, позаботившись встать при этом так, чтобы хорошо было видно изуродованное лицо, и криво усмехнулся.       — Ты мог слышать обо мне как об убийце Альбуса Дамблдора, — протянул Снейп в своей лучшей паскудной манере.       Он знал, что за границей обыватели были слабо осведомлены о персоналиях участников Второй Магической войны, развернувшейся в Британии, и едва ли им широко были известны подробности его роли в победе над Темным Лордом.       Козлобородый, впрочем, хорошо владел собой, и лишь по слегка расширившимся глазам алхимик понял, что о нем слышали.       — Какого хрена тебе от меня надо? — просипел пленник.       — Как тебя зовут?       — А не пойти бы тебе в…       Договорить ему Северус не дал. Сократив разделяющее их расстояние за пару шагов, он припер американца спиной к стене подвала и приставил палочку к его виску.       — Будет больно, — любезно предупредил алхимик. — Legilimens!              

II

             За прошедшие два дня Поттер успел послать Снейпу несколько сов. И хотя сам Гарри не знал, где обустроился бывший декан Слизерина, умные птицы безошибочно находили его. Но письма с просьбами и требованиями рассказать о том, что удалось узнать благодаря воспоминаниям Гермионы, оставались без ответа. Рассказывать попросту было не о чем.       Теперь же Снейп нетерпеливо прохаживался по улице неподалеку от его дома. Мальчишка задерживался. На улице уже стемнело и зарядил мерзкий мелкий дождь. В стрелке улицы хорошо был виден дом Гермионы, стоявший на отшибе, и Северус, не удержавшись, пару минут провел, всматриваясь в единственное освещенное окно на втором этаже — скорее всего, спальня. Он догадывался, что сейчас она готовится к очередному приступу, и всей душой рвался к ней, чтобы хоть как-то облегчить боль. Лучше мучиться от боли самому, чем знать, что в это время совсем рядом упрямая девчонка лежит совершенно одна — если не считать ее гигантского кота — и судорожно сжимает собственную руку в тщетных попытках заглушить выворачивающую суставы муку, попутно стараясь не обращать внимания на ядовитое пламя, разгорающееся за грудиной.       Усилием воли заставив себя отвести взгляд от горящего вдалеке огонька, Северус развернулся, чтобы пройтись в обратную сторону, и нос к носу столкнулся с Поттером.       — Наконец, — проворчал он, отметив при этом, что аврор удосужился выполнить его наказ и нарядился максимально неприметно.       — Это от вас столько времени не было вестей, — неожиданно строго возразил ему парень, пока они шли в неприметный проулок между двумя старинными домами.       — Потому что не о чем было рассказывать. А теперь слушайте меня внимательно.       Достав из-под мантии два флакона со знакомой Поттеру мутной жидкостью, при виде которой тот болезненно скривился, Северус добавил в них темные волосы.       — Я нашел, куда после ваших бестолковых облав перебрались завсегдатаи Лютного переулка. И сегодня мы идем туда. Вы будете немы, пока я не разрешу говорить, все понятно? Стоит вам открыть рот, как сразу становится очевидно, что от этого мира вы далеки просто бесконечно, Поттер. А уже через три слова все окружающие сообразят, что вы аврор.       — Мне все равно нужно знать больше, — уперся мальчишка. — Какая цель нашего визита?       Сцепив зубы, Снейп медленно и глубоко вздохнул. Нужно было сделать все самому и просто притащить Трэверса на аркане, тогда бы можно было избежать массы вопросов. Впрочем, если уж он решил играть по правилам Министерства в этот раз, то стоило признать, что вопросы Поттер задавал весьма правильные.       — Мы идем за человеком, который напал на мисс Грейнджер со спины, — неохотно процедил Северус. — Но имени я вам пока не назову, чтобы вы не кинулись на него сломя голову.       — Хм, то есть я его знаю? — черт, стоило признать, мелкий засранец не такой уж и тупой. Придется выкручиваться.       — Поттер, полагаю, вы по долгу службы должны знать в лицо хотя бы по фотокарточкам по крайней мере половину известных преступников Британии.       — Но вы уверены, что не ошибаетесь?       Снейп ограничился кивком.       — Что ж, — вздохнул глава Аврората и в очередной раз сморщился при виде жидкости, приобретшей какой-то буро-коричневый цвет, — тогда до дна.       Внутренности скрутило знакомым спазмом, кости и мышцы будто ожили, принимая новую форму, неприятно засаднило подбородок поспешно растущей бородой. Пока сам Роуэн МакКейб сидел в подвале «Кабаньей головы» под присмотром Аберфорта, его место займет Северус Снейп. Избранный же превратился в такого же тощего малоприятного типа лет двадцати с тоскливым и вместе с тем брезгливым выражением лица. Разумеется, волос для зелья Поттера не имел никакого отношения к настоящему человеку, за которого Северус планировал его выдать, — для этого ему снова пришлось идти в люди и подыскивать подходящего унылого молодого человека в одном из студенческих пабов Оксфорда.       — Запомните, Поттер, — продолжил Снейп, стоило им отдышаться, — вас зовут Йеремия Стреджесон, вы чистокровный маг из Мэна и мой племянник. Меня зовут Роуэн МакКейб, брат вашей матери. Я живу в Англии уже пару лет и проворачиваю всякие малозаконные делишки с древними фолиантами и артефактами. Вы приехали несколько дней назад и пока что осматриваетесь, поэтому и молчите. Остальное я сделаю сам. А вы, может, чему-то научитесь.       Поттер явно хотел было высказаться по поводу последней реплики Снейпа, но их тут же утянуло в вихрь аппарации и выкинуло уже едва ли не на краю обрыва белых скал.       — Мы где-то в Девоне? — отдышавшись, спросил Гарри.       — Да. Долина Камней. Идемте.       Петляя в темноте между изъеденными эрозией камнями, они наконец отыскали едва заметную тропинку, круто уходящую вниз. Оба мага предпочли воспользоваться осветительными чарами — сломать шею не хотелось никому. Хотя Северус и хорошо помнил путь к пункту их назначения, подсмотрев его в воспоминаниях МакКейба, все равно в темноте отыскать саму тропинку среди поросших уже пожелтевшим папоротником скал было затруднительно, да и сам спуск оказался не из легких. Поттер глухо ругался у него за спиной.       — Надо было взять метлы, — пожаловался глава Аврората.       — Надо было оставить вас в Лондоне.       Остаток пути прошел в молчании, если не считать недовольного сопения мальчишки. Наконец они более или менее благополучно добрались до подножья скал, на которые почти накатывали волны. Между скалами и морем пролегала тонкая песчаная полоска, по которой им и предстояло пройти дальше, — благо чары помогли не замочить ноги. Но вот в песке оба постоянно увязали. Однако почти замытые цепочки следов обнадеживали и давали понять, что они все же идут по нужному пути. Северус готов был спорить, что на всю территорию, начиная от верха тропы и заканчивая самим прибежищем магических жуликов, были наложены сильнейшие антимаггловские чары. По дороге же он выпил и второе зелье, которое должно было заставить его сипеть, чтобы не выдать свой истинный весьма запоминающийся голос, который нисколько не походил на более высокий, принадлежавший американцу.       Наконец перед ними открылся вход в пещеру, возле которого терлась троица охранников. При виде МакКейба они по-свойски кивнули.       — Твой пацан? — спросил самый здоровый, которого Снейп помнил как вышибалу в «Башке тролля».       — Да, племянник, — просипел он.       — Ну ходи давай, пацан, — хмыкнул здоровяк и со всей дури хлопнул Поттера по спине, отчего тот едва не влетел носом в отвесную скалу. — Друзья Кейба — наши друзья.       Северус порадовался, как удачно ему подвернулся этот американец с подачи Аберфорта.       — А ты сам чой-то? — между тем продолжал громила.       — Да в Шотландии прохватило, сучья страна, — за непродолжительное время общения с Роуэном Снейп хорошо успел изучить его лексикон. — Никогда мне там не нравилось.       В детстве маленький Северус, бывало, читал книжки про пиратов, оставшиеся в доме от предыдущих жильцов. И сейчас ему почудилось, что попал как раз в один из приключенческих романов, прочитанных в далеком детстве. Пройдя по извилистому, но короткому природному коридору, возникшему в скале, они с Поттером очутились в высоченном гроте, освещенном, кажется, тысячами и тысячами свечей — их явно было куда больше, чем в Главном зале Хогвартса. Они будто оказались в небольшом городе, где кипела своя странная жизнь. Пещера была сухой, море сюда не заходило, и ушлые дельцы успели настроить импровизированные торговые ряды, напоминавшие одновременно и оживленную Косую аллею, и мрачный Лютный переулок.       — Охренеть, — выдохнул Поттер, с открытым ртом оглядывая представшую ему картину. Его временная унылая рожа озарилась каким-то детским восторгом. Северус не знал, читал ли паршивец в детстве книги о пиратах, но был уверен, что думают они об одном и том же.       — Не вздумайте тащить сюда половину Аврората, — прошептал он, не глядя на «племянника». — Пользуйтесь возможностью, Поттер, чтобы доставать информацию незаметно, а не топтаться, словно слон в посудной лавке. И не заставляйте меня жалеть, что показал вам это место.       Гарри как зачарованный кивнул, теперь оглядывая один из сводов пещер, под которым постройки были устроены в два яруса — на «полу» пещеры и на естественном выступе, расположенном выше.       Но если мальчишке, только что прибывшему из Мэна, было позволено глазеть по сторонам с открытым ртом, то Роуэн МакКейб, бывалый делец и местный завсегдатай, себе такого позволить не мог, и Снейпу приходилось украдкой оглядываться, пытаясь проложить дорогу к нужному им пабу, ориентируясь по некоторым приметным деталям и опираясь на воспоминания пленного американца.       — Идем.       Поттер послушно двинулся следом, словно привязанный.       Местный филиал лавки Горбина и Бэркса — пройти прямо, до телеги, набитой сушеными головами домашних эльфов. Отлично. Дальше налево и подняться на второй ярус, на который так упорно глазел Поттер. Тут уже вариантов немного — только прямо, а нужный им паб без названия в самом конце «аллеи».       Если не знать, что они находятся посреди огромного грота на самом берегу Бристольского залива, создавалось ощущение, будто оказались в одном из обычных пабов магической Британии. Пока что еще не убитое местными буйными посетителями, пахнущее свежим деревом стенных панелей и мебели, заведение производило бы весьма благоприятно впечатление, если бы не эти самые завсегдатаи, словно сошедшие — а некоторые и правда сошедшие — с плакатов Аврората о розыске преступников.       — Это же Абрахам Бен-Баллард, — зашипел Поттер рядом, — он в розыске за…       — Если вы попробуете хоть кого-то здесь арестовать, я сам вас прокляну, Поттер, — глухо зарычал в ответ Северус. — Помните, ради чего мы здесь.       Напоминание о Гермионе помогло ретивому аврору охладить служебный пыл, и он даже виновато кивнул. Снейп-МакКейб же привычно двинулся к стойке, за которой и уселся, небрежно махнув бармену.       — Джо, пива мне и парню!       Оборотное зелье, принятое им с Поттером, было высочайшего качества и могло легко обеспечить порядка пяти часов в чужом облике, так что можно было никуда особенно не торопиться. Тем более что с собой была добавка.       — Держи, Кейб, — по стойке к ним проехалась пара пузатых бокалов, не расплескав по дороге ни единой капли. — Твой племяш, про которого ты говорил?       — Ну, — в лексиконе Роуэна это значило «да». — Давно парню пора к делам приобщаться.       — Ты-то уж научишь, — заржал бармен Джо.       — И долго мы тут будем сидеть? — снова прошипел Гарри, поднеся бокал для глотка.       — Сколько потребуется.       Северус сделал долгий глоток красноватого эля и тут же пнул своего спутника в голень, заметив, что тот снова принялся откровенно разглядывать посетителей.       — Поттер, выключите аврора, — не разжимая губ, потребовал Снейп. — Я вас уже предупредил.       Им пришлось просидеть около часа, ожидая Трэверса. К «МакКейбу» то и дело подходили разные мутные личности: кого-то из них сам Снейп помнил еще со старых времен, хотя близко дел никогда не имел, кого-то видел в первый раз. Но недаром прошлую ночь он посвятил тому, что потрошил память настоящего Роуэна МакКейба, вытягивая из него все, что могло помочь оказаться неузнанными. Когда Северус уходил на встречу с Поттером, он все же заглянул к Аберфорту, и тот сказал, что не уверен, придет ли вообще американец в сознание, а если и да — сохранит ли разум. Снейпу, впрочем, на это было абсолютно наплевать. Как и Дамблдору-младшему.       Благодаря добытым воспоминаниям ему удавалось весьма достоверно отыгрывать роль Кейба, а большую часть времени и вовсе выслушивать шуточки по поводу его простуженного голоса. Приходилось скалиться и огрызаться в ответ, чтобы не вызвать подозрений.       — Вам бы в театре играть, — в какой-то момент буркнул Поттер, до тех пор ошарашенно наблюдая за развернувшимся перед ним спектаклем.       Снейп же знал, что такая чрезмерная активность и необходимость вжиться в роль говорливого прохвоста грозит ему жесточайшим откатом, от которого, впрочем, в основном будут страдать окружающие.       — Джо, дружище! — раздался от дверей хорошо знакомый Северусу голос. Всех своих подопечных за семнадцать лет преподавательской карьеры он помнил до мельчайших деталей. И уж этот слегка картавый говорок никак не мог забыть. — А плесни-ка мне!       — У тебя и так уже кредит просрочен, — неприязненно отметил бармен, натирая бокалы на удивление чистой тряпкой.       — Налей, за мой счет, — кивнул Снейп, про себя возрадовавшись такому удачному стечению обстоятельств. То, что Трэверс сейчас на мели, значительно упрощало дело. Однако это не отменяло факта, что хотелось схватить засранца и вытрясти из него и душу, и мозги, только бы узнать имя подельника. — А то чего парню жабры сушить, ну?       — Ого, да ты сегодня сама любезность, Кейб, — ухмыльнулся Лудо, без приглашения усаживаясь рядом. — Обломилось что ли чего?       — Ну да, провернул дельце. Да и повод отметить есть — племянник приехал, будет мне помогать.       Великий Мерлин, нужно скорее утащить Трэверса подальше, иначе изображать Кейба нервы сдадут еще до окончания действия Оборотного зелья. И из самых темных глубин души поднималось жгучее желание причинить бывшему ученику боль, как можно более сильную, чтобы сам на своей шкуре познал, каково сейчас приходится Гермионе. Но ради ее же блага нужно было держаться.       Поттер, сидя на барном стуле, словно на насесте, только угрюмо кивнул, когда Трэверс нагнулся вперед, чтобы лучше его рассмотреть. Разумеется, мальчишка узнал слизеринца, который учился на два курса старше него.       — Ты если совсем на мели, то могу работенкой подсобить, только срочно нужно, — Снейп все же решил не откладывать дела в долгий ящик.       — И что за работенка? — Лудо заметно оживился.       «Кейб» сипло рассмеялся в ответ.       — Вот удивляюсь я вам, англичанам! Чистокровные без гроша в кармане ходят! — на этих словах парень заметно помрачнел, но спорить с потенциальным работодателем не решился. Трэверсы и в лучшие свои годы не были таким уж состоятельным семейством, а сейчас дела их последнего отпрыска очевидно шли из рук вон плохо. — Ладно, не злись, ну? Постоять на шухере надо в Хогсмиде — там у одной хрычовки охренеть какая редкая штука в доме практически без присмотра валяется на чердаке. Зайдем, оглушим бабку, а ты посидишь с ней, пока буду шарить по пылище.       Лудо задумчиво пожевал губами, прикидывая риски для себя, да и возвращаться в окрестности Хогвартса ему наверняка не хотелось.       — Тридцатку сейчас получишь, а когда загоню эту хрень покупателю — столько же сверху. А нужно всего лишь посмотреть за древней обездвиженной старухой.       На стол лег весело звякнувший золотом кошель. Если Трэверс согласится на это предложение, значит дела его совсем плохи. Сумма-то была весьма скромной даже по меркам Снейпа, умевшего ценить деньги, но никогда не придававшего им особого значения, даже несмотря на нищее детство.       — Ладно, по рукам, — с тяжелым вздохом согласился Лудо.              

III

             На обратном пути по мокрому проседающему песку Лудо практически не затыкался, и Северусу смертельно хотелось претворить свой план в жизнь прямо здесь и сейчас. То есть просто оглушить его и притащить в «Кабанью голову» уже молчаливым. Благо им не пришлось лезть наверх по скрытой тропе — аппарация была запрещена только извне.       Тихие улицы Хогсмида огласил один хлопок аппарации — Снейп почел за лучшее самостоятельно притащить своих спутников, чем искать их потом по всей деревне.       — Ну и где твоя баб…       Договорить Трэверс не успел, получив от Северуса в спину Petrificus Totalus. Пусть испытает на себе. Достав антидот, он опрокинул содержимое бутылька в себя, с удовольствием наблюдая, как в глазах обездвиженного Лудо появляется неподдельный ужас по мере того, как черты лица его знакомца Кейба меняются и перед ним предстает Северус Снейп собственной персоной.       — Наконец-то, — вздохнул рядом Поттер, напяливая очки, — я думал, он никогда не заткнется.       Вскоре Трэверс был перемещен в тот же подвал, где не так давно Снейп с пристрастием допрашивал МакКейба. В этот раз левитацией бездвижного тела занимался Поттер, а Северусу вновь пришлось сосредоточиться на том, чтобы не начать разбирать Трэверса по кусочкам. Гарри же, по всей видимости, почуяв мрачное настроение напарника, искоса поглядывал на него с плохо скрываемым беспокойством.       — Вы сами мне столько раз напоминали, ради чего все это, — осторожно начал Поттер, но Снейп просто зыркнул на него, ничего не сказав, и как можно глубже сунул руки в карманы, пытаясь тем самым удержать себя в рамках.       Напоминание было совершенно лишним. Он ни на секунду не забыл ни о собственном непрошенном обещании, ни о принятых обязательствах. Кроме жизни Гермионы терять ему уже было нечего.       Едва с него сняли чары, Лудо, как и МакКейб, поспешил отойти подальше от Снейпа; на главу Аврората при этом внимания он обращал мало. Только вот, в отличие от американца, он прекрасно знал, на что способен Северус, в свое время без жалости и сантиментов расправившийся с его отцом и матерью.       — Что вам нужно? — прохрипел Трэверс.       — Мы знаем, что это ты с подельником нападал на магглорожденных — по крайней мере, на Грейнджер, — спокойно ответил алхимик, при этом стоя к Лудо вполоборота и не глядя на него, чтобы сохранить остатки самообладания и не сорваться.       — А, эта сука.       У Снейпа внутри все клокотало от уже практически не сдерживаемой ярости. Он видел воспоминания Гермионы и понимал, что если бы не эта трусливая тварь, Грейнджер одержала бы верх над нападавшим. Но заклятие, подло брошенное в спину, резко качнуло чашу весов не в ее пользу.       — Legilimens!       Произносить заклятие вслух ему не было никакой нужды. Но в том, чтобы видеть секундный страх, когда жертва понимала, что сейчас произойдет, было какое-то свое удовольствие. Особенно когда и сама эта жертва была далеко не невинна.       К удивлению Северуса, Трэверс даже пытался сопротивляться, и он с удовольствием надавил сильнее. Наверняка Лудо кричал, только вот его мучитель этого не слышал, уже погружаясь в воспоминания и пролистывая их, подобно альбому с фотографиями.       Детство, семья, школа — не то. Безнадега, охватившая его после смерти родителей, — не то… Одно за одним, кадр за кадром, пока не выхватил до боли знакомый ему образ маленькой лохматой девчонки — которая и девчонкой-то уже давно не была, — спешащей вниз с холма к своему дому. Отлично, только нужно отмотать назад.       … Он и Ламент сговариваются в Лютном. Ламент, по своему обыкновению такой же говорливый, как и его друг, убеждает вспомнить, как их родители боролись за чистоту крови, а им — их единственным наследникам — приходится выживать, стараясь не пропасть в этом мире, который теперь принадлежит грязнокровкам. Они оба пьяны, но пока что не сильно. Абель показывает артефакт — хрустальный фиал, в фигурной пробке которого спрятана тонкая длинная игла, по виду серебряная. И Лудо соглашается…       … Они с Ламентом загодя спускаются с холма и выбирают место, чтобы дождаться Грейнджер. И если Трэверс воодушевленно трещит без умолку, то Абель в этот раз непривычно молчалив. На нем черная мантия с глубоким капюшоном, которую Северус узнал из воспоминаний Гермионы, лицо заранее замотано черным шарфом. Удивительно, что решили обойтись без традиционных среди Пожирателей серебряных масок. Они идут уверенно, со знанием дела — уже не в первый раз. До сих пор все проходило без сучка и без задоринки, даже с бывшим аврором не возникло особых проблем — сработал элемент неожиданности.       И вот хлопок аппарации. Ламент затаился за каменной низкой оградой, а Трэверс спрятался среди живой изгороди и накинул на себя весьма посредственные дезиллюминационные чары.       Наверное, оба считали, что поступают очень по-слизерински.       Что произойдет дальше, он уже знал, а потому вновь надавил сильнее, буквально ввинчиваясь в сознание Лудо и не особенно заботясь о том, в каком состоянии окажутся его мозги по окончании. Он настолько заигрался, что чуть не упустил момент, как Ламент вытащил из-под мантии тот самый фиал, который раньше демонстрировал Трэверсу, и, достав пробку, уколол Гермионе палец. Продолжая бормотать проклятие себе под нос, когда его подельник уже заткнулся, Абель собрал в наполовину заполненный фиал скатившиеся капли крови и плотно его запечатал.       Когда Северус наконец прервал сеанс, из ушей и носа Трэверса текли ручейки крови. Поттер смотрел на них круглыми глазами.       — Это действительно было необходимо? — тихо осведомился Гарри, пристально, но вместе с тем опасливо глядя на Снейпа. — Он дико кричал, мне пришлось даже наложить заглушающие чары.       — Действительно.       И в самом деле, было. По крайней мере, ему полегчало. Приставив к виску Лудо палочку, Снейп неторопливо вытянул серебристую нить воспоминаний и стряхнул в подставленный бутылек.       — К тому же, Трэверс для нас не особо важен, а вот его друг…              

IV

             Насколько Снейп знал, Министерство не проводило конфискации имущества семей, члены которых примкнули к Темному Лорду, желая избежать реакционистских и реваншистских настроений среди выживших. Если не считать различных опасных книг и артефактов, разумеется. В остальном же семьи остались при своем. Наследство родов, прекративших свое существование, было растащено дальними родственниками, и Северус подозревал, что те же Малфои изрядно пополнили свою казну за счет Беллатрисы и Рудольфуса.       Ламенты до войны были весьма состоятельны и зачастую спонсировали задумки Волдеморта, так что весьма бедственное положение последнего выжившего из них оказалось результатом лишь его собственной глупости и недальновидности.       Поттер узнал, что единственным, что сохранилось от былого состояния Ламентов, был небольшой коттедж на побережье Ирландского моря, где и проживал Абель. Глава Аврората даже уверял, что вместе с подчиненными справится самостоятельно с задержанием подозреваемого, но Снейп был настроен весьма скептически и настоял на том, чтобы лично присутствовать. И теперь двое старших авроров с опаской косились на его темную фигуру, стараясь держаться как можно дальше. Сам Снейп, как и Поттер, напряженно всматривался в окна дома, ожидая, пока появится хозяин. Время было уже весьма позднее, точнее раннее — близилось утро, и они просидели в засаде целую ночь. Авроры уже начинали нервничать, но Северус оставался спокойным, понимая, что личности, подобные его бывшему ученику, ведут в основном ночной образ жизни. И прошло слишком мало времени, чтобы он прознал об исчезновении Трэверса.       Аберфорт, после уговоров согласившийся присмотреть в довесок к МакКейбу еще и за Лудо, долго ворчал на тему, что у него приличный кабак, а не приют для идиотов со спекшимися мозгами. Снейп же в ответ на укоризненный взгляд Избранного только пожал плечами и дал положительный прогноз на хотя бы частичное восстановление обоих в течение ближайшей пары недель.       — Напоминаю, — в очередной раз вещал глава Аврората, обращаясь к своим подчиненным, — Ламента необходимо взять живым, иначе все проклятые им обречены.       Удача улыбнулась им около шести часов утра, когда чуть поодаль раздался хлопок аппарации и на тропинке, ведущей к дому, возникла пошатывающаяся фигура Ламента. С их последней встречи пять лет назад, случайно состоявшейся на Косой аллее, Северус запомнил его в куда лучшем состоянии. Если в относительно недавних воспоминаниях Трэверса Абель еще выглядел вполне достойно и похожим на себя, то сейчас больше напоминал не вполне здорового человека — исхудавший, с истончившейся пергаментной кожей, что хорошо заметно было даже в предрассветных сумерках. Будто бы его самого прокляли. И тем лучше, что удалось вовремя до него добраться.       Однако стоило аврорам и Снейпу окружить Абеля, как тот коротко хохотнул и на удивление споро достал из-под мантии пузырек, тут же опрокинув в себя и мгновенно завалившись на бок. Северус без лишних слов тут же кинулся к самоубийце, на ходу доставая из внутреннего кармана мантии один из безоаров, которые постоянно носил при себе долгие годы. Однако, размыкая судорожно стиснутые челюсти последнего из Ламентов, чтобы заставить его проглотить камень, Северус понимал, что уже поздно и человек, распростершийся перед ним на мокрой земле, уже никогда не встанет.