Целители и проклятия

      

I

             В прозекторской Аврората вокруг стола, облицованного темной плиткой, на котором покоилось прикрытое простыней тело Ламента, собралась небольшая толпа. Несмотря на количество народа, в помещении висела абсолютная тишина.       — Итак, — в кабинете появился пожилой патанатом, уткнувшийся носом в длинный наполовину свернутый пергамент, — похоже, этот человек умер от очень редкого отравляющего зелья, в составе которого был уидосорос. Катализаторы, все дела…       Наконец оторвавшись от своих бумаг, он поднял глаза на собравшихся и пару раз растерянно моргнул, очевидно, не ожидая увидеть разом Министра Магии, начальника Отдела магического правопорядка, главу Аврората, пару старших авроров и мрачного незнакомца.       — Если память мне не изменяет, уидосорос по сути своей является трупным ядом? — начала Арбогаст, и анатом поспешно кивнул в ответ. — То есть достать не сложно?       — Сложнее, чем вам кажется, — бесцветно ответил Снейп, задумчиво глядя на труп под простыней, — настолько быстродействующие яды можно приготовить только на основе уидосороса, полученного из трупов некоторых редких магических существ.       Если бы Северус хоть немного сочувствовал Брустверу, то сказал бы, что на Министра было жалко смотреть. Здоровяк остекленевшими глазами также неотрывно смотрел на тело Ламента, при этом остервенело потирая бритую голову. Кажется, он даже не моргал. Снейп прекрасно понимал, что Кингсли занимает пост более десяти лет и, скорее всего, уже смертельно устал от своей должности и всех сопутствующих ей тягот, бывших чуждыми прямой натуре аврора. Неудивительно, что он начал терять хватку и тушеваться в сложных ситуациях.       — Получается… все? — наконец подал голос Бруствер.       — Поттер, ваши люди провели обыск в доме Ламента? — Арбогаст вопросительно выгнула бровь, глядя на подчиненного.       — Да, но ничего интересного не нашли, — покачал головой Гарри.       — Не было ли там хрустального фиала с объемной фигурной пробкой и иглой внутри? — поинтересовался Снейп.       — Нет.       — Дом Трэверса обыскали?       — Недавно отправил туда группы — долго искали его место жительства. Снимает комнату в Лютном.       — Пусть тоже ищут этот флакон. В нем кровь жертв.       Снейпу и самому не очень верилось в случившееся. Он со всей ясностью помнил, что для снятия Vir Dolorum нужен человек, прочитавший заключительную часть проклятия и добывший кровь жертвы. Теперь же этот человек лежал мертвый… Северус бы сказал, что эта смерть приговорила еще четверых, но интересовала его лишь одна Гермиона. К тому же не факт, что и с остальными проклятие заканчивал Ламент. Он бы покопался еще в памяти Трэверса, если бы ему не было наплевать.       — Думаете, с помощью флакона можно попытаться снять проклятие? — немало удивилась Джейн. — Я не большой знаток проклятия голубой крови, но слышала, что важен именно заклинатель.       — Не знаю, — честно признался Северус. — Но это лучше, чем ничего.       Абель погиб ранним утром, сейчас же было почти шесть часов вечера. Кто-то должен сказать Гермионе о случившемся… Она имеет право знать: возможно, такой поворот потребует корректировки и поддерживающей терапии, чтобы выгадать время на поиски альтернативного способа снять проклятие. Вряд ли она его пустит, но он хотя бы попытается с ней поговорить.       — Нужно сообщить мисс Грейнджер и остальным, — словно прочитав его мысли, хрипло пробасил Бруствер, будто очнувшись ото сна.       — Я поговорю с ней, — тихо отозвался Снейп.       — Я сам. В конце концов, это мой долг.       — У тебя есть долг еще перед четырьмя людьми, — спокойно возразил Северус, хотя внутри уже все закипало и он замечал, как присутствующие начинали его сторониться. Один лишь Бруствер упрямо стиснул кулаки, наконец оторвав взгляд от трупа и обратив его на Снейпа.       — Это не твое дело.       Снейпу понадобилось все его самообладание, чтобы просто пожать плечами и, обогнув Поттера и Арбогаст, расположившихся с ним по одну сторону прозекторского стола, выйти в коридор. Все отвлекающие фокусы давно перестали работать, осталось уповать только на собственную силу воли и остатки железного самообладания.       Обратный путь из Министерства, благодаря запрету Бруствера на аппарацию, занял до отвратительного много времени — угодив как раз на время окончания рабочего дня, Северус был вынужден простоять в очереди до камина, не желая привлекать к себе лишнее внимание, пролезая вперед. Едва он вывалился из камина в «Дырявом котле», как тут же аппарировал на север, в Годрикову Лощину, торопясь к Гермионе. Никакой речи заранее Снейп не готовил, намереваясь импровизировать. Так как он даже не мог подойти к ее дому, только и оставалось, что маячить под окнами в надежде привлечь внимание.       — Что-то вы долго, — со смешком окликнула его Арбогаст, показавшись из-за почти облетевшей живой изгороди в паре шагов от него.       — Что вы здесь делаете? — нахмурился Северус. Джейн действительно была последним человеком, кого он ожидал встретить, полагая, что все же придется бодаться с Бруствером.       — Мы с мистером Поттером уговорили Кингсли отдохнуть — он торчит в Министерстве уже четвертые сутки, — госпожа начальница раздраженно почесала кончик носа. — Но мне пришлось пообещать, что лично присмотрю за вами. Кажется, Бруствер считает, будто я за вас в ответе, раз выдернула из Норвегии.       Снейп молча прошел мимо бывшей ученицы, проигнорировав ее последние слова. В том, что его присутствие не радует Министра Магии, он был совершенно уверен, но обсуждать эту тему ни с кем не собирался.       Арбогаст же, по всей видимости, сумевшая смириться с неприятным эффектом, производимым Снейпом, в пару шагов догнала его и пошла рядом.       — Думаете, мисс Грейнджер станет вас слушать?       — То, что вы обещали Брустверу меня проконтролировать, не значит, что я должен с вами разговаривать.       На улице стемнело, и в доме Гермионы снова горело лишь одно окно, но на этот раз на первом этаже. Северус как раз поднял с земли мелкий камушек, раздумывая, достигнет ли тот цели через защитные чары, как услышал противный мяв откуда-то из-под ног. Опустив голову, он увидел вившегося Живоглота, который постоянно беспокойно оглядывался назад, но, встретившись взглядом с непрошеным гостем, суетливо затрусил в сторону дома, не прекращая истошно орать.       — Это низзл? — удивилась Арбогаст, провожая взглядом кота.       — Наполовину, — раздраженно буркнул Снейп, наблюдая за Живоглотом.       Тот же, поняв, что люди остались на месте, снова подбежал к гостю и внезапно вцепился когтями ему в штанину. Зашипев от боли и неожиданности, Северус едва не отвесил поганцу пинка, но кот ловко отскочил и снова побежал к двери.       — Кажется, он зовет вас с собой, профессор, — не без удивления заметила Джейн, по-прежнему следя за котом.       — Я все равно не пройду дальше забора.       Однако он все же пошел следом за рыжим мешком шерсти, чувствуя, как внутри поднимается неясная тревога. Все же полуниззл был чертовски умен, особенно если вспомнить рассказы Гермионы, как целый год пытался сожрать Петтигрю, — хотя, вероятно, дело было в том, что тот перекидывался в крысу.       Когда Живоглот скрылся в доме, с трудом протиснувшись через кошачью дверцу, Северусу показалось, будто он просто издевается над непрошеными гостями. Но холодная рука тревоги все равно противно сжимала внутренности, и он было начал оглядываться по сторонам, подумав, что, возможно, угодил в очередную засаду, как кот вновь появился на улице — сначала наполовину, пытаясь протиснуть толстое пузо через дверцу, — и Северус увидел, что в пасти тот держит связку из двух ключей, как раз подходящих по размеру к калитке и к входной двери.       Все же совладав с кошачьей дверцей, Живоглот в пару прыжков оказался на каменной ограде и сбросил к ногам Снейпа ключи, вновь принявшись орать противным скрипучим голосом.       — Я уже понял.       Открыв ключом поменьше калитку, Северус беспрепятственно прошел, намереваясь тут же захлопнуть ее перед носом Арбогаст. Но Джейн и сама не пошла дальше, едва заметно улыбнувшись своему бывшему декану.       — Уверена, вы сделаете все, что нужно, сэр. Удачи вам.       Снейп кивнул в ответ, сейчас не особенно задумываясь о мотивах Арбогаст, по которым она решила ослушаться Бруствера. Кот постоянно крутился под ногами, теперь недовольно ворча, совсем как человек, и совершенно не обращая внимания на то, что об него могут запнуться.       Стоило же открыть и входную дверь, как стал слышен громкий стон, перемежающийся всхлипами боли. Снейп тут же кинулся на звук в сопровождении настырного кота, понесшегося вперед с задранным трубой хвостом.       Он понял, что случилось, а потому, увидев Гермиону, завалившуюся на бок около книжного шкафа в комнате, бывшей, очевидно, гостиной, мигом опустился рядом, устраивая ее между коленей и привлекая к себе. Живоглот уселся на спинке дивана, глядя на них желтыми глазищами и лишь изредка моргая.       — Тише, тише, — зашептал Северус, глядя в мутные от боли светло-карие глаза. — Я здесь, сейчас полегчает.       Впервые за прошедшие годы он волновался — волновался до такой степени, что тряслись пальцы, которыми он пытался расстегнуть пару верхних пуговиц на домашней кофте Гермионы. От беспокойства он даже забыл о магии — небывалый случай. Левый рукав же он просто задрал вверх, тут же обхватив тонкое холодное предплечье, для чего пришлось расцепить ее судорожно стиснутые пальцы. Наконец справившись с пуговицами, Северус крепко прижал растопыренную пятерню другой руки чуть пониже ключиц женщины — ровно туда, куда в Отделе тайн на ее пятом курсе угодило проклятие Долохова. Прежде чем начать читать нужное заклятие, он, наконец вспомнив о том, что является магом, расправил мантию так, чтобы полностью укрыть Гермиону.       Она, кажется, даже не узнавала его, полностью поглощенная болью. Скорее всего, выпить обезболивающие зелья, способные хоть немного облегчить муки, Гермиона не успела, но искать их сейчас не было времени.       Шепотом произнося заклятие, Северус чувствовал, как поток боли потек в его собственную левую руку и грудь. Постепенно становилось тяжело дышать и приходилось прикладывать значительные усилия, чтобы не стиснуть изо всех сил предплечье Гермионы. При этом он чувствовал, как ее собственное сердцебиение постепенно успокаивается, прекращая лихорадочный бег. Этот приступ был намного сильнее того, что он застал в Мунго. Даже Снейп, привычный к пыткам, вынужден был признать, что боль была чертовски сильной. Было ли это связано со смертью Ламента или нет, он не знал, да сейчас это было и не важно.       Северус позволил себе зажмуриться до кругов перед глазами. Всю левую руку словно выкручивали раскаленными щипцами, стараясь вывернуть суставы, за грудиной горело пламя, и каждый вдох только подкидывал дров в топку. Он задышал сквозь стиснутые зубы, успокаивая себя, что Гермиона вскоре должна очнуться и ни в коем случае нельзя дать ей разорвать установленную связь.       Снейп не мог сказать, сколько времени прошло, когда почувствовал, как она начала шевелиться в его руках.       — Тише, все хорошо, — хрипло повторил он, не открывая глаз.       И снова тишина. Наверное, ей требовалось время, чтобы немного прийти в себя и понять, что происходит.       — Северус, — тихо позвала его Гермиона некоторое время спустя, — как ты здесь оказался?..       — Твой глупый кот меня впустил.       Говорить было тяжело, а язык и вовсе будто превратился в наждачку. Гермиона было заворочалась, явно собираясь вырваться и встать, но Снейп крепче прижал ее к себе и с трудом закинул ногу поверх ее, лишая возможности подняться.       — Я же говорила, что не нуждаюсь в такой твоей помощи.       Сил спорить не было, и он только усмехнулся, но хватки не ослабил. Хорошо помня, как Гермиона отреагировала на его невинное поглаживание пальцев в Мунго, сейчас Северус просто держал ее. И даже касание к груди не несло за собой ничего больше, чем было необходимо для поддержания магической связи. Если в прошлый раз получилось просто держать ее за руку, то сейчас он предпочел дотянуться непосредственно до источников боли.       — Отпусти меня, пожалуйста, — несчастным голосом попросила Гермиона.       — Нет, — собравшись с силами, выдохнул Снейп. — Не отпущу.       На его пальцы, обвивавшие предплечье женщины, легла ее ладонь в попытке расцепить хватку. Северус был уверен, что сжимает не настолько сильно, чтобы ей было больно, а потому и не поддался.       — Я тебя не отпущу, — повторил он. — Не оставлю одну с этой болью. — Новая попытка разжать его пальцы. — Гермиона… Пожалуйста.       Должно быть, именно в этот момент она поняла, что Снейпу сейчас до ужаса больно, и женщина успокоилась, будто смирилась со своим положением. Не удержавшись, он склонил голову и привалился к боковине книжного шкафа, кажется, поддавшись, даже ненадолго отключился.       Где-то на задворках сознания стучала мысль, что после этого вечера Гермиона больше никогда не согласится на подобную связь, как бы сама ни нуждалась в помощи. А ему еще предстояло рассказать о случившемся с Ламентом…       В себя он пришел, когда часы на каминной полке пробили семь. Щеки коснулась легкая прохладная ладонь, и Северус инстинктивно подался к ней.       — Тебе ведь больно, — прошептала Гермиона, — и это не твоя боль. Тебе не нужно…       Снейп в ответ только покачал головой, едва приоткрыв глаза. Неужели она действительно не понимает?..       — Видеть тебя в таком состоянии невыносимо, — продолжала она.       — Не нужно смотреть, — выдавил он из себя.       — Я даже не имею в виду именно этот момент, — женщина подняла лицо так, чтобы видеть Северуса, для чего пришлось перекатить голову к его плечу, и тут же осеклась. — Прости… Сейчас не время для таких бесед.        Снейп не стал спорить.       

II

      

Deine Lakaien — Cradle Song

      Сегодня все началось внезапно.       Гермиона уже успела привыкнуть к некоему расписанию приступов, одолевавших ее на ночь глядя. Это вносило ясность в ее болезнь и распорядок дня. Утром Аттикус приносил из Мунго свежие зелья, которые она пила около восьми вечера, чтобы подготовиться к нескольким часам ада. После ложилась в кровать и просто ждала.       Боль приходила быстро, но постепенно. В этот же раз приступ обрушился подобно снежной лавине — внезапно и в одно мгновение. Вот Гермиона только что ставила книгу на место, а в следующий момент как подкошенная упала на пол возле стеллажа. Поначалу у нее еще хватило сил, чтобы хотя бы попытаться добраться до спальни, где хранились зелья, но далеко отползти она не смогла. Как она ни пыталась, но отключиться не вышло, лишь впасть в непонятное полузабытье.       Придя в себя, она далеко не сразу осознала, что сидит на полу, укутанная в теплую мантию и прижатая спиной к мужской груди, при этом почти не имея возможности пошевелиться — Северус держал крепко. А она, как последняя дура, начала вырываться, не сразу поняв, что ему сейчас чертовски больно.       Его впустил Живоглот… Должно быть, умный кот понял, что хозяйке грозит опасность, и попытался привести помощь. Нужно отдать Северусу должное, он выполнил свое обещание и не крутился возле дома Гермионы, да и вообще не досаждал ей никоим образом. Так зачем он пришел сегодня, раз кот встретил его?       На подобные мысли Гермиона оказалась способна, когда Снейп уже впал в полузабытье. И как бы она ни пыталась, но сердиться на него не выходило — пусть он и проигнорировал ее слова о том, что не готова принять подобную его жертву. Волей-неволей, но она не могла оставаться равнодушной к его непрошеному самопожертвованию, как бы ее это ни пугало — и его разрушительная тяга помочь, и ее собственные чувства касательно происходящего.       Теперь это Северус балансировал на грани сознания, даже несмотря на свою привычку к боли, но все равно упорно не отпускал. Кажется, даже едва не теряя сознание, он упрямо держал ее, при этом умудряясь от боли не сжать пальцы на предплечье. Гермиона же поняла, что лучшее, что сейчас может сделать, это сидеть тихо, как мышка, не тревожа Снейпа.       Невольно вспомнилось, как он точно так же сидел на полу, привалившись спиной к стене, — только тогда Северус истекал кровью и хрипел, силясь попросить Гарри взглянуть на него и собрать лившиеся из него воспоминания.       — Который час? — неожиданно хрипло спросил Снейп у нее над головой.       Он неторопливо убрал ладонь, лежащую под ключицами, медленно снял руку с предплечья. Боль не вернулась — приступ минул. Гермиона с облегчением вздохнула и повернулась так, чтобы лучше его видеть, — пришлось отстраниться, но осторожно, на случай, если ему все еще больно. Тяжелая пола мантии упала с ее плеч, и она почувствовала, как по полу ощутимо тянет. Снейп был бледнее обычного, черты лица заострились еще больше, как часто бывало с покойниками. Страшно было подумать, как сейчас выглядит она сама.       — Около девяти, — тихо ответила Гермиона, тревожно вглядываясь в него.       Он медленно сжал и разжал кулаки, глядя на собственные руки, будто видел их впервые, глубоко и неторопливо вдохнул.       — Ты в порядке? — по-прежнему не глядя на нее, спросил Северус.       — Это я должна у тебя спросить.       Вместо ответа он распрямил ноги, которые до сих пор держал согнутыми и разведенными достаточно широко, чтобы между коленей могла устроиться Гермиона. Теперь, когда импровизированное гнездо распалось, она почувствовала себя даже как-то неуютно. Когда Гермиона потянулась встать, Снейп на удивление быстро перехватил ее, придержав за запястье и тревожно глядя немигающими черными глазами ей в лицо.       — Ты не ответила на вопрос.       — Мне не больно, если ты про это, — обреченно вздохнула она. — Но показатели все еще понемногу падают.       Северус покачал головой, но ничего не сказал и руку ее не отпустил, хотя Гермиона была уверена, что в этот раз можно было легко вырваться. Но он выглядел таким уставшим, что Гермиона не решилась тревожить его даже такой малостью.       — Как ты здесь оказался? — все же тихо спросила она, сама избегая смотреть на бывшего любовника.       — У меня есть новости, — медленно ответил он. — Решил, что лучше сам расскажу…       Уже по его тону и тому, что Северус по-прежнему избегал смотреть на нее, Гермиона поняла, что новости будут не самые радостные. Усмехнувшись, она понимающе и вместе с тем успокаивающе похлопала его по кисти, при этом отчетливо почувствовав, как Снейп вздрогнул от такого простого прикосновения.       — Конечно. Дашь мне немного времени? Хотела бы наведаться в душ и привести себя в порядок.       Он кивнул, и Гермиона осторожно поднялась на ноги, придерживаясь за книжный шкаф, возле которого они просидели все эти часы. Гость же остался сидеть на полу, склонив поседевшую голову на грудь. Она почувствовала, как сердце замерло при виде его такого — она хорошо помнила собственное разбитое состояние после менее болезненных приступов и теперь устыдилась, что хотела вот так просто уйти, стремясь как можно скорее оказаться подальше от него и всей этой странной ситуации. Потянувшись, она осторожно погладила его по поседевшим волосам, мимоходом задев щеку. Шрамы, оставленные Нагайной, действительно оставались чистыми, не залитыми кровью — Снейп не врал, его странное заклятие не принадлежало к темной магии.       Он снова едва ощутимо дернулся, но отстраняться не стал и головы не поднял.       — Прости, — негромко сказала Гермиона, глядя на фигуру перед собой, кажущуюся из-за разметавшейся мантии просто огромной. — Я даже не поблагодарила тебя… Спасибо, Северус. За все тебе спасибо.       Он поднял руку, лежащую поверх колена, будто собираясь вновь прикоснуться к ней, но все же сдержался и только качнул головой.       — Давай я помогу тебе встать, — продолжала Гермиона, чувствуя, как к горлу подступает противный комок. — И… Уже поздно. Ты можешь остаться в гостевой комнате. Там же есть душ, полотенца…       — Не нужно, спасибо, — глухо ответил Снейп и принялся тяжело и медленно подниматься на ноги.       Теперь настала ее очередь неодобрительно качать головой. Но, хорошо зная Снейпа, Гермиона понимала, что сейчас он больше всего наверняка хочет остаться один, чтобы иметь возможность спокойно прийти в себя.       Стоя под душем, она разревелась. Тихо, закусив костяшку пальца зубами, лишь иногда судорожно всхлипывая. Уже сейчас было понятно, что Северус принес далеко не радостные новости, — ей было откровенно страшно. Страшно не только за себя, но и за этого странного человека, которого так и не смогла понять, как бы ни пыталась. Он упорно оказывался рядом в самые нужные моменты, но при этом действительно не делал попыток вновь сблизиться. Кажется, в этот раз Снейп по-настоящему смирился. То, что она чувствовала по отношению к нему, не было жалостью, а именно страхом за него. Никогда, никогда Гермиона не желала Северусу зла и уж тем более, чтобы он превратился в какую-то черную оболочку самого себя, — особенно помня, каким он мог быть. Редкие улыбки, лукавый взгляд, забота, скрытая за постоянным ворчанием. Вспомнив рождественскую ночь, Гермиона горько рассмеялась и подняла лицо, чтобы вода смыла слезы.       Когда она вновь спустилась вниз, взяв себя в руки и проведя диагностику, показавшую ставшие традиционными изменения крови, Снейп сидел на диване в гостиной. Мантия оказалась переброшенной через спинку, а сам он невидяще таращился в пустой камин.       — Ты голоден? — спросила Гермиона, стараясь отвлечься от мыслей о предстоящем разговоре и пытаясь из последних сил оттянуть его, пусть даже при помощи дурацких, ничего не значащих разговоров.       — Я нашел тех, кто причастен к проклятию, — без всяких обиняков начал Северус, глядя куда-то поверх ее головы. — По крайней мере, к твоему.       На секунду она подумала, что Снейп издевается. Новости-то были просто отличные!       — Заклинатель погиб. Самоубийство, — закончил он и наконец прямо посмотрел на Гермиону, замершую подобную соляному столбу. — Сегодня утром.       Кажется, Северус еще что-то говорил, но Грейнджер уже не слышала его из-за стучащей в ушах крови.       Погиб. Значит, и для нее надежды нет. Остается только сидеть и ждать неминуемого конца.       Почему-то, когда она очнулась в Мунго и увидела рядом Северуса, то сразу же поверила, что все в конце концов будет хорошо. Это же Снейп, он же все знает, все умеет, и нет ничего, с чем бы он не справился, — он обманул саму Смерть, в конце концов, пусть и сам не понимает, как ему это удалось!       — Погиб, — эхом отозвалась она и принялась шарить за спиной в поисках дивана, когда снова почувствовала жесткие пальцы, на этот раз повыше локтя.       Снейп усадил ее, для чего им пришлось пройти пару шагов — сама Гермиона едва не упала мимо дивана.       — Кто это был? — сипло спросила она, тупо глядя перед собой.       — Абель Ламент, — едва слышно ответил мужчина. — Он заканчивал проклятие, брал твою кровь и сражался с тобой. А оглушил тебя Лудо Трэверс.       — Мы встретили их тогда в Косом переулке…       — Да.       И снова тишина. Гермиона откинулась на спинку и запрокинула голову, уставившись в потолок. В какой-то момент голова стала поразительно пустой: казалось, она наблюдает за собой со стороны — и не ей только что сказали, что должна умереть. Конечно, не завтра. И не через неделю. Но оставшееся время будет наполнено болью, невыносимой болью — и чем дальше, тем больше и сильнее.       — Я постараюсь что-нибудь придумать, — услышала она рядом с собой голос Северуса. Кажется, он не в первый раз повторял эту фразу.       — Проклятие ихора нельзя снять никаким другим образом, и ты это знаешь, — без эмоций ответила Гермиона.       — Проклятие Поттера нельзя было снять никаким образом, — твердо возразил он. — Мне просто нужно время.       — Других тоже прокляли Трэверс и Ламент? — перебила она.       — Я не знаю. Мне плевать. Пусть с этим разбирается Министерство.       В любой другой момент Гермиона бы скорее всего возмутилась такому равнодушию, но сейчас ни на что просто не осталось сил. И, если честно, сейчас ей тоже было плевать — собственное горе затмило все. Нужно как-то сказать родителям… Они ведь вообще ничего не знают. На следующий день после дня рождения единственной дочери мистер и миссис Грейнджер улетели в Австралию, где по обыкновению теперь проводили осень и зиму.       — …мне нужно время, слышишь? — донесся сквозь вату голос Северуса.       Гермиона перекатила голову по спинке дивана, чтобы наконец взглянуть на него, и улыбнулась даже неожиданно для себя.       — Возвращайся к себе, Северус. И начни уже жить для себя, а не для кого-то.       Снейп замер на полуслове, глядя на нее. В черных глазах блеснуло что-то, похожее на злость.       — Один раз я тебя оставил — больше этого не повторится. Мы не будем вместе, ничего не будет как раньше — в этом я виноват сам, но хватит меня гнать. Ты знаешь, что это бесполезно, — почти прошипел он. — Ты останешься в выигрыше в любом случае.       — О чем ты? — нахмурилась Грейнджер.       — Если у меня получится придумать другой способ снять проклятие — ты получишь обратно свою жизнь, а я уйду. Если же нет… Тогда ничего не изменится относительно текущего положения дел.       Снова перед глазами возникла его фигура, почти безвольно сидящая на полу, как он вздрагивал… Гермиона понимала, что все эти полтора года он, вероятнее всего, провел в одиночестве. Но, будучи постоянно окруженной друзьями, только этим вечером смогла понять, что это такое для него. Вспомнился и дом под крышей, поросшей травой, в котором он пять лет назад с трудом отыскал для нее кружку, чтобы налить кофе.       — Зачем ты это делаешь? — в который раз спросила Гермиона, пристально всматриваясь в лицо Северуса. — Я же сказала, что простила тебя.       — Elsk… — резко начал Снейп, но, будто испугавшись, замолчал на несколько секунд. — Считай, что я возвращаю долг.       — Какой еще долг?! — возмутилась она.       Северус молчал довольно долго и даже отошел к окну, уставившись на облетающий садик на заднем дворе.       — Ты спасла меня в Азкабане. Не спрашивай как — я все равно не смогу объяснить. По крайней мере, не сейчас, — наконец прохрипел он, так и не повернувшись.       — Я ничего для этого не делала! — возмутилась Гермиона. — Ты ничего мне не должен!       — Это ты так думаешь.       И вновь тишина, лишь тикали часы. Снейп, казалось, вообще не шевелился, замерев с заложенными за спину руками.       — Ты правда хотел тогда в Хижине в последний раз увидеть глаза Лили? — неожиданно даже для себя вдруг спросила Гермиона. Наверное, потенциальная близость неминуемой смерти заставила ее задать этот идиотский и жестокий вопрос. А что бы она хотела увидеть перед смертью?       — Что? — резко спросил Северус, оглянувшись на нее через плечо.       — Прости, я… Просто подумала, что бы мне хотелось видеть в такой же ситуации. Ты просил Гарри посмотреть на тебя.       — И вы решили, что всему виной пресловутые глаза Поттера, доставшиеся ему от матери? — задумчиво протянул он.       Она смогла только кивнуть. Снейп издал разочарованный и протяжный стон.       — Когда я просил Поттера посмотреть на меня, Гермиона, — теперь куда спокойнее продолжил он, — я имел в виду, чтобы он посмотрел в моих воспоминаниях, кем я был и каким был. Почему-то, когда умираешь, такие глупости кажутся очень важными.       Грейнджер замерла, поймав себя на мысли, что сидит с приоткрытым от удивления ртом.       — На самом деле, я уже тогда почти не мог вспомнить Лили — остался какой-то размытый облик, неясные образы и детские воспоминания, а не реальный человек, — тихо продолжал Северус. — И я не хочу второй раз проходить через это, пусть звучит эгоистично. Эгоизм, как мотив, по которому я берусь тебе помогать, устроит?       Чем дальше он говорил, тем больше она переставала что-либо понимать.       — Мне нужно время, — повторил он. — Сейчас это самое важное. Ты не выдержишь эти приступы сама — даже с зельями. У тебя еще остался тот вредноскоп?       Гермиона снова кивнула, вспомнив тяжелую латунную подвеску, так и лежавшую все эти годы в ее шкатулке.       Снейп же неторопливо подошел к дивану и потянулся за своей мантией.       — Не буду на тебя давить сейчас, требуя дать ответ, — прошептал он, прямо глядя в растерянное лицо. — Я могу вытерпеть эту боль — и если она станет сильнее. Дай мне возможность тебе помочь, возможность выгадать время. Могу я зайти завтра и ты скажешь, что решила, или пришлешь письмо совой?       Глядя в его осунувшееся, с темными кругами под глазами, но оттого не менее решительное лицо, Гермиона устало потерла лоб и сама поднялась на ноги.       — Оставайся в гостевой спальне, — снова предложила она, не слишком-то надеясь на положительный ответ. — Ты очень устал, и аппарировать куда-то сейчас не лучший вариант. А утром мы поговорим снова.       — Хорошо, — был ей внезапный ответ. — Тогда спокойной ночи. Постарайся поспать, пожалуйста.