Целители и проклятия

      

I

             Ночью Гермиона слышала, как трижды Северус подходил к двери ее спальни, но этим все и ограничивалось. Он словно боялся, что с ней может еще что-то случиться. Немного постояв, он уходил, стараясь ступать как можно тише, но старые половицы не оставляли ему шанса остаться неуслышанным.       Она и сама практически не спала, прислушиваясь к себе и опасаясь очередного приступа. Утром нужно было дать знать Северусу о своем решении, и голова кипела от мыслей и сомнений. С одной стороны, Гермионе было чертовски страшно — ближайшие перспективы отнюдь не радовали. Все усиливающиеся приступы, которые неминуемо приведут к вполне ожидаемому финалу. Иллюзий на этот счет она не питала. Также она понимала, что его самоотверженность не могла оставить ее равнодушной. И в эгоизм, как мотив, Гермиона не особо-то и поверила.       Единственной ее надеждой — весьма призрачной — оставался Северус. Но она по-прежнему не считала правильным перекладывать на него свою боль. Особенно после всего случившегося между ними. При этом почему-то казалось, что Снейпу будет еще хуже, если она не согласится на его предложение. Она не могла не заметить, как бывший любовник менялся, стоит им остаться наедине. Он все еще оставался пугающе мрачным, но Гермиона не чувствовала опасности, как бывало в еще чьем-либо присутствии, когда Северус явно сдерживался из последних сил.       Да и когда ему искать способ снять проклятие, если окажется привязанным к ней и ее приступам? Просто встать, отряхнуться после подобного и вернуться к нормальной жизни, будто ничего и не случилось, было невозможно. Даже для Снейпа, при всей его упертости.       Неожиданно Гермиона задумалась о возрасте Северуса. Сколько ему сейчас? Около пятидесяти? По меркам волшебников еще далеко не старость, но уже и молодым никто бы его не назвал. Стыдно признаться, но она даже не в курсе, когда у него день рождения. Хотя и он вряд ли знает, что ей совсем недавно стукнуло тридцать два.       Между ними все получилось как-то странно. Так и не узнав друг друга толком, они оба будто не могли отпустить едва начавшиеся отношения. Гермиона не хотела врать самой себе и признавала, что все прошедшие годы невольно сравнивала всех мужчин с Северусом. Причем не только когда прикидывала, способны ли они выкинуть нечто подобное, как и он пять лет назад.       Так, они с Джинни неоднократно обсуждали заинтересованность Кингсли, которую тот и не скрывал особенно. Готовясь к окончанию политической карьеры, он очевидно собирался после обзавестись семьей и рассматривал кандидатуру Гермионы в качестве спутницы жизни. Только вот она себя в этой роли совершенно не видела. Следовало уже набраться смелости и поговорить со старым приятелем начистоту.       За смешавшимися в голове мыслями Грейнджер сама не заметила, как за окном занялся бледный осенний рассвет. А она так толком и не поспала, зато оформилась идея, что делать с ответом Северусу.       Лежа в постели, Гермиона собиралась с силами, чтобы встать и спуститься на первый этаж. Но в голову упорно лезли самые тяжелые мысли, с которыми она до сих пор не могла смириться, — казалось, что все это случилось с кем-то другим, но не с ней. Или попросту было дурным сном. Однако ломота во всем теле настойчиво напоминала, что нет, все это дерьмо свалилось именно на нее.       Все же приведя себя в порядок, Гермиона спустилась по ступенькам, стараясь не шуметь, — дом был мал, и скрип старых половиц вполне мог потревожить сон Северуса. Кикимер очень выручал ее в последние дни с хозяйственными делами. Сил на ту же готовку совершенно не оставалось, не говоря уже о том, что с годами готовить она лучше не стала.       Зайдя на кухню, Гермиона обнаружила Снейпа сидящим за столом с кружкой черного кофе в руках. У плиты уже суетился Кикимер, что-то по обыкновению ворча себе под нос. Несмотря на аппетитные запахи, есть совершенно не хотелось.       Северус при виде хозяйки дома поднялся на ноги в знак приветствия. Выглядел он прескверно и, кажется, вовсе не спал ночью. Но глаза его решительно блестели, пусть и несколько лихорадочно.       — Доброе утро, Северус, — поздоровалась Гермиона, надеясь, что это не прозвучит, как издевка. — И тебе доброе утро, Кикимер.       Домовик пробурчал в ответ взаимное приветствие, а Снейп учтиво отодвинул для нее стул. Гермиона не сомневалась, что ему не терпится услышать ответ.       На столе появились тарелки с плотным завтраком, но никто не торопился приступить к еде. Гость цедил кофе и смотрел в окно за спиной Гермионы, а она украдкой разглядывала его. Щеки и подбородок покрывала такая же седоватая щетина, сильно его старящая. На лице добавилось мелких морщин, на чересчур бледной коже отчетливо выделялись рваные шрамы. Кажется, даже в широких бровях появилось несколько белых волосков.       — Тебе нужно хорошо питаться сейчас, — Снейп наконец нарушил молчание.       — Как и тебе, — упрямо возразила Гермиона, придвигая тарелку ближе к себе, и выжидающе уставилась на Северуса.       Он протяжно выдохнул и последовал ее примеру. Отрезав кусок поджаренной кровяной колбасы и отломив кусок хлеба, Снейп выгнул бровь, и теперь настала очередь Грейнджер тоскливо приниматься за еду. К горлу подкатила тошнота, но она все же впихнула в себя первый кусок яичницы.       — Ты что-нибудь уже решила? — все же спросил Северус, когда тарелка наполовину опустела.       — Возможно. Скажи, а твое заклятие способно не полностью перенести боль на тебя, а лишь отчасти?       Снейп, как раз набравший полную вилку бобов, поднял на нее тяжелый взгляд и теперь мрачно смотрел исподлобья.       — Да или нет? — Гермиона отложила приборы и скрестила руки на груди.       Хотя Северус и выглядел сейчас мрачнее тучи, она встретила его взгляд прямо и решительно, пускай для этого потребовалась изрядная доля хваленой гриффиндорской отваги.       — Да, — наконец коротко буркнул он.       Ответить Гермиона ничего не успела — сработали сигнальные чары.       — Извини, Северус, я на минутку.       Если бы пришел Гарри или Джинни, защита дома пропустила их без всяких препятствий. Выглянув в маленькое окошечко на входной двери, Гермиона увидела мнущегося у калитки Кингсли. Протяжно застонав, она, тем не менее, пропустила Бруствера к дому. Им действительно давно стоило поговорить начистоту — только вот время сейчас не самое удачное.       — Полагаю, Снейп уже все тебе рассказал? — вместо приветствия спросил Министр, едва прошел в дом. Выглядел он тоже прескверно. Кажется, даже обычная броская мантия выглядела потускневшей.       — Да, вчера вечером.       Огромные ладони легли на плечи, и Гермиона оказалась прижатой к груди Бруствера, не успев даже ничего возразить.       — Мне жаль… — услышала она над головой.       — Тебе и должно быть жаль, — раздался позади холодный тягучий голос. Даже спиной Гермиона чувствовала, как от Снейпа начинает расползаться нечто тяжелое и давящее. Кингсли рядом ощутимо напрягся, и она поспешила отстраниться от него, не желая провоцировать Северуса. Неожиданные объятия вызвали у нее лишь чувство неловкости. Разумеется, старый друг волновался, только вот кроме нее было четверо пострадавших, за которых Бруствер должен был переживать ничуть не меньше, — как-никак он все же был Министром, а не просто ее соседом по улице.       — Снейп, — глухо пророкотал Кингсли. — А ты что здесь забыл?       — Прекратите оба! — Гермиона поспешила загасить назревающий скандал, не дав ему толком начаться. — Если собираетесь выяснять, у кого волшебная палочка крепче, делайте это за пределами моего дома!       Мужчины смолчали, но напряжение никуда не делось. Северус выглядел как нахохлившийся ворон: тяжелый взгляд исподлобья, он даже немного ссутулился и поднял плечи, словно ждал драки. Для полного сходства не хватало его излюбленной мантии. Кингсли напоминал скорее быка, разве что только копытом землю не рыл. Гермиона же чувствовала себя воспитателем в группе коррекции особенно агрессивных детей.       — Кингсли, пойдем поговорим в гостиной. Северус, пожалуйста, подожди меня на кухне, я скоро вернусь, — она старалась, чтобы голос звучал максимально спокойно.       На удивление, это подействовало. Бруствер, не отрывая взгляда от Снейпа, прошел в гостиную, а тот послушно вернулся на кухню, стоило Министру скрыться с глаз. Гермиона, стараясь не смотреть на него, прошла следом за Кингсли и плотно закрыла дверь. А еще она была уверена, что, не будь ее состояние столь плачевным, мужчины бы не послушались ее так легко — слишком сильны казались их противоречия.       — Пожалуйста, не нужно его провоцировать, — сразу же перешла она к делу, устало потирая лоб. — Ты же видишь, каким Северус стал.       — Именно поэтому мне и страшно оставлять тебя с ним, — развел руками Бруствер, с тревогой глядя на нее.       Гермиона же неожиданно почувствовала, что начинает злиться.       — Северус ничего мне не сделает, — твердо возразила она. — Но я не хочу, чтобы он снова попал в какую-нибудь передрягу из-за своего желания помочь. Поэтому еще раз прошу: не нужно его провоцировать.       Рассказывать Брустверу о том, что Снейп помог ей пережить приступ и тем более как именно он это сделал, Гермиона не собиралась, чтобы не вызывать лишних сомнений Министра в благонадежности Северуса. С него же она была намерена получить обещание избегать различных сомнительных авантюр, которые снова могли бы привести его в Азкабан. Правда вот, совсем не была уверена, что подобное обещание он сдержит.       Гермиона все пыталась понять, связано ли с расколом души нынешнее поведение Снейпа и то, какое тягостное впечатление он производил на окружающих. Другое объяснение на ум не приходило. Оставалось надеяться только, что за полтора года он не навредил своей искалеченной душе еще больше.       Кингсли же хотел что-то возразить, но все же смолчал. Наверное, решил, что глупо спорить с умирающей.       — Тогда передай Северусу, чтобы и он держал себя в руках, — проворчал Бруствер. Шагнув к Гермионе, он осторожно взял ее за правое предплечье. — Послушай, мне очень жаль, что все так получилось…       — Ты уже говорил.       — …но ничего еще не кончено.       Она лишь усмехнулась и высвободила руку из его пальцев.       — Послушай, Кингсли, — как можно мягче заговорила Гермиона, глядя ему в лицо. — Я вижу, что ты проявляешь ко мне… некоторое внимание. И все хотела сказать, что тебе лучше обратить его на кого-то еще.       Министр растерянно моргнул. Беседа, очевидно, свернула для него в совершенно неожиданное русло. Гермиона чувствовала себя прескверно, заводя подобный разговор со старым другом и соратником, тем более что сам он вел себя всегда более чем корректно, не навязываясь и стараясь быть деликатным.       — Снейп? — только и спросил Бруствер, невесело усмехнувшись.       — Нет, то, что было у нас с Северусом, не имеет к этому никакого отношения. Я не могу иметь детей, ты же знаешь.       — Знаю. И мне это не особенно важно.       Грейнджер невесело усмехнулась в ответ.       — Ты единственный, кто может дать продолжение чистокровному роду, Кингсли. И ты сам это знаешь. Так что вопрос о детях встанет рано или поздно — о родных, не приемных.       Бруствер выглядел совершенно потерянным, будто раньше действительно не задумывался о совершенно очевидной для самой Гермионы причине, почему им двоим ничего не светит.       — Извини, если обидела тебя…       — Нет, нет, — торопливо прервал ее Кингсли. — Ты все правильно говоришь, если трезво подумать, но…       Он виновато пожал плечами. Гермиона тепло улыбнулась ему, стараясь сгладить неловкость. Несмотря на то что она сама старалась говорить уверенно, легче этот разговор для нее не стал. Но ситуация давно требовала этого откровенного разговора.       Когда же она, проводив гостя, снова появилась на кухне, Снейп по-прежнему выглядел мрачнее грозовой тучи. Оглядев ее с ног до головы, он снова уставился в свою почти опустевшую кружку.       — Тебе налить еще? — как ни в чем не бывало спросила Гермиона, подходя к нему с кофейником.       Северус молча протянул ей кружку, и хозяйка дома наполнила ее, украдкой поглядывая на гостя. Если до сих пор он выглядел максимально бесстрастно, то сейчас было заметно, что ему едва удается сдерживаться. Признаться, у Снейпа были свои основания для неприязни к Кингсли, даже если не брать в расчет отправку в Азкабан, которую можно было назвать вполне заслуженной. Едва ли Северус не заметил еще тогда, в Хогвартсе, какое внимание оказывал ей Министр. И даже если Снейп в самом деле не собирался ее возвращать, Гермиона знала, каким злопамятным он мог быть.       — Если тебе будет легче, то между мной и Кингсли никогда ничего не было и не будет, — негромко сказала она, усаживаясь напротив.       Снейп резко вскинул на нее глаза, но снова ничего не сказал, однако ей показалось, будто лицо его немного смягчилось.       — Это не мое дело, — все же выдавил он из себя перед тем, как сделать очередной глоток кофе. — У тебя есть сова?       — Нет, но у Джинни есть. Если тебе нужно отправить письмо, я могу дойти до нее. Или пойдем со мной.       Снейп недовольно потер лоб, но вытащил из кармана сюртука небольшой конверт с написанным на нем именем Гарри и протянул его Гермионе. Та повертела конверт в пальцах, и Северус, словно прочитав ее мысли, едва слышно хмыкнул.       — Там написано, чтобы он собрал воспоминания о нападении у оставшихся жертв и передал мне. — А едва Гермиона собралась задать вопрос, он предупредил его своим ответом. — У тебя по-прежнему все написано на лице. Ты точно сможешь дойти до Поттеров?       — Точно, здесь совсем рядом, — вздохнула Гермиона. — Или, может, попрошу Джинни зайти ко мне вместе со Снитчем.       Назвать огромного филина Снитчем мог только Гарри Поттер. После гибели Букли друг долгие годы отказывался заводить новую сову, и лишь пару лет назад жене удалось убедить его все же приобрести крылатого почтальона.       Вообще Гермиона понимала, что еще не до конца осознала весь ужас своего положения, а потому и боялась остаться одна, опасаясь того, что, как только Северус уйдет, ее накроет беспросветным отчаянием. И совершенно точно знала, что Джинни не оставит ее одну. Гарри, наверное, уже все ей рассказал… Если ночевал дома.       — Ты, кажется, что-то хотела сказать перед тем, как пришел Бруствер, — напомнил Снейп, допив и вторую чашку кофе. Ему бы самому не помешало поспать, но задерживаться он не собирался.       — А, да… Я могу согласиться на твое предложение только при условии, что будем делить приступы пополам, — при этих ее словах Северус нахмурился еще сильнее. Грейнджер тяжело вздохнула. Хорошо, что ночью успела обдумать предстоящий разговор. — Что ж, полагаю, факт того, что просто не могу позволить тебе страдать за меня, тебя едва ли убедит, так что придется напомнить, в каком состоянии ты был вчера после того, как все закончилось. Да и сейчас, уж прости, выглядишь не лучшим образом… Северус, ты не можешь и целиком забирать у меня боль, и заниматься поисками чего бы то ни было.       Снейп замер, выпрямившись на стуле, будто кол проглотил. А Гермионе понадобилось немало сил, чтобы вынести его мрачный неподвижный взгляд. Кажется, им предстоит долгий спор.       — И не надо так на меня смотреть.       — Ты помнишь, как пользоваться вредноскопом? — неожиданно спросил он. Голос звучал еще более хрипло, чем обычно.       — Нужно просто позвать тебя, — незамедлительно ответила Гермиона, невольно вспомнив, как один-единственный раз пыталась воспользоваться подарком любовника, чтобы дозваться его после дуэли с Фицроем.       — Держи его при себе. Как только почувствуешь приступ — сразу же зови меня, слышишь? В любое время. Я приду.       С этими словами Северус поднялся на ноги, а Гермиона, уже приготовившаяся спорить, растерянно посмотрела на него. Что-то все стали чересчур сговорчивыми, стоило начать умирать.       — Хорошо… И ты можешь просто пройти в дом — чары тебя пропустят, я об этом позабочусь.       Снейп едва заметно кивнул и было направился на выход, но хозяйка дома окликнула его.       — Северус, подожди, — она сама поднялась следом, чтобы проводить его, и они вместе вышли в коридор, где Снейп принялся одеваться. — Как думаешь, этот приступ был таким сильным из-за смерти Ламента? Теперь всегда так будет?       Гермиона прекрасно знала, что голос ее предательски дрогнул на последнем вопросе, но поделать с собой ничего не могла. Ей необходимо было знать — но при этом было страшно услышать утвердительный ответ.       — Я не знаю, — после паузы ответил он.        Еще хуже.              

II

             Едва выйдя за пределы защитного купола, Северус аппарировал в Хогсмид, где уже доплелся до «Кабаньей головы». Несмотря на выпитый крепкий кофе, спать хотелось неимоверно.       Он действительно провел ночь без сна. Пролежав с час в гостевой спальне поверх покрывала прямо в одежде, отупевший от боли, Снейп не выдержал и решил подняться проверить, все ли в порядке у Гермионы. Тело отозвалось ноющими мышцами и суставами, заставив его поморщиться. Так же было и после пыток, когда Темный Лорд был им недоволен. Северус сцепил зубы, стоило воспоминаниям навалиться на него со всей пугающей ясностью, и передернул плечами, чтобы отлепить рубашку от исполосованной спины.       Маленький домик упорно не хотел, чтобы гость остался незамеченным: как бы осторожно он ни пытался ступать, то тут, то там скрипела половица. Оставалось надеяться, что Гермиона, в отличие от него, спит крепко. Помнится, раньше она, попривыкнув к постоянному присутствию рядом мужчины по ночам, быстро перестала просыпаться, стоило ему перевернуться на другой бок. Хвала Мерлину, в спальне хозяйки дома все было тихо — ни стонов боли, ничего похожего. А он старался не вспоминать тепло женского тела у себя в руках, легкое прикосновение к щеке и практически невесомое поглаживание по волосам — в тот миг Снейпу, истосковавшемуся по ее рукам, казалось, что он все же умер и по какой-то неведомой случайности попал в рай. К счастью, ему уже хватало и опыта, и мозгов, чтобы понимать не вполне нормальную природу такой крепкой, даже болезненной привязанности.       В конце концов, он сам был виноват, что в этой жизни у него не осталось ничего и никого больше. Чего стоило хотя бы его трусливое замечание: «Я тебе ничего не обещал». Сейчас Снейп был готов и обещать, и клясться, да вот только уже слишком поздно. Что имеем — не ценим.       Как бы ни устал Северус, в голове лихорадочно крутились мысли о том, что делать дальше. В первую очередь стоило подробнее изучить само проклятие, и в этом ему могло помочь книжное хранилище Хогвартса, куда после войны были изъяты самые сомнительные тома из Запретной секции библиотеки и некоторые личные книги Дамблдора и самого Снейпа. Если же и там ничего нет, придется тащиться в архивы Министерства, чего ему очень бы хотелось избежать.       Он даже заранее написал короткую записку Поттеру с указанием самому получить воспоминания у других жертв, не доверяя это никому другому, — только бы скоротать время, пусть и пару минут. Оставалось надеяться, что мальчишка научился следовать инструкциям неукоснительно, а не заниматься самовольной интерпретацией. Никому нельзя было доверять, но разорваться надвое, чтобы успевать везде, Северус не мог, поэтому и пришлось довериться мистеру Избранному.       По поводу же доступа к книгам и Омуту памяти, оставшемуся от Альбуса, следовало переговорить с Минервой. После неудачных попыток Северуса поговорить с Гермионой год назад, МакГонагалл очень переживала, особенно если учесть, что он упорно избегал любых встреч и появился перед директором только через три дня после приема, в утро своего отбытия. Объяснять что-либо Снейп тогда отказался, лишь сказал, что Минерва совершенно ни при чем.       Но пока что сил хватило только на то, чтобы дойти до своей комнаты и не раздеваясь упасть на кровать.       Он был благодарен судьбе, что уже очень много лет, проснувшись, не помнил снов.       Первым делом после пробуждения Северус взялся за письмо. На улице уже начинало темнеть, часы показывали около половины пятого вечера — по его прикидкам, примерно в это время у Гермионы вчера начался приступ, и он с минуты на минуту ждал вызова.              Минерва,       Простите, что пишу после долгого молчания, но вы не можете не знать о нападениях на магглорожденных волшебников и понимаете, что, узнав о случившемся с мисс Грейнджер, я не мог остаться в стороне.       В связи с этим у меня будут к вам две просьбы: разрешить доступ к закрытому книгохранилищу Хогвартса для поиска информации о проклятии Vir Dolorum и получить возможность воспользоваться Омутом памяти Дамблдора, чтобы просмотреть воспоминания жертв о нападении. Подробности готов рассказать вам при встрече.       Я остановился у Аберфорта в «Кабаньей голове», но почти не бываю на месте. Полагаю, сова в любом случае отыщет меня без труда. Прошу не отправлять ко мне патронуса — он может привлечь лишнее внимание.              С уважением,       С. Снейп              Аберфорт по традиции обнаружился в зале кабака, в котором уже начали собираться завсегдатаи, во многом весьма сомнительные. При виде постояльца Дамблдор коротко указал глазами на парочку за стойкой. Подойдя ближе, сделав вид, будто расплачивается за постой, Северус услышал разговор об исчезновении Кейба, который — небывалое дело — вчера вечером не явился на сделку. Значит, пропажи хватились… Впрочем, американец свою роль уже сыграл.       На заднем дворе трактира была устроена небольшая совятня с двумя крайне вредными, под стать владельцу, сипухами. Выбранная Снейпом птица едва не отчекрыжила ему палец, пока он привязывал к лапке письмо.       Глянув на часы, он думал поискать в кабаке что-нибудь на ужин, как в голове зазвучал тихий голосок Гермионы. Сердце, сделав кульбит, замерло, пропустив пару ударов, — даже сейчас он слышал боль. Мантия осталась в его комнате, но возвращаться Северус не стал, поспешив за ограду «Кабаньей головы», откуда можно было аппарировать.              

III

             Гермиона была права: стоило ей остаться одной, как накрыло осознанием своего безвыходного положения. Ей хватило самообладания, чтобы отправить патронуса Джинни с просьбой зайти и прихватить с собой Снитча. Хвала Мерлину, подруга никогда не задавала лишних вопросов — по крайней мере, в самый критический момент.       Разумеется, Джинни было нужно сначала отправить детей в «Нору», так что Гермиону она застала уже в весьма взвинченном состоянии расхаживающей между кухней и гостиной. Она не знала, успел ли Гарри рассказать о случившемся жене или нет, но едва ли, раз подруга не принеслась еще вчера.       — Что случилось? — Джинни тут же поспешила усадить ее на диван.       Снитч, залетевший в дом следом за хозяйкой, устроился наверху того самого книжного шкафа, возле которого Северус нашел вчера Гермиону. Живоглот же с пола глазел на незваного крылатого гостя и недовольно дергал хвостом. Если бы не благодарственная внеочередная банка кошачьих консервов, полуниззл скорее всего не преминул бы поохотиться на филина.       — Ты еще не видела Гарри? — вытирая тихо бегущие слезы, спросила Грейнджер, чувствуя, как начинает подкатывать настоящая истерика.       — Нет, он прислал сообщение, что что-то случилось и он появится, как только сможет, — обеспокоенно ответила подруга. — И, судя по твоему состоянию, что-то правда случилось…       Гермиона, все же вспомнив о просьбе Северуса, молча протянула Джинни письмо для Гарри. При виде знакомого убористого почерка декана Слизерина, которым постоянно были исписаны ученические эссе, та подняла брови, но снова не стала задавать лишних вопросов. И только когда Снитч улетел с конвертом, миссис Поттер просто крепко обняла подругу, не торопя с рассказом.       Но Гермиону будто прорвало, и она вывалила все свои горести: и про постоянно разбитое состояние, и про проклятые приступы, рассказала и новости, принесенные вчера Снейпом, не смолчала о том, как он просидел с ней на руках несколько часов, как оттянул на себя мучительный приступ, а потом сам не мог даже встать. О визите Кингсли. О собственной неспособности терпеть дальше выматывающую боль и как эгоистично согласилась на помощь Северуса.       Остановиться она смогла, лишь заметив, что и сама Джинни уже сидит с мокрыми глазами. Видимо, их поколение настолько привыкло загонять страхи внутрь себя, что и миссис Поттер лила слезы без единого звука, лишь изредка шмыгая носом.       — Прости, Джин, — виновато всхлипнула Гермиона, крепко сжав ладони подруги в своих.       — Не говори ерунды, — проворчала та, вытирая слезы об плечо, стараясь скрыть неловкость. Еще бы, это другие ревут, как девчонки, но не Джинни Поттер. Это вдруг показалось настолько забавным, что Грейнджер даже улыбнулась. — И вообще, ты правильно все же согласилась на помощь Снейпа. Если уж он помог Гарри, то ради тебя горы свернет.       — В этом и проблема, — хозяйка дома наконец вытерла мокрые щеки и откинулась на спинку дивана. — Он слишком на многое пошел, чтобы помочь Гарри, — увидев мелькнувший хорошо знакомый любопытный блеск в глазах Джинни, она осеклась, поняв, что забылась всего на секунду, но этого хватило, чтобы практически выболтать секрет Северуса. — Пожалуйста, не спрашивай, это не мой секрет, просто поверь на слово, что я не хочу, чтобы он снова шел на что-то подобное.       Гостья между тем сама уже немного успокоилась и теперь упорно делала вид, что это не она только что лила слезы вместе с подругой, волнуясь за ее жизнь. Усмехнувшись, Джинни собрала волосы в хвост, при этом хитро глядя на Гермиону.       — А ты не думала, почему вообще он явился?       — Потому что его притащила Арбогаст, — ответила та, не особо-то веря в собственные слова. — Я не уверена, но кажется, Северус чем-то ей угрожал на случай, если со мной что-то произойдет. И Джейн поспешила уверить его в обратном.       — Очень похоже на Снейпа, — фыркнула миссис Поттер. — С тобой и с другими — это вообще два разных человека. Видела бы ты его во время легилименции…       — Ты что-то хочешь сказать? — Гермиона напряженно уставилась на подругу. Ей совсем не нравилось, куда она вела.       — Ничего, о чем бы ты сама не думала, — пожала плечами Джинни, но в ответ на мрачный взгляд Грейнджер только закатила глаза. — Мерлин, ты иногда бестолковее Гарри.       — Джин…       — Нет, нет, нет, — замахала руками гостья. — Сама разбирайся со своим злобным хитрым змеем.       Гермиона не была дурой и прекрасно понимала, к чему ведет Джинни, только вот очень и очень сомневалась в ее правоте. Со Снейпом никогда нельзя было быть уверенной в его мотивах. И насколько она успела его изучить, Северус скорее был подвержен чувству вины за побег в Азкабан, нежели чему-то большему. Но как бы она еще ни пыталась вызнать у подруги, почему именно та делает подобные намеки, ничего не получилось — Джинни лишь ухмылялась и упорно переводила тему, абсолютно игнорируя слова о том, что Снейп сам признался, что не собирается ее возвращать.       Чем больше проходило времени, тем сильнее Гермиона начинала нервничать в ожидании очередной порции мучений. Как и обещала, она собиралась позвать на помощь Северуса, только вот тащить его в спальню, где она обычно пережидала приступы, ей совсем не хотелось.       — У тебя же вроде диван раскладывается, — очень вовремя напомнила ей Джинни. — А зелья я тебе сейчас принесу.       Сегодняшний приступ, хотя и начался намного раньше обычного времени, около шести вечера, обещал быть не таким жестоким, как вчерашний — все началось с привычного уже металлического привкуса во рту, а не с внезапной пронизывающей боли. Гермиона поспешила воспользоваться вредноскопом, про себя надеясь, что чары на нем не ослабли и Северус услышит ее зов.       

IV

      В этот раз защитные чары действительно без проблем пропустили его в дом. К удивлению Снейпа, его встретила миссис Поттер, вышедшая из гостиной.       — Добрый вечер, профессор, — быстро поздоровалась с ним бывшая ученица, поспешно надевая мантию и стараясь не смотреть на него. — Гермиона в гостиной, а я уже ухожу. Ваше письмо мы отправили. Удачи вам.       Все же бросив на него короткий взгляд, миссис Поттер поспешила просочиться мимо в узком коридоре и выскочить на улицу. Северус же быстро прошел в гостиную, где обнаружил Гермиону в импровизированном гнезде, свитом на диване. Она даже слабо улыбнулась при виде него.       — Сегодня не так больно, наверное, не нужно было тебя звать… — прошелестела она. Судорожно стиснутые на предплечье пальцы, впрочем, говорили об обратном.       Присев на край дивана, Северус бережно взял ее за руку, переплетя их пальцы, и забормотал себе под нос заклинание. Другой ладонью провел выше по предплечью в молчаливой просьбе ослабить хватку. Гермиона подняла на него больные глаза и снова попыталась улыбнуться, отчего у Снейпа защемило сердце. Ламент слишком легко отделался… Если бы он добрался до него, то после снятия проклятия мальчишка узнал бы, что такое настоящее мучение.       Сегодня боль действительно была несравнима со вчерашней, но Северус все равно как можно осторожнее перетянул на себя большую ее часть, стараясь, чтобы Гермиона не заметила его небольшое жульничество. Но, немного придя в себя, она тут же нахмурилась, глядя на него с подозрением. Снейп же только нацепил на лицо бесстрастную маску.       — Ты отдохнул сегодня? — неожиданно строго, пусть все еще очень тихо, спросила женщина.       Северус, не сдержавшись, усмехнулся и почувствовал, как Гермиона потянула его дальше на диван.       — Это продлится несколько часов, ты не можешь постоянно сидеть на самом краю, — пробормотала она, отведя взгляд.       Снейп послушно сел дальше, позволив себе привалиться к спинке дивана. Ноги в сапогах остались на весу. Хозяйка дома же устроилась у него под боком, тоже сев и невольно прижавшись к его плечу, но избегая встречаться взглядом. Сейчас Северусу было не настолько больно, чтобы не обращать внимания на женщину подле себя. Куда мучительнее, чем приступ, была невозможность коснуться ее как-то иначе — он обещал, что не будет досаждать своими чувствами, и слово свое был намерен сдержать. Да и самой Гермионе явно было неловко от необходимости столь близкого контакта с бывшим любовником.       — Ты опять забрал большую часть боли себе, верно? — спросила она, глядя на их сплетенные пальцы.       Снейп промолчал и свободной рукой поправил плед, которым были укрыты ноги Гермионы.       — Северус…       — Это ерунда, — проворчал он в ответ.       — Ты обещал.       Пререкаться с упрямой девчонкой было себе дороже. Он снова забормотал заклятие, возвращая малую толику обратно, — это было легче, чем спорить и что-то доказывать, тем более что она была права.       — Мне нужно попасть в Хогвартс, — начал он, чтобы отвлечь Гермиону. — Сегодня написал Минерве. Не знаю, насколько придется задержаться.       — Я понимаю, — согласилась она. Как показалось Северусу, в голосе при этом проскочило огорчение.       — Вообще хотел предложить тебе отправиться вместе. Так будет больше времени на поиски информации, ты могла бы помочь с книгами…       Вместо ответа Грейнджер внезапно зашипела сквозь стиснутые зубы и снова попыталась вцепиться в левое предплечье, но Снейп перехватил ее руку и в третий раз за вечер принялся читать заклинание. Из вполне умеренной боль стала весьма ощутимой, грудь снова сдавило раскаленными кольцами, не дававшими глубоко дышать. Глухо зарычав, он, как и вчера, устроил свободную ладонь под ключицами Гермионы, для чего ему пришлось обвить ее рукой.       — Снова что-то новенькое, — отдышавшись, заметила она не без некоторого сарказма.       Теперь уже охоты разговаривать не было ни у кого из них. Гермиона даже позволила себе склонить голову к его плечу, прислонившись лбом. Дыхание ее было поверхностным, несмотря на все старания Снейпа. Он бы с удовольствием снова принял весь удар на себя, но ему уже напомнили о данном обещании.       Лишь однажды, на мгновение забывшись, он дал себе слабину и уткнулся носом в кудрявые волосы. Гермиона под его руками, кажется, вовсе перестала дышать и тут же выпрямилась, подняла на него глаза. Судорожно сглотнув, Северус выдержал пристальный, хоть и подернутый пеленой боли, взгляд всего пару секунд, после чего отвернулся.       — Прости, — просипел он, — я забылся. Это не повторится.       Она хотела что-то сказать или спросить, но, стоило ему отвернуться, как последовала его примеру. Обоим отчего-то стало страшно неловко, и это дурацкое чувство не могла заглушить даже навалившаяся с новой силой боль. Гермиона выглядела откровенно скверно: лоб взмок, руки мелко дрожали, глаза прикрыты, но теперь она упрямо сидела как можно дальше, насколько позволяли его руки.       В какой-то момент Снейп обратил внимание, что она уже держится из последних сил, заметил едва заметно подрагивающую губу. Протяжно выдохнув и собрав в кулак всю свою наглость, он осторожно потянул Гермиону ближе к себе. Она было попыталась сопротивляться, но быстро сдалась и покорно привалилась к его боку.       — Я каждый раз вспоминаю Беллатрису и поместье Малфоев, — едва слышно прошептала она куда-то в его сюртук.       Снейп в ответ расцепил их пальцы так, чтобы не разорвать при этом прикосновение, и, проведя ладонью вверх, накрыл неровные буквы, оставленные любимой игрушкой мадам Лестрейндж. Взглянув на часы, он прикинул, что сидят они уже около часа.       В четвертый раз он старался произнести заклятие так, чтобы женщина в его руках не услышала шепота — слишком уж измученной она выглядела. Но Гермиона услышала. Тонкие пальцы коснулись его губ, и она молча покачала головой.       — Прекрати. И… знаешь, я не верю, что тобой движет эгоизм.       Северус мог бы с ней поспорить. Это ему нужно было находиться рядом, это ему нужны были эти прикосновения, пусть и полные боли. Это ему ее не хватало. Это он пытался искупить вину — снова.       Но ничего этого он не сказал, лишь прикрыл глаза, когда исчезло легкое прикосновение к губам.       Закончилось все неожиданно — будто выключили рубильник. Спали кольца, стягивающие грудь, исчезли тиски на руке. Покосившись на Гермиону, Снейп неохотно убрал от нее руки и медленно поднялся с дивана. Она мигом перевернулась на бок, натянув на плечи плед, а рыжий котяра тут же запрыгнул на его место и прижался к хозяйке со спины, с укоризной глядя на гостя.       — Ты можешь переночевать в гостевой, — ничего не выражающим голосом сказала женщина.       Северус хотел было ответить, что еще слишком рано, но с кухни донесся стук в окно — сова. Грейнджер завозилась, чтобы встать, но он опередил ее.       — Я принесу, не вставай.       У него зверски затекла правая рука, а все тело одеревенело, как после затяжного Пыточного проклятия. Разминая по пути до кухни руку и шею, он надеялся, что это послание из Хогвартса от Минервы.       Так и оказалось. Он впустил на кухню небольшую пеструю неясыть, к лапке которой был привязан свиток, скрепленный печатью директора Хогвартса.              Северус,       Я рада, что вы снова в Британии. Жаль, что при таких обстоятельствах.       Разумеется, я в курсе случившегося, в том числе и с мисс Грейнджер. Без лишних слов: Хогвартс будет рад помочь вам. Можете аппарировать в замок, как и раньше, или воспользоваться каминной сетью завтра с двух часов пополудни до половины третьего, если вдруг решите прибыть не один.              До встречи, мой друг.       М. М.              Вернувшись к Гермионе, Северус застал ее вновь сидящей с ногами на диване и смотрящей на свои руки. Пальцы одной руки нервно комкали плед, другой же она гладила ластящегося Живоглота. Молча протянув пергамент, Снейп остался стоять рядом.       — Ты предлагаешь мне отправиться с тобой?       — Да. Не хочу терять время и оставлять тебя — тоже. Кто знает, сколько времени потребуется, чтобы выбраться из хранилища, и услышу ли твой зов, если буду занят с Омутом памяти.       Гермиона свернула записку в плотный рулон и вернула его Северусу, опять не глядя на него.       — Мой камин подключен к сети.       — Хорошо, тогда я зайду около двух.