Целители и проклятия

I

      Бессонница снова стала верной спутницей Северуса. Вернувшись в «Кабанью голову», он отказался от ужина и сразу поднялся наверх. Его терзали сомнения о том, правильно ли поступил, оставив Гермиону. С другой стороны, она наверняка хотела наконец побыть в одиночестве — уж эту малость он мог обеспечить. Ему самому одновременно было и приятно находиться к ней так близко, и мучительно горько. Снейп прекрасно понимал, что Гермиона терпит его подле себя только из-за своего положения. А будь с ней все в порядке, то и близко бы не подпустила — даже тогда в Мунго он буквально навязал ей свое присутствие.       Ночью Северус то забывался тяжелым сном, то лежал, пялясь в бревенчатый потолок. Он настолько устал за прошедшие дни, что голова была пустой — ни малейших идей относительно того, как еще можно попытаться снять проклятие. Волей-неволей Снейп возвращался в мыслях к Гермионе. Так же ли она сейчас лежит без сна или все же смогла отдохнуть? Прислушивался к себе, боясь вновь услышать ее зов.       Стоило наконец уснуть под утро, как в дверь комнаты постучали — тяжело и медленно. Чертыхнувшись, Северус натянул футболку и взял палочку. Поисковые чары показали, что за дверью всего один человек.       К его удивлению, в коридоре оказался не кто иной, как глава Аврората. Поттер выглядел так, будто неделю шлялся по притонам Лютного переулка: заросший щетиной, нечесаный и какой-то посеревший.       — Вот, — без всяких предисловий и приветствий Избранный сунул Снейпу в руки несколько склянок с серебристым дымком воспоминаний. — А я пошел домой спать.       Потоптавшись на месте еще пару секунд, Поттер снял очки и принялся протирать линзы.       — Как Гермиона? — спросил он.       Взяв склянки, Северус усмехнулся в ответ.       — Хороший вопрос, Поттер. Почему бы вам не задать его лично?       Гарри злобно уставился на него. О, Снейп прекрасно знал ответ на свой вопрос. Мальчишке просто было стыдно. И помогать ему успокоить совесть алхимик не собирался.       — Приятных снов, Поттер.       С этими словами он захлопнул дверь у гостя перед носом. Оставалось надеяться, что он действительно сам собирал необходимые воспоминания и они не стали достоянием половины Аврората, а то и всего Министерства.       В назначенный час он вновь постучался в дверь дома Гермионы, решив не злоупотреблять ее доверием. Разумеется, куда быстрее было добраться до Хогвартса от «Кабаньей головы», а она могла бы воспользоваться камином, но Северус не собирался бросать ее одну в дороге, пусть и такой короткой.       Открыла Гермиона далеко не сразу и выглядела откровенно невыспавшейся, но уже была собрана. Спрашивать, как она себя чувствует, было довольно глупо.       — Проходи, — она отступила в сторону, пропуская его в дом.       На диване в гостиной обнаружилась небольшая сумка — все же была вероятность, что в Хогвартсе им придется задержаться на пару-тройку дней. Часы на каминной полке показывали без пяти минут два, и Минерва с минуты на минуту должна была открыть свой камин. К удивлению Снейпа, взявшего ее сумку, Гермиона подхватила на руки своего толстого кота, и по ее решительному виду стало понятно, что этот тюфяк отправится с ними.       Северус первым прошел в камин и, скрывшись в зеленом пламени, через секунду вышел в хорошо знакомом кабинете. Следом появилась и Гермиона, прижимающая к себе чихающего от сажи Живоглота. Снейп инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать ее, но она лишь дернула локтем, давая понять, что и сама справится.       С того момента, как он постучал в дверь ее дома, Северус до сих пор ни слова не сказал. Однако при виде МакГонагалл он даже немного склонил голову в знак почтения и наконец соизволил открыть рот, чтобы поприветствовать бывшую коллегу.       — Добрый день, Минерва.       — Здравствуйте, директор, — в голосе Гермионы звучала улыбка.       Госпожа директор шагнула им навстречу, слегка улыбаясь, отчего в уголках глаз собрались мелкие морщинки. Шли годы, а Минерва МакГонагалл все не менялась — такая же прямая и собранная.       — Рада видеть вас обоих. Мисс Грейнджер, смотрю, вы привели еще кое-кого?       Кот отозвался мявом, словно понял, что речь идет о нем.       — Боюсь, он не хотел отпускать меня, директор, — теперь уже Гермиона открыто улыбалась, и Снейп поймал себя на том, что пялится на нее.       — Комнаты для вас уже приготовлены, — между тем вещала МакГонагалл, будто бы они виделись неделю назад при самых заурядных обстоятельствах. — В хранилище книг я провожу вас лично. Северус, Омут памяти, — Минерва указала на каменную чашу возле стрельчатого окна, — в вашем распоряжении в любое время. Мисс Грейнджер, мои двери также всегда открыты для вас.       Северус догадывался, что его спутница благодарна Минерве за то, что та не стала ахать при виде нее, высказывать соболезнования и суетиться. Хотя едва ли подобного поведения вообще можно было ожидать от МакГонагалл. Все ее видимое сочувствие выразилось лишь в легком прикосновении к плечу своей любимой ученицы.       Портреты директоров на стенах перешептывались между собой при виде неожиданных гостей. Снейп мельком скользнул взглядом по ним, но, заметив, что Дамблдор подмигнул ему со своего полотна, скрипнул зубами и тут же уставился на действующую хозяйку кабинета. Общаться с Альбусом у него не было решительно никаких сил. Старик наверняка снова заведет свою любимую шарманку о том, как важны люди, или еще о чем похуже. К тому же в год, когда Северус был директором, необходимость общаться с портретом собственной жертвы — пусть эта жертва и сама спланировала свою смерть — была едва ли не худшим наказанием. Сколько бы потом ни пришлось отнять жизней, но Дамблдор стал первым человеком, кого он убил. Мысль о том, что он избавил старика от мучительной смерти, почему-то совершенно не успокаивала.       Минерва лично проводила их до хранилища. Ученики были на уроках, и гостям удалось спокойно добраться до Северной башни. Живоглот бодро трусил рядом, периодически убегая куда-то вперед, но каждый раз возвращался обратно. Гермиона неторопливо беседовала с МакГонагалл, расспрашивая ее о делах в школе.       Наконец они остановились около абсолютно гладкой стены на самом верху башни. МакГонагалл отступила на пару шагов, давая Снейпу подойти к каменной кладке.       — Давайте проверим. Но, полагаю, у вас не возникнет проблем…       Он провел ладонью по стене, и старинные камни зашевелились, расступаясь в стороны, подобно стене во дворе «Дырявого котла». Перед гостями предстала массивная дверь, ничем особо не отличавшаяся от обычных дверей, ведущих в классные комнаты. Только вот не было ни замочной скважины, ни ручки. Северус не удержался и усмехнулся, когда Гермиона толкнула створку, но та не поддалась. Он снова протянул руку, и дверь послушно распахнулась.       — Замок все еще признает тебя директором? — Гермиона с интересом глянула на него, и Снейпу на какой-то миг показалось, что перед ним снова стоит та самая гриффиндорская всезнайка.       — Хогвартс оказался мудрее нас всех, — ответила вместо него МакГонагалл. — Что ж, не буду вам мешать.       Очевидно, комната когда-то была обычным кабинетом, в котором проводили занятия. Теперь же от пола до потолка все стены были уставлены стеллажами с книгами, и Гермиона вполне предсказуемо сразу же решила осмотреться. Свет проникал через пару высоких стрельчатых окон, забранных цветными витражами. Посреди импровизированной библиотеки расположился массивный длинный стол с такими же тяжелыми стульями.       — Ничего себе… — выдохнула Грейнджер, обходя полки. — Неужели все эти книги были в Запретной секции?       — Почти все, — подтвердил Снейп, подходя к одной из полок. — Какие-то принадлежали лично Дамблдору или мне. Есть пара оставшихся от Амикуса. И вынести отсюда ничего нельзя.       — Почему тебя вообще заинтересовала темная магия? — вдруг спросила она и отвернулась от стеллажа, пристально глядя на Северуса.       Усмехнувшись, он снял с полки одну из книг, ранее принадлежащих ему, — «Ouroboros, rebis, leo». Весьма шарлатанский труд одного из средневековых алхимиков, но с опасными идеями и до жути претенциозный. Самому Снейпу он был без надобности.       — Потому что запретный плод сладок, — пожал он плечами. — А еще казалось, что эти знания сделают меня сильнее… На самом деле, так оно и вышло.       Вернув потрепанный том на место, Северус достал другую, куда более увесистую книгу и направился с ней к столу. Гермиона теперь взирала на него весьма настороженно. Разумеется, ответ ей не понравился — зато был честным. Однако следующие ее слова смогли его удивить.       — Я рада, что ты смог удержаться от падения, в отличие от Волдеморта.       — Мне помогли, — спокойно ответил Снейп, листая древний фолиант. — Сначала Дамблдор, потом ты. Лили тоже пыталась, но мы оба были слишком молоды и глупы тогда.       — Я? — удивленно спросила она после небольшой паузы.       Снейп вздохнул и поднял взгляд от книги.       — Давай обсудим это позже? У нас не так много времени осталось сегодня, нужно начинать искать. Сейчас…       На самом деле, он сам испугался того, что почти сказал. Может, позже у него хватит сил… Вместо этого Северус достал с дальней полки еще один увесистый том и осторожно положил его перед Гермионой.       — Это перевод «De maledictionibus sanguinis et maledictionibus hereditariis», — пояснил он, открыв тяжеленную обложку, обтянутую фактурной черной кожей, изрядно потрепанной, — одна из личных книг Дамблдора.       Увидев удивленное лицо Грейнджер, Снейп криво усмехнулся.       — Да, Альбус тоже был весьма сведущ в различных областях магии. Тени придают объем. Если хочешь, можешь поискать другие труды, но рекомендую для начала посмотреть здесь.       Сам Северус не особенно разбирался в проклятиях крови, помня лишь самые основы. Как правило, проклятия эти давали о себе знать через одно или даже несколько поколений, заставляя первого его носителя смотреть, как мучаются его дети. Vir Dolorum были в своем роде уникальными и очень древними чарами, созданными противниками магглорожденных волшебников — ярыми радикалами, фанатиками чистоты крови.       Гермиона же взялась за дело с воодушевлением, знакомым любому ее однокласснику или преподавателю. Пока Снейп листал свою книгу, нет-нет, да поглядывал на нее. Разложив пергамент, она делала какие-то пометки обычным маггловским карандашом, кончик которого периодически принималась грызть, склонив голову к плечу и запустив пальцы в копну волос.       — Северус, мы здесь, чтобы искать информацию, — не поднимая головы, проворчала она.       Снейп вздрогнул и виновато опустил глаза в книгу. Он, опытный шпион и легилимент, теперь так открыто демонстрировал все, что у него на душе. Наверное, слишком устал. Пожалуй, им обоим не помешало бы принять зелье сна без сновидений.       Его поиски не принесли желаемого результата. Всего одно упоминание случая проклятия голубой крови, и то окончившееся мучительной смертью жертвы. Определенно, средневековые авторы испытывали наслаждение, описывая мельчайшие подробности последних дней обреченных.       Другой пыльный том, еще один… Было так тихо, что они отчетливо услышали галдеж школьников в классах трансфигурации и заклинаний этажом ниже, когда колокол возвестил об окончании уроков. Услышав звон, Гермиона вскинула голову, и по лицу ее скользнула легкая улыбка.       Шли часы, они откладывали книги и брали новые. Причем Северус видел, как Грейнджер постоянно сбивалась и засматривалась на полки, то и дело норовя взять какой-то интересующий ее том, не относящийся к цели их визита. Свет, пробивающийся сквозь витражи, окрасился во все оттенки золотого — погода завтра обещала быть ясной, что для Шотландии в начале октября было большой редкостью. Снейп все чаще и чаще тревожно поглядывал на свою спутницу, опасаясь очередного внезапного приступа. Наконец он не выдержал и, протянув руку, захлопнул книгу, лежащую перед Гермионой.       — Продолжим завтра, — как можно мягче сказал он, держа ладонь поверх обложки и не давая возмущенной женщине вернуться к своим исследованиям. — Уже вечереет, а я сомневаюсь, что ты сегодня что-нибудь ела.       — Приступы легче переносить на голодный желудок, — недовольно ответила она, но тут же виновато опустила глаза. — Извини.       Гермиона была единственным человеком, который мог разговаривать с Северусом Снейпом в подобном тоне, — единственным, кому это было позволено. Вот и сейчас он ничего не сказал в ответ, но решительно поднялся на ноги и взялся за спинку ее стула, чтобы отодвинуть подальше от стола.       — Пожалуйста, пойдем. Школьники уже должны разойтись по гостиным.       С тяжелым вздохом Гермиона все же встала, тоскливо окинув взглядом богатства, с которыми ей предстояло расстаться на целую ночь. Стоило им выйти в коридор, как камни с характерным звуком вернулись на место, скрыв деревянную дверь. С наступлением вечера башня действительно опустела, больше не было слышно детских голосов, и звуки их шагов отражались эхом от стен коридора. Даже Снейп шел непривычно тяжело — ничего общего с его обычной неслышной походкой, которой он подкрадывался к ничего не подозревающим школьникам.       — Полагаю, ты хорошо учился? — неожиданно спросила Гермиона. Скорее всего, чтобы просто не молчать.       — Да. Но сдавал экзамены очень выборочно, — хотя Северус немало удивился вопросу, виду не подал.       — А не как я — все подряд? — фыркнула она.       — Именно.       — Разумеется, зельеварение?       — Разумеется. И кажется, мой шестой курс был последним, когда кто-то из студентов брал на изучение алхимию.       — Алхимию тоже преподавал Слизнорт? — интерес Грейнджер был неподдельным.       Снейп пожал плечами.       — В школьной программе за два года дают лишь основы, но Гораций тогда упросил Дамблдора дать мне пару интересных книг из личной библиотеки… Честно говоря, я искренне думал, что ты будешь следующей, кто возьмет этот курс.       — Меня никогда не привлекала идея бессмертия, — фыркнула Гермиона.       В нынешних обстоятельствах ее слова звучали особенно иронично.       Северус хотел было сказать, что алхимия — это не только поиски философского камня, но и преобразование металлов, поиск панацеи, которая могла бы им весьма пригодиться… Но, разумеется, она и так это знала.       Остаток пути они все же проделали в усталом молчании. В этот раз им отвели те же комнаты, что и в прошлый визит, когда Снейп сбежал из Мунго. Хотя комната Северуса была ближе, он проводил Гермиону до ее двери. Было около семи вечера, и они оба начинали нервничать в ожидании неизбежного.       — Я буду у себя. Позови меня, хорошо? — тихо напомнил он, чуть наклонившись к своей спутнице.       Она что-то неразборчиво пробурчала в ответ, но все же согласно кивнула и тут же юркнула в комнату.

II

      Время шло, но Гермиона по-прежнему молчала. Уже привыкнув к ее беспорядочным приступам, Северус решил не задерживаться и ознакомиться хотя бы с некоторыми из воспоминаний, добытых Поттером.       МакГонагалл все еще была в кабинете, не торопясь подниматься в спальню.       — Я ждала, когда же вы почтите меня своим присутствием, — с коротким смешком поприветствовала его директор.       — Добрый вечер, Минерва.       Снейп был способен по достоинству оценить умение почтенной волшебницы держать лицо и владеть собой. И был ей за это благодарен. Любая бы на ее месте оказалась куда любопытнее и многословнее.       — Как мисс Грейнджер себя чувствует?       Несмотря на кажущуюся формальность вопроса, Северус знал, что Минерва искренне волнуется о своей ученице. Только вот что можно на это ответить? Едва ли МакГонагалл знала о смерти Ламента, виновного в проклятии. Снейп неторопливо отошел к окну, возле которого стоял Омут памяти.       — Она устала. Ей больно и страшно.       — Я рада, что вы пришли ей на помощь.       Он промолчал. В этот раз они оба знали ответ.       — Что ж, не буду мешать вам, Северус. У меня еще есть работа, но Омут полностью в вашем распоряжении.       Вылив в чашу серебристую газообразную жидкость первого воспоминания, он опустил голову и в который уже раз подумал о том, насколько нелепо сейчас будет выглядеть со стороны.       Первые два просмотренных воспоминания не принесли ему решительно никакой новой информации. Нападения в уединенных местах — на сельской дороге и в одном из переулков Лондона в маггловском квартале. Наверное, за жертвами следили до того несколько дней, раз знали их обычные маршруты передвижения. Каждый раз ждали вечера. Каждый раз нападавших было двое, но помощь подельника, в отличие от стычки с Гермионой, ни разу не потребовалась — Трэверс выходил на сцену, лишь чтобы помочь с наложением проклятия. Обезоруживающее, Оглушающее — и вот, дело сделано. Один-единственный момент вызвал у Северуса неясные подозрения...       Вынырнув из Омута, Снейп навалился плечом на стену и принялся всматриваться в темнеющую за окном гладь Черного озера, в котором плескался гигантский кальмар. Придется отправить Поттера и за воспоминаниями Трэверса.       — Северус.       Он неторопливо перекатил голову по прохладному камню, чтобы посмотреть на Минерву. Та кивнула ему на знакомый столик возле камина, на котором стояла пара стаканов с виски. Снейп хотел было отказаться, но решил, что от небольшого количества выпивки хуже не будет. Может, ему наконец удастся поспать, если он не понадобится Гермионе.       — Спасибо, — Северус приподнял свой стакан в знак благодарности. — Виски все еще превосходен.       Еще больше он был благодарен МакГонагалл за то, что она молчала, пока стаканы не опустели. Портрет Дамблдора снова спал, не вполне натурально посапывая, но Снейп уже начинал думать, что стоит поговорить с Альбусом, — может, он хотя бы натолкнет его на мысль, как снять проклятие. Сама идея, казалось, совсем рядом, но как только Северус думал, что нащупал ниточку, она тут же ускользала от него.       — Передайте мисс Грейнджер, что я зайду к ней завтра… — директор взглянула на массивные напольные часы. — Точнее, уже сегодня.       Уже возвращаясь к себе, Снейп остановился возле двери, глядя дальше по коридору. Время действительно перевалило за полночь, и Гермиона уже должна была спать, однако из-под двери ее комнаты пробивалась бледная дрожащая полоска света. Вздохнув, он тихонько подошел к двери и едва слышно стукнул костяшками, опасаясь потревожить ее, если действительно спит и забыла потушить свет.       — Войдите.       Приоткрыв дверь, Северус увидел Гермиону, сидящую в кресле возле распахнутого окна. Она куталась в покрывало, снятое с кровати, и просматривала свои записи, сделанные днем. Оглянувшись на него, к удивлению Снейпа, она не стала возражать против его визита, просто снова погрузилась в чтение, хмуря брови.       Тяжело сглотнув, Северус прошел в комнату. Камин уже почти прогорел, и Гермиона читала при свете свечи, огонек которой трепетал на ветру, но не гас. Приблизившись, Снейп хотел было закрыть окно, но Грейнджер его остановила.       — Оставь. Я и так чересчур долго просидела взаперти. Мне так лучше думается.       Покрывало явно плохо защищало от осеннего ветра высокогорья, и он стянул мантию, в которой оставался с самого прибытия в замок. Расправив ткань, он укрыл колени Гермионы, и она вскинула на него недоуменное лицо. За эти дни она заметно похудела, на запястьях стало видно синеватые вены, даже черты лица заострились.       — Ты замерзла, — негромко ответил Снейп, глядя на нее. — У тебя губы синие. И уже поздно.       — Не могу уснуть, — отмахнулась Гермиона, торопливо опуская взгляд к бумагам.       — Ты что-то нашла?       Северус опустился на колено рядом, теперь глядя на Гермиону снизу вверх. Она удивленно вскинула брови, словно собиралась что-то возразить, но только тяжело вздохнула. О, они оба были достаточно упрямы, чтобы делать вид, будто ничего не происходит.       — Не знаю, не уверена, — она сердито потерла лоб, словно пытаясь заставить себя думать. — Если не брать в расчет статус крови, то все это напоминает мне семейное проклятие Гринграссов.       — Еще полтора года назад читал, что Астории становится хуже, — кивнул Снейп, пока что не особо понимая, к чему идет разговор. — Она еще жива?       — Насколько знаю, да, — Гермиона как-то виновато потупилась и принялась комкать в пальцах его мантию. — Около года назад Малфои обращались ко мне с ее проблемой. Но я ничем не смогла ей помочь.       — Никто бы не смог.       Гермиона в ответ нервно дернула плечом и перевела взгляд в окно. Налетевший порыв ветра взметнул и без того буйные волосы, и Северус едва удержался, чтобы не протянуть руку и не убрать пряди, попавшие в лицо. «Это нужно только тебе», — услужливо напомнил противный внутренний голос.       — Прости меня, — собственный голос он услышал как будто со стороны. Хриплый и какой-то надсаженный.

III

      Несмотря на ужасы, которые видел древний замок почти пятнадцать лет назад, он до сих пор был домом и оказывал поистине целительное влияние. Как ни странно, волшебники были менее склонны верить в чудеса, чем магглы, но иначе Гермиона никак не могла объяснить день, проведенный без приступов. И в книгохранилище, и после, в своей комнате, она замирала, стоило неловко повернуться или случайно задеть коленкой столешницу. Но боли не было.       Зато был страх. Постоянный, неотступно преследующий. Что вот, сейчас, еще пара минут, и снова грудь начнет жечь, а руку будут терзать раскаленные клещи. У чертова проклятия будто бы было собственное дурное чувство юмора.       Гермиона не могла есть, не могла спать. И не могла оставаться одна. Живоглот неустанно вертелся возле нее, мурчал и что-то успокаивающе ворчал в своей почти человеческой манере, но даже его присутствие не могло вытравить мерзкое чувство страха.       Она взялась перечитывать свои записи — еще днем показалось, будто наткнулась на что-то важное. Но мысли упорно не хотели складываться в общую картину, постоянно возвращаясь к ожиданию боли. Последние полчаса Гермиона больше размышляла, не наведаться ли к МакГонагалл, зная, что Северус собирался воспользоваться Омутом, стоявшим в ее кабинете. Лишь бы не быть одной. И только она уже собиралась отправиться в путь, как услышала в ночной тишине сначала крадущиеся шаги в коридоре, а после и едва слышный стук.       Северус.       Гермиона уверяла себя, что при обычных обстоятельствах ни за что не подпустила бы его снова так близко. Но обстоятельства были далеки от обычных. А Снейп… С ним становилось спокойнее. Наверное, поэтому она и расстроилась, когда он ушел вчера вечером, а она провела очередную почти бессонную ночь. Зная Северуса, Грейнджер очень сомневалась, что он и сам спит ночами.       Разумеется, она не была дурой и прекрасно поняла намек Джинни, совпавший с ее собственными подозрениями, в которых боялась признаться самой себе. Боялась, и что может ошибиться, и что они окажутся правдой. Северус все возводил в наивысшую степень: ненавидеть и любить — так до самого конца. Пусть он и говорил, что давно вместо настоящей Лили помнит лишь некий образ, но ради этого образа он оберегал ее сына, ради него умер и ради него расколол душу — Снейп мог говорить что угодно относительно своих мотивов, но Гермиона ни на минуту не поверила в то, что им двигало лишь намерение избавиться от Надзора.       Боялась и того, что им действительно движет лишь чувство вины и ничего больше. И стоило Северусу вновь попросить прощения, как на душу упал очередной камень.       — Что? — непонимающе нахмурилась она.       — Прости меня, — едва слышно повторил Северус, по-прежнему стоя перед ней на колене и виновато повесив голову. Теперь уже он избегал смотреть на собеседницу.       — Я еще полтора года назад сказала тебе, что простила, — устало вздохнула Гермиона, откидываясь на спинку кресла. — Так что если ты здесь только поэтому…       — Не только, — и вновь едва слышный шепот.       Рука, лежавшая на подлокотнике ее кресла, слегка дернулась, но Снейп будто остановил сам себя. Гермиона не могла не заметить, насколько он ценит каждое прикосновение к себе, как пытается его продлить, но сам при этом упрямо держит себя в руках, лишь иногда, забывшись, дает себе волю. Но он обещал ей, что не будет пытаться вернуть… И этому слову тоже будет верен до конца. Наверное, тогда, в ночь празднования Победы, было жестоко с ее стороны сказать, что любила его, а потом прогнать от себя. Но в тот момент она совершенно не могла трезво мыслить, и сейчас ей было нестерпимо стыдно за свое желание уколоть и сделать больно — как и он ей когда-то сделал своим недоверием, которое считал тягой защитить.       Как все глупо у них получалось.       — Северус, — Гермиона провела ладонью по плечу, затянутому в черную плотную ткань, — встань, пожалуйста.       Она сама начала подниматься, вынуждая его последовать ее примеру. И стоило им обоим оказаться на ногах, как Снейп тут же сделал шаг назад.       — Просто зашел проведать тебя.       Грейнджер протянула ему мантию, но он не торопился ее забирать.       — Я в порядке.       Гость усмехнулся в ответ, очевидно, поняв, что ее заверения содержат столько же правды, что и его собственные, — ничтожно мало.       — Могу дать тебе зелья сна без сновидений.       — У меня аллергия на снотворные, — напомнила Гермиона. Она упоминала об этом лишь единожды и вскользь, неудивительно, что Северус не запомнил.       Тут он, кажется, совсем растерялся. Видимо, это была последняя возможность хоть как-то облегчить ее жизнь. Наверное, мало кто видел Северуса Снейпа настолько беспомощным и потерянным — а ей он по-прежнему это позволял. Или позволял себе настолько расслабляться рядом.       Подступив ближе, Гермиона снова протянула мантию.       — Тебе тоже нужно отдохнуть. Я же вижу, что ты не спишь…       — И ты тоже, — обронил Снейп.       — Я боюсь засыпать, — честно призналась она, — да и одна оставаться, признаться, тоже. Поэтому и взяла с собой Живоглота.       При первых же словах Северус резко вскинул на нее глаза. Выглядел он еще мрачнее, сведя брови на переносице и беспокойно разглядывая ее. Зато наконец забрал свою мантию, которую Гермиона уже устала держать.       — Сегодня еще не было приступа и… — зачастила она, отчего-то испугавшись такой резкой реакции притихшего было Снейпа.       — Я могу остаться с тобой, — перебил он и кивнул ей за спину. — Лягу на диване. Без нормального отдыха ты только помогаешь проклятию. И почему не сказала раньше?       Голос его звучал необычайно строго — так с Гермионой Северус не разговаривал очень и очень давно, словно с неразумной школьницей.       — О, только не надо меня отчитывать! — тут же взвилась Грейнджер и упрямо скрестила руки на груди. — Ты и сам понимаешь, почему. А я не намерена выслушивать твои лекции — не тебе их, знаешь ли, читать!       Снейп замер с открытым ртом, но все же смолчал и снова опустил голову. Обойдя Гермиону, он бросил мантию на диван, расположившийся напротив камина спинкой к кровати, и принялся расстегивать пуговицы.       — Иди спать, — тихо сказал он, стягивая сюртук и оставаясь в одной белой рубашке. — Я буду рядом.       — Мне нужно в душ. Если ты не ел, то попроси домовых эльфов принести что-нибудь.       — Да, спасибо за совет, — проворчал Северус, направившись ко все еще открытому окну.       — Оставь, пожалуйста, если тебе не будет холодно, — уже от дверей в ванную попросила его Гермиона.       Пока она принимала душ, голова в кои-то веки была удивительно пустой — и это радовало. Никаких страхов, никаких опасений. Отчего-то она была уверена, что наконец сможет нормально поспать. Даже если начнется приступ, Северус обязательно ей поможет. Только на этой мелькнувшей мысли, когда уже вытирала волосы, стоя перед зеркалом в тяжелой раме, Гермиона испытала очередной укол совести.       Снейп сидел на диване возле ярко горящего огня, склонившись над журнальным столиком, на котором расположился большой поднос с двумя тарелками и пузатым чайником. Увидев ее, он подвинулся, приглашая тем самым присесть рядом, и налил в чашку чай. Закутавшись в плотный халат, Гермиона устроилась рядом, и Северус вновь накинул мантию ей на колени, сберегая от ветра из открытого окна. Мельком скользнув взглядом по ее лицу, он снова уставился в уже почти опустевшую тарелку с ростбифом. Прекрасно понимая, что от нее требуется, Гермиона тоже подцепила кусок мяса и отхлебнула горячего сладкого чая.       — Спасибо, что предложил остаться, — сказала она. Сидеть вот так рядом со Снейпом на диване было странно. Отчего-то между ними было даже больше неловкости, чем с Роном в первое время после развода — а ведь их с Уизли связывала куда более долгая история.       — Помнишь, что я говорил о постоянных благодарностях? — проворчал он, отодвигая от себя тарелку.       — Ты невыносим, клянусь!       Северус ничего не ответил. Откинувшись на спинку дивана, он не мигая уставился в камин, а Гермиона с особым ожесточением ткнула вилкой в ни в чем не повинный ростбиф, отчего прибор противно скрипнул по тарелке.       — Мне это нужно даже больше, чем тебе, — неожиданно прозвучало рядом.       Грейнджер недоуменно воззрилась на Снейпа, однако тот остался неподвижным, лишь задумчиво барабанил пальцами по широкому подлокотнику.       — Что?       — Я сказал, что все это — поиски виновников, принятие твоей боли — нужно мне больше, чем тебе, — без всяких эмоций ответил он. — Так у меня наконец появилась цель. Поэтому не стоит корить себя — это я должен благодарить тебя за то, что дала мне такую возможность.       Гермиона не нашлась, что сказать, зато почувствовала себя еще более смущенной. Она была совершенно права, когда решила, что бессмысленно гадать о мотивах поступков Снейпа — все равно промахнешься.       — Поэтому нет, мной действительно движет в первую очередь эгоизм, — между тем продолжал Северус.       — Тогда ты очень странный эгоист, — вздохнула Гермиона и отодвинула поднос, который тут же исчез. — Я пойду спать.       — Доброй ночи.       Расправляя постель, она краем глаза наблюдала, как Северус складывает маленькие диванные подушки, готовясь ко сну. Он даже не попросил у эльфов постельных принадлежностей.       — Северус, возьми, — Гермиона поднесла ему одну из своих подушек. — И тебе нужно одеяло.       — Мне достанет мантии, — Снейп принял у нее подушку. — Не стоит волноваться.       — Я просто не понимаю, зачем нужно…       — Доброй ночи, Гермиона, — тихо повторил он, строго глядя ей в лицо.       Она хотела было поспорить с упрямым бараном, но все же просто мысленно махнула рукой. В конце концов, он взрослый мужчина, пусть делает что хочет. Однако это не помешало порадоваться, что диван достаточно длинный, пусть и не слишком широкий, и Северус уместится на нем без особых проблем.       Гермиона наконец скинула халат и, оставшись в теплой пижаме, забралась под одеяло. Окно все еще было открытым, но камин по-прежнему горел. Снейп уже лег, и его не было видно из-за высокой спинки дивана, но успокаивало даже его присутствие, хотя сон все еще не шел.       — Северус, — тихонько позвала Грейнджер спустя некоторое время.       — Что-то случилось? — тут же откликнулся он. Голос был обеспокоенный и вовсе не сонный.       — Нет, нет, просто не спится… Я хотела спросить, что ты имел в виду, когда говорил, что помогла удержаться от падения?       Ответом была тишина. Гермиона тяжело вздохнула, поправила подушку, устраиваясь поудобнее, и устало закрыла глаза. Вдруг Снейп завозился на своем месте, шелестя мантией, и она услышала тихие шаги босых ног по каменному полу. Рядом с ее ногами под весом чужого тела прогнулся матрас, и низкий голос прозвучал совсем близко.       — Ты не помнишь, как успокаивала меня, когда поддавался расколу души? — прошептал Северус. — Если бы не ты… Не знаю, что бы случилось. О тебе я вспоминал три года в Азкабане, укрывшись за щитами окклюменции подальше от дементора.       Гермиона испуганно замерла, боясь пошевелиться и тем самым вспугнуть его неожиданные откровения, лишь приоткрыла глаза и теперь смотрела на Снейпа. Он сидел, наклонившись вперед и опершись лбом на раскрытую ладонь, длинные волосы полностью занавесили лицо — вся его фигура сейчас выражала собой нечеловеческую усталость.       — Наверное, это я должен был сказать тебе тогда при встрече после Азкабана, — с невеселым смешком продолжил он. — Что ты стала для меня единственным спасением. Но я никогда не любил и не умел признаваться в собственных слабостях. И теперь я понимаю, как жестоко поступил по отношению к тебе тогда… Я не врал, когда говорил, что ты — лучшее, что было в моей никчемной жизни, Гермиона.       Наконец Северус выпрямился и, потянувшись, одной рукой поправил у нее на плечах чуть сбившееся одеяло.       — Но это все — только мои проблемы. Ты можешь не волноваться — свое обещание исполню полностью.       — Что вернешься в Норвегию после того, как все закончится? — Гермиона все же набралась смелости и села на кровати.       — Да.       Он снова отвернулся и стал медленно подниматься, а Гермиона подалась вперед, перехватив его за запястье. Северус выпрямился и замер, нависая над ней. Его лицо теперь было почти неразличимо за волосами, но грудь тяжело и медленно вздымалась под рубашкой.       — Не нужно, — едва слышно пробормотал он.       Развернув руку, он сам осторожно тронул ее кончиками пальцев за предплечье, словно просил отпустить. Гермиона замерла, не зная, что сказать на эти выбивающие дух откровения. Все внутри сдавило, но на этот раз не от боли. Она прекрасно понимала, о чем говорит Северус: он умудрился высказать — и словами, и жестами — все, что было у него на душе.       Один из ее страхов стал реальностью.       Гермиона поняла, что пялится на Снейпа, так и не выпустив его руки, а он… Северус смотрел с такой затаенной тоской, что просто сердце рвалось. Каких, должно быть, сил ему стоили сказанные слова… Но вот только она не знала, хватит ли у нее смелости принять чувства этого сложного и без всяких сомнений очень опасного человека. Тем более, кажется, он этого и не ждет.       Каким бы жестоким человеком Северус ни был, Гермиона чувствовала, что с ней рядом он становится другим, — невозможно было не заметить его заботу, терпение и самоотречение, с которым он требовал отдавать ему боль. Это действительно пугало.       — Северус, я… Это… — замямлила она, стараясь подобрать нужные слова и не находя их.       — Это совершенно ни к чему тебя не обязывает, — закончил за нее Снейп, глядя на их сцепленные руки. — Я прекрасно понимаю, что моя привязанность не вполне нормальна. И не хочу, чтобы тобой двигало лишь чувство вины и мысли о том, что чего-то от тебя жду. Это не так.       Он медленно потянул к себе руку, и Гермиона, очнувшись, разжала пальцы. Дернув уголком губ, что должно было означать улыбку, Северус отступил на шаг назад.       — Ты ничего мне не должна, — повторил он.       — Зачем ты тогда все это рассказал? — тихо спросила она, перебирая теперь в руках край одеяла. Неужели Снейп думал, что после таких откровений она сможет уснуть?       — Не нужно было? — невесело усмехнулся Северус.       — Что?.. Нет!       Он отвернулся и теперь смотрел в горящий камин. Вот бы залезть к нему в голову… Но было даже страшно представить, какие мысли сейчас одолевают Снейпа.       — Тогда считай это только моей проблемой. Зато теперь тебе не нужно гадать о моих мотивах — ты по-прежнему слишком громко думаешь, — он откашлялся. — Завтра первым делом пошлю сову Поттеру, пусть потрудится достать воспоминания Трэверса. А сейчас нам обоим действительно стоит хотя бы попытаться отдохнуть.