Целители и проклятия

      

I

             Утро действительно выдалось ясным и на удивление безветренным для начала октября. Северус проснулся, когда первые лучи упали ему на лицо. Приподнявшись на диване, он убедился, что полог кровати защищает Гермиону от утреннего солнца. Опустившись обратно, он закинул одну руку за голову и уставился в потолок.       Ночью усталость быстро взяла свое, и Снейп отключился вскоре после того, как вернулся на диван. У него не хватило сил даже обдумать случившееся. Кажется, Гермиона восприняла довольно спокойно его неловкое признание, а сам он… Что ж, он не жалел. И очень надеялся, что она правильно его поняла и действительно не будет чувствовать себя обязанной.       Из раздумий его выдернул тихий всхлип и сдавленный голос со стороны кровати:       — Северус…       Он мигом оказался на ногах и подскочил к кровати, где Гермиона пыталась привстать, опираясь на правую руку и прижимая левую к себе. В сонных еще глазах он увидел страх и недоверие — ведь утро только началось, и никто из них не ожидал такого скорого приступа. Снейп обошел кровать и как можно аккуратнее устроился рядом поверх одеяла, привалившись к спинке. Он потянул Гермиону к себе, и в этот раз она даже охотно поддалась, сама протянула ему больную руку. Должно быть, приступ действительно застал ее врасплох.       — Сейчас полегчает, — прошептал Северус, едва закончив читать заклинание и уже чувствуя, как боль понемногу перетекает в его тело.       Гермиона ничего не ответила, только спрятала лицо у него на плече. В этот раз ни у кого из них не было ни сил, ни желания разговаривать. Через приоткрытое окно до комнаты доносились редкие птичьи трели — жизнь текла своим чередом, и мир вокруг совершенно не торопился рушиться.       Снейп прикрыл глаза. В этот раз приступ был довольно насыщенным, и он втихомолку снова оттянул на себя большую его часть. Теперь-то уж Гермиона должна понять, почему он это делает. Северус почувствовал, как она на несколько секунд подняла голову, почти физически ощутил на себе ее взгляд, но виду не подал, продолжая сидеть с опущенными веками. Да, боль была сильной, однако ничего такого, чего он бы не мог вынести.       Ближе к концу ненадолго все стало еще хуже и снова пришлось читать заклятие, но в этот раз мука не затянулась надолго — чуть больше часа, и все было кончено. Северус поморщился, выпрямляясь, и повел лопатками, чтобы отлепить промокшую рубашку от спины. Гермиона как-то нехотя отстранилась от него и легла, обхватив подушку и зарывшись в нее лицом. Знала бы она сейчас, как ему хотелось лечь рядом, обнять ее и хотя бы попытаться утешить.       Но слова он действительно всегда ценил куда меньше поступков. А потому и сказанное вчера должен был подкрепить делом.       — Тебе что-нибудь нужно? — тихо спросил Снейп, поправляя одеяло на спине Гермионы и укрывая ее теплее. Спрашивать, как она себя чувствует, было попросту глупо — он по себе знал ответ. Не сдержавшись, он задержал ладони на тонких плечах чуть дольше, чем требовалось.       — Нет, — пробурчала она в подушку.       Северус медленно убрал руки и, поморщившись, поднялся на ноги. Тело отозвалось ноющей болью, которая, как он знал, не пройдет еще пару часов, но с этим можно было жить.       Он не находил слов утешения — это ему никогда не давалось, — но мог хотя бы попытаться делом облегчить ее мучения. Снейп старался и в мыслях не допускать невозможность снятия проклятия — просто не хотел даже думать, что случится, если он облажается. Второй раз он допустить этого не может.       — Мне нужно в Министерство. Вероятно, это надолго, но зови меня, если понадоблюсь.       Они оба знали, зачем Северус может понадобиться, и оба надеялись, что этого не случится.       Наверное, стоило еще что-то сказать или сделать, но, помявшись, Снейп вышел, тихо притворив за собой дверь.

II

      — … слушание Визенгамота по законопроекту о признании кентавров равными людям по интеллекту состоится завтра, — помощник торопливо шагал за Арбогаст, на ходу перебирая папку с бумагами.       — Пакстон все еще против?       — Да, Департамент контроля за магическими существами нас не поддержит.       — Неважно, — отмахнулась Джейн. Они свернули в коридор, ведущий к ее кабинету. — Во сколько заседание?       — С утра, в девять, мэм.       — Позаботься, чтобы Пакстон явился туда хотя бы в пятнадцать минут десятого.       Помощник, недавний выпускник Слизерина, понимающе ухмыльнулся. Эта скользкая идиллия была нарушена выскочившей из приемной секретаршей, пребывавшей в весьма смятенных чувствах.       — Мадам! — она кинулась к начальнице. — Там… там…       Одного вида бедолаги было достаточно, чтобы понять, чье появление ее так шокировало. Вздохнув, Джейн кивком отпустила помощника и толкнула дверь в приемную. Взгляд тут же упал на высокую черную фигуру. Снейп, заложив руки за спину, стоял лицом к окну, выходившему на фонтан Атриума.       — Доброе утро, сэр, — первой приветствовала его Арбогаст. Иногда ей казалось, будто она своим появлением в Норвегии выпустила из бутылки ифрита, с которым справиться мог лишь один человек. — Как мисс Грейнджер?       — Трэверса уже отправили в Азкабан? — спросил гость без всяких ответных вежливостей, так и не повернувшись к ней лицом.       — Нет, он в камере на этаже Визенгамота. Честно говоря, вы так его потрепали…       — Мне нужно его видеть, — прервал ее Снейп.       — Вы могли поговорить об этом с Поттером, — выгнула бровь Арбогаст.       Снейп медленно повернулся. И хотя лицо его было абсолютно бесстрастным, у Джейн неприятно засосало под ложечкой — на мгновение даже показалось, что глаза его блеснули красным, но она списала все на игру воображения и освещения.       — Но я пришел к вам, — угрожающе спокойно возразил Снейп. — И мне нужно знать, что случилось с тайником Руквуда.       Джейн почувствовала себя словно загипнотизированной. Взгляд черных глаз буквально пригвоздил ее к месту, но при этом она не чувствовала, чтобы незваный гость колдовал.       Хранилищу был присвоен особый статус, и после отправки Северуса в Азкабан Министерством была предпринята большая операция по его расчистке, в ходе которой сильно пострадали два аврора и погиб один невыразимец. Но оставить такое количество сомнительных артефактов в развалинах в Нортумберленде было невозможно, и пришлось идти на жертвы. Разумеется, информация была строго засекречена, но едва ли Снейп спрашивал из праздного любопытства, к тому же Джейн чувствовала, что он до сих пор не верит в ее непричастность ко всем этим нападениям. А значит, их с Кассием сын не мог быть в безопасности.       — По приказу Кингсли он был расчищен Авроратом и Отделом тайн, все артефакты перенесены в особое хранилище Министерства, — хрипло ответила она, сжимая в кармане палочку. Колдовать Арбогаст не собиралась, но знакомое древко успокаивало и придавало сил.       Снейп сощурился, но ничего не сказал по этому поводу. Интересно, что еще задумал этот безумец?       Она сама не поняла, как это получилось, но пришлось переносить встречи и лично вести Северуса в подвалы Визенгамота — отказать просто не хватило смелости. Трэверс же при виде своего бывшего декана постарался забиться как можно дальше в угол.       — Лучше не… — только и успела обронить Джейн, надеясь, что Снейп полегче обойдется с парнем, чей мозг и без того подпорчен прошлым сеансом легилименции. В противном случае Визенгамот мог создать прецедент и в первый раз в истории осудить на тюремное заключение овощ.       Но Снейп не стал ждать и, приперев Лудо к стене, приставил к его виску волшебную палочку. Камера и коридор огласились ужасным криком боли и страха, больше напоминавшим животный — от человеческого там уже осталось мало. Арбогаст не посмела вмешаться, лишь упреждающе выставила руку в сторону ворвавшихся в камеру авроров из охраны. Теперь-то она понимала, почему Северус потащил с собой ее, а не Поттера: тот едва ли позволил бы ему подобную жестокость. Джейн же призналась себе, что просто малодушно пустила все на самотек, чтобы хотя бы так убедить безумца, готового ради Грейнджер на все, в своей непричастности к ее страданиям.       — Он сопротивлялся, — рявкнула госпожа начальница на охранников. — Выйдите.       Едва ли подобная жестокость была необходима, но Арбогаст прекрасно понимала, что сейчас Снейп просто отыгрывается и пытается подобным образом компенсировать собственную беспомощность. Ей самой положение магглорожденных, попавших под проклятие ихора, теперь казалось безвыходным. Джейн могла бы посоветовать Северусу лучше провести оставшееся время со своей Гермионой, но вряд ли бы он стал ее слушать и не проклял в ответ.       И, признаться, она бы сама вела себя на его месте подобным образом. Поистине страшен человек, которому нечего терять.       Через несколько минут вопли стихли, перейдя в скулеж, а вскоре, стоило Снейпу отпустить Трэверса, тот мешком обвалился на пол и затих. Арбогаст наконец увидела, что из ушей и носа бедолаги, не останавливаясь, течет кровь, на губах выступила кровавая пена.       Сам Снейп же выглядел по-прежнему бесстрастным, лишь в глубине темных глаз блестело что-то непривычно живое, пока он при помощи палочки собирал серебристые нити воспоминаний Трэверса.       — Целителя, срочно, — рявкнула Джейн, распахнув дверь. Вряд ли несчастному еще можно было чем-то помочь.       Откуда ни возьмись нарисовался Поттер — должно быть, за ним послали авроры, стоявшие на охране возле камеры Трэверса. Непонятно зачем, правда. Едва ли тот, с наполовину функционировавшим мозгом, мог представлять собой опасность. Избранный ошарашенно уставился на Снейпа. Тот ухмыльнулся в ответ.       — Мистер Поттер, — упреждающе начала Арбогаст, — это была вынужденная необходимость, я тому свидетель.       Прекрасно, теперь ей еще и придется врать напропалую, защищая этого странного человека. Но иного выхода не было. Кингсли наверняка не упустит повода снова отправить Снейпа в Азкабан, а тот едва ли позволит это сделать так просто, как в прошлый раз, и тогда не миновать кровопролития. Надеяться, что Северус снова будет миндальничать, как было в схватке с Фицроем, не приходилось.       — А вы что вообще здесь забыли, госпожа Арбогаст? — весьма бесцеремонно поинтересовался главный аврор, окинув начальницу непривычно тяжелым взглядом.       — Вы забываетесь, Поттер, — холодно ответила ему Джейн. — Это вы отчитываетесь передо мной, а не наоборот. Можете доложить о случившемся Брустверу, а уж он спросит с меня.       Снейп же, явно утомленный их возней, двинулся к выходу, но Гарри заступил ему дорогу.       — Я более чем уверен, что вам есть что мне рассказать, сэр.

III

      Гермиона вновь задумчиво перебирала свои вчерашние записи, когда в дверь постучали. За окном уже стемнело, и время перевалило за восемь вечера, так что первая мысль была, что вернулся Северус, однако в комнате появилась МакГонагалл.       — Сидите, сидите, мисс Грейнджер, — директор упреждающе выставила руку. — Я просто зашла вас проведать и выпить чаю.       На столике возле камина появился сервированный поднос с чаем и кексами, при виде которых Гермиона поняла, что ничего не съела за целый день. Сначала приходила в себя, а после с головой ушла в записи, постоянно их перечитывая.       — Добрый вечер, директор, — приветствовала она Минерву и поспешила пересесть со своего кресла у окна на диван. — Вы не знаете, Северус еще не возвращался?       — Насколько мне известно, нет. Но не думаю, что вам есть о чем переживать.       Да уж. Скорее нужно было переживать не о Снейпе, а о тех, кто встречался ему на пути. Если уж он так неоднозначно реагировал на Гарри и Кингсли, которые были на одной с ним стороне, было даже страшно подумать, что он сделал с виновниками… Может, Ламент правильно сделал, решив покончить с собой, только бы не попасться в руки Северусу. Но Гермиона видела его рядом с собой совершенно другим. И сегодня утром ей хотелось попросить его задержаться — хотя вместе с тем она понимала, что для него это может быть не так просто, как он хотел показать. Не осталось незамеченным и то, как он задержал руки у нее на плечах.       — Да, наверное, вы правы, профессор, — очнувшись от дум, вздохнула Гермиона.       МакГонагалл тонко улыбнулась и потянулась разлить по чашкам чай.       — Приятно, что хоть кто-то переживает за Северуса.       — Но едва ли ему самому это нужно.       — Не могу с вами согласиться, Гермиона, — покачала головой Минерва. — Хватило того, что я убедила его полтора года назад поговорить с вами. Кажется, никому из вас это не принесло добра.       — Значит, без вас он бы вообще и носа не показал, — проворчала в ответ Гермиона, помешивая сахар в чашке. Разговор невольно пробудил в ней давнюю обиду на Снейпа, которую, как ей казалось, она давно пережила. Но нет. Самый храбрый человек из всех, кого они с Гарри и Роном знали, он становился страшным трусом, едва дело касалось чего-то личного. С другой стороны, Северуса с его историей тоже можно было понять.       — Этого мы знать не можем. Но думаю, немалого мужества ему стоило снова показаться вам на глаза.       — Каким он был в школе? — спросила Гермиона. Второй день подряд, задавая самые неожиданные вопросы, она удивлялась сама себе.       МакГонагалл хмыкнула и задумчиво воззрилась на небольшой огонь в камине.       — Разным, — наконец ответила директор. — Сначала очень спокойным и прилежным. После озлобленным. А под конец учебы… Жестоким, подлым, не стесняющимся самых злых уловок — все это усугубляли его выдающиеся способности. Но в этом была не только вина самого Северуса.       Стоило признать, Снейп давал себе примерно такую же характеристику.       — Мародеры? — невесело усмехнулась Грейнджер.       — Да, — в тон ей ответила МакГонагалл. — А еще мы с Альбусом, Гораций, его родители и плохая компания. Но мне до сих пор стыдно перед Северусом за то, что в год его директорства усомнилась в нем.       — Вы не могли знать. Он прекрасный актер.       — Это правда. Но едва ли преданный последователь Темного Лорда так мягко обходился с глупыми непокорными гриффиндорцами.       Гермиона хорошо могла себе представить, как корит себя благородная Минерва, первой вставшая лицом к лицу с тогдашним директором, защищая Гарри. Именно из-за нее Снейпу пришлось бежать, так и не выложив Поттеру великий замысел Дамблдора. А ведь в противном случае среди защитников Хогвартса мог быть еще один весьма и весьма могущественный волшебник… И кто знает, как бы тогда повернулась битва, скольких жертв можно было бы избежать?       Удивительным было и то, как злопамятный и мстительный Снейп принял дружбу МакГонагалл после всего случившегося.       — Что же касается всего остального, — задумчиво продолжала директор, — Северус — пожалуй, самый противоречивый человек, которого я знаю. Даже с учетом фигуры Альбуса. Я до сих пор удивляюсь, как в нем сочетается мелочность и огромное благородство. — Минерва замолчала, будто бы обдумывая свои следующие слова, но все же заговорила после паузы: — Знаете, Гермиона… После того, как война кончилась и Северус снова оказался в Хогвартсе после нахождения в Камере Беллинджера, портрет Альбуса рассказал ему, что незадолго до своей смерти Лили хотела помириться с ним, что она все же простила его…       — И что же Северус? — с замиранием выдохнула Грейнджер, во все глаза глядя на своего декана.       Та лишь пожала плечами в ответ.       — Знаете, ничего. Сказал, что, умерев, он отпустил ее. Что выполнил свой долг сполна и ничего не должен призракам прошлого.       — Он правда не знает, как остался в живых?       — Насколько знаю, да. Но он упоминал, что вы дали ему крововосстанавливающее зелье.       — Дала. Но этого было мало — рана была ужасная. Должно было случиться что-то еще.       — Боюсь, этого не знает и сам Северус.       Гермиона хотела было сказать что-то еще, но в дверь снова постучались, и она встрепенулась. Минерва же при виде ее реакции едва заметно улыбнулась.       — Вы не найдете человека более преданного, чем Северус Снейп. И более бестолкового, если честно. Но, думаю, вы и сами это знаете.       С этими словами почтенная волшебница поднялась на ноги.       — Мне пора возвращаться к отчету для попечительского совета, мисс Грейнджер. Впустить Северуса? Полагаю, это он за дверью.

IV

      Кабинет главы Аврората казался наполовину заваленным бумагами — по крайней мере, стол практически не был виден. Поттер даже не смог сесть на свое кресло, иначе его просто не было бы видно из-за бумажного Монблана. Ничего удивительного, что парень цеплялся за любую возможную авантюру. Арбогаст сбежала от них по дороге до кабинета, сославшись на необходимость присутствовать на крайне важной встрече. Впрочем, до того Снейп успел невзначай напомнить, что все еще не уверен в ее лояльности. Не то чтобы он действительно считал Джейн причастной к нападениям на магглорожденных, но держать ее в тонусе будет не лишним.       — Что вы снова задумали? — мрачно поинтересовался Поттер, застывший посреди кабинета со скрещенными на груди руками. — И что бы там ни говорила Арбогаст, я уверен, что вы поиздевались над Трэверсом ради собственного удовольствия.       — А даже если и так, Поттер, — Снейп неприятно ухмыльнулся в ответ, и собеседник передернул плечами, — что вы сделаете? Снова отправите меня в Азкабан? Попробуйте, но не говорите, что сами не хотели поступить подобным образом. Только вот доказать свои подозрения вы не сможете, а я буду ссылаться на действия в условиях крайней необходимости.       Было чертовски приятно наблюдать, как злость на лице Избранного на мгновение сменилась беспомощностью. Еще бы, кто в Министерстве мог бы проникнуть в голову Снейпа, выдержавшего испытание Волдемортом, чтобы доказать его злой умысел?       — Так и в чем план? — недовольно повторил вопрос Гарри.       — Поттер, вы сами смотрели воспоминания жертв?       — Смотрел, — буркнул мальчишка.       — И вас ничего в них не смутило?       Можно было видеть, как в черепе Поттера под черными вихрами крутятся шестеренки. Как бы то ни было, и что бы Снейп ни говорил относительно умственных способностей Избранного, он никогда не считал мальчишку идиотом. Лентяем, привыкшим срезать углы, — да. О, как он был зол, когда понял, что его старый учебник попал в руки маленького засранца…       — Есть одна деталь, — задумчиво и вместе с тем неуверенно пробормотал Поттер.       — Великий Мерлин, вам что, как и на уроке требуется подсказка Грейнджер?       — Заклятия! — разозлившись, рявкнул Гарри. — В некоторых случаях Ламент произносил заклятия вслух, а иногда колдовал невербально, а ведь чары каждый раз были одни и те же.       — Пять очков Гриффиндору, — Снейп не сдержался и не смог отказать себе в удовольствии понаблюдать за вытянувшимся лицом собеседника. — Возможно, вы не зря едите свой хлеб.       — Первое нападение, нападение на Гладстон и на Гермиону — там Ламент колдовал молча.       Северус решил не признаваться, что до сих пор не закончил смотреть воспоминания, тем более что слова Поттера полностью подтвердили его сегодняшние наблюдения.       — Это мог быть другой человек! — заорал мальчишка, принявшись бегать туда-сюда по кабинету. — Кто-то сильнее, чем сам Ламент!       — Первое нападение — как проба пера. А Гладстон и Грейнджер куда как сильнее остальных жертв, — согласно кивнул Снейп, приятно удивленный в этот раз мыслительными способностями Поттера.       Неожиданно тот остановился как вкопанный.       — Но это значит, что те, кого проклял настоящий Ламент, действительно обречены.       — Мое беспокойство о всеобщем благе закончилось вместе со смертью Темного Лорда, Поттер. Так что это целиком проблема Министерства.        Это было чистой правдой — судьбы остальных магглорожденных Северуса ничуть не волновали. Зато, поняв, что при нападении на Гермиону под личиной Ламента скрывался кто-то другой, он испытал неподдельное облегчение. И боялся, что все это окажется лишь чем-то, что он хотел видеть, на что надеялся и что так отчаянно искал, не желая смириться с ужасным исходом для Гермионы.       — Вы в состоянии вызнать у Кейба, с кем вел дела Трэверс с последний год? Мне показалось, что они довольно близко общались.       — Постараюсь, ему вы еще не до конца спекли мозги, — проворчал Поттер.       — И пока что ничего не говорите мисс Грейнджер, — Снейп перехватил взгляд Гарри и теперь пристально смотрел в зеленые глаза — глаза Лили, — не чувствуя ровным счетом ничего по этому поводу. — Я хочу быть уверен, прежде чем давать ей новую надежду, которая может оказаться ложной.

V

      МакГонагалл оказалась права — за дверью действительно ждал Снейп. Бывший и нынешний директора о чем-то быстро и тихо переговорили, после чего Северус прошел в комнату. Выглядел он порядком утомленным, но тревожный взгляд остался таким же внимательным и цепким, когда он подошел ближе.       — Я в порядке, — вздохнула Гермиона, упреждая его вопрос. — Приступов больше не было.       — Мне нужно, чтобы ты кое-что увидела.       С этими словами он достал из карманов необъятной мантии несколько пузырьков с серебристой газообразной жидкостью.       — Те воспоминания, которые ты ждал от Гарри?       — Нет, это воспоминания Трэверса о нападениях. И я хочу, чтобы мы посмотрели их вместе, — две пары глаз лучше, чем одна.       Грейнджер нутром чувствовала, что Снейп что-то недоговаривает, но из принципа решила ничего из него не вытягивать. В сложившейся ситуации он вряд ли стал бы утаивать от нее что-то важное. Хотя подобным образом она ведь думала и пять лет назад, верно?       До кабинета МакГонагалл они добирались не спеша и в молчании. К удивлению Гермионы, они не встретили ни одного праздношатающегося школьника — неужели студенты Хогвартса вдруг стали до ужаса прилежными или это просто у них с Гарри и Роном было так плохо с дисциплиной?       Кабинет встретил их приглушенным светом — горели лишь свечи около Омута памяти, да холодный свет луны лился через стрельчатые окна. Северус без лишних предисловий откупорил первый пузырек и, занеся руку с ним над чашей, вопросительно посмотрел на Гермиону. Она с готовностью кивнула. Отчего-то казалось, будто чужие воспоминания помогут ей уловить постоянно ускользающий ответ и понять, как все же совладать со злосчастным проклятием. Возможно, просто нужно взглянуть на ритуал со стороны?       До сих пор Гермионе ни разу не доводилось пользоваться Омутом памяти, и о том, что должно произойти, она слышала только от Гарри. Но Снейп явно прекрасно знал, что нужно делать. Вылив в каменную чашу, и без того заполненную странной газообразной жидкостью, тягучее серебристое воспоминание Трэверса, он кивнул своей спутнице, приглашая ее первой погрузиться в чужую память.       — Я подожду, — добавил Северус, глядя на резную чашу, — к тому же уже видел все это.       Решив не терять время, Гермиона глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, хотя прекрасно знала, что в этом нет необходимости, и опустила лицо в изменчивую субстанцию.       Было странно теперь наблюдать за происходящим со стороны, но при этом не иметь ни малейшей возможности повлиять на события. Наверное, так себя чувствуют призраки. Увидев на проселочной дороге молодого человека, Грейнджер сразу же вспомнила его — первая жертва, Джейсон Гордон. Когда его привезли в Мунго, как раз была ее дежурная смена. Хотелось крикнуть Джейсону, чтобы он бежал, но смысла в этом не было никакого — так же магглы кричат в кинотеатре, когда смотрят ужастики.       Рядом с ней стоял сам Трэверс, еще не натянувший черный шарф на лицо, и явно был не вполне трезв. Он наблюдал за Гордоном из-за раскидистых кустов терна, растущего вдоль дороги.       Все произошло очень быстро: внезапные вспышки заклятия с другой стороны дороги, и Джейсон, обездвиженный, упал навзничь, не успев даже достать палочку. Довольно хмыкнув себе под нос, Лудо двинулся к нему, но буквально за пару шагов до распростертого тела был остановлен своим подельником.       — Ты напился? — хрипло и зло спросил тот, сверля Трэверса глазами, видневшимися над черным шарфом.       — Да ладно тебе! — легкомысленно отмахнулся Лудо. — Ну пропустил пару стаканов, большое дело. Я все прекрасно помню, мы же столько раз повторяли.       — Ты кретин, Трэверс, — Ламент сжал переносицу. — Если из-за тебя все сорвется…       Наверное, у них не было выбора, раз Ламент рискнул провести ритуал, несмотря на пьяного друга.       — Не сорвется, угомонись уже. Пошли быстрее, пока этот грязнокровный ублюдок не очнулся.       Случившееся дальше было хорошо знакомо Гермионе, пусть ей и пришлось в этот раз наблюдать со стороны. Она во все глаза смотрела, как Ламент наклоняется к Гордону со своим странным флаконом, пока что еще пустым, не заполненным кровью магглорожденных. Из-за пазухи у него выскользнула цепочка с кулоном, который Гермиона не успела разглядеть, но Абель тотчас же спрятал его обратно, не отвлекаясь от ритуала.       Вместе с окончанием ритуала ее выбросило в реальность. Шагнув назад, она едва не сверзилась с небольшого помоста, на котором стоял Омут памяти, но Северус придержал ее под спину.       — Какое обрывочное воспоминание, — отдышавшись, заметила Грейнджер.       — Так бывает, если его хозяин чем-то одурманен, — пожал плечами Снейп и отпустил ее. — Как ты себя чувствуешь?       — Нормально. Давай продолжим.       И снова эти неясные подозрения. Хотя Гермиона ни на шаг не приблизилась к пониманию, как снять поразившее ее проклятие, где-то на периферии маячила другая мысль, кажущаяся очень и очень важной. Жизненно важной.       Северус с сомнением покосился на нее, но все же откупорил и другой флакончик.       В этот раз воспоминание началось до нападения. Трэверс и Ламент встретились в Лютном переулке в «Башке тролля».       — Ты опять простыл, что ли? — удивился Лудо, когда Абель сипло его поприветствовал.       — Да, прохватило.       — Ну выпей бодроперцового, — не унимался Трэверс, следуя за другом к выходу.       — После и выпью. Уймись уже, ведешь себя как наседка.       Гермиона вспомнила, что в первом воспоминании Ламент тоже почти лишился голоса и хрипел. В совпадения она никогда не верила.       Шенон Гладстон, аврор в отставке, возвращалась из гостей поздно вечером. Ламент и Трэверс подкараулили ее в глухом лондонском переулке, куда она аппарировала, чтобы прогуляться до дома. Кажется, не у одной Гермионы была дурацкая привычка ходить пешком, а не появляться сразу в собственной гостиной. Годы, прошедшие после падения Волдеморта, расслабили магическую Британию — люди устают жить в постоянном страхе.       Но пожилая дама сориентировалась весьма быстро и сумела дать Ламенту достойный отпор. Двое волшебников сражались в полнейшей тишине, если не считать треска заклятий о щиты. Абеля даже задело по касательной какими-то чарами и отбросило назад, на мусорные баки. Если бы Гермиона не знала, как все закончилось, то решила бы, что победа останется за Гладстон. Повинуясь какому-то непонятному наитию, Грейнджер подошла ближе к Ламенту, вновь воздвигнувшему щит, и теперь старательно выбирающемуся из мусорных баков. В свете очередной вспышки, разлетевшейся снопом искр, она заметила блеск металла на груди нападавшего — снова та же цепочка и кулон.       Кольцо.       Все же воспоминания были чертовски удобной штукой в магическом мире — удобной и, чего греха таить, опасной.       О, она прекрасно узнала это кольцо, слишком уж оно было приметным.       Дальше Гермиона наблюдала за тем, как Трэверс ударил в спину Гладстон, уже больше с нетерпением, нежели с любопытством. Интересно, почему Северус перескочил с воспоминания о первом нападении сразу же к предпоследнему? Все, кто хоть сколь-нибудь знали Снейпа, сказали бы, что сделано это было неспроста. Хитрец что-то разнюхал.       Вынырнув из Омута, Грейнджер уставилась на него круглыми глазами, не зная, как высказать свои подозрения. В конце концов, это просто кольцо. Его можно потерять, можно продать, можно украсть… Но зачем в таком случае носить его с собой на цепочке?       — Мы можем прогуляться? — просипела она.       Снейп смотрел на нее с затаенным ожиданием. Ему не нужно было объяснять, что она что-то увидела.       — Винки, мантию мисс Грейнджер, пожалуйста, — в пустоту попросил бывший директор Хогвартса и через несколько секунд уже помогал Гермионе одеться.       Она была настолько поглощена водоворотом мыслей, что даже не стала протестовать против помощи в такой малости. Когда Северус протянул ей открытую ладонь, стало понятно, что это было предложением аппарировать, а не бить ноги по лестницам, рискуя все же напороться на нарушителей правил или патрулирующих старост. Да и хотелось как можно скорее проветрить голову, так что Гермиона приняла предложенную руку, и ее мигом завертело в вихре аппарации. Ох уж эти директорские привилегии.       Они стояли на дальнем от замка берегу Черного озера. За спиной возвышались вековые деревья Запретного леса, а перед ними светился огнями древний Хогвартс. Было необычайно тихо. Только еще не замерзшее Озеро с тихим плеском набегало на берег и шелестели голые ветки. Почему-то невольно вспомнился зимний визит в Норвегию. Изредка легкий ночной ветер проносил мимо желтый лист, в темноте казавшийся серым. Поплотнее запахнув мантию, Гермиона смотрела на замок. Снейп стоял рядом, но, решив, будто она хочет побыть одна, отошел на несколько шагов к лесу.       Если подумать, можно даже понять, почему хозяин кольца решился на подобный шаг…       — Сначала скажи, что ты понял, — окликнула она Снейпа через несколько минут.       Северус оглянулся на нее через плечо и тихо подошел, шелестя длинной мантией по заиндевевшей траве. С каждым его шагом под подошвой хрустел тонкий ледок.       — Что в трех случаях под личиной Ламента скрывался другой человек, — негромко ответил Снейп, немного наклонившись к ней, словно боялся, что их кто-то услышит.       Подхватив края мантии, Гермиона скрестила руки на груди, кутаясь от сырости, идущей от озера.       — И когда ты собирался сказать мне?       — Я не хотел давать тебе надежды, которая могла оказаться ложной, — спокойно ответил он. Впрочем, Гермиона совсем на него не сердилась и даже понимала, почему он так поступил: просматривая воспоминания в Омуте памяти, она не искала то, что хотела найти, не строила себе иллюзорных надежд. И, возможно, именно потому увидела то, что увидела. — Но ты тоже что-то заметила.       Это был не вопрос, но Гермиона утвердительно кивнула в ответ.       — Да. Я увидела вещь, принадлежащую одному человеку.       Даже толком не видя Северуса, стоявшего чуть позади нее, она могла чувствовать, как он напрягся, и слышала, как длинно выдохнул. Создавалось ощущение, что рядом стоит затаившийся перед решающим прыжком зверь.       — Что ты будешь делать? — прежде, чем дать ответ, хотелось быть уверенной, что Снейп не наделает очередную глупость, которая очень плохо для него кончится. Вне всяких сомнений, он был опасным человеком — в первую очередь, для себя самого.       — А что, по-твоему, я должен сделать? Заставлю снять проклятие, — опасно вкрадчиво ответил Северус.       Гермиона повернулась к нему, едва различая фигуру, укутанную в черное. Лишь руки и лицо белели в темноте, да луна отливала мертвенным серебром в седине. История грозила повториться.       — Тогда я не скажу тебе, Северус, — тихо, но упрямо ответила она, глядя ему в глаза. — Для твоего же блага. Думаю, Гарри со всем справится.       Вид у него стал такой, будто ударили чем-то тяжелым по голове. Едва ли он мог ожидать подобного поворота. Глубоко вдохнув, он шагнул к Гермионе, нависнув над ней темным сводом.       — Что ты будешь делать? — ей пришлось приложить значительное усилие, чтобы голос не дрогнул. Умом она понимала, что Снейп не причинит ей никакого вреда, но выглядел он сейчас действительно устрашающе. Черные глаза в темноте ночи вовсе казались пустыми провалами. — Применишь легилименцию?       — Нет, — неожиданно прошелестел в ответ низкий голос. Теперь, когда Северус стоял так близко, Гермиона чувствовала, что его бьет мелкая дрожь, и вряд ли причиной тому был холод. — Ты настолько мне не доверяешь?       Она молчала. Что можно было ответить? В чем-то верила ему безмерно. А в чем-то — ни на грош.       — Обещай мне, Северус, — Гермиона подняла на него лицо, — обещай, что не сделаешь ничего, что может выйти тебе боком, если я расскажу, что видела.       Он молчал, глядя куда-то поверх ее головы. Невесело усмехнувшись, она отступила, разрывая дистанцию.       — Обещаю, — наконец ответил Снейп, на выдохе, едва слышно. — Обещаю.       Гермиона и сама не могла сказать, почему это так много для нее значило. Может, потому что и ее собственные чувства были похоронены в неглубокой могиле. Но одних их мало — без доверия не может быть ничего другого.       Луна светила в лицо Северуса, и Гермиона пытливо всматривалась в него, ища хоть какие-то намеки на обман. Казалось, что она сможет понять, если он врет, — пусть даже до этого он столько лет успешно лгал Волдеморту.       — Обручальное кольцо Драко Малфоя. У лже-Ламента на шее на цепочке висело обручальное кольцо Драко Малфоя.