Целители и проклятия

I

      Поттер заметно нервничал. От его былой уверенности почти не осталось и намека — как и предсказывал Снейп, Малфой практически не поддавался действию сыворотки правды. Потел, на лбу и висках вздувались вены, но молчал.       Предложение Северуса просто сломать окклюментные щиты не нашло понимания ни у Поттера, ни у Бруствера, ни даже у Арбогаст. Если Трэверс был далеко не самым порядочным человеком, не однажды уже попадавшим в поле зрения Аврората, то Драко со школьных лет ни в чем предосудительном замечен не был. Примерный семьянин, «Пророк» неоднократно писал, как он пытается сделать все возможное и невозможное для любимой жены. Люциус же приложил значительные усилия, чтобы его семья утратила статус non grata в приличном обществе и хотя бы частично вернула себе прежний авторитет. Только вот его объявление о награде в сложившихся обстоятельствах выглядело более чем цинично. Верить, что Люциус ничего не знал о делах сына, Северус отказывался.       Весьма кстати вспомнилась давняя просьба Люциуса вынести из тайника неизвестный, но крайне ценный фамильный артефакт.       Сейчас же Снейпа срочно вызвали в Министерство, куда он явился неохотно, не желая оставлять Гермиону одну без лишней надобности. Оказалось, что Бруствер решил устроить импровизированный военный совет и Арбогаст с Поттером настояли на присутствии Северуса.       — У нас осталось сорок восемь часов, и придется отпустить Малфоя, если не найдем хоть какие-то доказательства, — недовольно заметил Поттер, косясь на начальницу, из-за которой ввели это идиотское по мнению любого аврора ограничение.       Снейп, устроившийся в углу кабинета Министра, только сардонически усмехнулся — его предложение уже было отвергнуто. Был и запасной план, но в детали он посвящать никого не собирался.       — Можно попробовать увеличить дозу, — весьма скептически предложила Арбогаст.       — Не поможет, — на правах эксперта отрезал Северус, — после определенной дозы активные вещества перестают действовать, так будет еще хуже.       — Да, помню, как вы говорили Амбридж, что достаточно всего трех капель, — пробормотал себе под нос Гарри.       Не имело смысла напоминать, что тот Веритасерум был поддельным.       — Наложите на него Imperius хотя бы для допроса, — вновь попытался внести предложение Снейп, но по лицам Бруствера и Поттера, уставившихся на Арбогаст, уже понял ответ. — А вы не думали внести в свой чудесный гуманный проект некое положение о чрезвычайной необходимости?       У Джейн покраснел кончик носа — в школьные годы так бывало, когда она сдерживалась из последних сил.       — Неужели ты считаешь, мы об этом не подумали? — устало спросил Министр. — Кстати, это инициатива не Джейн: Визенгамот рассудил, что показания, данные под Непростительным проклятием, не заслуживают доверия.       Северус начинал злиться. Если раньше Министерство было просто неповоротливым гигантским зверем, то теперь этому зверю еще вырвали пару клыков и обрезали когти. Может, в мирное время подобные либеральные новшества в законодательстве действительно приносили пользу — все же авроры частенько нарушали пределы разумного, — но теперь это все играло против них и на пользу Малфою. Сидеть сложа руки, чувствуя себя беспомощным и бесполезным, Снейп ненавидел.       — Со своими премудростями нового законодательства справляйтесь без меня, — холодно сказал он, направляясь к двери. Уже взявшись за ручку, Северус оглянулся на Гарри. — Поттер, напомню, что в свое время вы легко нарушали правила, если считали это необходимым.       Откладывать план в долгий ящик он больше не видел смысла. В этот раз из Министерства получилось выбраться без всяких очередей и, перенесшись в «Дырявый котел», Снейп тут же аппарировал.       Уилтшир, поместье Малфоев. Идя по мощеной дорожке между высоких кустов облетевшей живой изгороди, Северус испытывал не самые приятные воспоминания, несмотря на то что над домом больше не висел мрак фигуры безумца. Главным безумцем теперь был он сам.       На пороге его встретил знакомый домовой эльф, немало удивившись незваному гостю, но Снейп знал, что хозяева уже в курсе его визита, — тут действовала магия, схожая с магией директора Хогвартса. Посторонившись с поклоном, домовик молча повел гостя вглубь дома. Этим путем Северус ходил не однажды и мог бы пройти его без сопровождения, но пока что он правда хотел только поговорить.       Люциус и Нарцисса обнаружились в одной из малых гостиных. К удивлению Снейпа, на ковре у камина играл белокурый малыш лет пяти — сын Драко и Астории.       — Северус! — при виде человека, уже не раз спасавшего их сына, Нарцисса тут же шагнула к нему, приветственно протягивая руки. — Мерлин, как ты изменился!       Люциус же, оставшийся на своем месте, едва ли разделял радость супруги от неожиданного визита. Вот уж кто никогда не менялся, как бы ни старался делать вид, — ни внешне, ни внутренне. Взяв ладони женщины в свои, Снейп учтиво склонил голову в знак приветствия.       — Люциус. Нарцисса.       — Не знал, что ты снова вернулся в Британию, — Малфой старался, чтобы его слова прозвучали учтиво, однако любой, кто хорошо его знал, без труда заметил бы настороженные нотки.       — Как видишь. И решил в этот раз сам поприветствовать вас, не дожидаясь приглашения.       — Садись же, — Нарцисса указала на одно из глубоких кресел, стоящих возле камина.       Мальчик, до того наблюдавший за происходящим с вежливым интересом, поднялся с ковра, ожидая, пока его представят. Вспоминая Драко в том же возрасте, Северус не мог не заметить, что Скорпиус куда как сдержанней и далеко не такой капризный, каким был отец. Но Снейпа мелкий гаденыш всегда старался сторониться, когда тот бывал в гостях, что не помешало ему чувствовать себя на особом положении в школе и бахвалиться дружбой их декана с родителями.       Люциус приобнял внука за плечо, и впервые прозрачные серые глаза потеплели.       — Это Скорпиус, — с гордостью возвестил глава семейства. — Скорпиус, это Северус Снейп. Мы тебе о нем рассказывали.       Вот уж интересно было бы послушать, что о нем мог наплести Драко или сам Люциус. Вряд ли что-то вроде: «Этот человек спас тощую задницу твоего никчемного папаши, потому что твой не менее никчемный дед смертельно разочаровал Темного Лорда, когда лишил его одного из крестражей, а потом не смог совладать с кучкой пятикурсников».       — Добрый день, мистер Снейп, — мальчишка склонил голову в знак приветствия точно так же, как минутой ранее это сделал сам Северус.       — Добрый день, мастер Скорпиус, — на взрослый манер поздоровался гость. Детей он никогда не любил, признаться. И уж тем более не хотел своих — чего бы стоил один ярлык «сын Северуса Снейпа».       Потрепав внука по голове, Люциус подтолкнул его к игрушкам и книжке, оставшимся лежать на ковре. Северус рассчитывал, что мальчика все же отошлют, но вспомнил, как Драко с малых лет позволялось присутствовать при взрослых разговорах. Интересно, Астория в курсе методов воспитания свекра? Девочка никогда не отличалась типичными для ее ровесников слизеринскими предрассудками, и Снейп очень сомневался, что она одобрила бы присутствие сына при встрече двух бывших Пожирателей Смерти.       Когда все расселись по своим местам и перед каждым в воздухе завис бокал с вином, Люциус наконец решил поинтересоваться целью его визита:       — Что же привело тебя на родину? — Малфой не удержался от ехидцы, за что заработал недовольный взгляд жены. — Снова решил поработать на Министерство?       — Не совсем, — спокойно отозвался гость, — скорее, в этот раз мой визит более… личный. Но я слышал о вашей недавней беде.       — Уверена, это недоразумение скоро разрешится, — возразила Нарцисса. — Сам понимаешь, какое предвзятое к нам отношение в последний десяток лет.       Вот уж правда, «предвзятое». Из четы Малфоев Нарциссу Снейп всегда считал более разумной, а местами даже хитрой и предусмотрительной, нежели ее супруг. Но будучи дочерью благороднейшего и древнейшего семейства Блэков, она тоже не была избавлена от традиционного мировоззрения чистокровных волшебников и всегда чувствовала свое превосходство над окружающими, пусть и не так остро, как ее безумная старшая сестра.       Приняв висящий перед ним бокал с темным красным вином, Северус не спешил дегустировать его содержимое, сосредоточившись на собственной готовности сорваться и нарушить обещание, данное Гермионе.       — Как это восприняла Астория? — как можно спокойнее спросил он, чем привлек внимание Скорпиуса. Мальчишка поднял белесую голову от увесистой книжки с живыми иллюстрациями и украдкой взглянул на гостя, что не ускользнуло от Северуса.       — Она… справится, — сдержанно ответила Нарцисса, поглядывая на внука. — Мы сделаем все, чтобы это не отразилось на ней.       Значит, Астория вряд ли что-то знает о случившемся. И в курсе ли вообще о выходках мужа?       Прищурившись, Северус поманил глазевшего на него мальчика. Тот, словно зачарованный, повиновался и подошел, прижимая к себе книжку. Снейп неторопливо протянул руки и усадил Скорпиуса к себе на колено, попутно заметив, как напрягся Люциус и едва улыбнулась Нарцисса. Прекрасно, очень красноречиво.       — Вы умеете читать, мастер Скорпиус? — как ни в чем не бывало, спросил Снейп.       — Да, сэр, — не без гордости ответил ребенок.       — Позвольте.       Взяв доверчиво протянутую ему книжку, Северус пролистал ее — волшебные сказки. Что ж, крайней поучительное чтиво для детей. Но у него была еще одна занятная история.       — Вы любите сказки? — гость продолжал разговаривать с пятилеткой, как со взрослым. Мальчишка аж выпятил грудь от гордости и расправил худосочные плечи прежде, чем кивнуть. — А хотите, я расскажу вам сказку, которую вы еще не слышали?       — Конечно, сэр!       Нарцисса, не чуя подвоха, ободряюще кивнула внуку, а вот на Люциуса уже жалко было смотреть. Старый змей все прекрасно понял.       — Тогда слушайте, мастер Скорпиус, — усадив мальчика поудобнее на одном колене, Снейп убрал книгу в сторону. — Жила-была очень добрая молодая женщина, которая лечила людей.       — Она была волшебницей? — тут же встрял Скорпиус, в кои-то веки показав хоть какие-то отцовские черты.       — Да, она была волшебницей, — согласно кивнул Северус и воззрился на Люциуса и Нарциссу. — Но не нужно меня перебивать. Она была волшебницей, но волшебницей, которая родилась в семье магглов, и это многим не нравилось. — Тут уже улыбка хозяйки дома постепенно потухла, а в голубых глазах поселилась тревога. — В частности, одному чистокровному волшебнику — очень заносчивому и трусливому, но очень любившему свою жену, которая была сильно больна. И этот волшебник попросил целительницу помочь его жене, но та не смогла — не потому, что не хотела, а потому что болезнь была неизлечимой. И тогда трусливый волшебник решил отомстить.       На последних словах Люциус вскочил на ноги и явно собирался броситься на выручку внуку, но был остановлен взглядом бывшего друга. Снейп прекрасно знал, как сейчас выглядит, практически не сдерживая себя — лишь голос по-прежнему звучал спокойно, даже вкрадчиво. По углам собрались густые тени, огонь в камине будто стал не таким жарким… Он чувствовал, что еще немного, и вся его боль, беспомощность и отчаяние обрушатся лавиной на ни в чем не повинного ребенка. Мальчик у него на руках, уловив настроение гостя, сжался и попытался слезть с колена, но был остановлен железными пальцами, впившимися ему в загривок. Скорпиус тихонько захныкал, но тут же перестал дергаться.       Тихий подзабытый голос в голове настойчиво шептал, что можно не сдерживаться, можно расправиться с ним прямо сейчас — и не только с ним. Здесь же Люциус, он тоже наверняка причастен к случившемуся с Гермионой. Нарцисса… Сколько ты вынес по ее просьбе? Ты спас ее сына, а теперь он покусился на единственного дорогого тебе человека. Разве они все не заслуживают смерти?       — Но так получилось, что эта целительница была очень дорога одному злому темному магу, у которого на свете не осталось больше ничего важного, но о том никому не было известно, — почти прошептал Северус, зная, что его прекрасно слышат и Люциус, и Нарцисса, на которых он смотрел, не отрывая взгляда. — О, мне кажется, твои бабушка и дедушка знают эту сказку… Может, они знают и что сказал злой маг родителям того подлого трусливого волшебника? — на этих словах Снейп понял, что уже почти не сдерживает себя и просто скалится в улыбке. — Не знают?.. Что ж, он пообещал убить и жену волшебника, проклявшего целительницу, и их маленького сына — убить у них на глазах, потому что терять ему больше нечего. А вот их славный древний род на том прервется.       Реакция не подвела его, когда в мгновение ока он вскинул палочку, до того спрятанную в свободной ладони, отбивая заклятие Нарциссы. Женщина выглядела настолько безумной, что не позаботилась о том, что может угодить в собственного внука. Такой Снейп не видел ее даже в день, когда она пришла с просьбой защитить Драко от мести Темного Лорда.       — Нарцисса, я не буду отвечать только потому, что понимаю твое горе, — елейно произнес Северус, поднимаясь на ноги и по-прежнему удерживая Скорпиуса за тыльную сторону шеи. Ребенок тихонько скулил и снова пытался вывернуться из хватки странного гостя. — Но думаю, твой супруг прекрасно понимает, о чем я говорю.       Малфой, сравнявшийся по цвету с белым мрамором камина, кажется, боялся пошевелиться и посмотреть на Нарциссу, будучи не в состоянии встретиться со взглядом отчаявшейся жены. Снейп чувствовал, что сейчас как никогда раньше глубоко погрузился в недра разорванной души, почти утратив контроль над собой и прилагая огромные усилия, чтобы не пойти на поводу у навязчивого голоса. Держало его на плаву лишь воспоминание о том, зачем он это делает. Гермиона не хотела, чтобы страдал невинный ребенок, — но он исполнит обещанное, если потребуется, пусть и совершенно утопит этим свою собственную душу в беспросветной пучине.       — Люциус, что ты опять натворил?! Что Драко натворил?       — Он расскажет тебе позже, — усмехнулся Северус, подходя к Малфою вплотную и подводя за шею мальчишку. — Сутки, Люциус. Если через сутки твой сын не сознается в содеянном и не согласится снять проклятие, клянусь, свое обещание я сдержу. И ты не сможешь ни спрятать невестку и внука, ни защитить их.       В прозрачных глазах бывшего соратника плескался неподдельный ужас, и Снейп охотно воспользовался тем, что Люциус никак не может отвести взгляд. Проскользнуть в разум перепуганного отца и деда, даже толком не понимающего, что происходит, было совершенно не сложно, а найти подтверждение своим догадкам — и того легче. Малфой будто специально провел его к воспоминанию о том, как подкупил одного из невыразимцев, участвовавших в расчистке тайника, вынести артефакт, достать который просил Снейпа пять лет назад.       Хрустальный фиал с фигурной серебряной крышкой, столько раз всплывавший в воспоминаниях, связанных с нападением на магглорожденных.       Он даже не понял, как от переполнявшей его злости еще крепче стиснул шею Скорпиуса. Услышав детское нытье, Снейп разжал пальцы, но не отпустил ребенка и присел перед ним на корточки, глядя в скривившееся от боли и страха лицо. Полоснув мальчика палочкой по ладони, отчего тот почти взвизгнул, он подцепил большим пальцем выступившую кровь и, бормоча себе под нос, мазнул Скорпиуса между бровей, оставляя красную полосу. Он прекрасно видел, как Нарцисса снова готовится вскинуть палочку в попытке защитить внука, но в этот раз все же боится угодить заклятием в него.       — Время до трех часов завтрашнего дня, Люциус, — прошипел Северус, поднимаясь на ноги. — Сутки, или на этот раз в силу вступит мое проклятие. За Асторией я приду потом. Если, конечно, это еще будет нужно после того, как она узнает о гибели единственного сына.

II

Neutral — «Beyond the Emptiness (Playroom II)»

      С утренней почтой пришло не только письмо от Арбогаст для Северуса, прочитав которое он поспешил в Министерство, но и неожиданный сюрприз от Джинни — Карта Мародеров, «пылившаяся без дела на полке». Так что за завтраком Гермиона развлекала себя, наблюдая за утренней школьной суетой. Особенно рассмешил ее мальчик по имени Дирк Каблстоун, трижды возвращавшийся в гостиную Хаффлпаффа, прежде чем добежать до теплиц на первый урок уже после его начала. Это незатейливое развлечение помогло ей впихнуть в себя половину завтрака, принесенного эльфами в комнаты, перед походом в хранилище.       Карта стала и своего рода проводником в относительно беззаботные школьные годы, когда она беспрестанно ворчала на мальчишек, норовивших то и дело сунуть голову в любую неприятность. Точнее, старался-то Гарри, а они с Роном просто следовали за ним. И почему-то тем досаднее теперь было наблюдать за потугами друга бороться не только с теми, кто этого заслуживал, но и с новым формализмом системы, в которой он работал.       Вчерашний приступ застал ее ночью и был на удивление недолгим, но очень сильным, схожим с тем, когда Северус нашел ее на полу собственного дома. Вот и теперь он молча перетянул на себя большую часть боли, мало слушая увещевания Гермионы. Она даже пыталась сердиться на него за это, но как-то не очень хорошо получалось, особенно глядя в изжелта-бледное лицо и тени вокруг глаз, практически сравнявшиеся по черноте с радужкой.       Сегодня же, уходя в хранилище, Гермиона наконец попросила эльфов устроить что-то поудобнее для ночлега Снейпа, чем диван, на котором он упорно спал, укрывшись мантией.       Книги всегда помогали ей отвлечься от тяжелых дум и привести мысли в порядок. А уж дорвавшись до такого бесценного клада, Гермиона и вовсе впала в состояние, близкое к эйфории, стараясь при этом не забыть, зачем именно она здесь, и не хвататься за все подряд. Но поиски пока что не увенчались даже хоть каким-то намеком на успех. Лишь в одном труде, написанном древними рунами, через которые пришлось продираться с большими усилиями при помощи словаря, упоминалось, что в ряде случаев снять родовое проклятие может потомок заклинателя, если искренне этого захочет и если знает, как именно проклятие было наложено. Слишком много «если», но хоть что-то.       Между тем дневной свет, пробивавшийся в комнату через узкие окна, постепенно гас, и пришлось зажечь дополнительные свечи. Северус не появился в хранилище, но наверняка уже должен был вернуться. Вспомнив о Карте, Гермиона развернула ее перед собой и торжественно поклялась, что затевает только лишь шалость. В их комнатах Снейпа не оказалось, зато ее внимание привлекла одинокая точка, приближающаяся к замку со стороны Запретного леса и подписанная как «Северус Снейп». Но шел он не к главным воротам, а к одному из тайных ходов, ведущих прямиком в подземелья, где он и без того провел столько лет. Приглядевшись получше, она увидела, что Гораций, закончив на сегодня уроки, неторопливо расхаживает по своим комнатам на верхних уровнях замка. Как-то далековато от подопечных…       Наконец точка с именем Снейпа остановилась в личной лаборатории преподавателя зельеварения. Едва ли Гораций посмел бы возражать. Чертовски интересно, что на этот раз затеял Северус?       Торопливо убрав ненужные книги на полки и оставив древний рунический текст на столе, рассчитывая вернуться к нему завтра, Гермиона поспешила на нижние этажи, попутно отслеживая по карте, чтобы Снейп никуда оттуда не делся. Дорога предстояла не самая близкая, и она даже опасалась, что не хватит сил дойти, — проклятие уже значительно ослабило ее, да и к тому же, несмотря на данное себе же обещание, она пропустила и обед, и ужин.       Карта в очередной раз не подвела. Хотя уроки давно закончились, когда Гермиона спустилась ближе к Главному залу, пару раз пришлось прятаться за статуей или в нише, чтобы не напороться на бродящих до отбоя студентов. А на подходе к гостиной Слизерина она и вовсе была вынуждена выждать, пока двое старост, слизеринец и гриффиндорец, перестанут пререкаться по поводу какого-то Дарена. Парень якобы подстроил ловушку после матча по квиддичу для гриффиндорского загонщика, едва не снесшего ему голову бладжером. Основной аргумент был: «А кто еще это мог быть?!»       Когда старосты наконец осознали, что спор зашел в тупик, и гриффиндорец обещал обо всем рассказать директору, Гермиона смогла добраться до лаборатории. На удивление, дверь оказалась не заперта заклинаниями — или же они просто пропустили гостью. Северус был так увлечен, измельчая ингредиенты, что даже не заметил ее прихода — пожалуй, только в Хогвартсе он мог настолько расслабиться, чтобы не следить за входом. Тихонько притворив за собой дверь, Грейнджер прислонилась к стене. Рядом со Снейпом на малом огне уже кипел котел, пуская синеватый дымок, а сам алхимик рубил корни так быстро и резко, что казалось, вот-вот отрежет себе пальцы. В какой-то момент он просто размахнулся и со всей силы вогнал лезвие в доску, заставив Гермиону вздрогнуть, и опустил голову на подставленные ладони.       — Северус, — осторожно позвала она, боясь при этом шевельнуться, по-настоящему ошеломленная такой неожиданной вспышкой эмоций.       Снейп вскинулся, и на миг показалось, что он даже потянулся за палочкой. Вид у него был какой-то больной и даже испуганный. Что могло заставить испугаться Северуса Снейпа? Первой эгоистичной мыслью было, что Малфой все же оказался непричастен к проклятию и теперь их всех ждет медленная и мучительная смерть.       — Что случилось? — как можно мягче спросила Гермиона, склоняя голову к плечу.       Он не ответил, но не спеша, не желая пугать, направился к ней, так и оставшейся стоять возле двери. Не в состоянии оторвать от Северуса взгляда, Гермиона замерла, прижимая к груди свернутую Карту. Выглядел он откровенно скверно, будто только что встретился со стаей дементоров. Страха не было — она по-прежнему верила, что Северус не причинит ей никакого вреда, но решительно не могла понять, что он собрался делать и что за зелье варит.       Уже оказавшись совсем близко к ней, Снейп впился взглядом загнанного зверя, от которого внутри все сжалось, ей в лицо и медленно опустился, практически стек, вставая перед ней на колени.       — Северус… — на этот раз прозвучало испуганно. Что могло случиться, если упрямец, никогда не сомневающийся в своих методах на пути к тому, что считал правильным, сейчас ведет себя подобным образом? Голова опущена, руки висят плетьми, и даже не прикасаясь к нему, Гермиона могла сказать, что его бьет мелкой дрожью.       В ответ Снейп просто подался вперед, будто заваливаясь, и уткнулся лбом ей в живот. Гермиона замерла на секунду, но и остаться равнодушной к такой молчаливой безысходности не могла. Она чувствовала, как ее саму потряхивает, но все же подняла руку и осторожно провела ладонью по взъерошенной макушке. Прежде мягкие волосы, теперь вполовину седые, стали куда как жестче, и Гермиона неторопливо пропустила пряди через пальцы, приглаживая топорщащиеся вихры. Снейп застыл под ее рукой, кажется, не дыша и боясь вспугнуть такие редкие теперь для него моменты ласки.       — Все хорошо, Северус, — не зная даже, о чем говорит, она пыталась успокоить, сама готовая разрыдаться от неясной тревоги и одного вида человека, который казался выкованным из стали и который теперь так открыто демонстрировал свою уязвимость. Ей одной, никому больше.       Невольно вспомнились его слова, сказанные тогда в парке. «Ты нужна мне». В тот вечер они показались каким-то суррогатом и заменой тому, что так хотелось услышать в своем тщеславии, дабы утешить уязвленную гордость, и чего Северус сказать не мог. Теперь же… Теперь становилось понятно, что стоит за этими тремя куда более важными для него словами. Все остальное он стремился доказать делом, пусть и своим, далеко не всегда понятным образом. Но признался тогда в самом сокровенном — ему кто-то нужен, он устал быть один, пусть и обрек себя на это сам. И как при всем том старательно ограждал Гермиону от себя же. А сейчас что-то в нем надломилось.       Вдруг порывисто обхватив ее над коленями, Снейп прижался еще крепче, так и не подняв головы.       — Посмотри на меня. Пожалуйста.       Обняв его лицо ладонями, Гермиона мягко провела по сглаженным годами шрамам, чувствуя пальцами влагу. Северус с явной неохотой подчинился, и увиденное заставило ее сбиться с дыхания и почти до крови прикусить щеку изнутри.       По худому лицу тихо текли слезы. Черные глаза в полумраке лаборатории блестели отчаянием.       — Прости меня, — хрипло выдохнул он.       — Мерлин…       Гермиона хотела было опуститься с ним рядом, но Северус не дал, удержав ее на месте.       — Я давно тебя простила, — насколько могла, она наклонилась к лицу Снейпа, вглядываясь в безнадежные глаза. — Встань же, не надо так, Северус. Вставай.       Пришлось тянуть упрямца вверх, но теперь, когда он привычно возвышался над ней, она смогла вытереть скупые слезы, неотрывно глядя ему в лицо, хотя он и упорно прятал глаза. Снейпа все еще мелко потряхивало, и Гермиона начала что-то успокаивающе шептать ему, очерчивая скулы, гладя хмурый лоб, осторожно отводя с лица серые от седины пряди.       — Я испугался, — неожиданно прошелестел он, — испугался за тебя… Если с тобой что-то случится… Но это стало почти сильнее меня. Никогда я не падал так глубоко.       А дальше был сбивчивый рассказ, из которого с трудом удалось понять, что Снейп таки нанес визит Малфоям, угрожал им и что едва не убил сына Драко прямо там. Маленького пятилетнего мальчика. И испугался сам себя, из последних сил сдержавшись, чтобы не поддаться расколотой душе.       По мере того, как она осознавала, в чем только что признался Северус, становилось все страшнее и страшнее — за себя, за него, за ни в чем не повинного ребенка. И пусть хотелось убедить себя, что Снейп не способен на подобное, все услышанное вопило об обратном. Но он сам был по-настоящему напуган произошедшим, хоть и не собирался отступать от намеченного, по его собственному признанию.       Постепенно под воздействием обстоятельств он превращался во что-то жестокое и по-настоящему пугающее. Оставалось только молиться, что Люциус сможет уговорить сына и что Драко в самом деле искренне любит свою семью. Отговорить Снейпа от намеченного плана не было решительно никакой возможности.       — Тише, тише, — зашептала Гермиона, по-прежнему не отнимая рук от его лица и заставляя смотреть на себя, хотя у самой все внутри замирало от страха.       Северус говорил, что прекрасно осознает свою больную привязанность, и было видно, что он пытается изо всех сил это контролировать. Принять подобную любовь было чертовски страшно, но в то же время она прекрасно осознавала, что никто больше не в силах удержать Снейпа по эту сторону, а отпустить его, обрекая на жизнь во мраке, была не готова. Этого он не заслуживал, постоянно искупая свои грехи и упорно совершая новые.       Но еще страшнее, что ее саму этот человек не оставлял равнодушной.       — Как мне тебе помочь? — спросила Гермиона, не давая Северусу отстраниться.       — Не знаю, — обреченно ответил он, закрывая глаза. — Я становлюсь похожим на… него.       — Волдеморт не знал, что такое любовь, и думал только о себе, — горячо возразила она. — Но я не могу оправдывать тебя бесконечно, Северус. С этим нужно что-то делать. Я помогу тебе всем, чем возможно. И завтра ты никуда не пойдешь, даже если Малфой не выполнит требуемого.       — Пойду, — тихо, но твердо возразил Снейп. — Проклятие, которое я якобы наложил на Скорпиуса, было лишь спектаклем для Малфоев. Но ты не заслуживаешь всего этого.       — Мальчик тоже! И он не отвечает за своего отца.       Снейп криво усмехнулся и сам поднял руку, чтобы бережно провести тыльной стороной ладони по ее щеке. Он просто смотрел, и темные отчаянные глаза понемногу теплели, черты лица смягчались. Было необычно и даже страшно — знать, что только с ней Северус становится таким.       — Чтобы презирать кого-то, нужно по крайней мере быть живой, — неожиданно мягко сказал Северус. — Зачем все это, если тебя не будет на свете?       Опустив руку, он отошел на пару шагов, давая Гермионе возможность уйти, и направился к до сих пор кипевшему котлу. Она же замерла, не в силах двинуться с места после его слов. Оставлять Снейпа сейчас одного она тоже не считала правильным. Северус стоял к ней спиной и снова мерно резал какой-то корень.       На трясущихся ногах она подошла к нему и прижалась лбом к плотной ткани сюртука. Снейп замер.       — Ты так ничего и не понял, упертый болван, — проворчала она ему в спину. — Когда ты забираешь боль, это облегчает мою ношу — вдвоем ее нести куда легче. А ты все пытаешься тащить один, даже когда тебе хотят помочь. И есть те, кому ты дорог, несмотря ни на что.       Как и пять лет назад, было глупо отрицать, что Северус ей не безразличен — и не так важно, что он успел натворить. Не после всего. Уязвленная гордость наконец притихла. Да, она опасалась его мрачной стороны, но было в нем и хорошее, что делало его таким непохожим на Темного Лорда. В отличие от последнего, Снейпа еще можно было спасти. По крайней мере, она искренне на это надеялась.       Северус даже перестал дышать, и было слышно, как он отложил нож в сторону. Гермиона не знала, что еще может сказать или сделать в попытке успокоить или помочь, но лаборатория очень вовремя озарилась тусклым голубоватым светом, исходящим от величавого оленя. При виде патронуса Гарри Северус издал звук, больше всего напоминающий глухое рычание.       — Не знаю, что вы предприняли, — заговорил олень голосом Поттера, — но Малфой пообещал на рассвете снять проклятие. Он сознался.

III

      В кои-то веки Поттер сделал что-то вовремя.       Северус слышал, как у него за спиной с облегчением вздохнула Гермиона, но и сам был рад, пожалуй, куда сильнее, чем она.       Сегодня впервые за долгие годы он по-настоящему испугался. И впервые в жизни — самого себя. Ослепляющая ярость и жажда мести действительно едва не толкнули его на убийства. Но тогда бы Малфой стал, подобно ему, человеком, которому нечего терять. Но этот шипящий подзабытый голосок в голове как никогда был близок, чтобы уговорить Снейпа задвинуть самообладание в дальний угол и пуститься во все тяжкие, не заботясь о последствиях.       Северус надеялся, что готов к ее словам осуждения, взгляду, полному презрения, справедливым упрекам — в конце концов, он действительно был намерен убить пятилетнего мальчишку и беззащитную женщину, только бы заставить Драко испытывать такую же боль. Что еще останется, кроме мести?       Но она смогла его удивить. Подле своей маленькой женщины он согревался и чувствовал, как отступают тени, грозившие захлестнуть остатки души, слышал, как стихал мерзкий шипящий голос, увещевавший поддаться мраку, царившему внутри. Загнав себя в темный угол, он сам выбрал свою судьбу, не умея делить с кем-то трудности, и принял последствия этого решения. Но, великий Мерлин, только ощущая такую простую незамысловатую нежность, Северус понимал, чего себя лишил. А если она так же эти годы нуждалась в нем, несмотря на всю причиненную им боль?       Но ему было по-настоящему страшно, и при виде Гермионы — такой родной и такой далекой — он просто сломался: все годами сдерживаемые сомнения, терзания, вся боль и одиночество навалились разом.       Он каялся, сознавался в очередном взятом на себя грехе, но не смел упрекнуть, говоря, что делает все ради нее, — ему самому это было куда нужнее. Снейп видел, что Гермиона боится его. Боится, но все же остается рядом и пытается утешить.       И теперь Поттер дал ему новую надежду. Малфой сломался. У него получилось? Угрозы убийства пятилетнего мальчишки и беззащитной женщины — все это было не зря?       Северус медленно развернулся в кольце обнимавших его рук, стараясь не разорвать объятья, и теперь стоял к ней лицом. Гермиона неверяще смотрела на него.       — Все закончится? — прозвучало наивно, но Снейп едва заметно кивнул.       Она снова облегченно вздохнула и уткнулась лбом ему в плечо, наконец разрыдавшись. У него не хватило сил предупредить ее, чтобы не тешила себя надеждой раньше времени, пока Малфой не выполнит обещанное, и дождалась рассвета. Осталось недолго, и скоро все станет ясно.       Подняв каменно-тяжелые руки, Северус крепче прижал к себе хрупкое тело, чувствуя, как она совершенно истончилась, измученная проклятием. Но ее тепло заставляло и его ощущать себя живым рядом с ней.       Она сказала, что он все еще дорог.       Снейп наклонился и чуть отстранился — только для того, чтобы ткнуться носом в мягкую щеку, мокрую от слез, подобно огромному псу, ищущему хозяйской ласки. Может, они оба сейчас и действовали под влиянием момента — не важно.       Гермиона имела огромную власть над ним, став якорем, удерживающим его в мире живых, не давая впасть в безумие. А Северус прекрасно осознавал болезненность своей привязанности и изо всех сил старался оградить ее от этого, но не сейчас. Он легонько целовал лицо Гермионы, неслышно шептал признания, а она не торопилась оттолкнуть его, только стискивала мокрую от слез ткань сюртука.       — Я не причиню тебе вреда, — тихо пообещал он, наконец отстраняясь и выпрямляясь, но не выпуская ее из осторожных объятий. — Не бойся меня. Только не ты, прошу.       Она подняла на него лицо и шмыгнула покрасневшим носом, что вызвало у Снейпа неожиданную улыбку — наверняка по обыкновению кривую. Большим пальцем он смахнул оставшиеся слезы, а Гермиона так и не оторвала от него взгляда.       — Тебе нужна помощь, Северус, — ответила она, изучая его лицо. — Так продолжаться не может — рано или поздно это закончится трагедией.       — Душу нельзя собрать, как разбитую вазу, — пожал плечами Снейп. Со своим недугом он давно смирился — тем более что отколотый кусок души погиб на каменистом острове посреди Северного моря вместе с големом. Но нельзя было не согласиться, что за последние пять лет этот самый недуг сильно прогрессировал. — Поэтому я и держусь подальше от людей.       На этих словах Гермиона едва заметно дернулась и взгляд ее будто потускнел.       — Один раз я уже оттолкнула, когда тебе нужна была помощь…       — Ты все правильно сделала, — прервал ее Северус. — Если бы ты приняла меня обратно, ничем хорошим это бы не кончилось. Нам обоим нужно было время.       Ему — для осознания той самой болезненности. Ей… Может, чтобы просто понять его мотивы.       — Я скучала по тебе, — вздохнула Гермиона, разглаживая скомканную ткань у него на груди. — Правда скучала.       — Но это не то же самое, что простить, — усмехнулся Северус.       — На тот момент я лукавила, когда говорила, что простила тебя, — призналась она и склонила голову к плечу. Этот незатейливый жест, открывавший вид на точеную шею, всегда вызывал у Снейпа целую бурю эмоций. — Теперь же… Действительно, это время нужно было нам обоим. А уж после всего, что ты сделал за последние дни, просто не имею права на тебя сердиться. Я правда боюсь тебя, Северус, хотя и понимаю, что мне ты ничего не сделаешь. Но боюсь и за тебя, а ты не принимаешь никакой помощи.       — Тут ничего уже не поделать, — нахмурился Снейп. — И ты не должна…       Подавшись вперед, Гермиона приподнялась на цыпочки и вместе с тем потянула Северуса к себе за шею, вынуждая наклониться. Почувствовав теплые ее губы на своих, он отказывался поверить, что это все происходит на самом деле, но, истосковавшись, охотно ответил — неторопливо и все же мигом переняв инициативу. Гермиона легко уступила ему, словно показывая свое доверие — вопреки всему. Он же почти разомкнул руки и теперь лишь едва ощутимо придерживал ее за талию, давая понять, что она может уйти в любой момент.       Снейп затруднялся сказать, сколько длился поцелуй, но все же нашел в себе силы прерваться. Он просто не верил в только что произошедшее — все казалось мороком. Но стоящая почти вплотную женщина вне всяких сомнений была живой и немного смущенно и растерянно улыбалась ему, упираясь ладонями в грудь. Впервые Северус мог хотя бы надеяться, что и вправду нужен ей.       — Уже поздно, — пробормотал он, откровенно любуясь немного растрепанной Гермионой, — давай я провожу тебя в комнату.       — Ты останешься?       — Да, — после недолгой паузы кивнул Снейп. — До рассвета еще долго.