Целители и проклятия

I

      Ужин прошел в тишине — к удивлению Гермионы, почти такой же уютной, как и в те времена, когда Северус еще не успел вляпаться в историю с Фицроем. Она видела, как он украдкой задумчиво поглядывает на нее, неторопливо заканчивая ужин. То ли все же наконец проголодавшись как следует, то ли в ожидании скорого избавления, Гермиона в кои-то веки ела с аппетитом. Было очевидно, что никто из них не сможет уснуть этой ночью. Северус бы, наверное, хотел проследить за ритуалом снятия проклятия, но вместо этого пообещал остаться на ночь с Гермионой — и она была тому рада. В противном случае он бы скорее всего вновь не сдержался, на этот раз при виде Драко.       — Как ты думаешь, что будет с Малфоем? — спросила она, когда эльфы уже убрали остатки ужина.       Снейп пожал плечами и сыто откинулся в кресле, устало прикрыв веки. Сегодня у него выдался по-настоящему напряженный день.       — Я бы надеялся на поцелуй дементора, — безразлично отозвался он.       Хотелось бы с ним поспорить, но теперь, пережив почти две недели сплошного кошмара, наполненного болью и ее ожиданием, Гермиона разрывалась от внутренних противоречий. С одной стороны, она жаждала справедливого возмездия, а с другой — пыталась понять мотивы Драко, пусть они и не были достойным оправданием. Даже если он хотел отомстить ей, считая, что просто не пожелала помогать Астории, в чем виноваты были остальные четверо? Северус правильно считал эмоции, должно быть, отчетливо отразившиеся на ее лице.       — Не думай об этом — предоставь Визенгамоту во всем разобраться. Позаботься наконец о себе.       — Кто бы говорил, — фыркнула Гермиона в чашку с чаем.       Снейп не стал спорить и вообще выглядел очень задумчивым, уставившись в огонь и поглаживая щетинистый подбородок. Решившись сегодня поцеловать его, Гермиона не знала, как еще показать, что тоже нуждается в нем. А когда он ответил, она ощущала, как Северус истосковался. Никакой торопливости или жадности не было, только какая-то давно позабытая нежность, сквозившая в каждом движении и осторожном прикосновении. И долго потом еще не мог отпустить ее, даже когда решили вернуться в комнату.       Солнце давно село, и до рассвета действительно было далеко. Одновременно с чувством усталости Гермиона понимала, что уснуть не сможет, а потому вдвойне была благодарна Снейпу — в одиночестве просто начала бы лезть на стену. Он выглядел таким спокойным и невозмутимым, пусть и снова отстраненным, что это понемногу передавалось и ей.       Им следовало наконец поговорить, но она совершенно не знала, с чего начать. До сих пор Северус был тверд в своем намерении вновь исчезнуть, как только проблема проклятия будет решена. Рассвет должен был поставить точку.       Уверенная, что Снейп не станет делать первый шаг к тому, чтобы развязать этот затянувшийся узел молчания и недосказанности, Гермиона тем сильнее была удивлена, когда он поднялся и протянул ей руку, предлагая встать. Выполняя его молчаливую просьбу, она вложила пальцы в раскрытую ладонь — большую и теплую. Северус внимательно смотрел на нее, но пока что молчал. И только она подумала, что между ними так и останется эта тишина, ощущая, как из глубин вновь поднимается разочарование и горечь, он тихо обронил:       — Я не хочу оставлять тебя, — от судорожного движения кадыка старые рваные шрамы, оказавшиеся почти перед самыми глазами Гермионы, пришли в движение, — но я обещал, что…       — Да забудь ты про свои обещания! — не выдержала она и крепче сжала его ладонь, вцепившись в нее обеими руками. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Наверное, должна этого хотеть… но нет.       Ведь действительно, ей стоило желать оказаться как можно дальше от человека, однажды так жестоко предавшего ее доверие, от того, кто не остановится ни перед чем для достижения своей цели, кто сам боится своей схожести с Волдемортом. Если Северус осознавал болезненность своей привязанности, то Гермиона прекрасно понимала, какую власть имеет над ним. Но и это было далеко не решающим фактором, почему ей хотелось видеть его рядом несмотря ни на что. Не из жалости, не из какого-то странного чувства долга перед ним или перед миром, куда страшно было выпускать могущественного волшебника с расколотой душой. Все было гораздо проще для них обоих.       Черные глаза изучающе и с сомнением смотрели на нее, но Гермиона сама нахмурилась, решительно глядя в ответ. Мерлин, ну что еще она может сделать? Наверное, этот разговор был преждевременным — Малфой еще не снял проклятие и неизвестно, снимет ли вообще. Но упускать момент не хотелось.       Северус поднял руку, которую она до сих пор держала обеими ладонями, и неторопливо стал целовать пальцы, прикрыв веки. У Гермионы внутри все обмерло.       — Ложись отдыхать, — пробормотал он, обдав теплым дыханием ее руки. — Рассвет еще не скоро.       — Я все равно не усну.       — Я тоже. Но отдохнуть тебе нужно.       То, что проклятие в скором времени должно быть снято, не означало, что сегодня не будет приступа, — со всей внезапностью пришло осознание. Покорно кивнув, она напоследок мягко сжала тяжелую ладонь Северуса и нехотя отступила от него.       — Можно мне в душ? — как-то уж слишком устало спросил он.       — Конечно.       Оставшись одна, Гермиона почувствовала себя неуютно. Она привыкла к постоянному присутствию Снейпа по вечерам, но раздавшийся вскоре шум воды немного успокоил ее. Переодеваясь в пижаму, она попутно пыталась вспомнить, попадались ли ей в хранилище Хогвартса труды, где может хоть что-то говориться об исцелении разбитой души, — самой на ум пока ничего не шло. За прошедшие годы она имела довольно много дел с людьми, так или иначе пострадавшими от последствий темной магии, в том числе и ментально, но случай Северуса по-прежнему оставался уникальным. А идея Юджина о положительном подкреплении пациента в сложившихся обстоятельствах казалась, мягко говоря, недостаточной. Кажется, Снейп что-то говорил о том, что она спасла его в Азкабане?       Когда он вышел из душа, Гермиона уже лежала под одеялом, задумчиво теребя бахрому покрывала. Она думала, что Северус по обыкновению решит устроиться отдельно, но когда он нерешительно замер возле кровати, она ободряюще улыбнулась и откинула для него одеяло. Серые волосы были все еще немного влажными, и он снова облачился в брюки и рубашку, пусть и остался босым. Северус все же опустился поверх покрывала, и Гермиона с тяжелым вздохом села в постели, привалившись к высокой спинке. Снейп молча привлек ее к себе на грудь и мигом уткнулся носом в волосы. К чему-то большему сейчас они оба едва ли были готовы — Гермиона не чувствовала даже физических сил к близости, а потому была благодарна за его осмотрительность. Но все же осторожно раздвинула незастегнутый ворот его рубахи и умостила ладонь на теплой груди, чтобы чувствовать, как размеренно бьется упрямое сердце.       — Я думала, как можно помочь тебе, — начала она, прижимаясь крепче, — и ты что-то говорил про то, как выжил в Азкабане.       — Провести под подобными окклюментными щитами всю жизнь я не смогу, — невесело усмехнулся Снейп в ответ. — Это больше похоже на анабиоз. Дементор способен почувствовать даже спящего человека, но меня он никак не воспринимал.       — Хочешь сказать, что ты три года провел в глубокой спячке?! — вскинулась Грейнджер, ошарашенно глядя на него.       Северус коротко хохотнул, что само по себе было неожиданным.       — Нет, конечно. Но, поверь мне, это не вариант.       Он повыше натянул одеяло на плечи и уложил ее обратно к себе на грудь. Гермиона почувствовала, как Снейп прижался губами к ее макушке, и расслабленно прикрыла глаза.       — Мы поговорим про это, когда с проклятием будет покончено, обещаю, — добавил он, мерно перебирая пряди, выбившиеся из нетугой косы, заплетенной на ночь.       Ночь действительно прошла без сна. Разговаривали они немного, но Северус, изголодавшийся по прикосновениям, в этот раз не избегал ласки и благодарно принимал ее, в отличие от того, как бывало раньше, когда он зачастую всячески уклонялся, стараясь больше отдавать сам. И вновь он позволил себе что-то, что считал слабостью и что для любого другого человека было обыденностью. Уже в который раз Снейп напомнил огромного пса, всю жизнь проведшего на привязи и наконец познавшего простые радости.       — Как ты жил эти полтора года? — спросила Гермиона, наконец набравшись смелости.       Северус пожал плечами, уткнувшись лицом в ее колени, укрытые одеялом.       — Какая разница? — глухо ответил он, не горя желанием развивать эту тему. — Это был мой выбор.       Она осторожно, словно прося разрешения, погладила его по спине, чувствуя через тонкую рубашку грубые рубцы. Снейп напрягся, но ничего не сказал. Закусив губу, Гермиона все же решилась и завела ладонь под ткань. Момент, когда пять лет назад он решился все же показать ей искалеченную спину, красноречивей любых слов сказал о доверии. Вот и сейчас Северус не стал возражать, хотя далеко не сразу сумел расслабиться.       — Ты… — Гермиона прервалась на полуслове, ощутив во рту противный металлический привкус. — Северус…       Прозвучало жалобно. Дальнейшие объяснения Снейпу не потребовались: мигом поднявшись, он уже привычно устроил ее у себя в руках, попутно крепко ругнувшись.       — Помни, что вместе нам будет легче справиться, — только и успела сказать она, как захлестнула первая волна боли.       Было похоже, будто ее без предупреждения закинуло в кипящий котел — тело резко скрутило приступом. Та минута, что потребовалась Северусу для сотворения заклятия, показалась настоящим адом — и дело было даже не в том, что Гермиона уже привыкла к ослабленной благодаря ему боли. Кажется, она даже кричала, через тяжелую пелену слыша далекий низкий голос, обещавший облегчение.       Снейп был прав — до рассвета было еще очень далеко.

II

      Такого жестокого приступа Северус еще не помнил. Создавалось ощущение, что его снова самолично пытал Темный Лорд. На этот раз боль не перешла в руку и грудь, а разлилась по всему телу, особо отдаваясь в спине, горле и лице — проклятие словно адаптировалось к условиям и искало способ, как нанести наибольший урон и ему. Кто знает, что случилось бы дальше, не вынуди он Малфоя пойти на попятный?       Стойкости Снейпа хватило на пару часов выжигающей сознание боли, после чего наступила милосердная темнота. Очнулся он от тихих женских всхлипов и легких прикосновений к лицу. Тонкие руки промокали лоб прохладной влажной тряпицей, принесшей с собой несказанное облегчение.       — Рассвет, — прошептала Гермиона, увидев, что он наконец очнулся. — Рассвет. Ты смог, ты справился.       С трудом приподняв голову, он действительно увидел, как в окно пробивается холодный осенний свет. Протяжно выдохнув, Снейп обвалился обратно, надеясь, что они оба смогут наконец поспать.       Покоя хватило ненадолго. Стоило им устроиться рядом и хоть немного успокоиться, как в дверь неистово забарабанили.       — Гермиона! Гермиона! Ты здесь?!       Чертов Поттер. Северус глухо зарычал и приподнялся на локтях, чтобы дотянуться до палочки, лежавшей на тумбе. Грейнджер было упреждающе положила руку ему на грудь, но мальчишка, оказавшийся не в состоянии подождать лишние пять секунд, просто вломился в комнату, сняв нехитрые запирающие заклятия.       — Гермиона!.. А.       Должно быть, зрелище, представшее перед Поттером, оказалось чересчур для его скудного ума и сознания. Замерев на месте, бравый аврор так и остался стоять с палочкой в руках, словно готовился с кем-то сражаться.       — Доброе утро, Гарри, — устало поздоровалась с ним подруга, стараясь при этом натянуть на Снейпа покрывало как можно выше. Северус только сейчас понял, что лежит в полностью распахнутой рубашке.       — А вы…       — Поттер! — снова зарычал Снейп.       — У меня был приступ, — как можно спокойнее пояснила сердобольная Гермиона, наконец садясь в постели.       — Малфой снял проклятие, — с облегчением заявил Поттер. — Собственно, чего я и пришел — хотел убедиться, что все хорошо.       Несмотря на нечеловеческое раздражение, грозившее вырваться наружу, Северус не мог не испытать колоссальное облегчение, пусть и приправленное изрядной долей недоверия. А если авроры что-то упустили? Если это все только совпадение и Драко или блефовал, или что-нибудь напортачил в ритуале?       — Кстати, Малфой хочет видеть вас, — с неохотой добавил незваный гость. — Но вы не обязаны соглашаться.       Великолепно. Отличный шанс самолично убедиться, что все прошло как положено, и наконец взглянуть в глаза некогда спасенному от мучительной смерти засранцу.       — Дайте мне двадцать минут, Поттер.       Не хотелось ни двигаться, ни оставлять Гермиону одну, ни, тем более, возвращаться в Азкабан. Девчонка тревожно смотрела на него, явно собираясь начать спорить, но Северус упреждающе покачал головой. Они обо всем поговорят, когда он вернется.       Крепость Экриздиса и Северное море встретили их неприветливо. Оказавшись на продуваемой всеми ветрами площадке Азкабана, откуда только и можно было совершать любые перемещения, Снейп огляделся.       — Здесь проводился ритуал? — спросил он, глядя на Поттера через плечо.       — Да, — аврор поплотнее запахнулся в мантию. — Знаю, что вы считаете меня клиническим идиотом, но я правда прочитал все что возможно про проклятие голубой крови. В Министерских архивах есть и описание ритуала, так что я уверен, что все прошло, как надо.       В подтверждение своих слов он достал из кармана пресловутый фиал, в котором хранилась кровь жертв и, зажав его между большим и средним пальцами, продемонстрировал Снейпу.       Содержимое расслоилось: внизу оказалась кровь двух несчастных, в нападении на которых участвовал почивший Ламент, а сверху клубилась золотистая газообразная субстанция.       — Посмотрим, — коротко бросил в ответ Северус, все еще не слишком-то доверяя своему спутнику на слово, и прошел мимо него ко входу в помещения тюрьмы. Поттер что-то пробормотал себе под нос, но в бочку лезть не решился и поспешил следом.       Стоило дверям за его спиной захлопнуться, как Снейп почувствовал мерзкий холодок, пробежавший по спине. Даже без дементоров теперь это место имело над ним свою власть. Темная магия, десятилетия творимая здесь Экриздисом на людских страданиях, не могла не оставить следа, что Северус со всей ясностью ощутил за три года, проведенные в стенах тюрьмы. Идя следом за Поттером по коридорам, отзывавшимся эхом их шагов, он уже жалел, что согласился повидаться с Драко. Все тело до сих пор неприятно ломило после приступа Гермионы, и приходилось прилагать усилия, чтобы идти безупречно прямо, а не согнувшись в три погибели — невыносимо ныла исполосованная спина.       — Пришли, — возвестил Поттер, когда они спустились на пару ярусов ниже и оказались возле одной из камер.       Разумеется, оставить наедине Снейпа и Малфоя, взаимно горящих жаждой мести, Поттер не мог. Пройдя в камеру первым, он успел перехватить Драко, кинувшегося на своего декана с неровным обломком, отбитым, по всей видимости, от тюремной лавки, выполнявшей одновременно и роль лежанки. Северус не мог отказать себе в удовольствии и паскудно ухмыльнулся Малфою, бившемуся в руках своего заклятого школьного врага.       — Что ты с ним сделал, подонок?! — надрывался тот, тщетно пытаясь вырваться. Собравшись с силами, тот наконец сумел оттолкнуть обезумевшего пленника и выхватить палочку, чтобы связать его по рукам и ногам.       — Я тоже рад видеть вас, мистер Малфой, — как можно спокойнее ответил Снейп, испытав несказанное наслаждение от бешенства, залившего глаза Драко. — Вы хотели меня видеть только для того, чтобы предпринять это нелепое покушение?       Ему пришлось призвать на помощь все самообладание, чтобы тут же не кинуться на виновника всех страданий Гермионы и не придушить ублюдка.       — Что ты сделал с моим сыном?! — продолжал надрываться Малфой, тщетно стараясь вывернуться из магических пут.       Поттер, очевидно, не был в курсе случившегося и выглядел весьма мрачным, пусть и озадаченным. Но в этот раз он не вмешивался — по крайней мере, пока, — за что Снейп был благодарен. При этом присутствие аврора было весьма кстати и давало дополнительный стимул, чтобы держать себя в руках.       — А что я сделал с вашим сыном? — недоуменно и вместе с тем издевательски вскинул брови Северус. — С ним все прекрасно, за исключением, может, небольшого потрясения. Но дети быстро забывают подобное.       — Ты проклял ребенка! — отчаянно зарычал белобрысый засранец.       Как одна лишняя соломинка способна переломить спину верблюду, так и эти, казалось бы, относительно невинные слова переполнили чашу терпения Снейпа. Одним взмахом освободив Драко от пут, он в пару шагов оказался рядом с ним, припирая к стенке, но так и не достав палочки. Спина отозвалась тягучим приступом тупой боли.       — Снейп! — упреждающе рявкнул Поттер, но остался проигнорированным.       — Проклял, значит? — зашипел Северус, наклонившись к мальчишке так, что их носы почти соприкасались. — А вот и нет, ублюдок. Твой сын цел и невредим, в отличие от пяти ни в чем не повинных людей. Что, Грейнджер не смогла помочь с безнадежным случаем твоей жены и это стало отличным поводом показать во всей красе свое тупоумие?       Какое же наслаждение ему доставлял тот факт, что теперь-то ублюдок поймет, как сильно ошибся, когда поверил отцу, будто его собственного сына прокляли. Хотя Драко давно не видел своего учителя, нетрудно было поверить, что даже тот Северус Снейп, которого он когда-то знал, способен на нечто столь ужасное, если уж сумел убить безоружного умирающего старика — пусть и ради высшего блага и по просьбе самого убиенного.       Малфой впился пальцами в его запястья, пытаясь отодрать от себя, но все тщетно. Снейп видел в белесых глазах отчаяние, страх и выжигающую ненависть. Что ж, он сделал ставку и не прогадал.       — Ни в чем не повинных?! — хрипло рассмеялся Драко. — Все беды от их незнания и нежелания понимать законы нашего мира! Они здесь чужие! Прадеда Астории проклял точно такой же бездумный маггл, которому лишь по какому-то недоразумению посчастливилось получить магию!       — А ты, значит, решил отыграться на людях, не имеющих никакого отношения к случившемуся?! — взорвался Поттер. — Ты как был хорьком, Малфой…       — Заткнись, пресвятой Поттер!       Признаться, Малфой вовсе не выглядел как человек со здоровой головой. Уж в чем, в чем, а в этом Северус что-то да смыслил. Наблюдая весь шестой курс его нарастающее отчаяние, сейчас он видел нечто подобное, только в еще более тяжелой форме. Лихорадочный блеск покрасневших глаз, серые тени под ними, светлая неровная щетина, …       — Ты в курсе, что даже зная о твоей причастности, мисс Грейнджер пытается найти исцеление для Астории? — Снейп как следует тряхнул Драко. Еще немного, и он вновь потеряет любое самообладание, и тогда у Поттера появится повод засадить его в соседнюю камеру. Северус уже чувствовал, как от него расходятся густые тени. Не могли этого не заметить и аврор с пленником.       — Так вот о чем говорил отец, — криво ухмыльнулся подлец, щуря глаза. — Ты и правда что-то с собой сделал. Только вот что, Снейп? Решил уподобиться Темному Лорду, м?       — О чем он говорит? — Поттер мигом вцепился в слова Малфоя, как гончий пес.       — Поттер, ты совсем тупой? — истерично рассмеялся Драко — Этот любитель грязнокровок…       Продолжить он не успел — разъяренный Поттер не стал церемониться и попросту приклеил язык старого врага к небу.       — Достаточно с меня вашего змеиного клубка, — процедил он. Стоило признать, порой Поттер умел вести себя, как и подобает главе Аврората. — Прошу вас, мистер Снейп, на выход. По всей видимости, мистер Малфой сказал и сделал все, что хотел. Хватит тратить мое время.       Поведя плечами, Северус нехотя разжал одеревеневшие уже пальцы, не отрывая при этом яростного взгляда от лица Драко. Поганец старался держаться из последних сил, но кадык нервно ходил под тонкой бледной кожей. Как же просто было бы сейчас одним заклятием перекрыть ему трахею и наблюдать… Но нет, Северус искренне надеялся, что Визенгамот приговорит Малфоя к поцелую дементора.       Стоило им с Поттером наконец выйти на свежий воздух, как аврор уставился на Снейпа исподлобья снизу вверх.       — Не нужно думать, что если я заткнул Малфоя, то не согласен с ним, — сдержанно начал Гарри. — Я не идиот, пусть вы считаете иначе, да и вообще все вокруг давно судачат, что ваше поведение, мягко говоря, ненормально. Что с вами происходит?       Интересно, на какой ответ мальчишка рассчитывал? Что в попытке снять с него проклятие Руквуда пожертвовал часть души для оживления голема и теперь с каждым годом раскол, усугубленный заточением в Азкабане, только прогрессирует? Стоило отдельно поблагодарить Гермиону за сбереженную тайну.       — Ничего такого, с чем бы я не мог справиться, — небрежно отозвался Снейп.       — Вы правда прокляли Скорпиуса?       — Нет. Но у Люциуса и Нарциссы были все основания, чтобы так думать.       Между ними повисла тишина, нарушаемая только воем ветра и шумом бурных волн, разбивающихся о камни крепости. Поттер испытующе смотрел на Северуса, решая, можно ли ему верить, — точно так же, как и Лили много лет назад. Она тогда решила, что не может. И, в общем-то, была права.        — Я не знаю, что с вами происходит, но мне кажется, что Гермиона в курсе, — наконец проворчал аврор и повыше поднял воротник форменной мантии. — И пока она доверяет вам, доверяю и я.

III

      Джейн с тяжелым вздохом свернула письмо от директора МакГонагалл и сложила обратно в конверт. Утро началось довольно привычным образом: за завтраком в окно влетела школьная сова с очередным письмом из Хогвартса, повествующим о выходках сына.       — Что, Дарен опять что-то натворил? — со смешком поинтересовался Бруствер, заметив на конверте герб Хогвартса. Признание Малфоя и снятие проклятия хотя бы с трех пострадавших, среди которых была и Грейнджер, значительно приободрило Министра.       — Угу, — проворчала Арбогаст, массируя переносицу после очков. — У него хотя бы хватает ума не попадаться, так что все это по большей части домыслы.       — Но ты не сомневаешься, что эти домыслы обоснованы?       Джейн ничего не ответила, лишь неопределенно пожала плечами. С учетом того, кем был отец Дарена, она по-настоящему опасалась за поведение сына, но пока что мальчишка был далек от выходок Кассия. Он больше напоминал ее саму — госпожа начальница Отдела магического правопорядка и потенциальный Министр Магии сама в школьные годы не единожды устраивала веселые, по ее мнению, подставы досаждавшим гриффиндорцам. В ту пору главным негласным требованием их молодого декана, ненавидевшего красно-золотой факультет, было не попадаться. Ну или хотя бы не оставлять явных улик своей причастности. Дуболомов, не следовавших этому принципу, ждали не только мучительные часы отработок, но и личное неудовольствие Снейпа.       Что и сказать, педагогическими талантами он не блистал. Да и идея поставить во главе кучки обозленных чистокровных юнцов двадцатилетнего мальчишку, разобиженного на весь свет, конечно, была сомнительным решением. Но, ко всеобщему удивлению, Снейп справился — методом проб и ошибок, но все же. Джейн помнила, что он собрал самых отъявленных бунтарей, недовольных тем, в каком положении оказались их семьи после падения Темного Лорда, и о чем-то говорил с ними не более пяти минут за закрытыми дверями. После этого разговора в школе стало значительно спокойнее.       — Не думала о том, чтобы завести своих детей?       Арбогаст закатила глаза.       — Как ты себе это представляешь, Кингсли? Нет. Мне за глаза хватает Дарена, так что благодарю покорно. Джон весьма успешно справился с продолжением славного рода Арбогастов — спасибо ему за это.       Спрятав письмо в карман, Джейн достала трубку и кисет табака. Министр покосился на нее, но ничего не сказал, давно смирившись с ее дурной привычкой.       — Зачем я тебе на встрече с Нарциссой? — недовольно буркнула она, приминая табак в небольшой чаше, которой хватало на несколько минут курения. — Ты же знаешь, между нами и Малфоями никогда не было понимания. Отец не выносил Абраксаса, Джон с Люциусом на одном поле гадить не станет.       — Очень образно, — вздохнул Бруствер, откидываясь на спинку кресла.       — Ну извини, — без малейшего сожаления фыркнула Джейн.       Арбогасты действительно являлись не вполне типичными представителями чистокровной Британии. Никто из них не поддерживал идеи Волдеморта и чистоты крови, хотя Джозеф разделял всеобщие опасения об утрате многих традиций и знаний магического мира, стремительно замещаемых культурой магглов. Абраксас в свое время изрядно усложнял жизнь принципиальному судье, неоднократно добиваясь его отстранения от дел, в которых имел собственный интерес. Например, от процесса по обвинению Люциуса в связях с Темным Лордом и в зверствах, творимых Пожирателями Смерти.       Отец был вне себя от гнева, когда узнал, что дочь спуталась с Кассием Мальсибером. Джейн больше не могла вспомнить, чтобы еще хоть раз видела сдержанного отца в таком гневе. Как мать ни пыталась его успокоить, все было напрасно. Хвала Мерлину, он так и не узнал, что Дарен его родной внук, а не сын погибшей подруги-магглы, родившей ребенка от волшебника, как гласила официальная версия. Кстати, очень и очень близкая к правде. Благо Дарен мало что получил от матери — по крайней мере, во внешности.       — Зачем ты вообще согласился ее принять? — в который уже раз недоумевала Арбогаст, пуская сизые кольца дыма. — Сейчас начнется обычный скулеж Малфоев о невиновности.       — Я бы не стал общаться с Люциусом, но Нарцисса — другое дело. Во многом благодаря ей Гарри остался в живых.       Госпожа начальница сердито выпустила дым через нос, скептически глядя на Кингсли.       — С учетом того, что я знаю о положении Малфоев к концу власти Волдеморта, она скорее спасала тощий зад своего сыночка, нежели беспокоилась о судьбе Поттера.       Джейн предпочла бы не присутствовать при этой встрече, но чутье, до того практически никогда не подводившее, просто орало о том, что в этот раз не следует идти на поводу у своих прихотей. Вряд ли Кингсли станет долго слушать о невиновности Драко при имеющихся доказательствах. Как бы Министр ни относился к Снейпу, но тот сумел распутать весьма и весьма закрученный клубок.       Нарцисса царственно вплыла в кабинет Министра, как раз когда Арбогаст заканчивала вычищать трубку под недовольным взглядом своего начальника. Бруствер поднялся навстречу гостье, предложив миссис Малфой занять любое место за длинным столом. Джейн ограничилась вежливым кивком и с неохотой убрала недочищенную трубку обратно в футляр.       — Итак, о чем вы хотели поговорить? — Министр сцепил огромные ручищи в замок и положил перед собой на стол. — Если о невиновности Драко…       — Нет, не об этом. Боюсь, доказательства против моего сына слишком весомы, чтобы я сама могла в это поверить, — ответила гостья, усаживаясь напротив Арбогаст. — Я пришла предостеречь вас, Министр.       Вот дела. Кто-то из Малфоев признал вину — пусть и не свою. Такого стены Министерства еще не слышали ни разу за более чем трехсотлетнюю историю существования. Джейн чувствовала, как мозг разрывает от количества ехидных комментариев, но все же дипломатическая выучка взяла свое. Зато вот Кингсли только нахмурился в ответ.       — Предостеречь? — пророкотал он. Ничего удивительного, до сих пор предостережения от Малфоев звучали скорее как угрозы.       — О Северусе Снейпе.       Арбогаст мигом подобралась, но в лице не изменилась. В своем нынешнем положении она кровно была заинтересована в благополучии не только Гермионы, но и ее зловредного любовника. Едва ли Снейп подстраховался только на случай, если что-то случится с Грейнджер, и не подумал о себе. Но даже если и нет, то это было как раз той ситуацией, когда лучше перебдеть.       Да и когда она говорила, что считает себя отомщенной, то вовсе не кривила душой.       Бруствер же даже не старался скрыть любопытства. Любой разговор за последние дни, так или иначе затрагивающий Снейпа, неизменно заканчивался пространными рассуждениями Министра о том, что он ведет себя весьма странно, пусть и помогает в расследовании ради Гермионы.       — О Снейпе?       — Он нанес нам визит, — Нарцисса слегка поморщилась. Должно быть, воспоминания были не самые приятные. — Проклял моего внука, угрожал, что тот умрет, если Драко не признается.       От Арбогаст не укрылось, как миссис Малфой назвала мальчика «мой внук». Не «наш». «Мой».       — Но ваш сын действительно сумел снять проклятие, — пожала плечами Джейн. — И даже при условии, что признание было добыто спорным путем, это целиком и полностью доказывает его вину.       — Кажется, вы не услышали меня, госпожа Арбогаст, — холодно возразила Нарцисса, — но я пришла говорить не о вине или невиновности моего сына. Снейп… Он и раньше разбирался в темных искусствах едва ли не лучше всех среди Пожирателей Смерти, уступая лишь Долохову и другим старым сподвижникам Темного Лорда. Но теперь… Теперь он напомнил мне его самого.       — Волдеморта? — недоуменно переспросил Бруствер.       Джейн с детства умела «читать» людей без малейшей доли магии и сейчас со всей ясностью видела, как в голове Кингсли начал складываться пазл. Ей самой вспомнилась первая встреча со Снейпом в Норвегии. Даже не стыдно было признаться, что тогда она едва не заработала сердечный приступ и сто раз пожалела, что вообще сунулась в это дело.       — Что вы хотите сказать? — Послушай, что говорит Малфой, и лучше лишний раз переспроси.       — Я хочу сказать, что Северус ввязался в какие-то сомнительные дела, которые разрушают его душу, — не без раздражения ответила Нарцисса. — Поверьте, я слишком долго наблюдала перед собой Темного Лорда, чтобы ошибиться. Вы просто не видели его тогда…       Арбогаст была согласна, что все эти тени, сопровождавшие Северуса, когда он злился, его давящее присутствие были ненормальными даже для магического мира, повидавшего, кажется, все. Но также она видела, что он в состоянии это контролировать. Видела, каким он становится в присутствии Грейнджер.       — И что вы хотите? — как можно учтивей спросил Бруствер, хотя ответ уже висел в воздухе.       — Вам лучше знать, Министр.       Сейчас не имело смысла ни переубеждать Кингсли, ни пытаться напомнить, кто именно сидит перед ним.       Сочтя разговор оконченным, Нарцисса поднялась. Джейн и Кингсли встали следом.       — Надеюсь, мы услышали друг друга, Министр, — холодно улыбнулась гостья. — Передавайте привет отцу, госпожа Арбогаст.       — Непременно, — в тон ей ответила Джейн.       Когда они остались наедине с Бруствером, он тяжело опустился в кресло и, поморщившись, потер бритую голову.       — Я так и знал! Знал, что со Снейпом все нечисто.       Переубеждать его сейчас — значило привлечь ненужное внимание. Судя по мрачному задумчивому лицу Бруствера, семя сомнения, зароненное Нарциссой, упало в очень благодатную почву.       — И что ты предлагаешь? — осторожно поинтересовалась Арбогаст, вновь принимаясь за трубку.       Кингсли молчал довольно долго, задумчиво выстукивая пальцами по полированной столешнице. Признаться, Джейн прекрасно понимала его опасения. Только вот Снейп, в отличие от того же Волдеморта, не стремился к мировому господству, а просто хотел, чтобы от него все отстали. Ну и не причиняли зла мисс Грейнджер.       — Он становится по-настоящему опасным, — мрачно ответил Министр.       — Я бы не считала Нарциссу Малфой источником, заслуживающим безоговорочного доверия.       — Будешь отрицать, что даже в этом деле Северус вел себя, мягко говоря, непредсказуемо?       Арбогаст безразлично пожала плечами, хотя внутренне хотелось схватить Министра за шиворот и как следует встряхнуть.       — Ты сам прекрасно знаешь его мотивы. Кто бы на его месте поступил по-другому? И давай признаем, Кингсли, Министерство в этом деле проявило себя не лучшим образом.       — То есть ты признаешь, что твой курс на смягчение всего, что только можно, загнал нас в угол?       Это был их давний спор, где каждый стоял на своем, но Бруствер, прекрасно чувствуя настроения общественности, не чинил препоны, несмотря на весьма громкое недовольство Аврората.       — Я готова пересмотреть ряд инициатив, — спокойно парировала Джейн. — Но ты и сам знаешь, что подобным образом продолжаться не могло. Давай сейчас не будем погружаться в очередной диспут, а решим, как быть со Снейпом.       — Мне нужно подумать, — здоровяк Бруствер тяжело поднялся на ноги и отошел к окну.       Что бы он ни придумал, Джейн была уверена, что в этот раз Снейп не пойдет в Азкабан ни по-хорошему, ни по-плохому.