Целители и проклятия

I

      Этой ночью они оба почти не спали. Сколько бы Снейп ни уговаривал Гермиону отдохнуть, она упорно сопротивлялась. Казалось, стоит ей уснуть, как он куда-то пропадет — не сбежит, как в прошлый раз, а просто растает туманом.       Северус был прав. Чем больше она вчера находила упоминаний расколотой души, начиная со времен Герпия Злостного, создавшего первый крестраж, тем больше убеждалась, что рано или поздно природа возьмет свое. Кто-то сходил с ума, кто-то и вовсе добровольно уходил из жизни. Разумеется, это был не повод опустить руки, но и очевидного выхода не было. Ее саму же не отпускала жестокая досада, что Северусом — как он сам говорил — двигало всего лишь стремление избавиться от Надзора, который сейчас казался пусть и досадной, но все же мелочью. Свое намерение помочь в очередной раз Гарри он отрицал с нескрываемым раздражением. И до сих пор хранил от него свой секрет.       — Ты знал, чем тебе будет грозить жертва, принесенная для голема? — спросила Гермиона, перебирая седые пряди. Северус лежал поперек кровати, устроив голову у нее на животе и домиком согнув ноги в коленях, чтобы не свешивались с края.       — Нет, — нехотя признался он. — Я правда думал, что пожертвовал настолько незначительной частью себя, что даже не замечу этого. Если честно, в полной мере я понял, что произошло, только когда не смог вызвать патронуса.       Она не собиралась спрашивать, зачем вдруг потребовалось вызывать патронуса — скорее всего, собирался отправить кому-то послание, но Снейп сам продолжил свой рассказ:       — Это случилось после того, как едва… после того случая в твоем кабинете, когда потерял контроль над собой в первый раз. Я тогда за собой и вовсе будто со стороны наблюдал, а когда пришел в себя…       Он безразлично пожал плечами и прикрыл глаза под прикосновениями Гермионы, очертившей широкие брови, в которых тоже виднелись редкие белые волоски. В который уже раз ее посетила мысль, что Северус, пусть и не в общепринятом смысле, но был по-своему красив. А может, так казалось только ей.       — Что ты собираешься делать с Бруствером? — недовольно проворчал он.       Пришел ее черед пожимать плечами.       — Нас многое связывает еще со времен Ордена Феникса. Мы вместе бились с Волдемортом, когда он напал на нас во время переправки Гарри от Дурслей. Кингсли не плохой человек, просто он…       — Политик, — подсказал Снейп.       — Да, — тяжело вздохнула Гермиона. — Когда-то он стал именно тем, кто нужен был Британии, чтобы прийти в себя после трех лет террора. И вы с Арбогаст можете не переживать, я не собираюсь действовать в лоб.       Судя по лицу Северуса, настроен по этому поводу он был весьма скептически. Не удержавшись, Грейнджер закатила глаза и слегка потянула его за волосы.       — Не только вы, слизеринцы, умеете действовать осторожно.       — Разумеется. Вся история Гриффиндора подтверждает твою сентенцию.       Полностью проигнорировав серию возмущенных звуков с ее стороны, Снейп потянулся всем телом, выкинув вверх руки, и протяжно зевнул. В свете их недавнего мучительного разговора подобный жест казался чем-то странным и даже неуместным.       — Пожалуйста, давай спать, — попросил он, устраиваясь рядом и вынуждая Гермиону тоже лечь.       Она знала, что почти всю прошлую ночь Северус не спал, но до сих пор казалось, что где-то неподалеку притаилась выворачивающая нутро боль — страшно засыпать было еще и поэтому. Если вчера усталость быстро взяла свое, то сейчас этот страх и вереница событий не давали сомкнуть глаз.       — Ты кажешься чересчур спокойным, — прозвучало даже как-то немного обиженно.       Снейп неопределенно хмыкнул и завозился, устраиваясь поудобнее.       — Полагаю, у меня было больше времени, чтобы принять ситуацию. Давай не возвращаться к этой теме, вот и все. Не вижу смысла омрачать ожиданием то, что у нас есть сейчас.       С одной стороны, Северус был прав. С другой — она понимала, что едва ли сможет просто так сдаться и смириться с неизбежным. Снейп же, словно почуяв ее настроение, наконец разлепил веки и уставился на нее с плохо скрываемой насмешкой.       — Мисс Грейнджер, мне даже видеть вас не нужно, чтобы знать о происходящем в вашей кудрявой гриффиндорской голове, — усмехнулся он, и Гермиона на миг вновь ощутила себя в школе. — Я же объяснял, что случилось с осколком души, помещенным в голема.       «Вот дерьмо!» — она едва не выругалась вслух.       Он не просто расколол душу, как это сделал Волдеморт, он уничтожил осколок вместе с големом, спалив Адским Пламенем. Часть собственной души…       — Именно, — Северус снова закрыл глаза. — Поэтому, сам не верю, что говорю это, но лучше отпусти ситуацию.       — Но… — она попыталась было возразить.       — Гермиона, — он с тяжелым вздохом притянул ее к себе на грудь, — успокойся, пожалуйста.       Она сердито засопела ему в плечо, но Снейп, кажется, не собирался этого замечать и просто натянул одеяло едва ли ей не на макушку. Впрочем, уже через несколько минут он спал. И это Гермиона расценила как знак величайшего доверия со стороны человека, до сих пор не доверявшего никому.       Утро началось с того, что Снейп влил в нее пару своих мерзких зелий, пока она писала письмо Кингсли. Кикимер готовил завтрак, традиционно ворча, пусть и не так злобно, как в былые годы.       — Я все еще думаю, что идти к Брустверу — не лучшая идея, — проворчал Северус, наблюдая, как Гермиона морщится от вкуса варева.       — Для тебя — да, так и было бы, — она сморщилась и разом опрокинула в себя стакан воды. — Боже, почему все зелья такие мерзкие?       Вопрос остался без ответа, а Снейп — полностью безучастным.       Кингсли,       Сразу перейду к делу без долгих предисловий: я бы хотела попросить тебя о встрече, чтобы обсудить случившееся и то, как можно хотя бы попытаться облегчить участь двух людей, которым повезло не так, как другим.       Гермиона       Северус мог сколько угодно смеяться над прямолинейными гриффиндорцами — пусть они с Кингсли во многом были именно такими, — но она была уверена, что Бруствер повелся бы на любой предлог с ее стороны, только бы лично убедиться в том, что все в порядке. И с ее здоровьем, и в их отношениях, которые вновь стоило вернуть к дружеским и забыть все его неловкие для них обоих поползновения.       И для начала, чтобы по-настоящему злиться на Министра, следовало убедиться в правдивости опасений Арбогаст. Не то чтобы Гермиона могла поверить ей на слово, не думая, что Джейн просто из очередных своих странных побуждений пытается вбить клин между старыми друзьями и соратниками. Впрочем, Снейп, кажется, не особенно сомневался в ней. Может, какое-то слизеринское чутье, черт его знает.       Большого труда стоило убедить Северуса остаться дома, а не тащиться с ней в Министерство. Признаться, Гермиона и сама испытывала мерзкое сосущее чувство страха, стоило вспомнить, чем закончилась ее последняя прогулка, но она прекрасно понимала, что не может прожить всю жизнь под гнетом пережитых испытаний. Не может дать Малфою в руки такую власть над собой, даже если по итогу он проведет в Азкабане остаток своих дней.       — Я воспользуюсь камином у Поттеров — он подключен к сети Министерства, — увещевала она мрачного Снейпа, глядевшего на нее исподлобья. — И вообще, Кингсли еще даже не согласился на встречу…       Будто по заказу на карниз приоткрытого кухонного окна приземлился небольшой сыч, каких часто использовали для министерской почты. Снейп помрачнел еще больше, хотя ничего и не сказал.       — Кингсли хочет встретиться сегодня в семь, — сообщила Гермиона, прочитав столь же короткий ответ Бруствера.       Со стороны мрачного черного изваяния раздалось неопределенное хмыканье.       — Я могу хотя бы проводить тебя до дома Поттеров?       — Думаю, Джинни не будет возражать, даже если ты подождешь меня у…       — Нет, — резко ответил Снейп, даже не дождавшись, пока она закончит предложение.       Гермиона не могла сдержать улыбки, старательно пряча ее. Но отношение Северуса к Гарри могло стать проблемой: все-таки Избранный был ее лучшим другом, они привыкли проводить много времени вместе, отмечать праздники. И ей определенно будет тяжело, если они хотя бы не попытаются соблюдать нейтралитет. Точнее, если упрямый Северус не попытается. В том, что Гарри пойдет ему навстречу, Гермиона даже не сомневалась. Об этом стоило поговорить, но позже, когда остальные проблемы останутся позади.       Снейп действительно проводил ее до самых дверей дома Поттеров. Джинни, показавшаяся на пороге, удивленно вздернула брови при виде неожиданного провожатого подруги.       — Здрасьте, — брякнула она.       — Добрый вечер, миссис Поттер, — сухо поздоровался Северус.       Тяжело вздохнув, Гермиона развернулась к нему и ободряюще сжала широкую ладонь. Вид у Снейпа был какой-то несчастный и беспомощный.       — Я быстро. И в Министерстве ничего не случится. Иди домой.       — Вы можете подождать… — Джинни попыталась было повторить недавнее предложение Гермионы, но Снейп точно так же прервал ее, не дав договорить.       — Нет.       Развернувшись, он зашагал в сторону дома. Подруга, посторонившись, впустила Гермиону внутрь.       — Тебе придется мно-огое мне объяснить, — довольно протянула она, хитро щурясь. — Гарри что-то там блеял, кажется, но он был такой уставший в последние дни, что я не стала мучить его расспросами.       Министерство встретило ее потоком служащих, спешащих домой. Пришлось лавировать между ними и жалеть, что отказалась от сопровождения Северуса. Очень живо вспомнился их визит в Министерство после первой стычки с Фицроем в доме Руквуда, когда Снейп прошел через толпу, словно ледокол через пак. Все же последствия проклятия еще давали о себе знать, несмотря на зелья, влитые в нее с утра, так что, добравшись до кабинета Бруствера, Гермиона успела изрядно запыхаться и устать. Прежде чем зайти в приемную, ей пришлось отдышаться и привести себя в порядок.       — Мисс Грейнджер! — ей навстречу поднялась миссис Баклстоун, неизменная секретарша Кингсли. — Как я рада вас видеть, особенно после всех этих ужасных событий! Министр сказал, что вы зайдете сегодня, и я решила вас дождаться.       — Спасибо, миссис Баклстоун, — гостья тепло улыбнулась пожилой даме. — Министр у себя?       — Да, конечно, он ждет вас. Сейчас принесу вам чай.       Кингсли действительно обнаружился в своем огромном кабинете, по поводу которого ворчал все те годы, которые занимал свой пост. Услышав, как отворяется тяжеленная дверь, Бруствер поднял голову от бумаг и встал навстречу боевой подруге, поспешив подойти к ней и заключить в медвежьи объятия. Гермиона неловко похлопала его по спине.       — Я даже не поверил, когда Гарри сказал, что все кончено, — проворчал здоровяк.       — Ага, я тоже, — засопела гостья ему куда-то в район груди. Бруствер был еще выше Северуса и казался маленькой женщине вовсе необъятным. — Кингсли, мне нечем дышать.       Огромные руки тут же разжались, и Министр виновато улыбнулся. Гермиона тоскливо вздохнула. Когда Кингсли выглядел вот так, она снова видела перед собой аврора, пошедшего наперекор системе, ставшего глазами и ушами Ордена в Министерстве, рискуя собой, а не политика, в которого он превратился с годами.       — Привет, — неловко улыбнулась она.       — Привет. Послушай… Я хотел извиниться.       — Извиниться?.. — Грейнджер на секунду было решила, что речь пойдет о подозрениях в адрес Северуса, но тут же одернула себя. При всех талантах Бруствера, легилиментом он не был, чтобы прочесть ее мысли и опасения.       — Да. Я все это время досаждал тебе неуместным вниманием, думал, что…       — Кингсли, — почувствовав себя максимально неловко, она поторопилась прервать его, — давай просто забудем, хорошо? Я не умею вести такие разговоры, и ты, думаю, тоже. Вернемся к тому, с чего начали.       «Если, конечно, ты согласишься поверить Северусу…»       Их максимально неловкий разговор был прерван появлением миссис Баклстоун, вкатившей в кабинет сервировочный столик с чайником, чашками и блюдцем с маленькими печеньями.       — Я так рада за вас, — на прощание еще раз шепнула ей пожилая леди, сердечно сжав руку пониже локтя.       Кингсли учтиво отодвинул для нее один из стульев, стоящих возле стола для совещаний, и сам сел напротив, будто нарочито показывая серьезность своих предыдущих слов.       — Ты наверняка хотела поговорить о тех двух несчастных, кто был проклят Ламентом? — со вздохом спросил он, разливая чай по чашкам.       — В том числе, — кивнула Гермиона. Она невольно примеряла на себя их незавидную судьбу, которой смогла избежать лишь благодаря упрямству Северуса и его очередным жертвам. — Им уже все рассказали?       Бруствер разом спал с лица и устало потер лоб.       — Да, я сам это сделал. Было непросто, не представляю, как ты справляешься с этим постоянно.       — К этому нельзя привыкнуть, — Грейнджер покрутила чашку на блюдце, — как и ко многому другому в работе целителя. Хотя во время службы аврором ты тоже часто сталкивался с подобным…       Она никогда не могла понять, как Гарри сталкивается со смертью едва ли не каждый день и при этом умудряется сохранить здравый рассудок. Особенно после всего, через что они трое прошли. Рон вот не смог — это действовало на него едва ли не хуже, чем крестраж. Только теперь он становился не злым и вспыльчивым, а подавленным, подолгу сидел и пялился в одну точку. Но Гарри… Он всегда был самым стойким из них. Что угодно, только бы не сидеть без дела.       — Я хотела предложить хотя бы обеспечить бесплатную поддерживающую терапию… Уход, если потребуется. И готова взять это на себя.       — Я уже распорядился, — мрачно отозвался Министр.       Всю легкость встречи как рукой сняло, стоило им заговорить о делах. И Гермиона понимала, что дальше будет только тяжелее. Но была намерена идти до конца — от этого зависела судьба Северуса, и она обязана была отплатить ему добром за добро, пусть он сам и считал иначе. Не хотелось даже думать о том, что может произойти, если Кингсли примет опасения Нарциссы за чистую монету.       — До сих пор не верится, что каким-то чудом ты избежала той же участи, — продолжил Министр.       Гермиона усмехнулась в ответ.       — У этого чуда, Кингсли, есть имя. Если бы не Северус… Не знаю, наверное, я бы уже сошла с ума от боли, — она подняла взгляд от чашки, из которой так не сделала ни единого глотка. — Он спас три жизни.       Как бы хорошо за прошедшие годы Бруствер ни научился владеть лицом, сейчас у него под глазом дернулся нерв. Министр отвел взгляд и уставился в окно за спиной Гермионы. Похоже, Арбогаст была права в своих опасениях.       — Что-то не так? — как можно более удивленно спросила Гермиона.       Кингсли долго молчал, прежде чем ответить. Понять его тоже было нетрудно. Но она была уверена, что сможет удержать Северуса на правильной стороне, только бы его оставили в покое.       — Кингсли?       — Он опасен, — нехотя ответил Министр, наконец вновь глядя на нее. — Ты ведь и сама заметила это.       — А еще я заметила, что никто кроме него не смог ничего сделать, — Грейнджер почувствовала, что начинает не на шутку злиться. — Насколько знаю, он не бросался на невинных людей на улице.       Сейчас совершенно несложно было понять Снейпа, который с таким сомнением и настороженностью относился к Министерству.       — Ты знаешь, что случилось у Малфоев?       — Да, Северус рассказал мне. А еще знаю, что он не проклинал мальчика и это было лишь игрой для того, чтобы как следует припугнуть Драко.       Министр же был настроен куда как более скептически.       — Я бы не стал верить Снейпу на слово…       — А я бы стала! И верю. Ты знаешь, Кингсли, я никогда не злоупотребляла нашей дружбой и своим статусом, но в этот раз… Прошу поверить мне, если не веришь Северусу. Я беру на себя всю ответственность за него. Он спас Гарри, спас меня и еще двоих человек, при этом не просил ни о какой помощи. И, Мерлин, ты не знаешь, что он потерял за эти годы.       Гермиона сжала пальцы вокруг чашки и почувствовала, как тонкий фарфор начал опасно скрипеть, а глаза ожгло злыми слезами. Что-то часто в последнее время она стала реветь…       — О чем ты говоришь? — нахмурился Бруствер.       — Не важно, просто поверь мне и все. Прошу тебя, не трави его, как дикого зверя, и Северус не укусит в ответ. Иначе… Это правда может кончиться плохо. Для всех. Ты сам говорил, что он — один из сильнейших ныне живущих магов.       — Вот именно! Гермиона… — Министр потянулся было к ее ладоням, но гостья мигом отпустила чашку и спрятала руки под столом.       — Он ничего не сделает, если его не трогать, — упрямо повторила она, при этом шмыгнув носом. — Клянусь, Кингсли, если он решит вернуться в Норвегию, в этот раз я вернусь с ним.       И пусть сам Северус был против подобного. Но невозможно было отпустить его, зная теперь, насколько ему было плохо в одиночестве. Да и отпускать не хотелось. Работу она сможет найти и там. А Гарри и Джинни… Что ж, они поймут.       — Я знаю, что сейчас говорят про него, — продолжила Грейнджер, вытирая щеки, — что сравнивают с Волдемортом. Но это все чушь собачья, Кингсли. Волдеморт никого не любил кроме себя.       С этими словами она решительно и даже с вызовом воззрилась на Министра. Оставалось надеяться, что Кингсли не упрется рогом из пресловутой мужской гордости, решив, что его предпочли бывшему Пожирателю Смерти. И кто? Гермиона Грейнджер!       — Чем же он так заслужил твое доверие? — прищурился Бруствер и откинулся в кресле, скрестив руки на груди. — Он фактически удрал от тебя в Азкабан, не пожелав даже видеть.       — Слишком многим. И на это у него тоже были свои мотивы. Достаточно сказать, что я их поняла и приняла.       Великий Мерлин, ну не может же Кингсли оказаться настолько глухим к ее словам? Нарцисса, ослепленная жаждой мести, не просто заронила сомнения в его голову, а только подкрепила уже существующие. Повидав обе войны с Волдемортом, он не мог допустить пришествия еще одного Темного Лорда. Только вот возможную кандидатуру определил совершенно неправильно.       Молчание затягивалось. Бруствер избегал смотреть на свою гостью, и Гермиона поняла, что Северус был прав — ничем хорошим ее визит не кончится.       — Хорошо, я поняла тебя, Кингсли, — тихо сказала она, поднимаясь с кресла. — В таком случае, доброй ночи, сэр.       За свою жизнь Грейнджер уже поняла, как это больно и обидно — ошибаться в ожиданиях. С чего она вообще взяла, что Кингсли поставит на кон свой долг, репутацию и карьеру, опираясь лишь на ее слова и веру в Северуса? Для него он по сей день остался Пожирателем Смерти. А она наверняка казалась лишь влюбленной наивной дурой. Может, Бруствер и вовсе считал, что Снейп ее околдовал или опоил? Еще это глупое мужское эго…       — Гермиона, постой, — раздалось у нее за спиной.       Уже взявшись за полированную латунную ручку двери, она остановилась, но так и не повернулась, ожидая услышать еще какое-нибудь чертовски важное напутствие. Но Кингсли поднялся с места и подошел ближе, пусть и остановившись в нескольких шагах.       — Ты правда так веришь Снейпу?       — Правда, — прошептала она, разглядывая витиеватый узор на ручке.       И снова проклятая тишина. Слышно было лишь, как тикают старинные часы на каминной полке. Голова была отвратительно пустой, не хотелось даже думать, что последует дальше — почему-то вопрос Министра не заронил в ее сердце ни малейшей надежды.       — И ты уверена, что сможешь контролировать Снейпа?       — Он не кукла, чтобы его контролировать, Кингсли, — Гермиона почувствовала такую необычную для себя злость и резко развернулась к хозяину кабинета лицом. — Его уже достаточно контролировали в этой жизни. А я могу ему лишь помочь!       Бруствер глядел на нее исподлобья, покачиваясь с пятки на носок, и выглядел очень задумчивым.       — Я уверена, что Северус не причинит никому вреда, если не трогать его самого, — Гермиона упрямо шмыгнула носом.       — Или тебя, — усмехнулся Кингсли.       — Или меня.       Он подошел еще ближе и теперь пытливо смотрел ей прямо в глаза, словно пытался прочитать мысли.       — Пообещай мне в таком случае, что если почувствуешь, что Снейп становится по-настоящему опасным, то дашь мне знать.       — Мы уже договорились с ним, что если Северус почувствует, что не в силах контролировать себя, то он уйдет — покинет Британию, если тебе так спокойнее. — Черт, к горлу снова подкатил противный комок. — Так что поверь, Кингсли, он прекрасно все понимает и сам не хочет никому вредить.       — Что ж, — Министр протянул ей раскрытую лопатообразную ладонь, — удачи тебе, Гермиона. Наверное, и Снейп… Северус очень тебя любит, раз рискнул вновь вернуться после всего случившегося. Думаю, мы друг друга поняли.

II

      Практически вывалившись из камина в гостиной Поттеров, Гермиона чувствовала себя выжатой, подобно лимону. Джинни, очевидно, ждала ее возвращения и тут же вскочила с дивана.       — Ну наконец-то! — заворчала она, притворяясь недовольной, хотя глаза светились неподдельным любопытством. — Я как раз уложила мелкого, а Джеймса отправила наверх.       — Гарри еще не вернулся? — устало спросила Гермиона, падая в ближайшее кресло.       — Не-а, он предупредил, что сегодня будет до упора готовиться к заседанию по делу Малфоя. Зато вот твой друг уже с полчаса ходит около дома.       — Северус?       — Нет, этот твой Дик из Мунго. Ну что за вопросы?       Гермиона невольно улыбнулась и вытянула шею, тщетно пытаясь высмотреть знакомую фигуру в окно.       — Приятно видеть тебя такой, — заметила подруга. — Ладно, чувствую, сейчас мы все равно толком не поговорим, иди уже к своему непонятному чудовищу.       Снейп расхаживал вперед-назад вдоль забора Поттеров. Высокий воротник пальто был поднят, руки он сунул в карманы, отчего походил на огромную нахохлившуюся птицу. Стоило Гермионе выйти из дома, как он мигом повернулся в ее сторону и поспешил навстречу, а она только рада была опереться на его руку. Сейчас, после Министерства, деревенский воздух показался особенно приятным и свежим. Северус так и молчал, лишь хмуро оглядывал ее и осторожно обнимал одной рукой за плечо.       — Давай прогуляемся немного? — попросила она.       Так же молча он кивнул и неторопливо побрел по мощеной дороге, подстраиваясь под шаг Гермионы.       — Кингсли прислушался ко мне, — она заговорила первой, стараясь заглянуть Северусу в лицо.       — Не может быть, — саркастически фыркнул он. — Бруствер — и кого-то послушал?       — Вы оба несправедливы друг к другу. Он никогда не был упертым болваном и всегда прислушивается к разумным доводам.       Ох уж эти мужчины. Гермиона легонько ткнула Снейпа локтем в бок и тут же прижалась крепче, обнимая его руку. Впрочем, ее слова, кажется, совсем не убедили и не обрадовали упрямца.       — Что-то не так? — нахмурилась она и потянула его за руку. Он послушно остановился, но его напряжение никуда не делось.       — Я не доверяю Брустверу, не доверяю Министерству, — проворчал Снейп. — А в свете того, что он явно имел на тебя планы…       — Ты ревнуешь! — осенило ее. — Господи, Северус…       За спиной оказался деревенский фонтан, отключенный до весны. Опираясь на руку Снейпа, недоуменно на нее таращившегося, Гермиона взобралась на высокий бортик и теперь смотрела на любовника сверху вниз, а ему приходилось задирать голову. Он только нахмурился и подступил ближе, придерживая ее ноги над коленями, чтобы не сверзилась вниз. Грейнджер же, воспользовавшись этим, обхватила его лицо ладонями, вынуждая смотреть на себя.       Наверное, ей бы даже стоило рассердиться на такое недоверие, но отчего-то не получалось.       — Ты и правда дурак, Северус Снейп, — улыбнулась она, глядя в мрачное лицо, освещенное тусклыми уличными фонарями. Во многих домах уже потушили свет, а на улице они и вовсе остались вдвоем. — Не один ты умеешь быть верным и преданным.       Ему не нужно было ни ее клятв, ни обещаний — хватило всего нескольких слов, чтобы в его лице что-то неуловимо изменилось, а взгляд будто даже посветлел. Улыбнувшись, Гермиона легонько поцеловала его и почувствовала, как Северус крепче обхватил ее, поднимая над собой и тут же осторожно опуская на брусчатку.       — Пойдем домой, — проворчал Снейп. Можно было спорить, что он чертовски смущен.

III

      С визита Гермионы в Министерство прошла неделя, и пока что ни одно из опасений Снейпа не подтвердилось.       Северус сумел убедить Гермиону вернуться домой. Ее поиски ответов в хранилище не давали особых результатов, и это очень давило на нее. У Снейпа было ощущение, что она испытывает физическую потребность помогать другим людям, и пусть он сам этого стремления не понимал вовсе, но мешать намерен не был. Теперь Гермиона рвалась как можно скорее вернуться к работе, и с большим трудом ему удалось убедить ее повременить несколько дней, чтобы восстановить силы в полной мере.       — Ты забрал оставшиеся вещи из «Кабаньей головы»? — спросила Гермиона, лежа на нем и поглаживая татуировки на груди.       — Не успел, — проворчал Северус, получше укрывая ее пледом, призванным с кресла. На диване было не очень много места для них обоих, но шевелиться и перебираться наверх никому из них не хотелось. — Зайду завтра, заодно рассчитаюсь с Аберфортом за постой.       И за содержание в подвале парочки наполовину поехавших чердаком преступников до того, как Поттер отволок их в Визенгамот.       — Ты правда согласен жить здесь? — в который уже раз спросила Гермиона, попутно стараясь поудобнее устроиться. Получалось плоховато — они оба были слишком костлявыми.       — Мой ответ по-прежнему «да».       Пускай под боком жили Поттеры со своим выводком, пусть их дом каждый раз напоминал Северусу о трагической ночи октября, случившейся почти тридцати лет назад, но Гермионе здесь нравилось, и он не хотел вынуждать ее снова куда-то переезжать.       — И ты действительно не будешь задирать Гарри по любому маломальскому поводу? — настороженно переспросила она, явно не веря в его недавнее обещание.       Не думал же он, что гриффиндорская всезнайка когда-нибудь перестанет задавать уйму вопросов?       — Я очень постараюсь.       Теперь полтора года, проведенные в одиночестве на севере Норвегии, казались ему дурным сном, от которого наконец удалось очнуться благодаря Гермионе. Ей для этого даже ничего не нужно было делать — просто быть рядом. Она как-то раз было попыталась снова завести разговор о том, что случилось между ними пять лет назад, но Северусу пришлось прервать хорошо продуманную речь. Да, он виноват в случившемся, нет, она все сделала правильно. Да, он понимает, что сделал не так, и обещает больше не позволять себе подобного.       К разговору о том, что расколотая душа рано или поздно, даже несмотря на все их общие усилия, утянет его в темную бездну, они больше не возвращались, словно оба боялись накликать беду раньше времени.       Зная, что не имеет смысла пытаться достучаться до Аберфорта раньше обеда, на следующий день Снейп проводил Гермиону в Мунго, где она собиралась обсудить с Гримлок перспективы возвращения к работе, и лишь после аппарировал в Хогвартс, чтобы поблагодарить Минерву. Разговор несколько затянулся, когда МакГонагалл узнала, что он намерен вернуться в Британию ради Грейнджер. Кажется, директор даже прослезилась, пусть и сослалась на простуду и невесть откуда взявшуюся аллергию. Северус же из уважения решил не подначивать ее. Зато вот он наслушался про то, что «наконец вытащил голову оттуда, где солнце не светит». Не обошлось и без наказа не обижать любимую ученицу. Когда Снейп уже был готов взорваться и потребовать старую драную кошку не лезть не в свое дело, Минерва до отвращения сердечно обняла его.       Зато вот Аберфорт явно накинул ему несколько галлеонов сверх счета, но Северус уже так хотел покончить со всем, что без лишних споров отдал требуемую сумму. Чтобы собрать оставшиеся вещи, не потребовалось много времени, и он успел уйти до того, как в кабак стали подтягиваться завсегдатаи и зал превратился бы в сплошную толчею. Следом за спиной Северуса дверь скрипнула еще раз.       Чутье редко подводило Снейпа. И вот сейчас, оказавшись на отшибе деревни, улицы которой почти опустели на ночь глядя, он буквально загривком почувствовал опасность. До выхода из-под антиаппарационного купола Аберфорта оставалось несколько шагов, когда это самое чутье толкнуло Северуса в спину, заставив упасть ничком и откатиться за остатки забора вокруг заброшенного кособокого домишки. Там, где секунду назад он стоял, земля взорвалась комьями и осколками брусчатки. Ругнувшись сквозь зубы, Снейп мигом выхватил палочку из рукава. Пожалуй, следовало бы постараться как можно быстрее смотать удочки, но, во-первых, он хотел понять, с кем имеет дело, кого по его душу послал Бруствер. А во-вторых, понимал, что если даже первая попытка не увенчается успехом, то будут и последующие. И не факт, что в другой раз момент будет выбран настолько удачно и он окажется один, без Гермионы.       Дезиллюминационные чары, до сих пор не однажды выручавшие, позволили ему без особых опасений обойти остов дома. Пришлось ступать осторожно, избегая разбросанных тут и там веток, чтобы не выдать себя, но все же Северусу удалось зайти за спину троице людей в черных мантиях и таких же масках, открывавших лишь глаза. Ну, почти как в лучшие годы…       Он легко мог бы покончить с ними тремя Смертельными проклятиями, но один Мерлин знал, к каким последствиям для остатков его души это могло привести. Троица стояла друг к другу спинами — очень предусмотрительно.       Homenum Revelio, сотворенное невербально, едва не заставило его выругаться: еще парочка неизвестных шастала у него за спиной буквально в десятке метров. Как Северус ни всматривался в темноту, так и не смог различить даже фигуры — по всей видимости, не только он был весьма искусен в Дезиллюминационных чарах. И наверняка оставались буквально секунды до того, как его обнаружат таким же нехитрым способом.       Выбор был не особенно большой, но пока что на его стороне был элемент неожиданности. Решив действовать наверняка, Снейп отправил одного из троицы в нокаут при помощи обездвиживания и собирался было связать второго, как засранцы бросились врассыпную.       Было ясно, как день, что он находится в заведомо уязвимом положении, не рискуя использовать Непростительные заклинания или же вовсе относящиеся к темной магии. Но вот едва ли это было известно его оппонентам. Еще бы, их-то подрядили для охоты за опасным темным магом… Какая ирония.       Впрочем, оценить ее Северус не успел — началась настоящая заваруха.       Glacius спас его от обжигающей струи пламени, выпущенной ближе, чем с десятка шагов. Самого заклятия он не слышал, а значит оппонент был весьма опытен в дуэлях. Спрятавшись за угол дома, Снейп практически наобум швырнул Взрывающее заклятие, рассчитывая на большую поражающую силу, — и не прогадал. Крик боли стал для него прекрасной наградой. Настолько прекрасной, что в голове откуда-то издалека вновь раздался мерзкий змееподобный шепот. Ты ведь знаешь заклятие, ты хочешь причинить боль… Тряхнув головой, Северус как можно тише перебрался внутрь дома через зияющий провал окна, чтобы выйти на улицу с другой стороны уже через дверь.       Хорошо было бы прихватить с собой оглушенного, чтобы потом допросить, и как можно скорее линять отсюда. Ублюдок Бруствер.       Входная дверь валялась на земле уже долгие годы и успела порасти травой. Двинувшись к ней, Снейп в последний момент едва успел отшатнуться в сторону, чтобы не столкнуться нос к носу с человеком в черном. Короткий взмах палочкой, первое заклятие, пришедшее на ум, и незнакомец осел, заливаясь кровью из множества порезов по всему телу. Северус же, сцепив зубы, чтобы не издать ни единого звука, почувствовал одновременно и то, как бок ожгло огнем, и как разом рубашка прилипла к спине. Приложив ладонь к боку, он увидел на пальцах кровь. Среди пожухлой травы блеснуло тусклое лезвие ножа. Умно, умно… Оставалось надеяться, что это обычный клинок, а не одна из тех игрушек, которые так любила Беллатриса. Наступив на скребущие по старой доске пальцы, Снейп наконец вышел наружу, напоследок хорошенько пнув бедолагу каблуком в висок.       Как ни странно, если не брать в расчет все нарастающий злобный голос внутри головы, он был предельно спокоен — едва ли даже пульс участился. Просто знал, что не может погибнуть этим вечером. Не после всего.       Его оппонентов осталось трое. Звуки взрывов и вспышки наверняка должны были привлечь внимание жителей. Может, кто-нибудь додумается вызвать авроров? Едва ли к столь грязному делу Министр рискнул бы привлечь подразделение Мальчика-Который-Выжил-И-Которому-Подчиненные-Смотрят-В-Рот.       — Avada!.. — услышал он откуда-то слева, но окончание проклятия потонуло во вспышке красного света.       Северус понимал, что сейчас, стоя на довольно открытом пространстве и зажимая рукой рану в боку, едва ли успел бы увернуться от смертоносной зеленой вспышки. Expelliarmus. «Фирменное» заклятие Поттера. Неужели?..       — А ты многих разозлить успел, хм? — услышал он густой бас, но так и не увидел самого Аберфорта.       — Crucio!       Первой мыслью было: почему в него ударили всего лишь Пыточным заклятием, если была возможность убить наповал? Ответ пришел сразу. Заклинатель был смертельно напуган, ему едва ли хватило сил, чтобы даже пытать противника, расправившегося как минимум с двумя приятелями.       Упав на колено, Северус глухо зарычал, но не столько от боли, не такой уж и сильной, сколько понимая, что еще немного, и совершенно потеряет человеческий облик. Sectumsempra, теперь еще и Crucio… Даже сквозь красную пелену ярости он видел и чувствовал, как по улице от него во все стороны поползли тени, цепляясь призрачными лапами за стены заброшенных домов. Какая же отличная из него цель сейчас, должно быть.       — Эй, парень! — донесся до него рык Дамблдора. — Парень! Это что за фокусы?       — Гермиона… нужна, — просипел Северус, упираясь ладонями в щербатую брусчатку. — Уходи, Аберфорт!..       Он никогда не знал, по-настоящему ли опасны эти тени или же только выступают жуткой декорацией и отражением его покалеченной души. И, признаться, не собирался выяснять.       Тени вступили в противоборство с серебристо-голубоватым светом, излучаемым патронусами Аберфорта. Подняв голову, через волосы, занавесившие лицо, Северус увидел, как один козел унесся куда-то в ночь, а второй остался подле своего хозяина. Что бы там Альбус ни говорил про своего брата, но слабаком младший Дамблдор не был — сотворение нескольких патронусов требовало незаурядных магических сил.       — Мы одни, парень, — кажется, трактирщик говорил, только чтобы отвлечь Снейпа от происходящего. — Остальные уроды сбежали. Сколько их было?.. Северус, говори со мной, мать твою!       — Пятеро, кажется, пятеро, — захрипел Снейп в ответ.       Он пытался оттолкнуть все ближе и ближе подкатывающую темноту. С лица на руку, опирающуюся о брусчатку, капала кровь. Пальцы, зажимавшие рану, тоже уже были липкими. Северус понимал, что еще немного и отключится — только вот неизвестно, что случится, если это произойдет. Может, вся его с таким трудом сдерживаемая тьма вырвется наружу. А может, он просто не очнется. И наверняка это будет не худшим для него исходом.       Кто знает, что бы случилось, если бы ему не продырявили бочину…       — Северус.       Кажется, прошла вечность с того момента, как Аберфорт отослал сообщение. На колени перед Снейпом без всякого страха опустилась Гермиона. Теплые подрагивающие ладони обхватили его лицо, заставляя взглянуть на нее.       — Я здесь, милый. Все хорошо.       Совсем недавно точно так же он утешал ее, забирая боль. Теперь же, глядя на решительное родное лицо, он даже нашел в себе силы улыбнуться. Кажется, ему все же задели печень — по касательной, иначе бы давно истек кровью.       Гермиона что-то скоро колдовала над ним и даже влила в рот зелье, не переставая лепетать без особого смысла. Снейпу хватало и ее голоса, который заглушал злобное шипение у него в голове.       — Чертовы слизеринцы, — только и услышал он бас Аберфорта, чувствуя, как все же теряет сознание.