Целители и проклятия

I

      — …Ну и я услышал взрывы, — донеслось до Северуса словно сквозь толщу воды.       — Спасибо, что не бросил его, — голос Гермионы.       — Да я, в общем-то, и не знал, что это твой Снейп, — фыркнул трактирщик.       Сосредоточившись, Северус понял, что лежит на столе в одних лишь штанах, а Гермиона возится над ним, пытаясь закрыть рану в боку. Сцепив зубы, он открыл глаза и приподнял голову, больше напоминавшую сейчас готовый взорваться котел.       — Ого, да ты уже очнулся? — удивился Аберфорт.       — Не дергайся, — резко одернула его Гермиона, не отрываясь от ран.       Обвалившись обратно, Снейп уставился в бревенчатый потолок с облупившейся штукатуркой. Оставалось надеяться, что он не подцепит в этой дыре какую-нибудь заразу.       — Там остался… — прохрипел он, вдруг вспомнив про нападавшего, оглушенного в самом начале драки.       — Не остался, — усмехнулся трактирщик. — Лежи спокойно, тебе же сказали.       Бок холодило заклинаниями, и Снейп чувствовал, как срастаются ткани. Боли не было, но на задворках сознания все еще слышался навязчивый тихий голос.       — Хвала Мерлину, печень не задета, — сосредоточенно бормотала Гермиона. — Рана чистая, полость тоже… Ну вот. Аберфорт, у тебя есть крововосстанавливающее?       — Нет. Но есть огневиски.       — Неси, — потребовал Снейп.       Стоило Гермионе закончить, как он снова попытался сесть, придерживая невыносимо гудящую голову. Подташнивало, но в целом терпимо. Она придержала его под спину. Рядом со столом, на котором он лежал, валялись тряпки, испачканные в крови. По всей видимости, это были остатки его одежды.       — Чертов Бруствер, — рявкнул Снейп и тут же схватился за голову.       Гермиона обняла его за плечи и поцеловала в щеку. Северусу до того казалось, что она изрядно сердита, но он явно ошибся. Весьма некстати вернулся Аберфорт в обществе початой бутылки и трех самых чистых стаканов, которые можно было найти в этой помойке. С первого этажа неслась обычная какофония злачного трактира.       — Я не буду пить, — запротестовала Гермиона, стоило Дамблдору откупорить бутылку. — Северус, да и тебе бы не стоило.       — Будешь, у тебя руки трясутся. Никому еще добрый огневиски не вредил.       Снейп был вынужден согласиться с Аберфортом — Гермиону действительно потряхивало. Опрокинув свою порцию, Северус попытался спустить ноги со стола. Грейнджер так и стояла, глядя на стакан у себя в руках. Жидкость заметно дрожала. Она совладала с собой, когда того требовала ситуация, но теперь ее явно накрыло осознанием того, чего удалось избежать лишь чудом. Стоило, наверное, ее хотя бы обнять… Аберфорт же пялился на них, не особо скрываясь и цедя огневиски.       — Спасибо, — все же тихо поблагодарил он Гермиону, наклоняясь к ней и целуя во взлохмаченную макушку. Она понимающе улыбнулась и все же пригубила виски, незамедлительно скривившись.       — Как вы это пьете? — выдохнула Гермиона.       Мужчины переглянулись и пожали плечами.       — Куда ты сунул того урода? — спросил Северус, зябко поводя плечами. Его старая горячо любимая мантия кучей валялась на полу среди окровавленных тряпок. Проследив его взгляд, Гермиона взмахнула палочкой, и мантия поднялась в воздух. Еще пара заклинаний, и одежда даже перестала выглядеть, словно ее по крайней мере месяц носил покойный Флетчер.       — А какие есть варианты? В подвал, разумеется.       Завернувшись в мантию, Снейп хмуро уставился в стену. Пока что он не чувствовал в себе сил допросить пленника, но руки ужасно чесались. И лучше, чтобы Гермиона этого не застала…       — Я бы на твоем месте вызвал сюда Поттера, — снова влез со своими советами Аберфорт.       — А тебе не надо присматривать за трактиром? — прорычал в ответ Северус.       — Там Глэдис, все в порядке, — легкомысленно отмахнулся старик.       — Глэдис? — удивилась Гермиона. — Твоя помощница?       — Это коза, — в один голос отозвались Дамблдор и Снейп.       — А.       Поднеся к губам стакан во второй раз, она потянула носом и, поморщившись, все же убрала алкоголь в сторону.       — Знаешь, а ведь Аберфорт прав — нужно позвать Гарри.       — Чтобы что? Едва ли ваш обожаемый Поттер станет вмешиваться в дела Министерства.       — Северус, Кингсли обещал мне, что ничего не станет предпринимать на твой счет, — Гермиона упрямо воззрилась на него. — Я знаю, что ты не доверяешь ему, но я верю. Он пообещал и сдержит слово.       Снейп только скептически усмехнулся, не разделяя ее оптимистичного настроя и веры в Бруствера-политика. Спорить смысла не было, тем более что имелся очень простой способ все выяснить. Вряд ли, конечно, Кингсли самолично договаривался об убийстве, но этих министерских чинуш за версту можно было опознать невооруженным взглядом.       — Сначала я хочу сам пообщаться с этим идиотом, — он повел плечами под мантией и медленно наклонил голову сначала к одному плечу, потом к другому, разминая шею. — Если окажется, что Бруствер тут действительно ни при чем, тогда обещаю обратиться к Поттеру.       Если это в самом деле не Министр, то единственным очевидным вариантом были Малфои. Судя по лицу Гермионы, она тоже сложила два и два и теперь скорее всего беспокоилась, как бы Северус не помчался мстить старым друзьям.       Признаться, ее опасения имели под собой весьма твердую почву.       — Ладно, оставлю вас, — довольно ухмыльнулся в бороду Аберфорт и толкнул бутылку по направлению к Снейпу. — Тебе это явно пригодится, парень.       Когда они остались одни, Снейп подошел к мутному окну, глядя на заросший двор. Гермиона стояла поодаль и пыталась привести в порядок его одежду.       — Ты сердишься? — спросил он.       — Что? — голос ее прозвучал по-настоящему удивленным. — С чего ты взял?       — В прошлый раз все тоже началось с драки, — проворчал Северус. Он действительно боялся, что все повторится. Признаться, жажда мести Брустверу — или Малфоям, возможно, — была чрезвычайно сильна. Но урок пятилетней давности был им хорошо усвоен. Снейп пообещал и себе, и Гермионе, что будет с ней честен и не станет действовать за ее спиной. Во что бы то ни стало, он был намерен не сворачивать с намеченного пути.       — Ты ведь сам знаешь, из-за чего все произошло на самом деле.       Гермиона подошла к нему и уперлась лбом в плечо. Одной рукой она ободряюще стиснула его предплечье, а второй вложила в пальцы теплое родное древко волшебной палочки. Черт, как он мог про нее забыть?       — Кажется, ты кое-что потерял.       Северус развернулся и прижал Гермиону к себе. Она протяжно всхлипнула, уткнувшись ему в грудь, но этим, к счастью, все и ограничилось. Что делать с женскими слезами, он так и не узнал.       — Я так перепугалась, когда прибыл патронус от Аберфорта, — пробухтела она. — Пожалуйста, давай позовем Гарри? Он обязательно поможет.       — Я уже все сказал по этому поводу, — тоном, не терпящим возражений, ответил Снейп.       — Это не Кингсли, — так же твердо сказала Гермиона.       Лучше бы ей оказаться правой. В противном случае… Да он даже не знал, что в противном случае. Одно дело схлестнуться с главой Аврората, превысившим полномочия, и совсем другое — с Министром Магии, вставшим во главе в тяжелые послевоенные годы.       — Уверена, все это подождет до утра. А сейчас нам нужно отдохнуть.       Снейп не стал спорить. Кровать в номере выглядела сомнительно, но выбора сегодня не было. В конце концов, не нацеплял же он вшей за те ночи, что провел здесь?       Гермиона оказалась по-настоящему вымотана — и физически, и морально: она уснула, едва коснулась подушки. Северус устроился рядом. Голова по-прежнему раскалывалась. Только вот непонятно, было ли это следствием драки и его срыва, или же виной тому была туча мыслей, роившихся в мозгу. Он даже сумел поспать часа три, но, очнувшись, уснуть больше не смог. Перекатив голову по тонкой подушке, Снейп увидел беззаботно спящую Гермиону. И почему-то именно эта абсолютно мирная картина подтолкнула его подняться с кровати. В кармане мантии осталась уменьшенная сумка с вещами, ради которых он и вернулся в «Кабанью голову». Вытащив единственную футболку, Северус завернулся в мантию и как можно тише вышел в ночь.       Нападавший оказался не старше Гермионы, но был незнаком Снейпу. Северус не скрывался, и мальчишка его узнал. Расширившиеся от страха глаза, трясущиеся даже несмотря на Обездвиживающее заклятие руки… Правильная реакция.       — Я тебя не знаю, — без всяких эмоций начал Северус, — зато ты знаешь меня. Сам расскажешь, кто подослал тебя и твоих дружков, или я выверну тебе мозги наизнанку, а потом оставлю пускать слюни и подыхать. Выбор за тобой, мальчик.       Сняв с него заклятие, Снейп не стал убирать палочку и привалился к стене плечом, угрюмо оглядывая своего оппонента. По виду больше всего он походил на француза или испанца. Незнакомец же теперь озирался по сторонам и, не скрываясь, пытался найти выход из подвала Аберфорта, который бы ему не преграждал человек в черной мантии. Труп друга, залитый кровью и с пробитым каблуком виском, оставленный в углу подвала под стазисом, не добавлял душевного равновесия.       — Что ж… — усмехнулся Северус, когда молчание слишком затянулось.       — Стой! — парень вскочил на ноги и беззащитно выставил перед собой руки. Палочки у него, разумеется, не было. Акцент действительно был испанским. — Я не знаю этого человека. С нами договаривался его эльф.       Едва ли Бруствер стал бы посылать на переговоры эльфа. Снейп даже не знал, остались ли у его семьи домовики. Министерские же эльфы давно имели статус свободных, и едва ли им можно было доверить нечто подобное.       — Что за эльф?       — Не знаю, обычный заморенный эльф! — забеспокоился испанец, глядя на угрюмого алхимика, не особенно довольного его ответом. — Какое-то имя на «Р»… Рауди, Руди… Рори! Рори!       Последние слова он практически провизжал — Северусу для этого хватило сделать пару шагов навстречу, неся за спиной густые живые тени. Рори было достаточно распространенным именем среди домовиков. Был такой в свое время и у Малфоев. Все же следовало убедиться лично.       — Лучше тебе не сопротивляться, — опасно ласково посоветовал Снейп.       Наконец-то ему попался достаточно разумный, чтобы не сопротивляться, человек. На этот раз пробраться в чужое сознание не составило ни малейшего труда, как и найти необходимое воспоминание. Куда больше усилий пришлось приложить, чтобы не поддаться знакомому назойливому шепоту, призывающему дать себе волю. Ведь это так легко, особенно когда жертва даже не может сопротивляться...       Проигнорировав голос, Северус, как и обещал, безболезненно проник в чужой разум. Несчастный трясущийся эльф в старой наволочке без любых опознавательных знаков, стоящий, согнувшись в три погибели, перед пятеркой молодчиков.       У кого может быть такой запуганный эльф?       Стоило бы еще выяснить все возможное про его подельников, но, пожалуй, лучше оставить эту небольшую радость для Поттера и его бравых авроров. Уж с этим-то они справятся?       — Благодарю, — усмехнулся Северус, отпуская парня.       Тот осел на старый продавленный стул, любезно предоставленный Аберфортом и держащийся исключительно на честном слове и магии. Не особо церемонясь, Снейп снова обездвижил молодого идиота.       Когда Северус выбрался наружу, едва-едва занимался поздний осенний рассвет. Мир замер в ожидании пробуждения, и теперь слышно было лишь шум ветра и шелест веток. По ногам несло опавшую листву. Вдохнув полной грудью морозный воздух, он ощутил себя необычайно живым. Наверху его ждала женщина, ради которой действительно можно было пойти на все. Остальное же сейчас было абсолютно неважным.       Он вернулся в комнату, застав Гермиону без сна и сидящей с ногами на кровати. Любовника она встретила настороженным взглядом. Снейп вздохнул и сел рядом с ней. Отведя с лица встрепанные волосы, он покачал головой.       — Я просто поговорил с ним.       Северус прекрасно понимал ее недоверие и не смел в этом упрекнуть. Как бы сама Гермиона ни стремилась вновь научиться ему доверять, придется приложить к этому значительные усилия и перестать ее разочаровывать.       — И это действительно не Бруствер.       Она даже посветлела лицом и потянулась обнять Северуса.       — Малфои?       — Малфои.       Гермиона обнимала его, устроив голову на плече, и молчала. Не трудно было догадаться, о чем она сейчас думала и чего опасалась.       — Ты хочешь отомстить? — едва слышно спросила Грейнджер, не размыкая рук, обвивавших шею Северуса.       Разумеется, он хотел отомстить — просто не мог оставить подобную выходку без ответа, тем более когда Люциус и Нарцисса знали о его привязанности к Гермионе. Если он ничего не предпримет, это будет воспринято как слабость, а его предыдущий визит — как пустая бравада и неспособность по-настоящему постоять за себя, а значит и за дорогую ему женщину.       — Ох, Северус… — ему даже не пришлось все это озвучивать, чтобы Гермиона поняла его намерения. Она наконец подняла голову и обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя. — И чего ты этим добьешься?       Снейп обещал не действовать за ее спиной. Но другого выхода пока что не видел. Втягивать Гермиону во все это дерьмо он решительно не хотел.       — Убьешь Люциуса или Нарциссу? — между тем продолжила она. — И отправишься снова в Азкабан или будешь вынужден податься в бега до конца жизни? Кажется, у нас был разговор совсем не о том.       — Я не могу оставить это без ответа, — бесцветно ответил Северус, глядя ей в глаза. — Тогда за этой попыткой последует еще одна. И не факт, что жертвой стану я.       К его удивлению, Гермиона тихо рассмеялась и прислонилась своим лбом к его.       — Ты забываешь, что, несмотря на твое пренебрежение к Гарри, есть Аврорат. Уверяю, он не оставит произошедшее без внимания.       О, в этот раз она была чертовски права: Снейп был настроен весьма скептически по отношению не только к Аврорату, но и к его нынешнему главе. Однако не стоило отрицать, что в этом скептицизме была изрядная доля застаревшей неприязни, унаследованной Поттером от отца.       Но, черт возьми и будь он проклят, на карту было поставлено слишком многое: доверие Гермионы, которое невозможно было предать снова. Накрыв теплые ладони у себя на лице, Северус нехотя проворчал:       — Посылай патронуса своему Поттеру.

II

      Гарри выглядел ошарашенным и уставшим одновременно. Впрочем, уставшим он теперь был постоянно, но вот то, что Снейп фактически сам его пригласил, явилось для Избранного настоящим шоком. Явиться, правда, он смог только ближе к вечеру, и за прошедшие часы Северус успел известись от бездействия, больше напоминая волка, угодившего в западню. Как он вообще умудрялся вести размеренную жизнь в Норвегии?       Поттер выслушал рассказ о произошедшем ночью, ни разу не перебив. Говорил Снейп сухо, излагая лишь факты и упорно избегая описания того, в каком состоянии его нашла Гермиона. Перед Гарри на столе лежал нож, которым ранили Северуса, и палочки нападавших.       — Значит, вы опять вывернули кому-то мозги наизнанку? — недовольно проворчал глава Аврората, оглядывая одну из палочек.       — Ему хватило ума не сопротивляться, — натужно ответил Снейп. Было заметно, что сдерживается он из последних сил.       — И теперь уверены, что это нападение — тоже дело рук Малфоев? — Гарри полностью проигнорировал его недовольство.       — Вариантов было два. Либо Малфои, либо ваш обожаемый Бруствер.       Гермиона устало потерла лоб. Разумеется, умолчать о Кингсли Северус никак не мог. А Арбогаст еще волновалась по поводу ее неосмотрительности.       — При чем здесь Кингсли? — мигом ощетинился Поттер.       — У меня были основания так думать, — Снейп не остался в долгу. В углах снова завозились густые тени, подтверждая недовольство хозяина.       — Северус, — Гермиона упреждающе коснулась его плеча.       Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул, унимая разошедшиеся эмоции. Разумеется, ни последствия его реакции, ни жест подруги не ускользнули от Гарри. Подозрительно сощурившись, он уставился на парочку перед собой.       — Что с вами вообще творится? Это ненормально.       — Гарри, это… Северус может себя контролировать.       — Расскажи ему уже, — тяжело обронил Снейп.       От неожиданности у нее на секунду пропал дар речи. Столько лет он упорно берег свою тайну, а теперь разрешил рассказать тому, ради кого пошел на жертву, размер которой сам не осознавал.       Стоило отдать должное другу, Поттер все еще молчал и теперь выглядел скорее обеспокоенным. Северус же, вывернувшись из-под ее руки, встал и отошел к окну.       Гермиона хотела было сначала возразить, что он сам должен все объяснить Гарри, но, подумав, все же согласилась, что наименее безболезненно это получится у нее, нежели у самого Снейпа, который по привычке нагонит мрачности в рассказ.       — Прежде, чем хоть что-то скажешь, — осторожно начала она, подсаживаясь ближе к другу, но при этом с опаской глядя в напряженную спину любовника, — я хочу, чтобы ты сначала выслушал всю историю целиком… И Северус действительно единственный, кто по-настоящему пострадал от всего случившегося.       Гарри нахмурился еще сильнее, но только молча кивнул.       — Ты же помнишь, как именно с тебя было снято проклятие? — продолжила Гермиона, теперь целиком обратив свое внимание на Поттера. Тот вновь кивнул. — Ну разумеется. Если опустить подробности, для чего и зачем это было нужно… — она прикрыла глаза, собираясь с силами и не зная, какой реакции ждать. — В общем, для создания голема Северус пожертвовал частью своей души. Незначительной, как он считал.       — Что?! — Разумеется, Гарри не мог не отреагировать на подобную новость. — Как часть души вообще может быть незначительной?!       Хороший, кстати, вопрос…       — Я думал, что это будет настолько незначительный осколок, что едва ли замечу его пропажу, Поттер, — ледяным тоном отозвался со своего места Снейп, не поворачиваясь к ним.       — Кажется, ты доверил мне этот рассказ, — мягко укорила его Гермиона. — А ты обещал не перебивать меня, Гарри.       — Извини, — буркнул Избранный, по привычке запуская одну руку в и без того торчащие в разные стороны волосы. — Просто это совершенно не то, что я ожидал услышать.       Зная, насколько обострено у друга чувство справедливости, Грейнджер намеренно не стала упоминать о том, что все это Северус сделал только для его спасения. Дураком друг не был и сам должен был понять, ради чего Снейп пошел на подобную жертву.       — Это не значит, что Северус сделал то же самое, что и Волдеморт, — Гермиона поспешила хоть немного успокоить его. — Темная магия теперь странно на него влияет, а дементор и Азкабан только все усугубили. Но он правда ни для кого не опасен! Я уже говорила про это Кингсли, и он согласился.       Рассказ получился несколько скомканный, но, пожалуй, сейчас от лишних подробностей у Поттера просто взорвалась бы голова.       — Давно ты знаешь? — наконец спросил он, переведя взгляд на подругу.       — Давно, Гарри. Северус рассказал мне практически сразу.       — После того, как вы…       — Поттер, — рявкнул Снейп со своего места, — это не вашего ума дело!       — Это… это все снова из-за мамы? — тяжело спросил друг.       — Не все в моей жизни крутится вокруг вашей матери! — неожиданно заорал Северус, резко крутанувшись на месте. Следом ожили и тени, до поры замершие, заскользив из своих углов по стенам. — Я сделал это для себя, потому что хотел избавиться от Надзора!       Друзья вздрогнули от подобной вспышки. Глаза снова начинали отливать краснотой, изуродованная щека нервно дернулась, и Гермиона поспешила выбраться из-за стола, за которым они сидели. Кажется, Гарри даже пытался ухватить ее за одежду. Снейп не сопротивлялся, когда она бережно коснулась его лица в немой просьбе наклониться. Понять такую острую его реакцию, помня все рассказы о Лили, было не сложно.       — Гарри не хотел тебя разозлить, — зашептала она, когда Северус покорно склонил голову. Грудь его тяжело вздымалась, дыхание было хриплым. В этот раз ему было даже наплевать на присутствие рядом посторонних. — Ну все, Северус, все…       Привстав на цыпочки, Гермиона поцеловала его в щеку, потерлась носом о скулу. Снейп быстро затихал под ее руками, и это дарило спокойствие и ей самой.       — Я… простите, сэр. Я не хотел вас задеть, — наконец подал голос Гарри. — Уже говорил, что если Гермиона верит вам, то верю и я. Даже сейчас.       Прошло еще несколько минут, прежде чем Снейп полностью успокоился и сам выпрямился, чуть отстранившись от Гермионы. Теперь он явно был смущен своей вспышкой, и от нее не укрылось, как опустились щиты окклюменции.       — Мне нужно пообщаться с Люциусом, — уже на этих словах Северуса глава Аврората заметно напрягся и поправил указательным пальцем съехавшие на переносице очки. — Но я прекрасно понимаю, что если эта встреча произойдет тет-а-тет, то вернусь с нее только я.       — Весьма самоуверенно, — пробурчал в ответ Гарри. — И вы хотите, чтобы я вам эту встречу организовал?       — Я хочу пообщаться со старым другом в вашем непосредственном присутствии, Поттер. Более того, я даже знаю, что артефакт, при помощи которого было наложено проклятие, — семейная реликвия Малфоев. Чтобы достать ее из тайника Руквуда, Люциус подкупил кого-то из невыразимцев. Если вам хватит для обвинения его воспоминаний, с удовольствием их для вас добуду.

III

      Было бы неверным сказать, что Гарри не обрадовался, когда выяснилась причастность Малфоя-младшего к нападениям на магглорожденных волшебников. Он никогда не верил, что тот может измениться в лучшую сторону и изжить предрассудки, царившие в его семье веками. И оказался прав. Пусть катализатором и послужила болезнь жены, пострадавшей ни за что, едва ли это можно было считать достойным поводом для мести другим непричастным.       Интересно, чем предки Астории так допекли другого магглорожденного, что бедолага от отчаяния сотворил такое сильное проклятие? Снейп и вовсе считал, что проклятие имело отношение к древним обрядам Дал-Риада.       Снейп… Гарри решительно не понимал, чем он настолько зацепил Гермиону, что она так и не смогла его забыть, даже после его сомнительной выходки пять лет назад. Мистер и миссис Поттер тогда сошлись во мнении, что даже развод с Роном после потерь двух беременностей дался ей легче. Пусть сама подруга и старательно не подавала вида, они-то знали, как она тоскует и недоумевает, чем заслужила такое недоверие. Так что, увидев Снейпа у ее постели в Мунго, Избранный был готов кинуться на защиту, только бы уберечь Гермиону от нового разочарования.       Он и сам бесился от беспомощности и связанности рук. С одной стороны, он понимал необходимость реформ, предпринятых Арбогаст. С другой же… во многом из-за них Аврорат и проклятые оказались в патовой ситуации. Невозможно было представить того же Грюма, заполнявшего кучу бумажек, чтобы получить разрешение на какой-нибудь рейд или применение веритасерума.       И со Снейпом что-то происходило — и волновало это не одного Поттера. Находиться с ним рядом было элементарно жутко — и это не было тем страхом, который он внушал в школьные годы. Даже при внешнем спокойствии бывшего профессора у Гарри по спине бежали мерзкие мурашки. Удивительно, что Гермиону это, кажется, нисколько не волновало.       Узнав же разгадку, Поттер не мог не поразиться доверию подруги к этому странному мрачному человеку. Несмотря ни на что. Хотя действительно стоило признать, что в сложившихся обстоятельствах Снейп хорошо справлялся с собой. По крайней мере, в нем не было того безумия, которое захватило Волдеморта.       И потому он мог быть куда как опаснее одного из своих господ.       Но ему верила Гермиона. И ради нее Гарри был готов идти на любые уступки, был готов примириться с человеком, причастным к гибели его родителей. Ведь подруга никогда его не подводила и была рядом в самые темные дни, а он даже не смог ничем ей помочь — всю работу фактически сделал Снейп.       Было глупо отрицать, что Северус очень и очень привязан к Гермионе, как и она к нему. Объединило ли их общее стремление избавить его от проклятия Руквуда или же что-то иное, уже было не важно — факт оставался фактом.       Сейчас же глава Аврората в нетерпении барабанил пальцами по подлокотнику кресла, ожидая визита самой надменной скользкой сволочи всей магической Британии. Как бы Люциус после войны ни лез из кожи — змеиной, не иначе, — Гарри ни на секунду не поверил в его благие намерения. Кингсли же, разделявший его точку зрения, на практике был вынужден зачастую держать хорошую мину при плохой игре, пока Малфои поддерживали начинания, полезные для восстановления общества. Но вчера, узнав, что Люциуса вызывают на весьма непростой допрос в Аврорат, не стал возражать.       По лицу Малфоя было прекрасно видно, что оказаться в кабинете главы Аврората ему совершенно не улыбалось. Гарри изо всех сил старался распознать за его обычной надменностью страх или хотя бы отблеск вины, но никак не мог — наверняка это совершенно не сложно, если всю жизнь привык притворяться. Гермиона и Рон всегда твердили, что у него великолепно развита интуиция, без которой бы не протянул все эти годы, но Поттер всегда жалел, что так и не смог овладеть окклюменцией и легилименцией, пусть и во многом из-за своей несдержанности.       — Я все ждал, мистер Поттер, когда же Аврорат соблаговолит допросить меня по делу сына, — процедил Малфой, со всем возможным комфортом разместившись в кресле для посетителей.       — Уверен, у вас и собственных дел хватает, мистер Малфой, — как можно спокойнее ответил Гарри, не поднимая головы от папки с документами.       — Простите?       — Вот уж едва ли, — раздался от двери ледяной низкий голос.       Снейп обещал, что не изжарит мозги старому приятелю, пусть Гарри и не был уверен, будет ли против, если это обещание окажется нарушенным. Иногда оставаться хорошим человеком было очень тяжело…       На Люциуса появление Снейпа произвело весьма яркое впечатление. Наконец оторвавшись от бумаг, глава Аврората увидел, как Малфой посерел, но ни единый мускул на лице не дрогнул. Опираясь на свою знаменитую трость, он поднялся на ноги. Черная фигура Северуса замерла возле двери кабинета.       — А я все гадал, Люциус, — тихо продолжил Снейп, — не растерял ли ты окончательно своей знаменитой изворотливости. Подослать ко мне наемников… Весьма недальновидно.       — Поттер, что здесь происходит? Я пришел по вашему вызову, причем совершенно добровольно.       — Ну еще бы, — Гарри не сдержался от усмешки и откинулся на спинку кресла. — В противном случае вас бы притащили сюда под конвоем. Мистер Снейп же с разрешения Министра привлечен в качестве, скажем так, консультанта для приискания доказательств в целях полноты проводимого Авроратом расследования. Несмотря на то что ваш сын полностью признал себя виновным, остается еще вопрос происхождения артефакта, в котором хранилась кровь жертв.       Разумеется, изворотливый ублюдок понимал, что обо всех его происках и помощи сыну прекрасно известно. Позавчера вечером Снейп рассказал во всех подробностях о своем визите к Малфоям и о воспоминаниях Люциуса. Неудивительно, что тот спешил избавиться от бывшего соратника — дело уже было даже не только в мести за Драко.       Между тем Северус неторопливо приближался, и Гарри потребовалось приложить значительные усилия, чтобы не передернуть плечами. Снейп больше походил на хищного зверя, приготовившегося к прыжку: голова наклонена вперед, сумрачный взгляд исподлобья, плечи напряжены и подняты.       — Я обещал, что не наврежу тебе, Люциус, — этим самым вкрадчивым шепотом в свое время профессор заставлял умолкнуть гудящий класс, — но, прошу, дай мне повод нарушить слово…       Гарри не сомневался, что Снейп действительно с удовольствием бы свернул Малфою мозги, но допустить этого он не мог. Он упреждающе кашлянул, надеясь все же на благоразумие Северуса.       — Я не собираюсь здесь оставаться, — надменно отозвался Люциус.       — Боюсь, вам все же придется задержаться, мистер Малфой. И я действительно не смогу ничем помешать вашему другу.       Судя по лицу Снейпа, он отнюдь не был рад, что его записали в друзья Люциуса, но все же смолчал. Гарри же жалел, что сейчас не видит лица хитрой мрази. И очень хотелось знать, что он пытается придумать, дабы выпутаться из незавидной ситуации, в которой оказался. В очередной раз Малфоя подвела его самонадеянность. Ну и немного старый запрет покидать Британию — на фоне Снейпа это было даже иронично. В подобных условиях ввязываться в авантюру Драко было еще большей глупостью, не говоря уже об организации покушения на Снейпа. Злобного, мстительного Снейпа.       Да Люциус должен благодарить Гермиону за то, что отговорила Северуса от первоначального плана мести. Жаль, что он так и не узнает, кому обязан своим спасением.       — Ваш сын по вашему же вразумлению выбрал то, что будет лучше для его семьи, — Гарри все еще не терял надежды уговорить Малфоя и избежать неприятной во всех отношениях сцены с далеко идущими последствиями. — У него все еще остались сын и жена, а у вас — жена и внук.       Все это Поттер говорил спине Малфоя — напряженной и неестественно прямой. Снейп хранил молчание, но по дальним углам уже начали собираться тени. Гарри готов был спорить, что терпение его на исходе.       — Что ж, — Гарри поднялся с кресла и направился к двери кабинета, чтобы запереть ее и наложить заглушающие чары, — вы не оставляете нам выбора, мистер Малфой…

IV

      Гермиона вышла на работу за день до начала слушания по делу Малфоев. Северус бы предпочел, чтобы это случилось после вынесения Визенгамотом приговора, но возражать он не стал, просто вновь подрядился провожать ее до Мунго. Она же выглядела донельзя счастливой, и это радовало уже самого Снейпа.       Поттер, зашедший поздравить подругу с возвращением, и вовсе светился подобно рождественской елке. Впрочем, у него был совсем другой повод для радости — возможность прищучить Малфоев. Северус был даже немного разочарован, что ему так и не представилась возможность как следует покопаться в голове Люциуса. Как и всегда, он, несчастный трус, в самый последний момент успел сдать назад. Лучше быть в здравом уме, но в Азкабане, рассчитывая рано или поздно получить свободу, чем пускать слюни в своем шикарном поместье под присмотром домовых эльфов. Нарцисса же, забрав Скорпиуса, покинула родовое гнездо мужа еще до его визита в Министерство и перебралась в более скромный дом. Впрочем, по словам Поттера, нанесшего ей визит с целью допроса, слово «скромный» было подходящим разве что по меркам Малфоев.       Гермиона попросила Поттера узнать о судьбе Астории. Нарцисса согласилась сообщить лишь то, что родители решили перевезти ее куда-то на юг в попытке хотя бы облегчить течение болезни. Разумеется, совестливой целительнице такое положение дел добавило душевных терзаний, что только усилило ее тягу вернуться в Мунго.       И Снейп, и Грейнджер полностью проигнорировали заседания Визенгамота, кроме того раза, когда ей пришлось давать показания перед судом и отвечать на вопросы защиты. Как бы ни было Северусу неприятно вновь очутиться в зале, из которого пять лет назад его отправили прямиком в Азкабан, оставить Гермиону одну в сложившейся ситуации он тоже не мог, пусть и был вынужден наблюдать за допросом с трибуны, под завязку забитой журналистами и просто неравнодушными членами общества.       Малфой, сидевший в небезызвестной Снейпу клетке, выглядел бы абсолютно безучастным, если бы не прозрачные глаза, горевшие холодной яростью. Нарцисса, насколько он знал, отказалась посещать слушания, как и свидетельствовать против мужа или сына. Впрочем, равно как и выступить в их защиту. Люциус находился в Азкабане, ожидая, пока Аврорат закончит расследование его причастности к громкому делу.       Как бы сам Северус ни пытался остаться незамеченным, ему это не удалось. В судебном зале запрещено было применять магию, и без отводящих взгляд чар или дезиллюминации он чувствовал себя практически беспомощным, слыша рядом шепотки и разговоры. За прошедшие годы он, безусловно, сильно изменился внешне, но остаться неузнанным у него, человека, семнадцать лет учившего молодых волшебников, не было ни малейшего шанса. Опустив забрало окклюменции, Снейп постарался отрешиться от происходящего вокруг, сосредоточив свое внимание целиком и полностью на Гермионе.       Девочка вела себя стойко, оказавшись под взглядом сотен глаз. Хвала Мерлину, Арбогаст запретил журналистам вести съемку. Поттер за день до того провел вечер, репетируя с подругой ее показания. Снейпу же оставалось возблагодарить небеса, что его показания были приняты в форме воспоминаний и изучены судом и сторонами в закрытом порядке. Еще бы, едва ли Министерство собиралось публично расписаться в собственной беспомощности.       Гермиона достойно выдержала и собственный рассказ о минувших тяжелых событиях, и вопросы защиты. Если бы Северус не знал, как она волновалась накануне, то едва ли мог бы догадаться сейчас. Ведь героиня войны не может потерять лицо на глазах сотен людей, пусть в массе своей они и пришли ее поддержать. Позже Поттер утверждал, что больше ни на одном из заседаний не было такого ажиотажа.       Стоило Арбогасту объявить об окончании допроса, поблагодарить мисс Грейнджер и отпустить ее, как Снейп поднялся на ноги и направился следом — благо ему удалось занять место у самого прохода. Едва ли подобное останется незамеченным ушлыми журналистами, но ему было глубоко наплевать. Как и самой Гермионе. Если уж он собирался провести с ней отведенное ему время, глупо было надеяться остаться без внимания. На его опасения о том, что подобное сожительство может подпортить ее блестящую репутацию, она только пренебрежительно фыркнула.       Честно говоря, Северус до сих пор не мог поверить своему счастью и что все это происходит с ним наяву, а не снится в очередном тягучем сне, очнувшись от которого он еще несколько минут будет пытаться осознать реальность и в конце концов обнаружит себя в одиноком доме посреди леса. Наверное, все это было слишком очевидным. По крайней мере, для Гермионы.       Однажды она просто опустилась рядом с ним на диван, пристально глядя в глаза.       — Спасибо, что ты доверился не только мне, но и Гарри.       Кто бы знал, каких усилий ему это стоило. Избавиться от многолетних предубеждений было непросто. Да, признаться, он и не пытался.       — И ты больше не будешь один.       При этих ее словах Северус ощутил, как за грудиной разливается непривычная теплота. Только в обществе Гермионы он ощущал нечто подобное. Только в ее силах было срастить края зияющей пустоты у него внутри. И он по-прежнему чувствовал себя виноватым перед ней за все, что натворил годы назад, едва ли заслуживая и ее прощение, и ее доброту. Не говоря уже о большем.       Северус, так и не признавшись прямо и открыто в своих чувствах, искренне надеялся, что Гермиона и без того понимает его отношение. Кажется, его неуклюжих признаний в памятную ночь в Хогвартсе оказалось достаточно для них обоих. Он был чертовски благодарен, что она не пытается вытянуть из него три злосчастных слова.       Минерва была права, когда говорила, что жить требует сил гораздо больше, чем умереть за кого-то. Испытав на своей побитой шкуре и то, и другое, Снейп был склонен теперь с ней согласиться. Держа в руках все то, о чем и мечтать раньше не смел, он боялся вспугнуть это мимолетное счастье раньше времени. Думать о перспективах и омрачать оставшееся время не хотелось. Смирившись со своей неотвратимой участью, Северус был твердо намерен посвятить его той, кто подарила ему надежду, принятие и покой — все то, что он искал долгие годы и не находил ни в других людях, ни в одиночестве, оказавшемся темным и беспросветным. Единожды потеряв Гермиону, отныне он был намерен беречь ее пуще зеницы ока. Самым большим его страхом стало вновь увидеть в дорогих сердцу светло-карих глазах те обиду и непонимание, сменяющиеся горьким безразличием.       Северус, прекрасно осознавая силу власти Гермионы над собой, настолько доверял ей, что власти этой совершенно не страшился. Первый его господин подчинил его сначала заманчивыми обещаниями, а потом приковал к себе жаждой мести, сам того не понимая. Второй сыграл на его желании искупить вину за смерть некогда любимой женщины и тем самым подарил возможность стать лучшей версией себя. Гермиона же… она, не желая того, подчинила его добротой и доверием. Как-то раз, обнимая ее, уставшую и довольную, Снейп пытался понять, в какой именно момент увидел в ней не бывшую назойливую ученицу, невыносимую гриффиндорскую всезнайку, подружку Поттера, на работу с которой его обрек Бруствер, а женщину — сильную и сдержанную. Пожалуй, в тот вечер, когда она рассказала о потерянных беременностях и невозможности выносить ребенка.       Когда-нибудь она потеряет и его. Но в его силах постараться отсрочить этот день как можно дальше.

V

      В утренних выпусках «Пророка» на передовице теперь частенько располагались новости, связанные с делом Малфоев. После допроса Гермионы в Визенгамоте новостная колонка изобиловала не только подробностями страшного для нее вечера, но и упоминанием того, что на заседании неожиданно присутствовал Северус Снейп, которого не видели в Британии почти пять лет. И что одиозный директор Хогвартса поспешил покинуть зал следом за своей бывшей ученицей. Оказывается, их даже успели сфотографировать по дороге до каминов Атриума. Черт бы побрал Кингсли и его меры безопасности. Но прислушавшись к себе, Гермиона поняла, что ей глубоко наплевать и на саму новость, и на то, что их видели вместе. Северуса она совершенно не стыдилась и даже пыталась поговорить о том, чтобы его заслуги и помощь пострадавшим от проклятия Малфоя были преданы огласке. Он же ожидаемо отказался в своей обычной категоричной манере.       Что же касается жертв, пострадавших от руки настоящего Ламента… Невозможность помочь им лежала на плечах мисс Грейнджер тяжелым бременем. Сначала пара бедолаг появлялась в Мунго раз в неделю, но визиты становились все чаще и чаще по мере того, как проклятие утверждалось в своих правах. Не будучи до того ни разу под воздействием темной магии, они переносили его последствия не в пример легче, чем Гермиона или Гладстон, но все же… Все же конец был неизбежен. Не сегодня, не через неделю и даже не через пару месяцев, но все понимали страшную предопределенность.       Северус бы, разреши она ему, и вовсе в эти тяжелые дни следовал бы за ней неотступно по всей больнице. Но ему пришлось ограничиться возможностью встречать ее в конце дня. Было свое необычное в их ситуации обыденное очарование, когда Гермиона, взяв под руку одного из опаснейших магов своего времени, неспешно прогуливалась с ним по людным улицам Лондона или, аппарировав подальше от дома, они шли до него по лесной тропинке. Снейп по обыкновению был молчалив, да и у нее редко оставались силы на разговоры. Но и в этом молчании было умиротворение и обещание поддержки. С ним рядом отступали тревоги, и Гермиона не могла не думать, что избежала, казалось бы, неотвратимого только благодаря его решимости, настойчивости и самоотверженности. Она же не могла больше допустить, чтобы Северус оставался один на один со своей тьмой, которой так упорно сопротивлялся, все же будучи таким непохожим на того, с кем его сравнивала Нарцисса и кого в нем пытался разглядеть Кингсли.       Попытавшись однажды было заговорить с ним о перспективах и поисках исцеления последствий раскола души, Гермиона наткнулась на стойкое нежелание развивать эту тему.       — Послушай, — тяжело вздохнул тогда Северус, — мы уже говорили на эту тему. Ничего не изменилось с тех пор. Поверь, если я узнаю хотя бы о призрачной возможности восстановления того, что не только разбито, но и отчасти мертво, я первый же воспользуюсь шансом. А до того… Просто будь рядом.       Гермиона только и смогла, что шмыгнуть носом и нехотя кивнуть. Северус молча привлек ее к себе, невесомо целуя лицо и шепча невнятные признания и благодарности. Теперь она понимала, что за его, казалось бы, такими простыми словами на самом деле стоит гораздо больший смысл, чем он мог выразить. Знала, как нужна этому мрачному человеку. И сама нуждалась в нем ничуть не меньше. Только вот мучительно больно было даже думать о том, что в один далеко не прекрасный день больше не ощутит ни тяжесть жестких ладоней на плечах, ни бережных тихих ласк. Тряхнув головой, пытаясь отогнать наваждение того, что, как она надеялась, и не случится вовсе, она поймала его губы своими, утягивая в долгий медленный поцелуй.       В день, когда вышла новость о приговоре Малфою-младшему — пожизненное заключение в Азкабане без права на досрочное освобождение, — Гермиона, вопреки ожиданиям, не ощутила ни малейшего удовлетворения. Что принесла Драко его слепая необдуманная месть? Астории это ничуть не помогло и наверняка только усилило ее мучения, сын остался без отца, а в скорой перспективе должен был лишиться и матери, будучи и без того от нее отлученным. Эти тяжелые мысли заставили в очередной раз порадоваться тому, что смогла отговорить Северуса от возмездия Люциусу. То, что он послушался ее просьбы, значило гораздо больше, чем все самые громкие признания и заверения.       Они оба убедились на собственном тяжком опыте, без доверия не могло быть чего-то большего, как бы сильны ни были при этом чувства.       Северус, встречая ее тем вечером возле дверей Мунго, выглядел странно смущенным и прятал руки за спиной. Улыбнувшись ему, Гермиона подошла вплотную и, мало заботясь о том, что подумают или скажут коллеги и пациенты, привычно поцеловала его в подбородок, не имея возможности дотянуться выше.       — Ты выглядишь, будто по меньшей мере сжег дом, — посмеялась она, все еще держа руки у него на груди, на которую оперлась, чтобы не потерять равновесия, поднявшись на цыпочки.       — Я… — голос его звучал сипло, и Снейп откашлялся. — Вот.       Когда он вытащил руки из-за спины, стало понятно, что Северус держит белый пакет с эмблемой тайского ресторана, из которого долгие пять лет назад Гермиона обещала принести ужин в тот день, когда он добровольно сдался Кингсли, ничего ей не сказав. Она растерянно моргнула и подняла взгляд.       — Ты… — человек, прошедший магические войны, переживший двух господ и раскол собственной души, способный усмирить внутренних демонов, сейчас не находил себе места из-за бумажного пакета. Точнее, того, что он мог значить для Гермионы. — Ты же вроде любила эту еду…       — И полюблю снова, — улыбнулась она и накрыла его чуть подрагивающую руку своими. — Идем домой?       — Идем домой, — эхом отозвался Северус.