На лавандовом поле

Отблески проявляющегося на горизонте зарева освещали колкие вершины многолетних елей Хладного леса в нескольких километрах от их безопасной деревушки — места, куда с первыми лучами рассвета готовился отправляться специальный охотничий отряд. Отряд назначался встретиться на окраине деревни, воодушевленный и собранный. Если для Чана охота являлась не более, чем забавой и полезным для поддержанием волчьего обличья физической нагрузкой, для остальных она обретала цель прокормить семью и заработать златых монет за продажу отборного мяса и ценной шкуры. — Наконец-то, Чан, мы уже заждаться успели, Югём собирался за тобой идти, — добродушно прокричал навстречу Чану и Минхо всегда приветливый, широкоплечий альфа Юнхо, главный охотник стаи и тайная причина влюбленных воздыханий всех местных омег. По мере приближения Чана, он словно бы только сейчас замечает неизвестного рядом с ним. — А прекрасный омега рядом с тобой это..? Минхо смущенно улыбнулся очаровательному альфе и приветственно кивнул всем остальным присутствующим. Он ждал, пока его представят. Чан до смешного ревниво прищурился на игривого друга и сам немного дивится своей этой непроизвольной реакции, как и сам Юнхо. Оказывается, он успел не только сделать небольшой шаг к боку Минхо, а столь малое расстояние (или, правильней сказать, его полное отсутствие) среди альф и омег было позволительно только среди узаконенных звездами пар или заявляющим друг на друга свои права, но и испустить едкий гранатовый запах, помечающий свое. Чинён, альфа с неподдельно аккуратными чертами лица и миндальными, как называют, изящными глазами, неудачно попытался сдержать хитрую улыбку, успев надумать всякое. Его вырвавшийся ненароком смешок заставил Чана собраться и пристыжено притупить запах. Краем глаза он заметил горящие уши Минхо и почувствовал легкий стыд, что заставил того чувствовать себя так неудобно. К тому же, он ему пока не то, что не муж, его и «своим» назвать нельзя, встретившись, не считая детства, буквально вчера. Но, к сожалению для Чана, его внутренний волк не отличался чувством такта. Ему понравился Минхо, ему понравился волк Минхо при встрече, и этих факторов уже не отменить. Теперь нужно будет подходить к самоконтролю куда ответственнее. Самым ужасным будет, если волк Минхо, увидев Чана в подобной себе ипостаси, не ответит тем же. Югём с подозрением рассматривал всего Минхо цепким взглядом с самых ботинок до кончиков волос. Минхо не оставался в долгу. — Не хочешь представить нам своего спутника? — до этого отмалчивающийся черноглазый Чинён выглядел довольно дружелюбно. Такой же заинтригованный в ответе, молчаливый взгляд Минхо совсем не помогал, и Чан, предпочитая долго не думать, выбирал наиболее аккуратный путь: — Мой дальний друг из Нефритовых Земель, сын вожака — Ли Минхо. Минхо никак не опровергнул горькую недосказанность. Коротко кивнул, не сводя с Чана разочарованного взгляда, от которого холодом вело по ногам. Внезапно навалившийся стыд сдавливал грудь, но… не было бы странным представить его, как жениха? Минхо же должен понимать. Следя за такими красноречивыми реакциями, охотники, хоть и с сомнением, но приняли такой ответ, все еще славно улыбаясь принцу, если не шире. Югём облегченно выдохнул, слишком откровенно. — Будет честью охотиться с представителем доблестных Нефритов, — вежливо склонился в небольшом поклоне омега. — Честно говоря, не стоит ждать от меня чего-то, что захватит дух. Я не охотник, но счастлив, что смогу понаблюдать за лучшими из лучших в этом деле, — ответил поклоном Минхо. Югём подозвал его к себе. Сообщив что-то еле слышно, только Минхо одному, оба омеги скрылись за приграничной хижиной. Там они должны были обернуться вне видимости любопытных альф. — Что за принца ты привел к нам, Чан-и? — лукаво щурясь, Сан подтолкнул друга плечом. — Мне аж неловко, когда он говорит. Чувствую себя деревенщиной. — Ты и есть деревенщина, дубина, — Чан полюбовно щелкнул ему пальцами по лбу, чтобы не лез. — А он и есть принц. Хотя обычно он слова не подбирает. Не знаю, что он тут при вас выделывается. Юнхо, наблюдавший за перепалкой, тихо посмеялся: — Чан, знаешь, ты, кажется, своего принца обидел. — С чего ты..? Из разваленной хижины вышло два пушистых волка. Рыжеватый, с белым большим пятнышком на лице Югём непоседливо завертелся вокруг товарищей, затыкивая их мокрым носом по ногам, призывая тех уже скорее пойти и обратиться. Минхо же невозмутимо уселся на задние лапы чуть поодаль, лениво зализывая растрепавшуюся белоснежную шерсть на лапе. Чувствуя, что за ним, ничего не скрывая, нахально следят, он остановился и холодно рыкнул на глазеющего Чана. Поторапливал. И, правда, остальные альфы-то уже ушли. Один Югём сидел напротив, наблюдая за развернувшейся немой картиной понимающими грустными глазами. Чан ничего не мог поделать — завидел Минхо в его животном обличье второй раз, он точно мог подтвердить: Минхо был самым красивым омегой, что он встречал. И страшно было подумать, как впервые на омегу отреагирует его собственный волк, когда без каких-либо помех увидит его впервые. Минхо начинал все больше злиться, Чан чувствовал это и улыбался глупо. Действительно, он уже и так задержался. Альфы выходили к ним на поляну измеримо дольше. Из-под хижины то и дело разносились глуповатые смешки и подначивания на дружескую потасовку. Единственным омегам оставалось ждать, посматривая друг на друга снисходительно — что взять с этих молодых альф? Все они еще дети, как минимум, лет до тридцати. «Всегда они так?» — Минхо позволил себе объединить сознания с Югёмом. Рыжий омега сразу принял зов, заинтересованно помахав острыми ушками. «Абсолютно. Я уже привык», — пролепетал Югём и устало прилег, устроив голову на передних лапах. Еще несколько минут альфы не возвращались, что уже действительно возмущало. «Слушай, — Югём снова образовал связь, чуть отодвигая на задний план желание Минхо встать и обругать нерадивых альф на чём свет стоит. — Подскажи, у меня вообще есть шанс, что Чан сказал правду, и вы с ним только друзья?» Как же Минхо рад, что волчья морда не передает весь калейдоскоп его эмоций вкупе с покрасневшим лицом. «Мы помолвлены. Но, как ты слышал, остаемся старыми друзьями. Так что не отчаивайся раньше времени». Минхо очень надеялся, что он не прозвучал жалко. «Как же так, не отчаивайся?» — не мог уняться рыжий омега. «А так, что брачный обряд он проведет вне своей воли. А значит за ширмой видимости счастливого брака сможет делать все, что захочет. А я препятствовать не стану, если его сердце будет тянуться к другому». Югём опустил голову — кажется, горечь в голосе скрыть Минхо не удалось. Что же, и так бывает. Слава Жрице, к возвращению альф Минхо уже был спокоен. Сначала глаза Нефрита зацепились за двух темно-серых волков, различающихся только длиной шерстки и цветом глаз — Сан и Юнхо выглядели, как настоящие двойняшки. Чинён, как Минхо и предполагал, оказался большим, черным, как в угле извалявшимся, волком. И совсем он не похож был на волка не знатных кровей, но зачем тогда скрывать происхождение? Вопрос остался без ответа, когда Минхо сцепился взглядом с волком Чана. Поистине огромный, жилистый, гордый волк необычного шоколадного оттенка глядел на него такими же шоколадными глазами. Чан был очень красив. И, как назло, понравился его волку, но как по-другому? Волк Чана смотрел пристально. И это будоражило до щекочущих импульсов по позвоночнику, было приятно до скулежа, и сущность омеги ликовала — тот самый альфа не видел никого, кроме него. Но человеческая сущность Минхо была сильнее и сильно упрямее самого себя. «Не пялься на меня», — омега ворвался в их общую связь, мгновенно отрезвляя большого волка. Не дав и ответить, Минхо заблокировал собственное сознание и отвернулся, двинувшись к Югёму, который, несмотря на имевшиеся явные планы на его альфу, оказался действительно ему приятен. Минхо вдруг рыкнул себе под нос, незаметно. Какой еще мой альфа? Его волк совсем не понимает, что уже успел себе надумать. Наивные животные инстинкты, которые Минхо терпеть не может. Не зря он превращался крайне редко — мешало мыслить реалистично. И без образованной связи он загривком чувствовал на себе взгляд звериных шоколадных глаз, накрытых пеленой полного непонимания. Что ж, это только его, глупого альфы, проблемы. *** Северные леса полностью оправдывали свою репутацию. Плотные, усыпанные сверкающим снегом острые ветви деревьев, уходящие далеко ввысь, закрывали возможность малейшим солнечным лучам пробиться к хладной земле. Недоброжелательные к нежданным гостям лесные жители скрылись по своим укрытиям, оставляя за собой предательские всполошенные спешкой следы и слабо заметный шлейф запаха, смеси своей сущности и страха. Бан Чан и Юнхо бежали впереди, пробивая путь остальным. Они лучше всех чувствовали добычу. Сан закрывал негласный «строй», по большей части прикрывая спину остальным. По краям, с двух сторон, Минхо видел скалящегося предвкушением Югёма и мертвенно-спокойного Ченёна. Минхо бежал по центру, чувствуя себя лишним в этой, годами отрабатываемой, отточенной стратегии — схеме передвижения. Желая выбиться из странного защитного круга, Минхо методично сдвигался в левую сторону, как раз к сосредоточенному Ченёну, как его черный волк «застучал» к нему в сознание, прося установить связь. Минхо, не понимающий такой странной реакции от, по его собственному мнению, не самого большого любителя поговорить, позволил ему образовать связь. «Извини, принц Нефритов, — вежливо обратился к нему черный волк. — Чан наказал тебя держать в безопасном центре, не давая выйти с расстановки». «Чан наказал что?!» — волк Минхо возмущенно зарычал, готовый догнать много возомнившего из себя альфу и окунуть того мордой в снег. Омега почувствовал, как остальные волки заинтересованно навострили уши и больно любопытные носы. Югём пытался протиснуться в сознание, чтобы разобраться с причиной внезапного конфликта. Минхо позволил. «Чан сказал вам не выпускать меня из круга?» — без недомолвок начал омега, почувствовав, что в общем сознании появился еще один. «Да, я сам, честно, не понял причины. Тут и опасности столь большой нет, но с будущим вожаком стаи не спорят», — повел Югём своей рыжей мордочкой в сторону, искренне сочувствуя и не имея возможности что-либо исправить. Ли ухватил убийственным взглядом ничего не подозревающего волка Чана. «Не спорят? Это мы еще посмотрим». Ли осторожно освободился от связи с волками, все-таки им не обязательно было знать все переливающейся в его сознании планы мести их любимому другу, и поспешил ближе к началу строя. Не будь его разум столь затуманен неконтролируемой злостью, вызванной посягательством на его свободу, возможно, он бы сразу почувствовал приближение огромного зверя с его стороны. Утробный рык окутал промерзлое пустынное пространство вокруг них, зловещей вибрацией сбрасывая с колючих веток слои снега. Огромный медведь цвета темного металла, с кипящим гневом в глазах и вытянутой лапой для удара, бросился вперед на первого движущейся цепочки волка — Бан Чана, попав при этом в вылетевшего вперед белоснежного принца Нефритов, ослепленного собственными душевными метаниями. Минхо не сразу ощутил, как в его шею вцепились безжалостные, закрученные годами когти, и одной волной впечатали его в заснеженный скалистый булыжник — ближайшее препятствие, помешавшее улететь еще на пару десятков метров. Удар пришелся на левую часть морды и переднюю лапу, вывернувшуюся наружу. В глазах потемнело, когда на задворках еле сохранившегося сознания он увидел очертания мощного зверя, короля леса, о котором пелось в древних сказаниях-страшилках для непослушных волчат. Больше любого обычного медведя, этот лесной демон вводил в мистический транс своим величием каждого, осмеливавшегося встать на пути. Неизвестно, чем принц Нефритов так приглянулся ему, но зверь явно заприметил себе его в цель, не планируя изменять направление. Минхо сложно было разглядеть своего противника из-за пелены на глазах, красной — видимо кровь. В мгновение стало еще темнее, сплошная чернота. И утробный, полный первородной ярости. «Ослепнув», Минхо почувствовал себя в безопасности. Его закрыл волк, источающий сейчас ядовитым гранатом, все еще таким любимым и успокаивающим Ли. «Ты пожалеешь, что посмел тронуть моё, лесная тварь», - угрожающе прорычал волк Чана, так явственно, что не нужно было даже налаживать связь со всеми, и кинулся неудержимым бесом в мстительную атаку. С каждой секундой становилось все холоднее, но по отдаленным звукам — шла жестокая борьба, смесь рычания, клацанья клыков и ударов сильных тел, сотрясающих землю. «Минхо… Минхо, ты слышишь меня?» — знакомый голос пробрался в обессиленное сознание и создал связь. «Югём? — хотелось заскулить от возрастающей, режущей боли вокруг глаза. Но он не мог позволить напугать себе и так встревоженного омегу. — Что с Чаном? Где…». «Минхо, не засыпай! Не смей, Нефрит!» Держать глаза открытыми больше не имелось сил. А шум, наконец, прекратился. *** Пахло лавандой и гранатом. Закатное небо над бескрайним полем вторило земле, нагло украв его нежные цветочные оттенки и примерив их на себя. Минхо не мог надышаться сладостью вечера. Хотелось укутаться в щекотной траве и уснуть так надолго, чтобы слиться с землей, вобрать в себя ее тишину и предаться природе сполна. Перед глазами протанцевала одинокая голубая бабочка. Минхо лишь вытянул руку, как она загадочно приняла приглашение и примостилась на указательном пальчике. Ее крылышки завораживающе переливались перламутром. — А я тебя везде искал, — отозвалось сзади знакомым мягким басом и примостилось совсем рядом. — Почему ты вдруг ушел? Чан устроился рядом, соприкасаясь кончиками пальцев со свободной рукой Минхо, почти невесомо. Подувший ветер развеял мягкие кудри альфы и освободил ключицу из плена шелковой рубашки. Бабочка улетела. Минхо не ответил. Разве он не всегда был здесь? — Прости меня, любимый. В голосе Чана плескалось сожаление, как одинокая рыбка в огромном пруду. Глаза не отрывались от лица омеги, молчаливо кричали, без возможности издать звук. Обращение больно резануло на сердце. То, что происходит — не правда. Настоящий Чан не может его любить. Настоящего Чана заставили взять в мужья знакомого с детства омегу, не близкого сердцу, но достаточно жалкого своим невзаимным, ничем не прикрытым, очевидным чувством, чтобы вежливо принимать и играть влюбленность. Вежливо не обидеть. Он всегда таким был, наследник племени Северных лесов, сколько Минхо себя помнил. Минхо позволил себе любоваться медовыми глазами в ответ на пристальный взгляд. Их лица находились всего в каких-то крохах пространства, так что, чуть потянувшись, можно было бы ощутить сладковатый фруктовый вкус на мягких губах. Бабочка вернулась, уже с не менее романтичной подругой, примостившись одна в корнях волос омеги, а другая — на краешек брови. — Ты прекрасней всех, кого я встречал, — Чан неуверенно, не веря, что ему это позволят, тянется к щеке и нежно проводит по коже костяшками пальцев, аккуратно, словно притрагиваясь к сокровищу. Минхо упивается этой ложью, позволяя ей разлиться по венам и хотя бы на секундочку показаться правдой. Он льнет к прикосновению, упиваясь чувствами сполна. — Прошу, вернись ко мне, — Бан Чан молил таким голосом, как просят на коленях те, кому нечего терять. «Но я с тобой, разве нет?» — Минхо! Ты слышишь? «Ну конечно, я же тут, рядом». — Минхо! — Лунная жрица, он очнулся! Очнулся! Открыть глаза далось тяжело. Что-то мешало. — Его глаза… о, Жрица… — Как же он теперь будет? — А был ведь таким красивым... — Уйдите все! Немедленно! Минхо, посмотри на меня. Ты понимаешь? Минхо понял. Он повернул голову на голос. С каждой секундой все ярче проявлялся образ перед его глазами: спутанные, измазанные в грязи и воде волосы, перепуганный взгляд, ноздри, жадно втягивающие воздух. — Чан-и, прости, это все моя вина. Никто не пострадал? Ты в порядке? — омега говорил сильно прерываясь, чуть путаясь в мыслях. Его взяли за руку, совсем крепко, поднесли к губам. — В чем же ты виноват, Луна моя? Только моя вина в том, что я не объяснил сразу все опасности Леса. Что не предположил, что можем мы нарваться на столь серьезного противника. Не верили мы, что существо из сказок действительно обитало в наших краях, и поплатились невежеством. И ты, невинное существо, заплатил больше всех. Мне нет прощения за то, что сделала с тобой моя родная земля. — Я не понимаю, Чан, я же жив, я в порядке. Все хорошо. Д-да? Минхо пугал взгляд Чана, полный отчаяния и самоненависти, переполняющего сожаления. Взгляд, направленный на его глаза. Он огляделся: они больше не были в лесу. Вокруг его окружали стены его спальни в особняке вожака. Он лежал в теплой постели вместо мокрого снега, ощущая свое тело расслабленным и мягким. Вставать не хотелось, но его тянуло туда, где он знал, что получит ответы на причины эмоций Чана. К зеркалу у туалетного столика. Он поднялся с трудом — кружилась голова — но его не остановили. Сердце колотилось к глухом нехорошем предчувствии. У зеркала он не сразу поднял взгляд на себя. А подняв, побледнел до кости, и не смог сдержать немого вскрика ужаса, отшатнувшись от отражения, как от раскаленной печи. На левой стороне лица пролегала поперек глаза глубокая рана, еще свежая, отвратительная. Глаз был на месте, однако навеки потерял свой цвет и возможность видеть свет. Дрожащими ладонями Минхо поскорее прикрыл собственный рот, не давая ужасному воплю вырваться наружу. Со спины его крепко обняли сильные руки. Минхо бы все отдал раньше за такой жест со стороны этого альфы. Ноги не справлялись держать его больше, и он медленно опустился на колени, истерично всхлипывая, все так же скованный объятиями альфы. Сломленный увиденным, чувствуя дорожки поцелуев по задней стороне шеи, он чувствовал, как медленно, в этот самый момент, рассыпаются в прах все его давние мечты и надежды.