Канкан

Всё тот же сити, всё те же фрукты. Кто-то вот-вот стухнет. А вдруг — ты?

Новый день. Новая смена. Новый перформанс. Но ничего нового в этом на самом деле не было. Всё то же, всё там же, всё те же. «Magic City» не менялся из ночи в ночь, оставаясь прежним в любую погоду и при любой власти. Ёсану сначала нравилось это постоянство, но когда и оно стало рутиной, почувствовал прилив тоски, той же, что одолевала его на предыдущем месте работы. Однако было в сегодняшней смене что-то, что отличало её от предыдущей. Ожидание. Чего именно, Ёсан и сам не понимал. Он знал лишь, что это ожидание целиком и полностью зиждется на чудаковатой каланче по имени Минги. Это было… непривычно. Даже Уён заметил изменения, хотя и был тем ещё слепцом по части человеческих душ, и не мог не подъебать: — Кто ж тебя вчера так незабываемо оттрахал, раз ты каждые пять минут выглядываешь в зал в ожидании? Ёсан только и смог, что глаза закатить и съязвить в ответ: — Тебя ебёт? — Конечно, — подколки Уён либо не заметил вовсе, либо, как всегда, искусно проигнорировал. — Мне интересно знать, чем живёт мой любимый друг. — Тебе интересно знать, кто кого трахает, чёртов ты Чон Уён! Это не одно и то же. Ёсан опустил занавес и предпринял наступление в сторону своего какого-никакого, а всё же друга. Того, однако, тяжёлым взглядом пробрать не удалось: Уён был непробиваемым хитрецом, умело скрывающим свою сущность за маской легкомысленного дурачка. — Да? — Пиз… — Ёсан одернул себя на полуслове. И как он сразу не догадался о тактике разведения на откровенность. — Ой, да пошёл ты! Мне ещё к номеру готовиться. На этом Уён был таков: махнул рукой и направился в сторону гримёрки, напрочь игнорируя наглый смешок друга. Номер, как и все предыдущие, прошёл будто мимо Ёсана. Движения были отточены настолько, что давались автоматически-бездумно, а значит, было время внимательно присмотреться к утопающему во мраке зрительному залу в поисках него. Но взгляду зацепиться было положительно не за что и не за кого. В толпе Минги не наблюдалось. «Так я и думал», — горько усмехнулся Ёсан, маскируя разочарование за привычно развязной улыбкой, и поклонился аудитории, завершив представление. Она была в восторге, как и всегда. Только вот восторженные крики и аплодисменты, так безупречно тешащие Ёсаново самолюбие, сейчас казались пустым звуком, не способным заглушить скребущихся на сердце кошек. Этот чёртов Минги обманул его! Был он вовсе не посланником свыше, а обыкновенным залётным клиентом, который наверняка перепил и под белочкой напустил пыли в глаза. Однако даже внутренние ругательства не помогли избавиться от горького привкуса оставленности. Зерно сомнения, посеянное Минги, сорняком взросло, плотно вросло корнями в душу — и теперь Ёсан, как бы ни силился, не мог вырвать его. — Ты чего такой потерянный, зайчик? — Уён, видимо, из вредности устроившийся в гримёрной Ёсана, вырвал из самокопаний усмешкой и игривым шлепком по заднице, на которой красовался маленький пушистый хвост. — Ещё раз так сделаешь — руку откушу! — получилось, пожалуй, слишком категорично, но друга подобным было не напугать: он хищно улыбнулся и бросил в ответ: — Я, конечно, люблю пожёстче, но твоё предложение выходит даже за рамки моих БДСМ-кинков. — Фу, блять, избавь меня от подробностей! — Как скажешь, — Уён беззлобно пожал плечами и продолжил возиться с оборками своего замысловатого аутфита. Ёсан с облегчением выдохнул: кажется, больше доёбываться до него друг не планировал. Значит, можно было вновь предаться бессмысленным терзаниям. Он уселся в кресло перед зеркалом, с ненавистью отбросил пушистый хвостик и ободок с заячьими ушами на туалетный столик и, не боясь размазать макияж, уткнулся лицом в ладони. Уён под боком наверняка вопросительно повёл бровью, но вмешиваться не стал. Ёсан кивком поблагодарил за молчание. Наконец собрав остатки сил в кучу, он посмотрелся в зеркало и потянулся за ватным диском, чтобы смыть подкрашенный носик и усики. «Почему у всех такой стояк на этот ебучий кроличий номер?!» — недоумевал глубоко в душе Ёсан и приблизился к стеклу, чтобы наверняка всё стереть. Но это было большой ошибкой. Одного мимолётного мазка взглядом по собственному отражению хватило, чтобы утонуть в потерянно-пустом взгляде. — У тебя когда-нибудь возникало чувство, что ты в самом сердце огромного водоворота? — он и не думал произносить это вслух. Слова вырвались сами собой и, за неимением в гримёрке иного слушателя, оказались адресованы Уёну. — К твоим ногам привязан огромный булыжник; он тянет тебя вниз, но ты и не думаешь выпутываться и смиренно идёшь ко дну, которого даже не видишь. — Не-а, — недоумение друга было неподдельным. — Это ты к чему вообще? — Да так, просто. Ёсан ухмыльнулся. Ожидать понимания и не стоило. Он вообще сомневался, что в голове Уёна хоть когда-нибудь возникали подобные глубокие мысли. Однако всё же Уён не был так прост, иначе не продержался бы в «Magic City». Он протяжно выдохнул, бросил возиться с костюмом и повернулся к Ёсану лицом: — Мой тебе совет, Ёсан-а. Возьми-ка уже выходной. Какая это ночная подряд? — Не помню. — Вот именно. Дуй домой… И прекращай втихаря напиваться после выступлений. Добром это не кончится. Ёсан, пусть и терпеть не мог смотреть другу в глаза (он оправдывал это боязнью заразиться излишней меркантильностью), всё же решил поднять взгляд на Уёна и, пожалуй, впервые в жизни увидел того искренне обеспокоенным. Такой же вид вчера был у Мин… Так, а вот эту мысль стоило гнать взашей! — Спасибо? — прозвучало скорее как вопрос, а не благодарность, но Уёну хватило и этого. Он улыбнулся, кивнул головой — и буквально через секунду вновь перевоплотился в хитрожопую версию себя. — Простым «спасибо» ты не отделаешься. Вот дашь мне номер сексуального парня — ну, того, с пиздатой талией, — тогда и сочтёмся. Ёсан закатил глаза, встал и, натянув джинсы прямо поверх костюма, злобно фыркнул: — Я, кажется, смыл его записку в унитаз. К тому же, он оказался той ещё ванилькой. И, прежде чем Уён успел отыграть свою преждевременную кончину, схватил сумку, куртку и направился к выходу. Всё, что он хотел сейчас, — это прийти домой, к заметно подточенным запасам рома, мягкой кровати и гложущему чувству, что его жизнь медленно превращается в день сурка. «Только вот никакая любовная заварушка меня уже не спасёт», — уныло вздохнул Ёсан, навалившись на дверь плечом и параллельно копошась в сумке в поисках сигарет. Те, как назло, не хотели находиться. Он уже вышел на улицу и по инерции пошёл в нужном направлении, даже не глядя на дорогу, как вдруг врезался во что-то большое и мягкое. — У тебя, блять, глаза на жопе или… — закончить ругательную тираду он так и не успел, потому что поднял глаза и, как вчера, встретился взглядом с Минги. И, к удивлению, у дежавю не было привычного привкуса рутинности.