Bloody Tango

***

      Стук оглушал не хуже раската грома средь ясного неба. Банальное сравнение, однако каждый присутствующий в комнате почувствовал упавшее на плечи напряжение, что сравнимо с неподъёмной каменной плитой, пригвоздившей к земле даже таких существ, как бессмертные вампиры. И даже Дамиан растерялся. Он чувствовал нечто знакомое в энергии стоящего за дверью незнакомца, вот только разум его не мог ухватить ускользающую, подобно хвосту змеи, мысль. Слишком много отвлекающих факторов. Переглянувшись с Каем и Гарретом, жнец кивнул, и Гаррет, как верный страж своих господ, пошел открывать входную дверь, готовый, если что, принять на себя первый удар. За его спиной уже стоял Джаспер, который не хотел оставлять своего избранника без присмотра. Гаррет мог бы умилиться, не будь ситуация такой серьезной.              Скрип двери больно ударил по чувствительному слуху вампиров, но ни один не обратил на это внимание, ведь оно полностью было сосредоточено на незваном госте, стоящем на пороге: это был высокий мужчина с высеченным будто из белого мрамора прекрасным лицом, порой затмевающим даже красоту некоторых вампиров, длинными волосами цвета благородного серебра, яркими фиолетовыми глазами, которые светились подобно неону. Одетый в строгий костюм, чем-то напоминающий английскую моду 18-19 столетия. Он производил впечатление благородного лорда, сошедшего со страниц исторического романа.              Дамиан его узнал не сразу. Многие знакомые лица давно утратили место в его памяти, тем самым делая из неё решето. Но постепенно память возвращалась, и наконец-то он смог узнать собрата. В последний раз они виделся чуть ли не с десяток лет назад, а может, вообще прошло уже пару веков. Дамиан плохо следил за ходом времени, да и зачем, когда в запасе есть вечность. А вечность — это долго! — Гробовщик? — искренне удивился Дамиан, смотря на незваного гостя, стоящего на его пороге. — Привет, печенька, — с пробирающим до самых костей хихиканьем ответил мужчина. — Сколько лет, сколько зим. Что привело тебя сюда?              В ответ прозвучало еще одно хихиканье, которое совсем не подходило стоящему на пороге мужчине, от чего Калленов передернуло. «Еще один псих» — общая мысль, пронесшаяся в их головах. Хотелось все бросить, покинуть негостеприимный дом, сраных людей-нелюдей, найти Карлайла и убраться из проклятого города к чертовой матери. Однако, это было не так легко сделать: Эдвард бы слаб и убит горем, упертое и решительное выражение Джаспера, стоящего рядом с преподавателем истории, который на деле оказался членом клана Вольтури, говорило лучше любых слов; Эмметт хотел уйти и ушел бы, если бы не супруга, что оставалась относительно спокойной, не желающей бежать, несмотря на творившийся вокруг дурдом; Розали даже не нужно было говорить — Эмметт слишком хорошо ее знал. Поэтому пришлось сцепить зубы и оставаться на месте, возможно, они и правда смогут найти решение. — Я войду, — миг, и вот вместо безумца перед вампирами стоит уже кто-то другой, кто-то опасный и страшный, внушающий первобытный страх даже бессмертным. Столь яркая метафора поражала и внушала опасения вампирам, но они старались сохранять хладнокровие и быть спокойными. — Ну, проходи, — хмыкнул Дамиан, незаметно давая Гаррету и Кай знак, чтобы те были настороже.       Жнец вошел в дом свободно и вальяжно, совершенно не чувствуя неловкости или царившего в комнате напряжения. Проигнорировав устремлённые в его сторону предупреждающие взгляды, он легко проплыл к ближайшему креслу и сел на него, будто король на свой трон. Дамиан молча последовал его примеру и сел в кресло напротив, Кайус занял место на подлокотнике, а Гаррет и Джаспер встали с двух сторон от вампиров, заняв позицию охраны, тогда как остальные Каллены отошли подальше к стене, причем Эмметту пришлось вырубить Эдварда, так как тот сполз по стенке, продолжая подвывать на одной ноте. Чужая боль была словно удушающая петля на шее, и даже вампиры ощущали нехватку воздуха, смотря на то, как один из них потерял свою пару. Розали было плевать на смерть дочери шерифа; они, в конце концов, предупреждали девчонку, что мир вампиров — это не мир розовых, безобидных пони, не их проблема, что та их не послушала, но от криков брата сердце женщины готово было разбиться. Она даже боялась представить, какую боль тот испытывает. Неважно, каким человеком была Свон, неважно, что она не нравилась вампирше или вызывала раздражение — важен лишь тот факт, что молодая девушка была мертва из-за собственной глупости и недальновидности, эгоизма и неукротимых амбиций, влезшая в мир, который не понимала, не желала понимать, и где той было совсем не место. Белла погибла и оставила своих родителей в вечном горе, чувстве утраты и вины. Розали было жаль Чарли, который был хорошим человеком, и если он переживет то, что творится в городе, вряд ли он сможет смириться со столь страшной потерей. Родители не должны хоронить своих детей, особенно, когда те так непозволительно юны.              Да, Розали и Эмметту было искренне жаль горюющего Эдварда, но беда заключалась в том, что у них не было времени на скорбь. Беда, пришедшая в их город, могла отправить их всех туда, куда уже отправилась Белла. А никто из них умирать не хотел.              Пока Каллены плавали в своих мыслях, Дамиан усилено думал о том, как выпутаться из всего этого пиз… неприятной ситуации. Приход Гробовщика вряд ли принесет им хорошие новости — к тому же, приход другого жнеца лишь подтверждал опасные мысли, что, возможно, за всем стоит Госпожа, которая, похоже, затеяла собственную игру. А по печальному опыту Дамиан знал, насколько игры со смертью могут быть опасны не только для психики, но и для собственного благополучия в целом. Дамиану не хотелось бы рисковать жизнью супруга и его новой семьи.              — Так что привело тебя в Форкс, Гробовщик?              — М-м, — жнец, словно фокусник, достающий из шляпы кролика, не пойми откуда вытащил пачку с крекерами в форме собачьих косточек и довольно захрустел, прожевав, он снова хихикнул, отвечая. — Мертвые позвали. Их голоса давно не были так сильны, а мольбы — искренними. Их голоса подобны лунной сонате, что взывала ко мне. Ты слышишь эту прекрасную музыку, Дамиан?              Ответ ничего не прояснил, а от эксцентричного поведения некоторые просто растерялись, не зная, как нужно реагировать, что говорить. Дамиан только глаза закатил — вот поэтому он терпеть не мог других жнецов. Когда они встречались, то начинались вестись либо слишком заумные беседы о смысле бытия или же, наоборот, все заканчивалось цирком и дракой, потому что Дамиан все еще не был эталоном терпеливости.              — И зачем же они тебя позвали? — стараясь сохранять спокойствие, спросил Дамиан.              — Ветер нашептал. Он услышал песню цикад и захотел поделиться ею с теми, кто оценит ее по достоинству.              — ГРОБОВЩИК! — рявкнул Дамиан, не выдержав всего этого цирка, хотя он старался честно, вот только терпение никогда не было его сильной стороной. К тому же, вместо того, чтобы идти и проводить ритуал с душой Свон, он сидит здесь и слушает пустой треп психа. — Хватит игр! Говори, что тебе нужно, и убирайся. У меня и без тебя дел хватает.              — Какой, однако, нервный ты стал, Дамиан, — смех мужчины разнесся по комнате снежной вьюгой. И вот снова, всего миг, и перед вампирами уже не псих, а некто другой, — Как давно мы не виделись, а ты даже подыграть мне не можешь. Ах, да! У тебя же много дел. Но ты прав, времени у нас немного. В конце концов, игры госпожи, пусть и коротки, но всегда имеют весьма ммм… разрушительный эффект.              — Что? О чем ты говоришь? — Кайус больше не мог молчать и тоже подключился к беседе. Гробовщик кинул на него хитрый взгляд, отчего Дамиан напрягся и подался вперед, прикрывая мужа от чужого взгляда. Гробовщик только рассмеялся.              — Не волнуйся, печенька, у меня нет привычки красть чужое, даже если это чужое такое обворожительное. Кайус оскалился.              — Будь вежлив с моим супругом, Гробовщик. Я не хочу отрывать тебе голову, особенно если ты принес важные новости. Всем ведь известно, что вестников не убивают. А теперь, будь добр, расскажи мне, что задумала госпожа, и проваливай, — злой, предупреждающий оскал Дамиана не предвещал ничего хорошего тому, кто посмеет посягнуть на его избранника, а Гробовщик никогда не был идиотом.              — Как всегда, вежлив, — закатил глаза Гробовщик и снова захрустел печеньками. На некоторое время в комнате повисла тишина, которая нарушалась лишь хрустом печенья. Никто не стремился ее нарушить, однако ожидание и неизвестность раздражали и где-то даже пугали. Потому что никто не понимал, что делать дальше, и как на ситуацию повлияет то, что они услышат. Возможно, стоит просто уйти, пока не поздно? Но разве можно сбежать от Бледной невесты, особенно когда та играет с тобой, как кот с мышкой? — Что ж, я расскажу тебе то, что ты так жаждешь услышать, но сперва стоит начать с начала.              — С какого начала? — не понял Дамиан, вопросительно приподнимая дугообразную бровь верх.              — Разумеется, с того, почему наша Госпожа избрала тебя своим жнецом, — хитрый прищур и безумное хихиканье. Даже Гаррет почувствовал, как волосы на затылке встают дыбом. Поднятая тема казалась не только неожиданной, но и откровенно неуместной., несущей в себе тайну и от того скрытую угрозу. Иногда есть вещи, где свидетели не нужны, но у вампиров не было выбора, и по факту они стали этими самыми невольными свидетелями чужих секретов. — Но сначала ответь. Как появились жнецы?              Дамиан поднял бровь в немом вопросе, но, видя серьезный прищур фиолетовых глаз, решил все же подыграть собрату и дать ответ, известный всем жнецам. Когда Дамиан только стал жнецом, Госпожа рассказала ему о создании жнецов. Он был напуган и не понимал, что с ним происходит. Все происходящее казалось жутким сном, хотя, скорей кошмаром, и он никак не мог проснуться. Не мог выкинуть из головы лица убитых им друзей и врагов, не мог смыть чужую кровь со своих рук. Смерть тогда избрала тактику заботливой матери. Она обнимала его так крепко, что он чувствовал, как его кости трещат, но в тоже время от ее холода ему становилось тепло. Её голос был не громче шепота, но, казалось, он проникал в самую душу, дарил покой и умиротворение.              — Это случилось на заре времен. С первыми живыми существами в мир пришла смерть. И чем больше становилось живых, тем быстрее росли её владения. Она ступала вслед за теми, чьи сердца трепыхались в груди загнанными птицами. Поначалу ей было жаль и даже грустно, но время шло, целые тысячелетия пролетали за один миг, и вот уже она забирала умерших без сострадания и жалости, беспристрастно уводила их души, не обращая внимания на мольбы и слезы, угрозы и подкуп, тем самым исполняла свое предназначение. Жнецы появились, когда царство Госпожи стало слишком большим, а желание являть свой лик смертным — не важнее горевшей спички. Для столь серьезной работы нужны были достойные, и в понимании Госпожи ими стали те, кто не понаслышке знал, что такое смерть, кто был с ней на «ты», но, главное, не боялись ее. Жнецов всегда было шесть, и у каждого из них была своя сфера работы: дети, старики, самоубийства, непрекращающиеся воины и так далее. Жнецы редко пересекаются друг с другом, но если такое случалось, то никто, понятное дело, теплых чувств к другому не питал, ревностно охраняя свои пенаты. Ведь, как и в любой работе, сотрудник хотел выделиться, чтобы начальство его заметило. Смерть была суровой госпожой, но и дары её были подобно звезде с неба, редкой драгоценностью, что, подобно запертому в бутылку джину, могло исполнить любое желание. Конец! Надеюсь, краткого экскурса в историю достаточно.              — М-м, почти, — кивнул Гробовщик и снова хихикнул, съел печеньку. Прожевав, он сказал совершенно беспечным тоном, — Только вот большая часть этого всего — ложь.       — Что ты несешь?       — Жнецов было намного больше, чем шесть.       — О чём, Мордред и Моргана задери, ты говоришь? — Дамиан чувствовал, что открывшаяся правда не понравится ему от слова совсем. Внутри проснувшимся вулканом бурлили не самые светлые эмоции, и чтобы хоть как-то успокоиться, он схватил сидящего Кайя за руку в поисках поддержки, и тот, понимая чувства супруга, сжал руку возлюбленного в ответ, даря то самое важное, необходимое в данную минуту.              — Ты ведь не знал, что Госпожа специально сделала так, что Дары попали тебе в руки и обрекли на служение ей? — видя шок и ужас в чужих глазах, Гробовщик довольно захихикал, и смех этот был до ужаса жутким и довольным, — Конечно, ты не знал, ведь тогда ты бы не был таким послушным слугой, не так ли, Дами-и-а-н? — имя он протянул томной с ноткой издевки и сарказма.              — О чем ты говоришь, Гробовщик? — вышло хрипло и немного надрывно, но при этом Дамиан все еще старался сохранять спокойствие, прекрасно понимая, что от него сейчас многое зависит, в том числе узнать правду, которая так нежданно-негаданно пришла к нему в руки.              — Смерть пришла в этот мир с жизнью. Она была единоправной владычицей, и пусть поначалу она была молода и невинна, наша работа очерняет. Нельзя видеть каждый день умерших и оставаться чистым, незапятнанным этим миром. Постепенно живые заполняли мир, работы для госпожи становилось больше, тогда и появились первые жнецы. Замечу, что первые помощники смерти, да и последующие, были избраны добровольно, это были души, которые действительно верили в баланс между жизнью и смертью. Вот только постепенно влияние жнецов росло, их становилось все больше, а Госпоже это не понравилось. Тогда, возможно, был плохой день, но, в любом случае, Бледная невеста уничтожила половину своих жнецов, разрушив не только оболочку, но саму суть своих верных слуг. То была бойня, где смог выжить только один жнец. Он-то и бросил вызов самой Смерти. Его звали Магнус Певерелл.              — Это значит… — чуть ли не воскликнул Дамиан, побледнев настолько сильно, что стал походить на бледную поганку и не смог закончить мысль.               — Я не буду пересказывать тебя Сказку про трех братьев, уверен, ты и так прекрасно ее знаешь, — получив в ответ заторможённый кивок, Гробовщик продолжил, — Но знаешь ли ты продолжение истории, настоящее и правдивое? Поверь, в нем нет ничего того, что на придумывал этот никчемный авторишка.              — Переходи к сути, — рявкнул Кайус, не выдержав всей это затянутости, а еще ему ужасно не нравилось состояние супруга, да и, в целом, ситуация не располагала к тому, чтобы затягивать пустой треп.              — Как пожелаешь, — кивнул Гробовщик, начиная рассказывать истинную, а главное, правдивую историю о трёх братьях Певерелл и почему Смерть захотела уничтожить этот могущественный темный род.              И пока Гробовщик рассказывал истории прошлого, в совсем другом месте, а именно в Вольтерре, резиденции могущественного королевского клана вампиров, шло внеплановое собрание, где оставшиеся два короля, внутренний круг в полном составе и миниатюрная, похожая на неземную фею девушка, светлоликая Луна, что является почетной гостьей короля Маркуса и Аро, обсуждали тревожащие их известия, а именно общее видение Маркуса и Луны.              — Брат, пожалуйста расскажи еще раз о своем видение и, надеюсь, прекрасная Луна дополнит твой рассказ, — впервые за долгое время Аро был как никогда серьезным и сосредоточенным.              — Боюсь, что мое видение не особо радостное, и подобно крику ворона предвещает смерть и горе, — начал Маркус немного механическим тоном, обводя взглядом внутренний круг приближенных вампиров, — Ничего конкретного в моем видении не было, кроме нависшей опасности над Дамианом и Кайем.              — Смерть придет собирать кровавую жатву, её игра разрушительна и беспощадна. И больше всего она не любит непослушание тех, кто принес клятву, — мелодичный, мечтательный голос Луны разнёсся по залу совета звоном колокольчиков, она не смотрела ни на кого, а взгляд её был слегка расфокусированным.              — Форкс обречен, — продолжил Маркус, как только девушка замолчала, — Тучи сгущаются, а смерть дышит в затылок тем, кто живет в городе.              — Что с Кайем, Гарретом и Дамианом? — звенящим от напряжения и беспокойства голосом спросила Джейн.              — Они живы и даже в относительном порядке, хотя умы и души их в смятение. Враги и друзья на пороге, а правда подобна лавине, — спокойно ответила Луна, — От смерти не уйти, как бы мы не убегали и не оттягивали сей момент. Можно испытать судьбу и попробовать сбежать, но…              — Надолго ли, — понимающе закончил за нее Алек, такой же хмурый, как и все остальные. — Что мы должны делать?              — Думаю, нужно отправляться в Форкс, пока не стало слишком поздно, — спустя пару минут тишины решил Аро, кладя острый подбородок на сцепленные в замок руки.              — И, боюсь, для некоторых это путешествие может стать последним. Вы к этому готовы? — добавил Маркус, и взгляд его был печальным, когда он смотрел на лица собравшихся. Многим от этого стало не по себе, вот только никто даже не думал идти напопятую и отступать. Только один ответ мог быть дан в этой ситуации.              — Когда отправляемся? — прозвучал решительный вопрос худощавого Деметрия, сверкнул вызов, готовность пожертвовать собой в глазах остальных.