Дьявол с нимбом

— Поздний час, моя дорогая. Ганнибал услышал тихий и такой облегчённый выдох на другом конце провода, и на его лице медленно расцвела улыбка. Габриэль наконец-то вышла на связь и вновь стала претендовать на звание хорошей девочки, но, к несчастью, возвращать этот статус её преподаватель пока не торопился. Неделя молчания. Ни слова, ни весточки, ничего. Видео, опубликованное бдительным гражданином штата, на повторе крутилось на экране мобильного устройства взрослого мужчины на протяжении всей недели. Мрачный, в понимании многих, салон автобуса с безусловным шедевром искусства, сотворённым из одной грубой блондинки, испуганные возгласы прохожих, олицетворяющие аплодисменты художнику, и невероятно хрупкое тельце в сером полупальто, стремительно летящее навстречу холодному асфальту. Малышка довольно сильно ударилась об землю, и, если бы не чёрный рюкзак, набитый учебниками, последствия могли стать необратимыми. Опасаясь худшего, учитель обзвонил все штатные больницы, начиная с той, в которой ученица провела свои каникулы, и некой мисс Блэк в числе пациентов не обнаружил. И этой информации относительно хватило бы для поддержания его душевного спокойствия, но было ещё одно. Красная точка, не изменяя своей локации ни на дюйм, находилась лишь в пределах комнаты девочки. Могла ли Габриэль отказаться от прелестей информационного века, оставив телефон в тумбочке, или спрятаться в мнимой безопасности одеяла, неизвестно. Но она не выходила на связь. Привычная рутина преподавателя нарушилась, его внимание, как назло, не хотело сосредотачиваться ни на чём, кроме мыслей о девушке. Милые океанические глазки, боязливо отрываясь от парты, опасаясь случайно пересечься с янтарём, длинные аккуратные пальчики, теребящие рукава кофты. В течение рабочей недели вместо составления учебного плана преподаватель раз за разом составлял психоанализ поведения принцессы. Это стало навязчивым, а отсутствие должной концентрации — раздражающим. Волнение и некоторая доля злости из-за её молчания медленно разливались по венам. Ганнибал не знал, где она, как проводит свой досуг, с кем общается и почему не отвечает на его звонки первой важности. Потеря контроля. Эта несвойственная мерзкая уязвимость, прилипшая словно грязь к его дорогим туфлям. Мужчина не позволит этому повториться. В следующий раз Габриэль подумает дважды, прежде чем так бесцеремонно игнорировать его. Великодушный преподаватель обязательно проведёт урок манер, проникнув в каждую клеточку сознания юного дарования и напомнив о своих законных правах на её тело и разум. Конечно же, раз в день мужчина стабильно заходил в приложение для отслеживания геолокации и в мессенджер для просмотра статуса отправленных сообщений, поэтому, когда девушка появилась в сети в вечер четверга и прочитала все его сообщения, грубо не удосужившись ответить на них, это не осталось незамеченным. По нарциссизму Ганнибала было нанесено ножевое ранение. Ангелок играл в слишком опасную игру. Её возможное душевное беспокойство не было поводом, чтобы не отвечать, ведь именно он должен был успокаивать её и насаждать в голову верные мысли о произошедшем. От одного соображения, что это мог делать кто-то другой, преподаватель переводился из режима спокойствия в режим повышенной готовности нападать. Да, Лектер от природы терпелив к невзгодам и превратностям жизни. Но это терпение разбивается, как фарфоровая чашка, когда дело касается особенно близких его сердцу людей. Чудесная Габриэль стояла на первом месте в этом списке, и, соответственно, посягательство на его собственность каралось страшными последствиями. Никто, кроме него, не должен чувствовать восхитительную мягкую кожу, вызывать мурашки от прикосновений и оставлять красные следы на этом бесподобном холсте невинности. — Да... Ты уже спишь? Милый сердцу голосок вновь прозвучал в трубке, виновато интересуясь о его состоянии. Отчётливо слышались неуверенность девочки, сомнения в правильности своего поступка и, разумеется, сожаление о продолжительном молчании. Провинившийся ангел, Ганнибал обязательно простит тебя. Несколькими минутами ранее он уже был готов отходить ко сну. Комнату захватил мрак темноты, а холодные простыни приятно обволокли подкачанное тело мужчины. В его руке привычно оказалось мобильное устройство, а пальцы автоматически нажали на иконку сообщений. Янтарь потемнел, зацепившись за зелёный кружочек рядом с аватаркой младшей. Габриэль угодила в ловушку, и если бы вышла из сети без ответа, то точно бы потеряла милость собеседника. Секунды растянулись, плавно перетекая в минуты, за которые Ганнибал в ожидании занял сидячее положение и включил искусственный белый свет торшера. И наконец. В верхней части экрана всплыло окошко поступающего звонка. — Как я могу спать, не зная о твоём самочувствии, м? — пленительно бархатно спросил низкий голос, наполненный упрёком. Тишина. Ганнибал буквально видел, как океанические глазки школьницы виновато упали в пол, а руки скрестились за спинкой. Как прядь её густых тёмных локонов упала на лицо, требуя, чтобы её заправили. Милый нашкодивший котёнок, грезящий мыслями о прощении и возобновлении тепла и заботы. Этот непорочный ангел, всегда выбирающий добро и приносящий милостыню, сейчас раскаивался перед самим Люцифером, отождествлённым с дьяволом. В трубке послышался короткий быстрый вздох. Габриэль набрала сил перед продолжением, и её голосок снова приласкал уши мужчины: — У тебя хриплый голос, Ганнибал. Мужчина поджал губы и скучающе окинул комнату взглядом. Это явно не то, чего он ожидал. Где же долгожданный ответ на вопрос о её самочувствии? Преподаватель не сомневался, океанические глазки перед звонком всё же пробежались по строкам его сообщений, и их хозяйка точно знала, что первостепенно от неё требуется. Давай же, Габриэль. Поступи правильно и наконец вежливо порадуй своего (м)учителя. — Со мной всё в порядке, правда. Скажи это ему в лицо, девушка бы немедленно потупила взгляд, оттого насколько стремительно Ганнибал вторгся бы в её личное пространство, захватив уклоняющийся подбородок в сильную, но нежную хватку и заставив океаны встретиться с его янтарём. Мужчина бы пресёк любые её чересчур слабые попытки сопротивления, после чего она бы поджала свои пухлые красные губки, прежде чем раскрыть все свои секреты. — Ганнибал, я знаю, ты, возможно, злишься на меня... — прозвучал нежный голосок, ставший ровно на децибел тише. Здесь девушка нарочно запнулась в надежде на то, что её слова будут опровергнуты, но, получив лишь тишину в ответ, грустно продолжила: — Прости... У меня просто не было сил ответить... Я не брала в руки телефон до четверга... Не хотела видеть новости и эти статьи. Преподаватель готов был поклясться, что сейчас чудесное тело принцессы обмякло от воспоминаний былой грусти, её свободная тонкая ручка обессилено болтается по воздуху, а глаза печально разглядывают узор светлого линолеума на полу. По голосу было донельзя очевидно — все слова давались ей через силу. Она перебарывала привычку держать всё внутри, и это было очень даже похвально. Учитель невероятно ценил это и поэтому не перебивал школьницу, в ожидании конца. — Стоило мне закрыть глаза, я вновь видела это вживую... Боялась заснуть, чтобы не утонуть в кошмаре. Ты будешь ругаться, но я ела около одного раза за несколько дней и то что-то несущественное. Тонкие губы вновь сложились в полоску, ведь подобное безобразие огорчало. Расстройство пищевого поведения, выраженное в настолько долгом голодании, не несло пользы для организма. Ганнибал сделал себе пометку: при личной беседе обязательно напомнить ангелочку о важности правильного рациона питания. Конечно, не за горами время, когда у неё появится повар в лице доктора Лектера, который будет не только готовить, но и, наравне с лучшими нутрициологами мира, составлять для неё сбалансированное питание. Тогда, когда наконец произойдёт слияние тёмного и светлого. Когда Габриэль полностью и безоговорочно отдастся его власти. — Один раз было особенно трудно. Когда я сильно нервничаю, у меня порой появляется ощущение, будто вокруг моего горла обвиваются верёвки. Они не дают сделать вдох, и я задыхаюсь. Чуткий психотерапевт, конечно же, заметил эту особенность ещё на званом ужине одним поздним вечером. Тогда малышка совсем растерялась, и резкий аромат её паники быстро привлёк внимание хозяина дома. Благо, он был рядом, сильная рука немедленно накрыла мягкую кожу бедра под столом и немного сжала, возвращая ощущение реальности. Похожая ситуация приключилась в театре. Белый кролик напрасно убегал от волка по коридорам, больше смахивающим на лабиринт, и в конце концов попался прямо в лапы зверя, кряхтя и пинаясь. Уже вскоре её обессиленное стрессом тело покоилось в крепких объятиях, а сама она тихо что-то лепетала. — Раньше мне всегда помогал успокоиться счёт, — произнёс негромкий девичий голосок, после чего послышался лёгкий смешок. — Сандра даже шутила, что я считаю овец в шестнадцатеричной системе, чтобы быстрее заснуть. Габриэль, на взгляд преподавателя, являлась самой лучшей и ответственной ученицей. Хоть школьница и жаловалась на большой объём работы, она всегда сдавала всё вовремя, жертвуя своим сном и комфортом. Разумеется, Ганнибал знал весь табель её оценок и мог с уверенностью заявить, что его девочка училась очень даже прилично. Незаслуженный единственный средний балл, начинающийся с тройки, был по математике, хотя она прекрасно владела счётом и умело применяла всевозможные правила. Просто здесь дело было в учителе и в его личном отрицательном отношении. Благо, это поправимо, и всевидящий Бог уже взял на вооружение дело Тейлор-ли-Льюис. — Но со временем это стало менее действенным, и я перестала. На днях у меня опять случился приступ паники… Я пыталась успокоиться, но ничего не получалось, я только накручивалась и ещё больше впадала в истерику. Ганнибал слегка нахмурился, и его язык пробежался по тонкой нижней губе. В момент подобной реакции организма на стресс мужчина бы незамедлительно перенаправил ракурс внимания ангелочка на что-то более мягкое и нежное, отвлекая её от, как она выразилась, «самонакручивания». После пригрел бы обессиленную девочку в своих объятиях, проявляя необходимые поддержку и заботу, а преподаватель... Он любовался бы её милым покрасневшим личиком, перебирая мягкие локоны длинных тёмных волос и чувствуя восхитительный сладко-цветочный аромат. — Мне было ужасно… Я думала, снова ничего не поможет. Голос на другом конце провода становился всё тише и тише, а всегда длинные предложения — короче. Через трубку Ганнибал чувствовал нервную дрожь милого создания и продолжал хранить молчание, выжидая момент. Девочку нельзя было сбивать, она должна научиться выговариваться ему, даже если для этого нужно переступать через себя. — Но потом… — Потом я услышала твой голос. Сердце пропустило удар, а после и вовсе замерло. Под острыми скулами появились мышцы, подчеркнув его греческую челюсть. Мускулы на руках заиграли, и большая ладонь медленно сжалась в кулак. Сильная грудь продолжала гордо вздыматься, наполняясь кислородом. В комнате, залитой темнотой, единственным источником света был торшер на прикроватной тумбочке, но даже при таком освещении можно было заметить невероятно чёрный блеск изменившегося янтаря. Признание? Ласкающий нежный голосок ангелочка продолжал медленно, но с большей уверенностью удовлетворять преподавателя, а его милая хозяйка, похоже, постепенно отпускала ранее выработанную технику безопасности. Опасно подливать масло в огонь, подкармливая хищника свежим мясом, но если это единственный способ вернуть доверие — другого варианта нет. — Он меня успокоил… Ты меня успокоил, Ганнибал. С того момента больше не было ни плохих снов, ничего страшного. Габриэль не верила в реальность происходящего, но ей было так спокойно и хорошо. Она сидела на полу, прислонившись спиной к кровати и наблюдая за колыханием занавески под влиянием сквозняка. Лунный свет меркнул, пробиваясь через окна с решётками и шторы, и аккуратно ложился на стену тусклыми полосами. В комнате было свежо, на грани холода, из-за чего молочная кожа покраснела и покрылась мурашками. Босые стопы щекотал твёрдый ворс ковра, а свободная рука обхватывала колени, прижимая их к груди. Прошло несколько минут разговора, а вернее монолога школьницы, и она стала чувствовать себя в разы лучше. Да, говорила только она, но ведь на другом конце провода её словам внимательно внимал один очень важный для неё человек. Преподаватель специально молчал, но это было вполне в его характере. Воздействовать давящей тишиной для стимуляции — слишком очевидный ход. Тонкие пальчики осторожно перебирали ткань брюк, пока Габриэль ожидала хоть чего-то. Минимум салюта за окном или метеорита — предвестника конца света, максимум ответа Ганнибала. — С тобой все проблемы ушли на второй план. Голос выдал её мягкую улыбку, глупо растянувшуюся на лице. Говорить и говорить, неважно что, неважно как. Забавно, именно с невероятным собственником девочка чувствовала себя так свободно и открыто. Мягкие локоны длинных волос пощекотали шею, когда она покачала головой и прикрыла глаза рукой. — Ганнибал, ты здесь? Если связь прервалась, я не смогу повторить всё это ещё раз, — умоляюще простонала. — Я уверен в тебе, любимая, сможешь. Его голос. Сейчас твёрдый, низкий, проникающий прямо в душу и, главное, по-особенному хриплый. Габриэль прикусила нижнюю губу и поёрзала на месте, отведя океанические глазки в сторону. Лектер использовал этот голос лишь в моменты их близости, когда намеренно искушал её и сам пребывал в нетерпении. Его томный взгляд, фиксирующий её, сильные руки, до синяков сжимающие талию, восхитительный терпкий аромат, заполняющий собой абсолютно всё сознание, и тонкие губы, присваивающие без остатка. Маленькое признание заставило вас чувствовать себя лучше, доктор Лектер? — Умница. Я рад, что ты нашла в себе силы набрать мой номер. — Боялась очередного глупого доклада, — краснея от смущения и стараясь не показывать голосом своего приподнятого настроения, парировала девушка. Ответ последовал также незамедлительно, от чего Габриэль сильнее поджала к себе ноги и сделала глубокий вдох, пряча улыбку. — Любимая, здесь больше подходит слово «поучительные». — Как скажете, сэр, — весело и нарочито официально отозвалась ученица. — Мне кажется, я больше не выдержу без ваших уроков. Наигранно невинный провоцирующий голосок заставил Ганнибала хищно улыбнуться и прищурить глаза. Его мужское достоинство твердело с каждым новым словом милой девочки, образуя бугор на одеяле. Он обожал, когда в океанических глазках мелькал игривый огонёк и всё нутро ангелочка кричало о подобном настрое. — Nihil est impossibile. С губ девушки слетело короткое и вопросительное: «М?» К сожалению, она не владела, по предположению, латынью, вследствие чего не знала значение произнесённой фразы. Габриэль неуверенно поджала губы и сильнее прижала коленки к себе, подавляя отвлекающую волну возбуждения от низкого тембра бархатного голоса. — Нет ничего невозможного, мисс Блэк. «Мисс Блэк» прозвучало особенно медленно и сладко, от чего Габриэль тихонько, чтобы не было слышно на другом конце провода, набрала воздуха в грудь. Мучитель поддержал маленькую игру, тон его голоса стал более серьёзным и официальным, на что, в свою очередь, школьница парировала невинным голоском. — Прочитаете мне лекцию по телефону? — Зачем же использовать стремительно развивающиеся информационные технологии, если я могу, скажем, в это воскресенье провести для вас частный урок у себя дома? — Частный урок? — тихо повторила ученица больше для себя, чем для собеседника. Её напрягло не столько само предложение, сколько предполагаемое место встречи. Большой замок графа Дракулы с кроваво-эклектичным богатым интерьером и тёмными глубокими тонами. Она была всего раз в этой обители и не знала, хочет ли возвращаться. Вечер, званый ужин, шикарный стол с невероятно ароматной, аппетитной и вкусной едой, элитный алкоголь, статусные гости в дорогих костюмах и платьях, бабушка по левую сторону, увлечённая беседой с другими, твёрдая сильная холодная рука хозяина дома, успокаивающе сжимающая её бедро, янтарный уверенный взгляд, в котором хотелось утонуть и захлебнуться. Также снотворное в вине, медленно отключающее разум. Снотворное. Способ удержать её подольше, коварный план, не предоставляющий ей никакого права выбора. Подаренное синее платье, подчёркивающее изящную талию и спинку, с которой никак не хотела прощаться вышеупомянутая рука. «— А мне ты доверяешь, Габриэль? — Скорее нет, чем да. А может, наоборот. Я не знаю. Вы странный, и в вас есть что-то «такое». Но я пока не разгадала что». Первый ответ всегда был самым точным. Да, она не доверяла Ганнибалу в тот момент. Даже сейчас порой не знала, чего от него ожидать. Преподаватель так тактильно и собственнически проявлял свои чувства. В их отношениях главным был лишь один — он. Если Лектер решил провести внеплановую контрольную, его ничто не остановит, если решил оставить школьницу после уроков, он это сделает. У жертвы нет смысла бежать, если хищник решил контролировать каждый её шаг. Что ж, в прошлый раз у себя дома он напоил её коктейлем снотворного и наркотиков, переодел её бессознательное тело, с утра обязал давлением перейти с формального «вы» на «ты», подарил целый гардероб одежды, а когда после подвозил, довёл до дрожи рук от нервов из-за своей навязчивой ревности и наложил вето на прогулку с Сандрой. Ну разве у неё были основания для отказа? — Вместо хорошей оценки подарите статуэтку оленя? — Именно это я и хотел предложить, — лукаво промурлыкал учитель, заметив длинную паузу ученицы перед ответом. — А как же школа? Тейлор-ли-Льюис вряд ли оценит мой пропуск, даже по такой уважительной причине. Соблазнительный нежный голосок его девочки был самой сладкой пыткой для мужчины. В голове начали мелькать образы раскрасневшегося милого личика, искусанных губ, с которых слетало жалобное хныканье, такого податливого извивающегося тела. Он определённо позволил ей подобраться ближе, чем кому-либо другому. Умная Габриэль знала, куда нажимать, чтобы прервать его длинную лекцию, заставить ревновать, заслужить прощение и зажечь желание. Самая главная слабость, вдребезги разбивающая репутацию бесчувственного убийцы. — Вашей классной руководительнице не придётся переживать, ведь утром я подвезу вас до стен школы. Габриэль неуверенно опустила глаза в пол, а её тонкие пальчики затеребили ворс ковра. Выходит, Ганнибал предлагал не только вновь стать его почётной гостьей, но и остаться на ночь. Однообразно использовать снотворное дважды. Достаточно взрослый мужчина и незрелая школьница. — У вас нет повода для переживаний. Фраза, сказанная, чтобы девушка приняла её за собственные мысли и действительно поверила его словам. Язычок Габриэль пробежался по пересохшей губе. Явно ненормально было испытывать жар во всём теле, чувствовать тянущий узел внизу живота от подобной динамики власти, мечтать о сильных мужских руках и о терпком аромате его парфюма. — Вы думаете? — В этом я уверен. — Sonniferi per addormentarmi prima delle nove? Снотворное, чтобы я уснула до девяти? Медленно спросила девушка, еле вспомнив, как строится вопросительное предложение на итальянском и сильно сомневаясь в правильности своего произношения. Всё-таки детство у бабушки в Италии дало свои плоды, хоть и не сладкие. Жалко, сейчас женщина переехала в другую страну, и хорошей практики с носителями больше не будет. — Questa volta ti addormenterai senza di lui. На этот раз ты уснёшь без него. Победные мысли «не ты один можешь выпендриваться, полиглот» вперемешку с «ну теперь переспроси, как это сделала я, и я подумаю над переводом» словно стекло разбились об кафельный пол. Габриэль зажмурилась и приложила кулак ко лбу. Похоже, не существовало ни языка, ни какого-либо преимущества или шанса блеснуть умом перед этим справочником знаний. Стоит отметить, в отличие от других всезнаек, с которыми ей удосужилось пересекаться, Лектер никогда не принижал девушку, не ставил под сомнение сказанные ею слова, как это делали все взрослые люди, входившие в окружение школьницы. — Ловлю на слове, — побеждённо отозвалась девушка, не акцентируя внимания на факте признания усыпления в словах старшего. — Не забудьте собрать портфель и положить все учебники. — Не то грозный учитель истории придерётся ко мне и заставит выучить историю всего мира наизусть? — улыбаясь, парировала Габриэль, прикусывая нижнюю губу. — Его пути неисповедимы, но что-то мне подсказывает, ваше предположение верное. — Ещё мне кажется, он проведёт контрольную работу прямо на первом уроке и выставит колонку отрицательных отметок. — Среди которых отчётливо будет видно одно исключительное превосходство над серой массой остальных. Школьница закрыла глаза и вздохнула, густо краснея и поджимая бёдра. Глупая улыбка спряталась в тепле ладони, и, чтобы отвлечь свои мысли, девушка поднялась на ноги и принялась медленно и размеренно мерить шагами комнату. — Вы невыносимы, — обречённо прошептала она. Габриэль остановилась у стола и прислонилась бёдрами к поверхности, скрестив ноги и расслабленно склонив голову набок. Да, это ненормально. Ганнибал скрывал что-то, но разгадка казалась девушке слишком опасной, пусть и лёгкой, лежащей на поверхности. Его наклонности, чрезмерное желание контролировать. Он буквально окружал её везде, куда бы она ни пошла. Так, словно он был её ночным кошмаром… Словно он был... — Я заеду за тобой к пяти, будь готова. Низкий тембр прервал поток верно идущих мыслей, и невероятно нужная для понимания связь рассыпалась, как бисер, от одного неловкого движения выпавший из рук и разлетевшийся по асфальту. Габриэль покачала головой, вынырнув из потока сознания, и растерянно промычала что-то в ответ. Конечно, ему не был нужен адрес. Он не спрашивал его и в прошлой поездке, не пользовался навигатором, словно донельзя хорошо знал дорогу до её дома и обратно. Подозрительно, странно и подавляюще от осознания безграничности его сведений и возможностей. — Я ещё не согласилась, — быстро вставила Габриэль, придя в себя, но, к сожалению, конец этого предложения был заглушён громким «пип, пип, пип», ведь звонок завершился. Ганнибал отложил от себя телефон экраном вниз на прикроватную тумбочку из тёмного дерева и прищурился. Птичка снова была в его власти, зависела от его решений. Это было самое превосходное чувство, которое просто обожал испытывать мужчина. Сладкая власть, переплетённая с предвкушением. В следующий раз Габриэль дважды подумает, прежде чем забыть его. Уж это он обеспечит. *** Воскресенье. С самого утра Габриэль душило ожидание встречи. Липкое чувство опасности и желания — именно это сейчас испытывала девушка, стоя перед аккуратно разложенными вещами и критично рассматривая комплект выбранного ею образа. Чёрная обволакивающая бёдра юбка, скрывающая всё, что нужно скрыть, не достигая при этом колен, обычная белая классическая рубашка, просвечивающая из-за своего тонкого материала, и невероятно тёплая тёмно-серая кофта в рубчик с рукавами, способными прикрыть костяшки пальцев. Школьный рюкзак уже покоился у двери комнаты, заполненный всеми необходимыми учебниками и тетрадями на понедельник. Габриэль даже положила зарядку для телефона, вспомнив про свой горький опыт, но что-то по-прежнему продолжало тревожить её. Ганнибал вряд ли погладит девочку по головке за столь долгое, хоть и обоснованное молчание. Человек с синдромом бога не увидит достойных оправданий игнорирования его персоны. И если в школе Габриэль бы просто спряталась от него в шумных коридорах, обеспечив себе хоть какую-то безопасность, то на его территории ученица полностью подвластна хозяину дома. Ощущение опасности слишком сильно подавляло и одновременно с этим вызывало жжение во всём теле. Снова эта динамика власти, когда беззащитный кролик сидит рядом с хищным плотоядным зверем и понимает, что вся судьба находится не в руках Бога, а в лапах сильнейшего. Когда длинные мужские пальцы собственнически сжимают покрасневшую плоть, а хозяин пленительного низкого голоса так непринуждённо обсуждает погоду за окном. В последнее время Габриэль зачастую ощущала себя словно в зеркальном лабиринте, где в отражении была вовсе не она, а один тёмный высокий силуэт, преследующий её на каждом повороте, в каждом тупике, везде, куда бы даже не упал взор океанических глаз. У этого лабиринта не было выхода, не было пустых стен, где бы девушка не чувствовала зоркого взгляда неизвестных глаз, не было ничего, кроме него. Вся жизнь этого пугающего человека крутилась вокруг неё. Не преследование, выслеживание. Сколько бы она ни убегала, инкогнито ни на метр не отдалялся, напротив, каким-то образом он подбирался ближе. К большому несчастью, Габриэль пока никак не могла опознать сталкера, возможно, из-за боязни сильных перемен или банального страха за будущее. Девушка не садилась за расследование, не составляла цепочек больше трёх звеньев, отрекалась от очевидных домыслов и просто старалась жить, как нормальный человек её возраста. Не иметь кровожадного преследователя, угрожающего жизни и ментальному здоровью своими презентами, учителя истории, стремительно присваивающего себе, крови на руках от осознания причастности сразу к нескольким смертям, огнестрельного оружия для банальной возможности выжить и панических атак от, соответственно, богатой событиями жизни. Габриэль думала, что взросление принесёт множество новых красок, ожидая типичные ссоры со сверстниками, слёзы из-за оценок, проблемы с учителями и недопонимание со стороны родителей. Через каких-то жалких пять дней, в четверг, ей стукнет семнадцать, и, соответственно, пойдёт восемнадцатый год её жизни. Ей критически не хватало стабильности абсолютно во всех сферах нелёгкой жизни. Стрелки часов в гостиной двигались невероятно медленно, хотя Габриэль старалась ускорить их своим скучающим взглядом. Кроме неё в доме никого не было. Отца неожиданно вызвали на работу, о чём можно было догадаться по количеству нецензурной брани, доносящейся из прихожей во время сбора на его неплановый выезд и ссоры с женой из-за нарушения планов последней. Изабелла не собиралась проводить выходные дома и без своего намеченного спутника уехала на выставку какого-то известного дизайнера одежды. Забавно, снова вышло так, что под Ганнибала подстроились даже сами обстоятельства. Родители никак не помешают своими вопросами про незнакомый автомобиль, в который она собиралась сесть, и странного водителя вдвое старше неё. Габриэль приняла сидячее положение и проверила звук уведомлений на телефоне. В пятый раз. — Будет минута в минуту, — прошептала девушка, убеждённая в своей догадке на все сто процентов. Юбка немного задралась от телодвижений, когда Габриэль поднялась на ноги и подошла к зеркалу во весь рост в коридоре. В голове крутились мысли о предстоящем, о поездке, о времяпрепровождении, о наверняка сытном и вкусном ужине, о двусмысленных словах хозяина дома, о школе, о Потрошителе. На юном личике появилось страдальческое выражение, плечики девушки поникли. — Слишком. И тревожно, и спокойно оттого, что всё решает Ганнибал. С одной стороны, не нужно паниковать из-за принятия решений и последствий, с другой — не существует никакой свободы выбора. Может ли Габриэль вообще принимать решения самостоятельно? Школьница не могла объяснить свою удивительную интуицию, подсказавшую ей накинуть серое полупальто и выйти на улицу, не дожидаясь сообщения или звонка учителя. Она просто хотела очистить мысли и полной грудью вдохнуть зимнюю прохладу, ощущая приятный контраст с домашним теплом. Сумка неприятно давила на плечи, неумолимо напоминая о неправильности происходящего. Связка ключей блеснула в руке, отразив блёклый жёлтый свет фонарных столбов, а после спряталась в маленьком кармашке на спинке школьного портфеля. Капроновые колготки ожидаемо не давали тепла, но Габриэль намеренно игнорировала это, она хотела избавиться от душных давящих стен родного дома. Единственный дом в округе с решётками на окнах. Неоправданная, по мнению бдительных соседей, трата для владельцев участка в настолько хорошем районе. Девушка приоткрыла рот, и с её пухлых губ медленно развеялся пар, вызванный перепадом температур. Ветер беспощадно закрутил локоны в импровизированном танце её внутренних сомнений и переживаний. Сапфировые глазки упали на экран телефона, и она прикусила губу, отвлекаясь на звук подъезжающего автомобиля. Белые цифры на однотонных обоях заставки моментально выветрились из головы. Время застыло. Это был он. Без сомнения. Девушке не нужно было прислушиваться, чтобы отличить этот звук от прочих. Подошва чёрных кожаных сапожек вросла в бездушный асфальт, покрытый белой крошкой — остатком утренней метели. Кожа щёк оказалась в плену острых зубов, а тонкие пальчики до боли сжали корпус мобильного устройства. Тяжесть рюкзака, переполненного школьными учебниками, мгновенно отошла на задний план. Она стояла перед открытой невысокой калиткой, дорожкой к гаражу, рядом с которым родители иногда оставляли свои авто, не желая столкнуться утром с заевшей металлической дверью и, соответственно, опозданием на работу. Школьница не могла объяснить, как вышло так, что она остановилась ровно посередине дороги. Неизвестные чары заставили её ноги встать на большой красный крестик судьбы. Шуршание шин об шершавый промёрзший асфальт, приглушённый звук двигателя. Всё ближе и ближе. Ноги девушки стали подкашиваться, словно под влиянием дрожания земли от колесницы дьявола. Яркий в темноте зимнего вечера белый свет фар озарил пожелтевший газон участка. Время замерло, и прядь густых волос под влиянием неугомонного ветра начала вихлять прямо перед раскрасневшимся от холода лицом с характерным румянцем на щеках и кончике носа. Автомобиль медленно с профессиональной точностью одним лёгким скольжением шин завернул на дорожку. Океаны медленно прикрылись от яркого блика переднего стекла и света фар. Длинные реснички дрогнули. Изящные руки скользнули вверх и сформировали хватку на тонких лямках рюкзака. Посторонние шумы пропали. Был только он. Хищник, медленно приближающийся к цели. Была только она. Видящая не сбавляющую темпы машину перед собой и не предпринимающая абсолютно никаких попыток к бегству. Глупо, возможно, на почве нервов, но на юном красивом личике расцвела улыбка. Улыбка, когда друг, о котором вы успели соскучиться, стоит через улицу от вас, дожидаясь зелёного сигнала светофора, и сверкая точно такой же яркой эмоцией. Вы оба не можете сдерживаться, как бы ни хотелось сохранить напущенную серьёзность. Габриэль испытывала такое с Сандрой, с Сэмом, с Лидией. Только было одно различие, сейчас это всё тесно переплетено со смущением и, что скрывать, покалывающим внизу живота возбуждением, заставляющим сапфиры блистать озорным блеском, а тело таять от предвкушения. Подкрадываясь, водитель продолжал нажимать на газ, и секунды становились настоящей мучительной вечностью разлуки и выдерживаемого напряжения. Рука девушки под стать заданному темпу неспешно потянулась к волосам, и тонкие пальчики подхватили надоедливую прядь, маячившую перед лицом, и осторожно заправили её за ухо. Девять метров. Влажный язычок скользнул по пересохшим губам, невольно обретя их на участь быть обветренными. Шесть метров. Бёдра школьницы непроизвольно качнулись от перераспределения веса на одну ногу. Три метра. Океаны загорелись от осознания очевидного риска. Один метр. Ближе. Буквально шаг. Подавшись корпусом вперёд, девочка могла прилечь на капот. Всего сантиметр, и машина резко остановилась. — Ганнибал...