Ледяной морок

      Фулке слабо понимала, как её жизнь могла дойти до того, что теперь она стояла на пристани Альрекстада в компании той, что так долго истязала ее морально и физически. Рядом с той, к которой, как ей самой казалось, ещё недавно испытывала ненависть, и чьи действия внушали ей страх. В томительных минутах ожидания она иногда косилась на Эйвор, пытаясь понять, правда ли все то, что между ними происходит, или же это лишь очередной способ данки её помучить?       Даже если Эйвор ею и манипулировала, Фулке уже поддалась и вскрыла все свои карты, дав викингу понять, что отвечает взаимностью на все попытки той соблазнить её. Поговорить с данкой начистоту паладин еще не могла себе позволить, но от неизвестности её терзала мысль, что Эйвор будет думать, будто с ней можно делать все, что угодно: тащить в постель, когда той вздумается, и затем вышвырнуть, как яблочный огрызок, когда Эйвор надоест её тело.       Перетаптываясь с ноги на ногу на обледенелой пристани, еретичка грела руки клубами выдыхаемого пара и никак не могла оставить эти мысли. Достаточно ли её тело хорошо для того, чтобы удержать Эйвор? Дотягивает ли она хоть до самых неумелых любовниц данки, учитывая, что Эйвор у неё первая?       Она шумно вздохнула, выдавая свое нервозное состояние, и невольно посмотрела на викинга, затаившуюся в тёмном углу под навесом, укрывающим тюки с тканями и сломанные корзины.       -Не психуй, Инструмент. - Тихо и спокойно произнесла та, движением пальцев подзывая Фулке в укрытие. - Ты привлечешь к нам лишнее внимание.       -Мне здесь не нравится. - Шикнула та из своего угла под навесом, хотя её волновало не место, а недосказанность.       Разбитая после вчерашнего боя губа досадно саднила, подсушиваемая морозным воздухом, и Фулке дотронулась до неё кончиками пальцев.       -Не трогай лишний раз. -Произнесла Эйвор, хватая еретичку за рукав и мягко, но настойчиво затаскивая в тень, подальше от любопытных глаз. - И прекрати дергаться.       Внутри Фулке все противилось этому повелительному, но тихому и сдержанному тону. Ей отчаянно хотелось улизнуть из этих невидимых силков и вырваться на свободу из тёмного закутка, куда её бесцеремонно втащили чужие руки, но страх быть схваченной ревнителем в компании ряженых викингов останавливал её от необдуманного порыва.       -И долго нам тут торчать? - Передвинувшись вдоль стены, еретичка сквозь щель меж досок взглянула на улицу. Меж статных домов из сруба плыл молочный туман, и кроме пятерых рыбаков, распутывающих сеть, у причала больше не было людей.       -Столько, сколько понадобится. Ты как нетерпеливый ребёнок, Фулке.       Еретичка успела услышать лишь тяжёлые шаги Эйвор за спиной и скрип снега под сапогами данки, как её силой развернули и прижали к тем самым доскам, меж которых она всего мгновение назад смотрела на сонный и угрюмый Альрекстад. Глаза Эйвор, поглощая одним лишь взглядом, мелькнули в полумраке их укрытия, и викинг нависла над девушкой.       -Здесь холодно. - Опережая события, забормотала Фулке. Чем сильнее сокращалось расстояние между ними двумя, тем сильнее нервничала светловолосая еретичка.       -Знаю, ты не привыкла. - Варинсдоттер согласно кивнула, не спеша отступать. - Но нужно ждать. Ньял и Гарди скоро явятся. Тогда мы сможем отсюда убраться.       Фулке кивнула, стискивая зубы и надеясь, что из её рта больше не вылетит ни слова. Она не хотела казаться слабой и беспомощной, но рядом с данкой чувствовала себя именно так. Пусть стены сарая и защищали их с Эйвор от ветра, спускающегося с гор, но сам лютый холод проникал под одежду и студеными руками водил по коже. В этом ледяном Аду на окраине мира Фулке никак не удавалось согреться, и лишь короткие ночные передышки в тепле возвращали измотанному организму силы. А невозмутимость Эйвор окончательно выбила её из колеи.       Она шмыгнула красным, замерзшим носом, и Эйвор невольно ухмыльнулась, склоняясь к еретичке.       -Что смешного? - Буркнула та, сводя брови и вяло защищаясь от посягательства данки. Та промолчала, и губы сильнее растянулись в улыбке, а глаза лукаво засияли пронизанными солнцем ледяными торосами. Фулке на мгновение застыла загнанным зверьком, затем зло фыркнула, отпихивая Эйвор от себя.       -Хватит надо мной потешаться!       -С чего ты взяла, что я потешаюсь? - Не воспринимая всерьёз её обиду, Эйвор сделала шаг назад и, сложив руки на груди, наблюдала за Фулке. - Ты смущена?       -Я не смущена. Я раздражена.       -Из-за холода, или из-за своей трусости? - Эйвор смотрела на еретичку все тем же лукавым взглядом, и прежде чем Фулке открыла рот, выпалила. - Да ладно! Я же вижу, как ты бесишься, Инструмент.       Блондинка шумно фыркнула, отмахиваясь от Эйвор, а та, улучив момент, перехватила её руку и потянула женщину к себе.       -Тебе помочь набраться смелости?       - Напирая на Фулке, хохотнула Эйвор. - Не думала, конечно, что тебе это потребуется после того, что между нами было.       -Тихо! Да тише ты! - Шикнула еретичка, когда её с грохотом прижали к стенке, и по её губам скользнула нервная улыбка.       -Ну вот. - Торжествующе шепнула Эйвор. - Ты уже улыбаешься.       Фулке попыталась вернуть себе серьёзный вид, но смешливое сияние глаз Эйвор смутило её. Еретичка опустила взгляд и, готовясь задать данке мучавший её вопрос, ухватилась за меховой воротник Эйвор. Язык во рту не проворачивался, отказывался слушать разум, диктующий выяснить все здесь и сейчас. Наконец, справившись с собой, она вымолвила:       -Мне нужно подумать об этом.       -Подумать? - Тихо отозвалась Эйвор, обезоруживая еретичку прикосновением пальцев к скуле. - Ты только и делаешь, что думаешь. Всё утро не отпускаешь свои страхи из головы.       Фулке ощутила себя растерянной. Она будто снова была юной, и отчитывалась перед своим старцем-учителем за непослушание: она пыталась ему лгать, и каждый раз ей это давалось все успешнее, но с Эйвор этот трюк не срабатывал. Данка раскусывала её намерения с лёгкостью всезнающего божества. Впрочем…       -Я просто пытаюсь понять, это ты или Один? - Наконец, не удержав своего беспокойства, произнесла еретичка. - Когда мы вдвоём.       -И я, и он, в каком-то смысле. - Эйвор дернула плечами. - Ты очень глубоко копнула, Фулке. И это долгая история. Я ведь действительно была разочарована в тебе и жаждала твоей кончины, но за тебя вступился Один. Он не желал твоей смерти настолько же, насколько я желала тебе мук за пытки Сигурда. То есть, я была ослеплена гневом и действительно так думала, но он меня разубедил. Ему было известно твоё предназначение. И, боюсь, он был прав, когда заявлял, будто знает меня лучше, чем я сама. Иногда его голос сильнее моего, но в твоём случае они зазвучали в унисон. Я не хотела тебя убивать, но мне нужен был толчок, чтобы простить.       Слова Эйвор слегка успокоили Фулке, но пробудили любопытство:       -И каково это - слышать бога в своей голове?       -Тяжелее, чем ты думаешь. Мы не во всём согласны.       Фулке кивнула, хотя понимала разве что сотую долю из сказанного. Эйвор же оживилась и поспешила добавить:       -С тобой всегда я. Один участвует в делах мира и в судьбах значимых людей, но когда дело касается тебя, в мою голову он больше не лезет.       -Похоже, ему нужно было чтобы я просто выжила. - Хмыкнула Фулке, и её собеседница кивнула.       -Пока он знает, что ты под моей защитой, он не вмешивается, но если будет нужно его покровительство, он себя проявит. Как тогда, когда он запретил мне тебя убивать.       Ответ Эйвор мало что прояснял, но Фулке он устроил. Ей было спокойнее от мысли, что в постели она очутилась по желанию Эйвор. Она подняла свои серые глаза на воительницу, борясь с желанием впиться в слегка обветренные губы той, и Эйвор, считывая её желание, едва уловимо улыбнулась.       -Решись уже наконец.       Фулке вспорхнула со своего места, точно воробей, услыхавший позади шаги усатой хищницы, и рывком впилась в губы Эйвор. Та только этого и ждала. Воительница обхватила талию паладина и крепко прижала к своему телу, второй рукой вороша волосы под её капюшоном.       -Я знаю, что нам делать. - Осчастливленная и озаренная, Фулке прижалась к своей крепкой, сильной любовнице и опустила голову ей на плечо. - Мы отправимся во Франкию. Разыщем мою мать и какое-то время побудем у неё, а дальше решим, куда нам следовать.       -Она тебя ждёт? - Осторожно поинтересовалась Эйвор, перебирая пальцами пряди волос еретички.       -Нет. Мы давно потеряли связь друг с другом, но это даже лучше, учитывая то, что меня ищут.       Варинсдоттер согласно кивнула и, услышав за стенкой сарая тихое поскрипывание снега под чьим-то сапогами, опустила руку на древко топора. Её зоркие, орлиные глаза устремились на щель меж досок, за которой маячила чья-то тень. Фулке почти беззвучно вынула меч из ножен.       Тень качнулась, выплывая из-за стены, и на входе показался силуэт рослого мужчины. Облепленный снегом, точно гора, он заслонил собой тусклый свет утреннего солнца и брякнул:       -Только не вздумайте тыкать в меня оружием.       Эйвор зло фыркнула:       -Ты скрытен, как медведь в валежнике, Ньял. И почему ты весь в снегу?       -Гарди расскажет. - Ньял вошёл в сарай, занимая собой треть пространства и смещая Фулке ближе к Эйвор, а следом за ним втиснулся Гарди. Вид у того был до жути виноватый, но, в отличие от Йомсвикинга, на том не было ни снежинки.       Эйвор вопросительно посмотрела на кузнеца, и тот сознался:       -Я хлопнул дверью. Весь снег, что был на крыше, рухнул на Ньяла. Только и всего.       -Ты сделал это специально. - Йомсвикинг зло зыркнул на мужчину, и тот всплеснул руками.       -Конечно, хотел привлечь твоё драгоценное внимание!       -Заткнитесь оба! - Зашипела на них Эйвор и потребовала от Ньяла. - Вам удалось узнать, когда будет ближайший драккар?       -Удача на твоей стороне, Эйвор. - Оживился Гарди, успевший, похоже, за ночь соскучиться по данке. - Драккар с отрядом воинов Сигурда совсем скоро должен причалить.       -Сигурда? - С лёгкой опаской повторила Эйвор. - С чего бы это им возвращаться из Англии сейчас, пока клан Ворона процветает в тех землях?       -Это всего лишь небольшой отряд. Должно быть, одни возвращаются к близким, чтобы их заменили другие. - Гарди осекся и взглянул на Фулке.       - Или же Сигурд тоже послал за твоим питомцем. - Озвучил его мысль Ньял.       -Проклятье! Эйвор… - Гарди хлопнул себя по лбу и шумно вздохнул. - Против Сигурда я не пойду, так и знай. Кто она вообще такая, что за ней послали добрую половину Англии?       -Ты либо доверяешь мне, либо нет, Гарди. - Не желая ничего объяснять, отозвалась Эйвор. - Потому что все это выше твоего понимания.       Мужчина развёл руками, сводя над переносицей заиндевевшие брови:       -Я доверяю тебе. Но у всего есть предел.       -Тогда иди по добру, по здорову. - Снизив тон до угрожающего, Ньял вышел вперёд, заслоняя собой Эйвор и Фулке. - Пока есть возможность.       -Я для этого вам помогал? Чтобы ты мне угрожал? - Обиделся Гарди и, слегка отпихнув Ньяла с пути, уставился на Эйвор. - Твой Йомсвикинг дурно воспитан.       -А ты у нас душка. Я почти влюблен. - Ньял усмехнулся и с дружеской издевкой похлопал Гарди по плечу. Тот с неприязнью зыркнул на рыжего детину, но возражать ему не стал.       -Нам нужно обойти людей Сигурда и сесть на корабль. -Сообразила Фулке. -На любой другой.       -Лучше найти другой драккар. -Высказался Гарди, нехотя с ней соглашаясь. -Рыбацкий, например. Но куда мы поплывем?       Он посмотрел на Эйвор, надеясь, что та, наконец, откроет ему причины ночной свалки у таверны, но та молчала, и кузнец с тяжелым вздохом опустил глаза.       -Все дело в ней? В саксонской девке? За ней ведь идет погоня. А зверь, на которого идет охота, рано или поздно будет пойман. -Его ладонь взметнулась в сторону Фулке, и Эйвор моментально схватилась за древко топора. Этот жест ни на шутку обидел Гарди, и он фыркнул, опираясь спиной на стенку сарая. -Ну на меня-то не кидайся!       -Тише! -Шикнул на него Ньял. -Ты нас выдашь.       -Я не с тобой говорю, а с Эйвор. -Одернул его Гьярди, и Эйвор в очередной раз убедилась в том, что в их с Фулке отсутствие эти двое только и делали, что лаялись.       Взгляд кузнеца вновь переметнулся на еретичку, отступившую за спину данки и враждебно зыркающую на рослого викинга из-за ее плеча:       -Вот уж кого следовало бы обухом топора огреть, так это ее. Она прячется за твоей спиной лишь потому, что ей не хватает духа бросить тебе вызов, Эйвор.       -Она за моей спиной лишь потому, что я ей это позволяю, Гарди. -Убирая руку с топора, Эйвор опустила ту на грудь викинга. -Ты прав, все из-за Фулке.       Рука паладина инстинктивно вцепилась в плащ Эйвор, но слова, что могли стоить ей жизни, были уже сказаны. Между ней и Гарди, который явно был не прочь избавиться от такого спутника, теперь была только данка. Хоть липкая рука страха и ухватилась за ее сердце, Фулке чувствовала эту преграду в виде Эйвор, как нерушимую стену. Такому, как Гарди, до нее не добраться, но у мужчины, не знающего об этом, в черных глазах сияла бездна ненависти.       -Проблемы, которые она тебе приносит, стоят того? -Хмыкнул викинг, не сводя с еретички пристального взгляда. -Вчера твой звереныш готов был первым вгрызться в твою глотку, пока не понял, что эти ряженые викингами саксы не на ее стороне. Мы чуть не погибли в том бою благодаря ей.       -Я знаю, к чему ты клонишь. -Кивнула Варинсдоттер. -Место предателя – в канаве, и в этом ты прав. Но не в ее случае. Фулке останется под моей защитой, что бы ты об этом ни думал. Если понадобится, я перекрою ее на свой манер. Но только я, и никто иной.       В словах Эйвор была угроза, но Гарди чувствовал, что эти слова обращены не столько к нему, сколько к саксонке, чьи льдисто-голубые глаза зыркали на него из-за плеча данки, и такой расклад его устроил. Он кивнул и, полностью возлагая судьбу Фулке на Эйвор, ободрился:       -Тогда нам как можно скорее стоит отправиться на запад. Там у верфи Харвика стоит кнорр, что должен направиться через море в сторону Англии.       -Нас ведут сами Боги. -Ухмылка набежала на губы Эйвор, и Гарди кивнул.       -Вчера днем я продал их капитану наконечник для гарпуна. Он возьмет нас на корабль, если хорошенько заплатим. А если поторопимся, слухи о саксонке не успеют долететь до ушей его команды.       -Нам нельзя в Англию! -Выпалила Фулке, хватаясь за рукав Варинсдоттер. Тревога, вырвавшаяся из легких, клубом пара окутала ее бледное лицо. -Меня там убьют.       -Не будь ребенком. -Скомандовала Эйвор промерзшей до костей Фулке. - Закутайся посильнее, Инструмент. Постараемся улизнуть из Альрекстада, не попавшись никому на глаза. Обещаю, мы доплывем до берегов Англии и, не ступив на землю саксов, шагнем на борт другого корабля. Мы будем во Франкии. Сами ветры несут нас к тебе на родину, а значит, никакая сила не посмеет встать поперек этих ветров. Там, во Франкии, нас и будут ждать ответы на все наши вопросы, и я буду внимать им, коль богам так угодно.       У Фулке не было причин ее ослушаться. Потуже натянув капюшон и спрятав нос в мех плаща, она последовала за викингами.                  Слежавшийся снег, превратившийся в корку льда, позволил им быстро покинуть пристань и очутиться за пределами городища.       Эйвор не лгала. Ветра и впрямь дули им в спину, подгоняя, словно сами боги играли их крохотными телами, передвигая по карте дорог силой своего студеного дыхания. Оно подбрасывало вверх искрящийся снег, кружило его и вьюжило, трепало одежды четырех путников, но не вредило им и ни разу не обернуло ветра против их движения, какими бы тропами они не пробирались на запад.       Если кто из богов и помогал им, то точно не Локи. Этот хитрец завел бы их в заснеженную чащу и заставил блуждать среди елей, стряхивал бы снег с макушек и резкими порывами ветра стирал цепочку следов. Он бы забавлялся с путниками и потешался над ними.       Тот бог, что вел Эйвор по ослепительно-белой ледяной земле, был другим. Фулке чувствовала его присутствие и его силу. Она наполняла собой морозный воздух, как благоухание весенних цветов наполняет английские долины в первые теплые дни весны. Фулке тяжело дышала, с одержимостью расправляя легкие и пытаясь впитать ими эту невидимую мощь, и все смотрела на Эйвор. А этот сосуд из плоти и крови, пышащий жаром тела, двигался рядом, напитывая еретичку источаемой им силой. Это больное притяжение, как яд, кружило голову. Бог, пылающий внутри данки, раскаленным металлом жег разум Фулке.       Тем не менее, чем сильнее горел ее разум, тем холоднее была Эйвор. Теперь данку занимал лишь их путь через снега, а все прочее словно покинуло ее голову. Все время пути женщину заботило лишь то, как обойти посты и срезать путь, и ее речи были лишь об этом. Точно Один выместил Эйвор из телесного сосуда, заполнив весь ее разум. Ему было не до Инструмента.       Эйвор ни разу не заговорила с еретичкой о личном до того самого момента, как их нога ступила на борт корабля. Так продолжалось и все те дни, что они провели на кнорре.       Их почти без уговоров взяли на борт, и в ту же ночь ветер погнал судно вперед, точно рука самого Одина толкала его по серебристой глади холодного моря. К утру он же и разогнал тучи, пролив яркий солнечный свет на темную воду и колючий лед, сбившийся у скал.       Когда они вышли в открытое море, Фулке пришлось нелегко. Не созданная для долгих путешествий на борту, она страдала от качки, и находила в себе силы лишь для того, чтобы на несколько часов в день выползать из тесного трюма на палубу. Ее непрестанно мутило, и еда, что готовили по очереди члены команды, когда кнорр приставал к берегу, с трудом лезла в глотку.       Гарди больше не приставал с расспросами ни к ней, ни к Эйвор, и даже проявлял дружелюбие и заботу. Порой он опавивал Фулке каким-то отваром, что позволял легче пережить качку. От этого пойла еретичка часами находилась в полубредовом состоянии, но так было меньше рисков свалиться за борт в очередном приступе тошноты. Фулке подозревала, что Гарди подбрасывает в зелье мухоморы, но мирилась с этим, а пока она была не в себе, трое ее спутников помогали команде корабля, или подменяя кого-то на веслах, или драя палубу.       В редкие часы, когда морская вода успокаивалась, а желудок еретички бунтовал не столь явно, Эйвор спускалась в трюм, требуя от Фулке рассказать все, что та знает о богах, запертых в телах людей, об ису и прочих вещах, что терзали в последнее время разум данки. Еретичка учила ту всему, что успела узнать сама, но с каждым таким разом в ней росла неутолимая злость. Фулке злилась на Эйвор, что ту волнует лишь ее вскрывшееся божественное нутро, и злилась на себя, что из-за морской болезни не в состоянии дать воительнице ничего, кроме своих знаний.       В один из вечеров она и вовсе прогнала Эйвор, с криком схватившись за меч и потребовав оставить ее в покое. Та ушла, без слов подчинившись воле еретички, и той же ночью разразился чудовищной силы шторм. Он застал их в море, и корабль мотало на волнах, словно щепку. Бурные волны бились о его бока, грозя отправить на дно всю команду. Фулке понимала, что это значило. Один оставил их, чтобы Эйвор и ее Инструмент пришли к миру.       Той ночью данка завалилась на ночлег рядом с ней, спихнув в сторону уже задремавшего и храпящего кузнеца Гарди. Он перевалился на другой бок, хрюкнул и, не просыпаясь, продолжил храпеть. Фулке, без слов понимая, ради чего это затеяно, измученно посмотрела на Эйвор.       -Гарди дал тебе отвар? -Синие глаза Эйвор бескомпромиссно смотрели на нее. Взгляд был ледяным, но от него становилось жарко. Фулке кивнула, поежилась на своей подстилке, натягивая на данку меховое одеяло и подпуская ближе к себе.       Эйвор, похоже, не смущали просоленные викинги, штабелями лежащие на подстилках вокруг них. Она, наконец, дорвалась до Фулке, и нетерпеливые руки данки потянулись к ее штанам, желая скорее стащить их до колен.       Еретичка шумно задышала, стукаясь лбом об раскаленный лоб Эйвор, и приподняла край шкуры, заглядывая туда, где орудовали пальцы данки. Эйвор смотрела туда же - вниз, где побежденные пуговицы вынырнули из петель, давая доступ к желаемому, и уже собралась было просунуть пальцы под кожу брюк еретички, как та со стоном брякнулась головой на подстилку.       Эйвор замерла, наблюдая, как Фулке измученно выгибает брови, готовая то ли захныкать, то ли разразиться бранью на весь трюм. Лицо ее побледнело, затем позеленело, а на лбу выступили мелкие бисеринки пота.       -Все еще дурно? -С сомнением произнесла Эйвор, в глубине глаз которой гас едва успевший расцвести огонь желания. Фулке кивнула вновь, стараясь больше не смотреть ей в глаза.       -Для бога я слишком слаба.       -Море измотало тебя. -Шепнула в ответ Эйвор, опускаясь на спину. Тяжесть во вскипевшем теле никуда не исчезла и, не пролежав возле несостоявшейся любовницы и минуты, она поднялась на ноги. Ее силуэт, раскачиваемый морем, двинулся к лестнице, ведущей наружу. Она откинула люк и одним ловким движением вскарабкалась через него на палубу.       Ледяные брызги пощечиной прилетели Эйвор в лицо, когда среди оставшихся на палубе людей она отыскала глазами Ньяла. Тот канатом закреплял один из ящиков к мачте корабля.       Пригнувшись так, чтобы ветер не сбил ее в кипящую за бортом воду, Эйвор добралась до него и скомандовала:       -Сходи к Фулке. Ей опять дурно.       Ньял, завязав для надежности пару узлов, распрямился и, держась за мачту, окинул данку взглядом. Мех на его плаще смерзся в колья и ощетинился, на бороде намерз лед, кожа лица раскраснелась и высохла на ветру, а глаза горели на лице, точно две головешки в пламени костра.       -И чего ты хочешь от нее? -Мрачно хмыкнул Йомсвикинг, угадывая причину недовольства на лице Эйвор. -Если того, о чем я подумал, то лучше бы тебе потерпеть до привала. А в такую бурю мы еще не скоро пристанем к берегу.       Взгляд Эйвор стал суровым, но Ньял слишком устал, чтобы принимать его всерьез. Отвязав от пояса пустую флягу, он швырнул ее данке. Сосуд, обтянутый оленьей шкурой, оказался удивительно легким, и на лице Варинсдоттер промелькнуло разочарование.       -Зелье Гарди закончилось! -Развел руками норвежец, перекрикивая рев волн, и снова ухватился на мачту. -Вот видишь, я ничего не могу поделать!       Нездоровый огонь в глазах Эйвор сменился затаенной искрой волчьей злости, и Ньял, видя, как та сверкает из-под ресниц женщины, коснулся ее плеча.       -Фулке едва волочит собственное тело по кораблю. Эйвор, ты ведь не для того оставила ее в живых, чтобы истязать, трахая по углам в такую качку?       Синие глаза вновь посмотрели на мужчину, внимательно, но уже не зло. Недремлющий бог, не терпящий возражений, будто внял словам рыжего викинга и вновь отступил, скрывшись в чертогах ее разума, соглашаясь поберечь Фулке от самого себя и от Эйвор.       -Ты прав, Ньял. -Согласилась она. - И все же спустись к ней и побудь возле нее. На меня она действует, как запах крови на зверя. Лучше буду держаться подальше от Фулке, пока не ступим на твердую землю.       Он усмехнулся, по-дружески хлопнул Эйвор по плечу и спустился в трюм.