Ледяной морок

      Буря поутихла уже к утру, и следующие дни, а затем и недели, данка строго соблюдала свое обещание. Она больше не донимала Фулке ни расспросами о тайных знаниях, ни даже болтовней о том, как идет быт на корабле. Даже в те редкие вечера, когда их кнорр приставал к берегу, а ночь проходила в наспех разбитом лагере на твердой земле,       Эйвор сторонилась ее. И если в первое время Фулке с благодарностью принимала эту отстраненность данки, то вскоре это начало ее беспокоить. В море дни тянулись бесконечно, и Фулке давно потеряла им счет, а потому казалось, что их размолвка длится уже целую вечность.       Одним из вечеров, уже в сумраке, капитан обьявил, что эту ночь они проведут уже на земле саксов. Паладин догадывалась об этом еще с утра: слишком много дней подряд они пробыли в море, не видя земли, а лютый студеный ветер недавно переменился на влажный и теплый.       К часу, когда на черном небе россыпью вспыхнули первые звезды, кнорр зашел в русло реки и, немного проплыв вдоль пологого берега, пришвартовался у хилого деревенского причала, ничуть не опасаясь местной стражи. Команда сошла на берег, уже привычно принимаясь расставлять палатки, и вскоре вокруг раскидистой плакучей ивы, чей ствол был в три обхвата Фулке, вырос лагерь. На древе еще не было листвы, но по тому, как шумят на ветру гибкие ветви, и как хлюпает под ногами земля, еретичка догадалась, что в Англии вот-вот уже наступит весна.       Чувствуя себя чуть лучше, чем паршиво, паладин точила меч у костра, наблюдая поверх танцующих языков огня, как Эйвор общается с капитаном кнорра и членами его команды. Все случайные прикосновения и улыбки начинали казаться Фулке чем-то большим, и она, накрутив себя, как веретено, лязгала камнем вдоль лезвия своего меча.       В этом состоянии ее и застукал Ньял. Поглядев на еретичку, с мрачным видом наблюдающую за Эйвор, он вдруг остановился возле Фулке.       -У тебя зубы скрипят. Ты что, поправилась? -Подшутил рыжий, устраивая свой зад на пне. -Силы появились, Фулке?       Та взьерошенным воробьем зыркнула на него, шмыгнула красным от ветра носом и опустила взгляд на сияющее отблесками пламени лезвие.       -Тогда для кого меч точишь?       -Для твоего языка.       Ньял усмехнулся, скаля зубы.       -Если хоть немного стоишь на ногах, тащись на ту сторону лагеря. Хлебни эля, пока твой желудок не извергает из себя все, что в него влили.       Фулке лишь мрачно окинула мужчину взглядом, но он не собирался уходить. Вытянув ноги и скрестив руки, он со снисходительной улыбкой смотрел на женщину. Его прищур говорил о том, что так просто сдаваться он не собирается, и еретичка нахмурилась, размышляя, принимать ли его общество как попытку завязать дружбу, или же как повод развязать вражду?       -Слыхал я одну историю. -Протянул он. -Про вельву и олений рог. Эйвор тебе не рассказывала?       -С чего бы ей рассказывать мне байки? -С нескрываемым раздражением отозвалась Фулке, отставив меч в сторону, но все же мотнула головой, требуя продолжать.       -Это никакая не байка. Однажды эта история и впрямь произошла в клане Ворона. Кажется, та вельва была прабабкой вельвы Валки. -Ньял на секунду задумался, и, видя, что Фулке внимательно его слушает, оживился. -Так вот, однажды к ней пришла женщина и попросила излечить ее мужа. Того сразил неведомый недуг. Он днями и ночами не покидал постель, и в итоге ослаб так, что не мог даровать жене даже поцелуя. Узнав о беде женщины, вельва собрала всех охотников клана и приказала добыть ей самого крупного оленя в лесу.       Где-то в кроне ивы встрепенулась птица и, звучно прокричав, рванула в сторону реки, прервав своим криком рассказ Ньяла. Викинг насторожился, оглядел противоположный берег и, убедившись, что опасности нет, продолжил повествование:       -Самые сильные мужи шли к вельве с дарами, но пока велась охота, муж той женщины испустил дух.       Фулке презрительно фыркнула:       -Вовремя же они! Добытчики!       -Не торопись. -Остудил ее презрение Ньял. -Это еще не конец истории.       -Муж той женщины помер. А все было затеяно ради него. -Еретичка разочарованно покачала головой.       -Не ради него. Ради нее. – Усмехнулся викинг. -Ради его жены. Ему все равно было уже не помочь. Но вельва могла помочь его супруге.       Серые глаза внимательно, но устало посмотрели на Ньяла. На лице Фулке отражалось лишь недоумение.       -О чем ты? Зачем ты мне это рассказал?       -Спроси Эйвор. -Его взгляд переметнулся на приближающуюся к ним фигуру.       -Постой! Чем все закончилось? -Фулке шлепнула его по плечу, требуя ответить, но Ньял не обратил на нее внимания.       -Спроси Эйвор. -Брякнул он сквозь зубы, точно пытаясь отделаться от еретички прежде, чем приблизившаяся с хмельной улыбкой на устах Варинсдоттер услышит их разговор.       -Ньял, хитрый лис! -Приветственно раскинув руки, Эйвор подошла к ним и плюхнулась на бревно рядом с Фулке. -О чем это вы тут шепчетесь, точно старые друзья?       Фулке почувствовала тяжесть руки Эйвор, взлетающей у нее за спиной и обрушивающейся на ее шею, но не воспротивилась этому. Глаза данки сверкнули синевой и пламенем костра в считанных дюймах от ее лица, а пальцы, скользнув по шее, зарылись в короткие волоски на загривке, пробуждая странное ощущение, позабытое за проведенные в море дни. Эту руку хотелось стряхнуть, как морок, и в то же время прикосновение заставило уголок губ Фулке оттянуться в болезненной улыбке наслаждения. Точно хозяин вернулся за волчонком, оставленным с чужими людьми без ласки хозяйской руки, и тот, готовый скулить и повизгивать, терпел эту власть человека, приручившего его, не смея даже вильнуть хвостом, чтобы его не сочли за простого пса.       -Мы говорили о том, как теплы английские ночи. -Солгал Ньял, делая вид, что не замечает, как еретичка ломается под дланью Эйвор. -Должно быть, Фулке счастлива. Такой климат ей по душе?       -Мне будет по душе, когда мы окажемся на борту корабля, идущего во Франкию. -Огрызнулась                   Инструмент, за что пальцы Эйвор крепко ухватили ее за загривок.       -Доберемся до Люндена, и будет, как ты и говоришь. Но сейчас попробуй насладиться. -Выдохнула данка, возвращая прикосновению осторожность. -Ночь такая тихая и ясная. Сколько звезд на небе – не счесть.       -А мне вот по нраву трескучий мороз. -Потянулся Ньял. - Никак не эта хлябь.       Эйвор хохотнула, вновь запрокидывая руку на плечо Фулке:       -Научись искать хорошее во всем, потомок йотунов! Ты полюбишь эти земли, если раскроешь глаза пошире.       -Я выпучивал их как мог, пока тебя носило по Англии в поисках Сигурда и одной лихой еретички. -Беззлобно парировал мужчина. В его зеленых глазах танцевали бесы. – Но что я могу поделать, если мое сердце отдано северу и его белым просторам?       -Мне жаль разочаровывать тебя, Ньял, но во Франкии нас ждет та же весенняя распутица. А затем наступит лето, и может, ты дашь этим землям еще один шанс, как и я даю шанс своей судьбе?       Викинг пожал могучими плечами, вставая с пня.       -Кто знает? Может, так оно и будет.       Хлюпая подошвами сапог по земле, он обошел костер и направился к причалу, где Гарди и еще несколько викингов ловили рыбу. Фулке, кожей почувствовав напряжение, повисшее в воздухе после того, как мужчина их покинул, покосилась на Эйвор. Та мазнула взглядом по ее лицу и вдруг резким броском сшибла ее с бревна.       Не успев ничего понять, Фулке опрокинулась на спину, прямо во влажный куст, растущий позади. Ветки затрещали, ломаясь под весом ее тела, но едва еретичка опомнилась, как ее рот, собиравшийся исторгнуть поток возмущенной брани, оказался накрыт губами Эйвор. Пальцы воительницы оказались у нее под затылком, вновь ухватились за волосы, поворачивая голову паладина так, как той было нужно.       Руки Фулке задрожали и, не зная, куда их применить, еретичка схватилась за руки Эйвор, стараясь отцепить их от себя. Ту лишь раззадорило неуверенное сопротивление. Ее рот, терзающий губы Фулке, стал напористей и, словно пытаясь проучить еретичку, данка прикусила той нижнюю губу. Фулке зашипела от боли, но губы Эйвор вновь овладели ее губами, и спесь начала таять. Вес тела воительницы ощутимо давил на нее, измученную морским пленом, и это было приятное чувство после долгой размолвки. Губы Фулке подчинились, ловя поцелуи данки, дыхание сбилось.       Интересно, как много глаз сейчас смотрит на них, барахтающихся в грязи?       Когда Эйвор отстранилась от ее лица, давая передышку, Фулке загнанным зверем дышала под ней. Сердце колотилось, как от погони. Она попыталась привстать, чтобы дотянуться до губ воительницы, но та легким толчком в грудь заставила еретичку вновь повалиться затылком на поломаные ветви.       -Осторожнее, Инструмент. -Играя с ней, хмыкнула Эйвор. Словно намеренно дразня взаимный голод, она рывком поднялась на ноги и протянула Фулке свою ладонь. -Пройдемся вдоль берега?       Еретичка не возражала. Растущее напряжение в каждом мускуле ее ослабленного путешествием тела повлекло ее за Эйвор. Она вложила руку в ладонь воительницы, и та рывком поставила ее на ноги.       Уходя, Фулке метнула взгляд на лагерь данов. Никому не было дела до них с Эйвор: одни из викингов продолжали рыбачить в сгущающейся тьме, других же занимала откупоренная бутыль бражки. Они с данкой незамеченными покинули своих спутников, и их возня на земле, похоже, осталась тайной.       -Итак, ты скажешь, зачем нам во Франкию? -Прерывая ее мысли, полюбопытствовала Эйвор. Она шагала чуть впереди, но стоило им обогнуть заросли высоких кустов, как воительница сбавила шаг, и дальше они с еретичкой шли плечом к плечу.       -Ты спрашиваешь лишь сейчас? -Удивилась Фулке, но ответила. -Там я впервые узнала об ису и об их предположении о том, что боги заточены в тела людей. Может, у истоков мы и найдем ответ.       -Ответ на что? Как выпустить Одина из оков моего тела? -Вид у Эйвор был задумчивый, и когда Фулке кивнула, воительница качнула головой в ответ. -Хорошо. Мне бы тоже хотелось знать. В одной рубахе нам двоим будет тесно.       Фулке пока не понимала, одобряет ли мысли Эйвор о разделении. Она следила за каждым движением данки, гадая, что та выкинет в следующую секунду, но Эйвор почти разочаровывала ее своим спокойствием.       Прогулка на весеннем, но еще холодном и сыром ночном воздухе затягивалась. Сумрак был тих, но в нем барабаном грохотало сердце еретички. С каждым шагом оно билось все громче, ударяясь об ребра.       -Куда мы идем? -Пробираясь вдоль берега за данкой, полюбопытствовала Фулке.       -Тише, Инструмент. -Все так же спокойно отозвалась Эйвор, на мгновение поворачивая к ней лицо. – Спугнешь Нотт.       Еретичка невольно усмехнулась. Если сама богиня ночи и решит понаблюдать за кем-то, то уж точно не за ними, пробирающимися через вымокший от талой воды лес. В их небольшом путешествии, как Фулке казалось, не было ничего интересного. До той самой секунды, как у берега, за кустами бузины не показался небольшой рыбацкий мостик, а еще чуть дальше – едва различимая за деревьями деревенька саксов. Окна приземистых домишек приветсвовали их тусклым желтым светом.       -Что это за место?       -У него еще нет названия. -Откликнулась Эйвор, переступая через поваленное дерево. Тропинка едва угадывалась среди оживающей под ногами травы. -Его основали люди Сигурда.       -Ты всегда суешь голову в осиное гнездо, Сестра Волка?       -Может, мне хочется пощекотать тебе нервы, Инструмент?       В голосе Эйвор зазвучало нечто такое, отчего Фулке вновь захотелось, чтобы сильная, властная ладонь воительницы трепала ее по загривку. Совсем как там, у костра в лагере.       -Мой брат давно увел своих людей в самое сердце Англии, и это место заняли саксы, бежавшие от войны. Здесь нам ничто не угрожает. -Поведала Варинсдоттер и напомнила Фулке, что пренебрегать безопасностью не стоит. -Все же набрось капюшон.       -И что мы будем здесь делать? Что мы ищем? -Паладин подчинилась, и ее лицо весьма вовремя оказалось скрыто от чужих глаз. Она метнула взгляд на двух стражников, слоняющихся у небольшого костерка под сторожевой вышкой. Им не было до них никакого дела, и они с Эйвор прошли в деревушку мимо них, словно были не людьми, а тенями, скользящими в свете луны.       -Сейчас мы просто ищем развлечений, Инструмент.             -Беззаботно промолвила данка. -Не отставай ни на шаг.       Фулке, стараясь не выдавать любопытства, осторожно осматривалась по сторонам.       Низенькие домики, стены которых были вымазаны глиной, окружили небольшую, наспех сколоченную церковь. По площади вырубки, видневшейся за домами, и груде камня паладин рассудила, что воздвигнутый храм бога - всего лишь временное его пристанище, а камню суждено со временем превратиться в очередной храм. Он возвысится над домами, и новые поселенцы потянутся сюда, влекомые его торжествующей силой.       -Иди за мной.- Сворачивая с основной улицы к кособокому зданию с крышей из соломы и чадящей печной трубой, свет из окон которого едва проникал наружу сквозь ставни,       Эйвор метнула в сторону Фулке смешливый взгляд и, остановившись у крыльца, обратилась к полному, сгорбленному старику, выгребающему из кучи сваленного угля головешки покрупнее:       -Твоя баня, сакс?       Тот поднял голову, поправляя засаленный чепец:       -Моя. Будешь мыться?       -Я моюсь студеной водой. -Хмыкнула Эйвор. -А вот моя спутница сегодня отведает жара твоей печи.       -Если заплатит. – Не слишком дружелюбно отозвался старик.       Фулке, ошеломленная наглым намеком Эйвор, насупилась и, шмыгнув носом, вмешалась в их разговор:       -В таком случае плати за нас обеих. Не собираюсь терпеть зловоние твоих портков еще неделю.       Еретичка прекрасно знала, что эти слова молотом шарахнут данку по ее самолюбию. Эйвор, не ожидавшая, что ее так грубо одернут, через силу кивнула и, порывшись в висящем на поясе мешочке с деньгами, протянула саксу несколько монет.       -Тогда поставь пару свечей. -Напутствовала она отправившемуся к двери в баню старику. -И не топи слишком жарко.       Когда тот скрылся за дверью, взгляд данки коснулся лица Фулке. Под тенью капюшона змеей выгибались губы еретички.       -Что такое? Боишься обжечься? -Хмыкнула Фулке. -Игры с огнем не для тебя?       -А ты смела, когда дерзишь не за закрытой дверью. Поговорим, когда окажемся внутри.       Более они не обмолвились ни словом. В тяжелом от влаги воздухе повисло невидимое, но почти осязаемое напряжение. Фулке чувствовала, как под одеждой то ли от ночной прохлады, то ли от предвкушения начинают от каждого движения саднить отвердевшие соски. Взгляд ее то и дело касался спины Эйвор, беззаботно усевшейся на ступеньку крыльца и насвистывающей себе под нос.       В конце концов они окажутся по ту сторону двери, и она вновь увидит крепкое, полное силы тело воительницы. Сосуд для бога. И Фулке предвкушала.       Данка ничем не выдавала собственного напряжения, хоть и ощущала взгляд еретички спиной. Он вонзался в нее раз за разом, обжигающе горячий и достающий до самых легких. Те вскипали, кузнечными мехами раздувая этот жар по всему телу, и когда сакс, наконец, вернулся к воительнице, собственное тело показалось Эйвор неподьемно тяжелым. Едва поднявшись на ноги, она метнула взгляд на Фулке, и, с усилием преодолев ступени, перешагнула порог.       Жар и пар обдали и без того горячее лицо, а потому, как только за вошедшей следом Фулке захлопнулась дверь, Эйвор стряхнула с себя тяжелый меховой плащ.       Печь почти что стонала от жара. В медном тазу была вода, а на лавке у стены - ковш и мыло.       Сбросив с себя одежду, Сестра Волка на мгновение обернулась в сторону Фулке. На той оставались лишь штаны.       -Покончим с этим поживее. -Произнесла данка, с решимостью обдав лежащие в верхней части печи камни водой из ковша. Та зашипела, превращаясь в пар, и он окутал всю баню.       На какое-то время в этом густом облаке она потеряла еретичку из виду, но вскоре пар осел, и она застала ту за намыливанием уже полностью нагого тела.       -Надрай шею как следует. -Не отрывая нахальных глаз от паладина, ухмыльнулась данка. -Чтобы я могла покрепче за нее ухватиться.       Фулке заметно дернулась, но не прекратила намыливать тело. Пена постепенно покрывала ее руки и плечи, затем живот и бедра.       -Не томи. - Ломающимся голосом промолвила Эйвор, не зная, чего именно требует - отдать ей мыло или развернуться к ней лицом.       Инструмент сжала зубы, считывая ее мысли. Она дерзко развернулась, давая Эйвор возможность видеть свое лицо, и сделала шаг по направлению к остолбеневшей данке.       -Твое мыло. -Буквально всучив то в руки Эйвор, она отступила на шаг, и наконец тонкие губы еретички тронула ядовитая улыбка. Ожидая действий от Эйвор, пленница смотрела в глаза воительницы.       Данка нервно сглотнула, и влажное мыло в неслушающейся ладони заскользило то ее телу. Ресницы Фулке, еще секунду назад выглядевшей такой уверенной, дрогнули, и взгляд, следуя за ладонью Эйвор, заскользил по телу данки.       «Может, поэтому нас и влечет с такой силой? -Думала Веринсдоттер, намеренно задевая куском мыла соски, затем спуская его вниз по животу и видя, как горит первобытным огнем взгляд еретички. -Потому что мы в вечном споре друг с другом, и никто не желает повиноваться?»       -Пошевеливайся. -Словно читая ее мысли, произнесла Фулке, отрывая взгляд от обнаженного тела воительницы и распахивая настежь дверь, за которой к речной воде протянулся узенький мостик. -Кто первой вернется в баню без пены на шее, тот выиграл.       Она сорвалась с места, и Эйвор, швырнув мыло в таз, стрелой ринулась за Фулке. В темноте ночи их ноги прогремели по деревянному мостку, и Фулке, сверкнув белым телом, сиганула в воду. Эйвор без колебаний рванула за ней. Раздался всплеск, затем второй. На мгновение они сцепились в воде, не желая отдавать друг другу победу, но быстро пришли в себя от ледяной воды, оттолкнулись и поплыли к мостику.       -Чокнутая! -От студеной воды у данки зуб на зуб не попадал. -Вода ледяная!       Она ухватилась за край мостика и, подтянувшись, вскарабкалась на него. Рядом, спеша обратно к бане, уже поднималась на колени дрожащая от холода Фулке.       -Ты же бахвалилась, что баня тебе ни к чему! -Хохотнула она, едва не прикусив собственный язык.       Переглянувшись, они опрометью бросились обратно в баню и, толкаясь на мостике, столкнулись в узких дверях.       Фулке, ставя Эйвор подножку, ухватилась за дверной косяк и, силясь обойти данку на последнем этапе состязания, потянулась внутрь всем корпусом.       Эйвор не желала сдаваться. Едва не опрокинувшись на мостик и путаясь ногами в длинных ногах Фулке, она вцепилась в шею еретички, рывком возвращая ее назад.       -Скрипит! -Со страстью и веселостью выпалила Варинсдоттер. -Ты постаралась на славу!       Фулке с рычанием вновь рывком дернулась через порог, и Эйвор, втиснувшись в баню вместе с ней, машинально захлопнула дверь. Рука ее чудом удержала еретичку за шею, не давая первой добраться до свечи, и данка схватила ту с окошка прямо перед носом у Фулке. Еретичка повалилась на подоконник, сгребая руками пустоту, и, осознавая, что ее ждет, замерла.       Затишье длилось всего пару секунд. Крепко стиснувшая шею Фулке длань Эйвор жгутом ощущалась на горячей коже. Дыхание еретички рвалось из груди рывками, как первые осенние ветра мчатся с гор на луга.       Вдруг Эйвор, осознавая свою победу, издевательски-медленно поцокала за спиной у Фулке.       -Ты думала, я тебе по плечу? -Вращая свечу в руке, Сестра Волка позволила первым каплям воска упасть между лопаток схватившейся за край подоконника еретички. Та вздрогнула, чувствуя кожей неожиданное тепло, но в этом движении не было неповиновения. Пальцы Эйвор с нажимом скрипнули по шее и переместились выше, к колючему загривку Фулке. Подчиняясь их силе, еретичка склонила голову, щекой падая на подоконник. Еще несколько капель воска упали с краешка свечи на ее спину, и, чувствуя, как они медленно твердеют, остывая, Фулке пропустила удар сердца.       Пальцы Эйвор поворошили ее пшеничного цвета волосы, ухватились за них и с силой потянули затылок еретички назад. Жар, ударяя в низ живота паладина, окутал ее дурманом удовольствия. Ноги стали ватными. Женщина выгнула спину, вновь ощущая кожей, как горячий воск стекает вдоль позвонков от лопаток к пояснице.       Разогретая и чистая кожа еретички пахла почти сладко. От нее исходило пленительное тепло, от которого у Эйвор голова шла кругом. Она потянула Фулке за волосы, вынуждая развернуться лицом к себе, и едва паладин успела это сделать, с напором прильнула к ее обнаженному телу. Растаявший воск выплеснулся на живот еретички, и та зашипела, чувствуя, как тот спаивает ее с кожей Эйвор. Данка позволила свече наклониться, проливая еще больше, и, наслаждаясь тем, как воск стекает по ее собственному животу все ниже, равно выдохнула.       Серо-голубые, холодные глаза Фулке засверкали желанием. Капли застывали меж их разгоряченных тел, тесно прижатых в поиске взаимного удовольствия. Эйвор позволила огню растопить еще немного воска и, чуть отстранившись, наклонила свечу. Фулке выгнулась, ударяясь спиной и затылком об стену бани, когда горячая капля стремительно покатилась от пупка ниже. Прикусив губу, паладин стерпела ее утомляющее тепло, стекающее по самому низу ее живота и остановившееся на ничтожном расстоянии от места, где плоть раздваивалась на чувствительные половины.       Наблюдая за тем, как заходили желваки на лице еретички, Эйвор отставила свечу на окно и опустила обе ладони на трепещущую шею Фулке. Она была раскалена, точно металл в горниле, и казалось, способна спалить кожу рук. Данка сильнее стиснула горло пленница пальцами, заставив ту захлебнуться воздухом, сильнее прильнула к ее телу, и соприкосновение стало почти невыносимым.       Фулке дернулась к ней, борясь с властью удушья, рвано поцеловала и, на миг отстранившись, чтобы глотнуть воздуха, накинулась вновь. Ее ногти впились в поясницу Эйвор и, точно пытаясь содрать кожу, пробороздили спину до лопаток.       Всем весом прижимая еретичку к стене и, отпустив, наконец, шею той, Сестра Волка ощущала, как пальцы Фулке цепляются за ее кожу, оставляя саднящие следы. Когда ногти Инструмента царапнули ее ягодицы, Эйвор резким толчком вперед высказала недовольство. Еретичка замерла, но рук не убрала. Крепко зажатая между Эйвор и влажной стеной бани, она шумно и часто дышала в ухо воительницы. Глаза сами собой закрывались, точно сознание готово было вот-вот покинуть ее, а в самом низу живота что-то ласково тянуло.       Губы данки неторопливо накрыли бьющуюся на шее Фулке жилку, точно играя с ее терпением, а ладони скользнули по телу, изучая линии фигуры и будто случайно задевая грудь кончиками больших пальцев.       -Как долго я ждала... Море иссушило меня, но ты напоишь допьяна. -Выдохнула Эйвор, возвращаясь к ее губам и с тихим рыком овладевая ртом Инструмента. Рука ее, устав гладить тело Фулке, опустилась вниз, наконец, касаясь еретички меж бедер.       По бане прокатился измученный вздох, рука Инструмента обхватила шею Эйвор и хлестнула ту по спине. Рот на выдохе приоткрылся, позволив данке полностью захватить власть над её ватным телом. Та воспользовалась этим, овладевая языком Фулке и не давая той шанса на передышку.       Полностью одурманенная, паладин обеими руками вцепилась в Эйвор, изучающую подушечками пальцев ее влажную, чувствительную плоть. Язык данки сплетался с ее языком и лишь изредка покидал рот Фулке, чтобы дать той глотнуть воздуха. Эти мгновения казались и спасением, и мучением.       -Ты стекаешь по моим пальцам, как переспевший фрукт. -Мурлыкнула Эйвор, на вдохе продвигая пальцы глубже и вынуждая Фулке слегка развести бедра. Тело еретички с непривычки отозвалось томящим сопротивлением, но стоило пальцам Эйвор войти в нее полностью, как натяжение спало и отозвалась нарастающим желанием. Инструмент застонала, чувствуя, как ее тело предает ее, стремительно приближаясь к разрядке. Она и подумать не могла, что так взвинчена, но не собиралась препятствовать неизбежному. Закрыв глаза, Фулке полностью отдалась этому удовольствию.       Удерживая ее, Эйвор то набирала темп, то снижала его. Пальцы воительницы играли с желаниями женщины, не давая той очутиться на пике раньше, чем Сестра Волка ей позволит. Они выходили из нее, делали пируэт вокруг входа, дразнили клитор и вновь медленно погружались внутрь, вновь заставляя еретичку впиваться ногтями в загривок данки. За этим следовало наказание в виде жадных укусов Эйвор в шею, от которых еще сильнее кружило голову.       Викинг еще долго играла бы с чувствами Фулке, но тело женщины сдалось. Она обхватила шею данки, всем телом прижимаясь к той и пульсируя внутри, вокруг пальцев воительницы. Дыхание еретички клеймом обожгло кожу под ухом Эйвор, и та крепко стиснула Инструмент, позволяя той отдышаться.       Фулке слегка колотило. Обессиленная, она едва могла стоять, но воспаленный разум не желал останавливаться и, выпутавшись из обьятий Эйвор, она мягко, но настойчиво подтолкнула воительницу к стене. Та уперлась в бревна саднящими от царапин лопатками и, наблюдая, как Фулке опускается на колени, нервно ухмыльнулась. Паладин зыркнула на нее снизу вверх, строго и горячо. Не в силах устоять, Эйвор огладила скулу еретички костяшками пальцев, скользнула ими к виску и попыталась притянуть лицо Фулке к своим бедрам, но получила за это по рукам.       Стряхнув ее ладонь со своей шеи, еретичка зло фыркнула:       -Не все будет так, как ты хочешь.       Получив воспитательный тычок в бедро, Эйвор с шипением завела руки за спину и ухватилась за округлый бок бревна в стене. Руки Фулке с нажимом легли на ее таз, удерживая воительницу на месте, а язык, влажный и теплый, не церемонясь с ней, ткнулся в мокрые складки, слегка разводя их силой нажима.       Данка запрокинула голову. Ей хотелось вернуть контроль себе, схватить Фулке за волосы и заставить ту делать так, как хочет сама Эйвор, но вязь, которую еретичка выписывала языком на ее клиторе, была слишком пленительной. Придушив собственное стремление все держать под контролем, Сестра Волка сдалась.       То целуя ее и вылизывая, то слегка покусывая, Фулке издевалась над данкой. Еретичке пришелся по нраву этот контроль, и, судя по рваному дыханию Эйвор, та уже не возражала. Она порой вздрагивала, непроизвольно желая схватить Фулке и опрокинуть на пол, но сдерживалась, позволяя завершить начатое так, как Инструмент того желает. Искательница заслужила свою порцию власти.       С каждой минутой держаться на ногах было все невыносимее. Напряжение сквывало мышцы, а пальцы Эйвор все сильнее впивались ногтями в дерево стены. Наконец Фулке ухватилась за ее запястье и опустила ладонь воительницы на свой затылок. Эйвор с изможденным вздохом схватила ее за волосы, властно и нежно, чтобы сильнее прижать рот еретички к своей измученной, сочащейся, как открытая рана, плоти.       Фулке наконец проявила послушание. Ее язык скользил по Эйвор, слушаясь каждого движения ее запястья.       Точно котел с дегтем, что-то опрокинулось внутри живота данки, в самом его низу, заставив дыхание окончательно сбиться. Пальцы стиснули волосы Фулке, рывком заставляя ее отстраниться. Эйвор с рычанием потянула её вверх, вынуждая встать с колен, и с жадностью ткнулась во влажные губы женщины. Ее вторая ладонь хлестнула взьерошенную любовницу по щеке и ухватила ту за челюсть.       Еще какое-то время их языки сплетались, точно две ленты на ветру, и, наконец, насытившись, Эйвор оттолкнула от себя лицо Фулке. Сверкая глазами, она отступила, замечая на губах Инструмента глумливую ухмылку.       -Нас заждались. -Дыша, как загнанный зверь, полной грудью, данка подхватила со скамьи свою одежду. -Вернемся, пока Ньял не привел всю команду корабля на поиски.       Искательница не возражала. Она очистила кожу от следов воска и натянул свою рубаху. За той последовал штаны и сапоги, и уже закрепляя на спине меч, она опомнилась.       -Ньял у костра трепался о вельве и оленьи рогах. Сказал, ты знаешь конец истории. Что за чушь он нёс?       Эйвор, крепившая к поясу топор, подняла свои глаза на Фулке, не совсем понимая, к чему та ведёт, и Инструмент решила уточнить.       -Он рассказывал про вельву, которая пыталась помочь умирающему человеку, но не успела, потому что ваши охотники слишком долго тащили свои задницы с горы. - Нетерпеливо пояснила еретичка. - Ньял сказал, что смысл истории не в том, что их дождался мертвец, а в том, что вёльва могла дать его супруге.       С трудом узвнавая со слов Фулке старую байку, Эйвор невольно усмехнулась.       -Ах Ньял, подлый змей! - Протянула она, и в голосе её было столько таинственности, что лицо еретички вытянулось. - Я расскажу тебе, Фулке, утолю твоё любопытство. Но в другой раз.