Сон в 21 грамм

      Константа стала слабостью, зависимостью Яна.       - Ты влюбился в меня! Влюбился! Влюбился! – беззлобно насмехалась она, а он стоял перед ней, беспомощный и растерянный.       - Но не волнуйся, - она подошла вплотную, смотрела прямо в его глаза, - нет повода беспокоиться.       Он не заметил, как стал просыпаться с ней в одной постели, как отдалялся от всего, что не касалось Константы.       Он понял, что больше всего хочет, что бы она принадлежала ему. Если она ускользнёт, он будет чертовски сильно жалеть об этом.       Он не мог избавиться от наваждения, о мыслей о ней. О ней утром, просыпаясь, когда яркий свет бьёт в глаза из окон. О ней, возвращаясь в постель ночью. О ней, в течении дня.       Любовь делает человека слабым. Зависимым, глупым, ничтожны. Любящий человек открыт, он отдаст всё: свои время, энергию, деньги, эмоции. Он ведомый, он повесит на свою шею петлю, он больше не принадлежит себе. Он беспомощен по отношению к объекту вожделения.       С того момента, как Константа появилась в его жизни, в этой самой его жизни воцарился и хаос. И порядок и хаос… Дела, положения вещей укладывались в заданную правильную форму, укладывались туго – получался узел, который не распутать. Ян застрял на каком-то острове, когда все продолжали свой жизненный маршрут. Люди стали отдаляться от него, он стал пропускать события, дни пролетали мимо. Слишком много всего наваливалось на него, и Ян уже не понимал, что со всем этим делать. «Что происходит, когда я в последний раз это видел, это делал?! О чём только что думал?»       Рыжая стала для него капканом. Она заманила и постепенно отнимала его, отвлекала его от проносящейся мимо жизни. Но это было, чёрт возьми, потрясающе!       - Если бы до нашей встречи у меня был выбор, пригласить тебя, Константа, в мою жизнь или нет, я бы… Что бы я ответил? Бежать от тебя, гнать тебя, никогда тебя не знать или поддаться, пустить всё на самотёк?       Ян оглянулся. А кто остался позади? Его семья, но он вырос и уже начал свой путь. Марк, давний друг прочие товарищи-знакомые, другие девчонки, визгливые, псевдокрасивые, с завышенным самомнением. Пьющее быдло, тупые малолетки, престарелые извращенцы, отвратные люди, которые встречаются на улицах, в очередях перед кассой в супермаркетах… Озлобленные и зацикленные на себе. Ненавистные кварталы, исписанные стены и лифты, искалеченные собаки, спиленные деревья, мусор под ногами.       Он посмотрел вперёд и его встретил взгляд янтарных глаз. Не было в них хищно-хитрого выражения. Что-то её напугало, что-то давило на неё виной. Она стояла перед ним, волосы убрала с лица. Он вспомнил ту ночь, или это было утро, там, в лесу, когда обдавал холодными порывами ветер и громко пели птицы.       - К чёрту всё, - определил Ян. - Я пойду за тобой.       - Как-то преподаватель экономики и обществознания в школе сказала нам такие слова… - рассказывал Ян подруге. - Она ещё начала с того, что, дескать, скажу вам сейчас. Вам не понравится. Наверняка не согласитесь, но всё равно в конечном счёте поймёте, что так и есть. Она сказала, что нет абсолютно никаких отношений между людьми, которые были бы лишены эгоизма и были бы построены без умысла получить выгоду. Никакая дружба, любовь не бывают просто так, от чувств высоких. Такого просто не существует.       - Звучит некрасиво. А ты как считаешь?       - А я согласен, - сказал он, немного помедлив.       - Вот как, - улыбнулась она. – И в чём же твоя мотивация в отношении меня?       Ян немного обдумал ответ, прежде чем произнести.       - Повысить своё ЧСВ. Быть нужным и полезным. Вот я что-то сделаю для тебя, от души, или просто скажу приятное слово, ты улыбнёшься, и я уже понял, что был смысл просыпаться этим утром.       - Ну так это относительный эгоизм, если так называть. В нём нет ничего плохого.       - Но всё же я использую тебя, потому что мне нужно ощущать эти чувства…       Константа и весь остальной мир не умещались разом. Она была слишком хороша, чтобы от неё отказаться. Она заняла всё его сознание, затмила, уничтожила. И она того стоила.       Он пересекался с ней на безлюдных улицах. Её губы тут же растягивались в радостной искренней улыбке, глаза сияли. Чем-то она напоминала собаку, которая увидела любимого хозяина после долгого отсутствия. И приятное тепло разливалось внутри него, когда он понимал, что она ему счастлива. Она приходила неожиданно, в любое время, когда ей вздумается. И так же уходила.       - Привет. Войти можно?       Молодой человек прошёл в коридор, стянул обувь, замялся у порога. Ян провёл его в комнату.       - Тысячу лет не заходил. Ну и? – продолжил он после паузы, сев на стул спинкой вперёд, и положив на неё сложенные в локтях руки. – Что, прям так уж не мог прийти. Мы хорошо посидели. Даже Карина была.       - Да… такие дела.       Оказавшись рядом с другом, Яну стало стыдно за гнусные мысли о нём. Он подумал, что действительно слишком закрылся и успел отвыкнуть от живого общения. Не надо лаять на своих, - подумал он.       - Славно прибухнули. А вот Софья вроде обиделась на тебя, продолжил гость.       - Может, написать ей?       - Зачем? Она теперь в другом городе, с другим человеком. Наша страница позади. Вряд ли мы снова увидимся когда-нибудь. Хер с ней.       Марк ушёл, оставил напряжённое послевкусие. Снова что-то хрустнуло. Будет так хрустеть – сломается окончательно.       Повзрослели, посмотрели и поняли: жизнь-то не такая, какой она показана в кино и в книжках. Истину приняли - обнулились. И дружба-то вроде наяву не такая уж и дружба. И любовь – не любовь.       Дружба у взрослых людей выгорает и без ссор. Просто теряет срок годности.       Мысль оборвалась. Оставаться одному надолго было опасно. Это состояние навевало забытые мысли о прошлых отжитых годах. Всякие неприятные ситуации вспоминались, клубились вокруг невидимым туманом. Липкое чувство стыда за себя невероятно мерзкое. Отсюда берёт начало самобичевание. Нужно отвлечься. Константа давно не приходила. Неделю-полторы он её уже не видел. Ян скучает.       Вот люди то равняют себя с животными, то говорят, что животное, это одно, а человек – это вам уже не хухры… И из двух точек зрения выбирают ту, которая наиболее выгодна в настоящий момент. Сегодня прикроют свою дерьмовую сущность инстинктами, гормонами, а завтра оскорбятся за то, что ты сравнил их с псиной.       Вот ведь как порой бывает – смотришь на человека. Жизнерадостный. Улыбается, шутит. Лёгкий и позитивный. А подойдёшь к нему поближе, заговоришь на темы чуть глубже «хорошей погоды», он рот раскроет, и ты поймёшь, сколько чёрного у него за душой. Будто пасть изнутри чёрная. Или выгоревшая. Словом – будто сама изнанка вымазана сажей. Слушаешь и думаешь – как же такая чёрная тяжёлая душа уживается в такой лёгкой светлой тушке? И ведь ещё простодушно, бывает, улыбается, глаза щурит. Как до сих пор чему-то радоваться на людях умеет? Как я сам с ума не сошёл, не спился.