Сон в 21 грамм

      Константа явилась вовремя. А у неё иначе и не бывает. Она всегда кстати. Некстати бывает только её отсутствие.       - Пошли пройдёмся. Уже темно. Скоро яркие звёзды станут видны, - приглашает она.       Кончается сентябрь.       Каждую осень Ян переживает маленькую глупую смерть. У него и в это время что-то ломается.       - Холодно там?       - Хм, - она оценивает, при этом почему то смотрит в потолок. А может и в окно, что кажет черноту неба. – Нормально. Ветерок, конечно, зябкий, но в целом хорошо.       Ян вынул из шкафа принтер, поставил его на пол, вытянул со дна шкафа внушительный ком тряпья, который принялся разбирать и более-менее аккуратно складывать. Ком принимал очертания различных шмоток: от футболок до свитеров. Когда его работа уже близилась к завершению, раздалось кроткое, но ёмкое «чёрт!»       - Что такое? – Константа, сидя на кровати, выглянула из-за шкафа в попытке увидеть в чём дело.       Ян не ответил. Он пафосно встал, держа в обеих руках по носку: один тонкий чёрный, второй – более плотный серый.       - Их только два. Снова только два. И оба разные, - Ян сетовал на издевки судьбы.       - Да как ты это делаешь, чёртов носочный ведьмак!       Воздух уже изменился. Напоминал зимние ночи. Манил и беспокоил. Сентябрь в своём завершении умело гасил солнце, сдерживал его как мог за линией горизонта.       - Знаешь, я вот думаю, что многие положительные вещи, ну я имею ввиду черты характера, устои… они вытекают как раз из ущербности. Не отвечай пока, я поясню. Вот, например, скромный человек с должным воспитанием на самом деле может быть закомплексованным, или забитым неудачником. А другой, исполнительный и трудолюбивый стал таким, потому что чувствует себя ненужным и бесполезным. Вот и рвётся доказать, что это не так. Как думаешь?       Она продержала ещё пару секунд в тишине. Потом взяла своё право голоса:       - Ну нет. Я не соглашусь. Из-за забитости часто вытекают и отрицательные черты – озлобленность, агрессия. Тут нет единого пути. Человека в детстве могут залюбить, холить-лелеять, и из него вырастит самовлюблённый кусок дерьма…       - Во-от! А другого будут гнобить, и он станет хорошим…       - А может будут гнобить, и станет злым.       - То есть, выходит, что шансов стать куском дерьма больше? Хоть хорошо относись, хоть плохо, процентов 70 – результат будет дерьмом? И лишь 30 – прелестью? Ну, в общем-то, это всё объясняет.       - Ты меня запутал! Тебе будто миры создавать… К чему такие мысли? Этот мир – не твоя работа над ошибками. Смирись и доживи уж как-нибудь.       - А в чём смысл? Многие говорят, в размножении. Так ведь это замкнутый, а главное бессмысленный круг. Размножение во имя создания тех, кто будет существовать ради размножения… Для того, чтобы наплодить других, тех, кто будет иметь цель плодить, для… Бред! Это то же самое, что бежать не к заданной цели, а бежать ради самого процесса бега. Ради переставления ног. Жрать, ради процесса жевания и сглатывания! Хорошо. Такой смысл имеет место быть. У животных. А разве Величайшая ветвь эволюции – Человечище (!) соглашается на пресловутый смысл существования, коим удостоены плесень, микробы, козы и голуби? Что-то помнится мне, люди оскорбляются, когда их сравнивают с плесенью. Инстинкты, предназначение, природа… Да, животным можно оправдывать своё существование этим. Ибо они несут свою роль в этом Мире. Каждый вид насекомого, птицы, падальщика. Кого ни вычеркнешь – на те: дисбаланс в экосистеме! С людьми это не прокатит. Ибо человек – паразит этого Мира. И не как какой-нибудь гельминт, а самый настоящий абсолютный паразитный паразит! Самый, что ни наесть, мусорный мусор. Без двойного дна. Без скрытого смысла. Му-сор. Второй момент! Законы естественного отбора на Homo Sapiens не работают. Ибо не те силы здесь движут. Не те выживают. Не самые сильные, здоровые и умные. Эту ветвь суждений я продолжать не стану…       Да, у человека был шанс не становиться мусором. Но вот парадокс – «мусорность» у него, видимо, в генах прописана. Такова сама человечья сущность. Лабораторная крыса уже изначально на генном уровне предрасположена к появлению у неё метастазов…       - Что? – прервала Константа.       - Что? – Не понял Ян.       - Крыса…       - Ну, где-то видел… Ну может и соврал в чём-то, я плохо помню…Чёрт! Да не суть же! Ты же поняла, что я хотел сказать!       - Знаешь, Ян, тебе много думать вредно. Прекращай загоняться… Я-то думала, ты интроверт. А оказалось, всего лишь мизантроп.       Она подалась вперёд, оглянулась, выбирая направление. Горели фонари, казалось, вот-вот пойдёт снег, но снега не было.       Они пошли дальше. Слышались чьи-то голоса. Вскоре стало можно было различить группу людей.       - О, я кажется даже их знаю, - в полголоса проговорил Ян.       - И кто это? – спросила рыжая.       - Да так…       - Хрен с горы Синайской в поле чистом? [1]       - Что? – с усмешкой переспросил парень.       - Просто фраза из стиха. Так теперь и зову мутных типков, - пояснила с шаловливо улыбкой.       И он подумал: что бы ни случилось, Константа всегда будет с ним заодно. Всегда только на его стороне. И ему можно насмехаться или бросить вызов хоть всему миру. Раз она с ним, ему нечего опасаться.       - А-а, да эт с группы парень. Общались как-то немного… а потом, потом замечаешь, что и чёрт с ним…       Они шли дальше, чем ближе подходили к домам, тем было светлее, шумнее. Больше народу встречалось, как ни странно, даже в столь поздний час.       - А знаешь, - Константа обхватила его руку, и голос её был таким красивым.       Он понял, что она улыбается, и даже что-то насмешливо детское было в этом голосе. И что-то тёплое и важное обволакивает его сердце. Что-то делало это вечер, перетекающий в ночь, особенным. Хотелось, чтобы это чувство не проходило.       - И не знаю, - продолжила она, так же держась за него, немного прижимаясь к нему, - кто там что думает, а для меня ты самый лучший! Вот смотрю на тебя и думаю – ёб...#ать! Бывают же такие красивые потрясающие люди! – Она закончила смущенным смешком. Он понял, что ей сложно говорить, смущается, но молчать она не хочет. Что-то опьяняет её, и она уже не так хорошо контролирует свои эмоции.       - Чего ты такой нервный? Ты из всех, кого я мало-мальски знаю, между прочим, если хочешь знать, самый симпатичный!       - Да брось… У меня очень даже посредственная внешность на самом деле…       - Нет!       - Ну, это только твоё мнение, - отринул он.       - Че-го? Вот чёрт! Между прочим, для меня ТВОЁ мнение поважнее, чем мнение всего Мира! В противовес твоему мнению может выступить только моё собственное! А ты! – наигранно возразила она.       - Зайдёшь ко мне? – просил Ян, когда они подходили к его двору.       - Не, хватит на сегодня.       - Глупо вышло, получается, ты снова проводила меня до подъезда, может я…       - Да ничего.       - А я ведь до сих не знаю, где ты живёшь.       - Покажу потом.       Когда они пересекли часть двора, она подняла голову и грустно посмотрела на его балкон, будто на крепость, в которую не хотела его отпускать.       - Не хочу снег, - проговорила она.       Он хотел спросить почему, но немой вопрос застрял в глотке. Он посмотрел выше, на свой балкон, на окна. В небо. Нигде ничего интересного не заметил, снова посмотрел на неё и увидел, как она нервно приложила кисть руки к губам и покусывала ноготь.       Отпустишь меня - будешь скучать, – проговорила, будто сама себе, бормоча чуть слышно.