Ритм времени/ Предыстория

Дорс, Юстиарон

Урожай этого года был довольно насущный. Пышные деревья, подобно огромные зеленые шарам, возносились вверх, стоя рядом друг с другом. Каждый день яблони радовали своими плодами. Служивые уносили полные ведра, что бы сделать из них сок или варенье, выпекалась разнообразная выпечка. Яблок было так много, что можно было питаться ими целый день, от того, под конец лета они надоедали. Но не червячкам, которые любили полакомиться ими, пробираясь в сердцевину к семенам. Говорят, если посадить семя яблони, то взойдет яблоня – не другое дерево или даже цветок. Словно напоминая, что нельзя изменить себя, как и свою судьбу. Из семени обязательно вырастит яблоня, даже если делать вид, что это банан. Тем не менее, мы хотим изменить себя и свою жизнь. Грезы о переменах появляются тогда, когда не по вкусу настоящее. Кто-то примеряет новый загадочный образ, а кто-то отправляется в путешествие на поиск ярких приключений. А кто-то ищет себя, задаваясь вопросом, кто же он такой и в чем его предназначение. Продолжая тянуться к небесам, яблоня набирает силы, чтобы однажды начать цвести и раскрыться во всей красе. Порой княжне снилось, как станет сказочным существом, невероятных размеров. Тогда яблони, с которыми она будет играться, окажутся не длине ее пальцев, а надоедливая няня и вовсе исчезнет с обзора, ибо окажется слишком мала. Будет слышен только голос юной княжны, который никто не сможет затмить. Очнувшись ото сна ранним утром, Гортензия пробралась через одну из дверей, пока на кухне ходили поварихи и готовили утренний завтрак. Она c хитрецой огляделась по сторонам и незаметно стащила со стола тарелку со сладостями, а после спряталась под столиком. Под длинной скатертью девочка была совершенно незаметна. -Хм, - счастливо отреагировала она успешно выполненной операции. Сладости были под запретом, особенно до завтрака. Но кто же узнает? Теперь она могла насладиться ими вдоволь. - Вождь устраивает празднования в честь дня рождения Целестины. Гортензия замерла, держа у подбородка сладости. Целестина – это ее сестра. Если ей он всегда устраивал праздники, то Гортензия могла только ждать его появления. Отчасти она боялась отца, вспоминая тот безразличный взгляд, от которого бросало в дрожь. «Прочь…» - Хоть девочка и незаконнорождённая, - продолжала первая повариха, - не слишком ли ей правитель уделяет большое внимание. Так слухи будут расползаться все больше. - Что поделать. Как отец, он поступил правильно и забрал дочь, когда ее мать скончалась. - Тогда говорили о его ссорах с Княгиней Софией. Интересно его мать действительно была замешана в ее смерти… - Что вы делаете, - вмиг застыли поварихи, услышав голос Фаизы, - язык не умеете держать за зубами? Если эта работа сложна для вас, я быстро решу проблему, - указала она на увольнение. Фаиза гневно смерила их взглядом. Она всегда заботилась о чистоте положения и крови, как и ненавидела грязь, способную осквернить ее. Когда-то, заглядывая в небольшую щель двери, Гортензия видела ссору родителей. Тогда ее маленький мир словно рушился. София отчаянно пыталась что-то донести незамечающему ее мужу. Затем раздается шум, что-то упало, разбилось. Громкие голоса резали слух, нескончаемо продолжая звучать, доводя до дрожи. Гортензия не могла этого вынести. Закрывала уши руками…

***

Вскоре служанки и Аирхарт заметили пропажу княжны – ее не было в своей кровати. Пока они ее искали, Гортензия сидела на качелях в саду. Она двигала носками ног по зеленой и еще мокрой траве. Она скучала по родителям, и тем редким, но совместным моментам. Внезапно качели что-то повлекло назад. Гортензия цепко вцепилась в их веревки. - Держитесь крепче, - задорно произнес Аирхарт, поднимая качели выше, а отпуская, придавал скорость движению. На лице княжны вновь засияла то обворожительная и искренняя улыбка. Яркое солнце бросалось в глаза, а ветер обдувал лицо. Это было похоже на полет, имели возможность к которому, лишь птицы. Разве они не были свободны в своем выборе? Фаиза не разрешала часто покидать особняк, так как считала, что знати не свойственно расхаживать за его пределами, уподобляясь простолюдинам. Однако сидеть в четырех стенах, любознательному ребенку было скучно. Поэтому зачастую Аирхарт брал княжну на прогулки в лес, за пределы особняка. - Ну пожалуйста, – Гортензия всегда простила нести ее на спине. Она топала своими маленькими ножками по земле и поднимала руки вверх. - Ты меня так задушишь, – говорил Аирхарт, когда она крепко и радостно хваталась за его шею. С наступлением обеденного времени Гортензия закуталась в кровати и заснула. Арт как обычно остался сидеть в кресле рядом с ее кроватью. Он несколько удивлялся ее привычке полностью с головой исчезать под одеялом. Хорти могла спать так долгое время, не ощущая неудобств от нехватки воздуха. Из-под одеяла торчали ее золотые локоны и маленькая ручка, пальцы которой были согнуты в кулак. - Забавный ты ребенок. Аирхарт взял маленькую ручку в свою ладонь. Комната была большая и светлая, из окон дул теплый и свежий майский ветерок, а на полу устелены теплые ковры. В воздухе стоял приятный аромат цветов сирени, которые Аирхарт принес еще утром. Они стояли в толстой и высокой вазе, развалившись во все стороны. По их стеблям спокойно ползали несколько муравьев, все же оставшихся в цветах. Позже, когда Хорти проснулась, она села напротив подушек и стала протирать свои сонные глаза. Ее длинные и запутавшиеся золотые волосы спускались по плечам и расходились во все стороны, падая на подушки. В комнате было тихо и спокойно. Слева от себя за занавесом балдахина княжна заметила Аирхарта. Он, немного сгорбившись, спал безмятежным сном, сидя в кресле. Девочка подтянулась к нему. Ее веки еще не могли полностью приоткрыться ото сна, а щечки как всегда были наполнены алым цветом. И тут она замыслила одно нехитрое детское дело. Аирхарт проснулся уже от ощущения, что кто-то возится в его волосах. Сидя рядом на подлокотнике кресла, Гортензия осторожно собирала ему хвостики и завязывала их в бант. Обычно Арт злился и не разрешал делать ей подобные вещи. Но сама идея ее не покидала, и как теперь она могла упустить столь чудесный шанс? Арт резко и неожиданно схватил княжну, а та сразу начала вырываться, желая сбежать, но спустя пару минут успокоилась, поняв, что это бесполезно. Гортензия сделала хитро-наивную улыбку и, обняв Аирхарта, поцеловала его в щеку. - Я люблю тебя, – нежным голосом проговорила она. Арт попытался сдержать свою улыбку, ох это ее обворожительное детское личико. Она смотрела на него своими большими глазками, ручки ее были теплыми и мягкими. И правда, как кукла. - Но где ты взяла сладости? – он заметил на уголках ее губ остатки вкусностей. Фаиза убрала все сладости из особняка и строго запретила их давать княжне. Мужчина оглядел подушки и наткнулся на игрушку, которую он ранее подарил ей. Как раз в ней она и прятала сладости. Гортензия смутилась от игривого взгляда Аирхарта, он с улыбкой покачал головой, находя ответ на свой вопрос. Когда наступал вечер, служанки зажигали свечи. Ночью, особняк казался темным лабиринтом, в котором нельзя ничего было разглядеть, порой даже свеч не хватало. Служанки приготовили княжну ко сну. Фаиза как обычно расчесывала, а после заплетала ее длинные волосы. Она всегда делала это довольно больно и, казалось, что вот-вот снимет скальп. Гортензия свела брови, выдерживая эту процедуру. Уходя, Фаиза недовольно покосилась на мужчину - тот оставался, до того, как заснет княжна. Как долго он собирался так поступать? Она не понимала, и не хотела понимать. Это лишь балует детей. Гортензия ухватилась тремя пальцами за рубашку Аирхарта. - Послание. Аирхарт непринужденно сел рядом и достал послание, принимаясь читать: - «Дорогая Хорти. С наступлением еще одного месяца весны я вновь скучаю по тебе. У нас довольно хорошая погода, надеюсь, и у тебя светит солнце. Чаще гуляй в саду и дыши свежим воздухом, это помогает развеять мысли. Я вспоминаю, как мы делали это вместе. Но даже если меня нет рядом, я все равно наблюдаю за тобой. Не забывай слушаться Аирхарта и хорошо питаться...» Уложившись на живот и подперев голову руками, Гортензия с удовольствие слушала послание мамы. Эти минуты проносились быстро, одаривая удовольствием. - Теперь спи, - произнес Аирхарт, закончив чтение. - Не туши, мне страшно, - говорила Гортензия, когда уже ночью тот тушил свечу в ее комнате. Она боялась оставаться одна и особенно засыпать в темноте. - Как долго будешь бояться темноты? - Ум…. - Ум? Нет, так не пойдет. Ты ведь княжна, - на редкость, Аирхарт был согласен с Фаизой. Люди, стоящие у власти, должны быть сильны, иначе они падут. Эта была одной из причин, почему Исидор согласился с кандидатурой Фаизы в качестве няни наследницы. Она была сурова и не давала поблажек. Гортензия больше укутавшись одеялом, отрицательно помахала головой. - Не хочу. - Не хочешь?! – улыбнулся он, - тогда он будет преследовать тебя вечно. Согласна с этим? – Аирхарт погладил Гортензию по голове, и, целуя, добавил – будь сильнее, а теперь засыпай. Гортензия вновь ухватилась за рубашку мужчины. - Не бойся, я останусь рядом, пока ты не заснешь. Спи уже, – ласково проговорил он, укладывая девочку и накрывая белоснежным одеялом. Гортензия удовлетворительно кивнула. Она лежала на спине и держала маленькими ручками одеяло, из-под которого выглядывали ее голубые глазки. - Расскажи о птицах. - Ну, - Аирхарт уткнулся спиной в кресло и положил одну ногу на другую, параллельно земле, - расскажу об орлах. - Ага, - Гортензия повернулась на бок и уткнулась лицом в подушку. - Знаешь, почему орлица, прежде чем выбрать нужного орла, отщипывает ветвь, а затем летит ввысь и кидает ее? Гортензия отрицательно покачала головой. - Она делает это неоднократно, множество раз. Орлица выберет только того орла, который вновь и вновь будет ловить ее ветвь и возвращать обратно. Сделав свой выбор, они уже вместе будут готовить гнездо для птенцов, обосновавшись на скале. Из прутьев и своих перьев. Когда появляются орлята, родители согревают их своим теплым мехом, до тех пор, пока они не окрепнут. Защищают и дают пищу. А когда птенцы подрастут, отец-орел начинает трясти гнездо. - Зачем? - Он так делает, чтобы осталось только жесткое основание из веток, чтобы лишить птенцов всех удобств. А мать-орлица больше не приносит еду, и не заботится о птенцах как прежде. Вместо этого она обосновывается близ гнезда, чтобы птенцы видели, как она ест пищу. Птенцы, конечно же, не понимают причин этих перемен. Все удобства разом исчезли, сменяясь неведомыми трудностями. Вскоре они начинают испытывать неугасаемый голод. Княжна с тревожностью и любопытством продолжала слушать Аирхарта. - И тогда начинается самое интересное. - Что? - Птенцы начинают делать то, что не делали ранее – они ползут из гнезда и пытаются взлететь. Но не умея летать, они падают вниз. Княжна вскрикнула. Голос Аирхарта был серьезен и суров. Она прижала ладони к губам. Мужчина продолжал, меняя тембр и скорость голоса. - И в этот момент, тот самый орел, который ловил веточки, летит вниз и ловит своего орленка, не позволив ему разбиться. Он возвращает его обратно в гнездо, где все начинается сначала. И так до тех пор, пока орленок не взлетит. Он впервые в жизни расправляет свои крылья на ветру, начиная лететь. В конце концов, птенцы становятся самостоятельными, покидая гнездо, как и родителей. Гортензия воодушевленно слушала его, внимая каждому слову. - Эта история дает хороший пример. Трудности закаляют характер, и позволяют взлететь. Поэтому, что бы идти дальше, преодолей свои страхи, - мужчина сделала паузу, - ну что, теперь спать? - Скажи Аирхарт, - задумчиво произнесла княжна, - когда вырасту, смогу покинуть особняк? Но няня говорит, что мне придется уехать в другое племя, столкнуться с многими трудностями. Она сказала, что это моя судьба. Ты тоже веришь в судьбу? А, что если я не успею увидеться с мамой. Ее голос был несколько подавленным. Девочка не хотела покидать Аирхарта и маму, с которой еще не могла встретиться. - Происходящее – результат наших действий. Мужчина повел голову, задумываясь о прошлом. Он всегда отрицал судьбу – мнение, что жизнь навязана кем-то, как и то, что в ней происходит. - Говорят первый раз, ничего не значит. Второй считается случайностью, а третий именуют судьбой. Наверное, это люди и называют судьбой - из тысячи незнакомых лиц найти то, которое останется в памяти… - Это значит, что оно станет для меня особенным? - Возможно, - ответил Аирхарт, всматриваясь серыми глазами в маленькую девочку, она также с любопытство смотрела на него, - возможно, ты встретишь того, кто станет для тебя особенным. - Уже! Аирхарт для меня особенный! Мужчина приятно улыбнулся. - Я действительно покорен, госпожа. Аирхарт остался сидеть с Гортензией. Рядом с ним она быстро засыпала и вот уже беззаботно сопела. Лунный свет пробирался в комнату. Аирхарт похлопывал ее нежно по плечу. Так девочка успокаивалась, словно подвергаясь гипнозу. - Особенный человек… прошлое, станет твоим будущим, судьба ли это?