Ритм времени/ Предыстория

Солнце потянулось, переходя к горным склонам. Свою ладонь оно простирает к тусклым и сонным краям, теребя их и готовя к пробуждению. Наступало утро нового дня, ожидающего своего часа. Человек словно сосуд ожиданий. Подарок возлюбленного или поцелуй любимой. Мы строим ожидания касаемо других людей или себя, а может, просто полагаемся на судьбу. Нам нравится, когда все происходит так, как мы этого хотим. Но есть простая условность - другие люди также чего-то хотят. И порой наши ожидания бьются об интересы других людей, разбиваясь на острые осколки. Не все наши ожидания сбываются, чему мы учим и других. В Шисгаре практически не было холодов. Янтарный дворец славился многочисленными каменными сводами и арками, каждая из которых была уникальна по-своему: отличалась росписью и формой. Редко можно было встретить окна, вместо них были высокие арки, уходящие далеко вверх на одном конце, и оканчивающиеся пролетом – на другом. Империан, разлегшись на всю кровать, уткнулся в подушку лицом. Войдя в его покои, Керуш степенно оглядел багровое царство. Казалось, что здесь вот-вот заведутся большие пауки-монстры. Пройдя к арке, евнух раздвинул шторы, давая солнечному свету проникнуть в покои. Мебель, сделанная из золота, начала ярко сверкать и комнату озарил красочный свет. Лучи прошлись по голой спине и осветили выгоревшие русые волосы Империана, касаясь его ресниц. Он поморщился от неприятной новизны, не желая просыпаться. Стоило Керушу обернуться, как одна из подушек прилетела в его лицо, а Империан лишь сильнее зарылся под одеялом. - Господин?.. – осторожно позвал его евнух, а после, подойдя, добавил, - просыпайтесь. Однако молодой энси не шевельнулся, издавая вместо этого сопящий звук. Евнух недовольно нахмурился: хоть правитель и вызвал сына, но крайним оказывается, в итоге, именно он. Ибо если будить этого засранца, то все недовольство сонного энси обрушивается на известившего его. В очередной раз послышалось сопение, вынуждающее евнуха вести счет по минутам. Убедившись, что Империан заснул, Керуш со всем удовольствием кинул в него ту самую подушку, которая прилетела ранее в него самого. Империан резко приподнялся, качая головой и не понимая откуда вдруг возник дискомфорт. Наткнувшись на счастливую улыбку Керуша, Империан недовольно покосился и вновь упал на кровать. - Не тревожь меня до обеда. - Но уже полдень, господин, - степенно наклонился к нему евнух, - правитель требует видеть вас. Империан степенно приоткрыл веко. Его лицо не было полностью видно, лишь выделяющийся на белом фоне золотисто-карий глаз. Вскоре комната оживилась, а ему оставалось лишь стоять, когда вокруг кружили евнухи и служанки, преподнося белоснежные одеяния, полотенца и воду. Проверив в очередной раз свой образ в зеркале, энси обернулся к ожидающему евнуху. - Идем, - собрано отмерил Империан, уже догадываясь о цели этой встречи. Керуш натянуто улыбнулся, с самой юности он бегает за ним – так устал, что просто мечтает о старости. Он следовал за энси через сад, а там по каменной дорожке через узкое озеро. Вода обволакивала выступающие вверх одиночные камни, согреваясь их теплом. Чему довольствовался и мох, растущий на них. Империан резко остановился, вынуждая и евнуха прекратить движение. Керуш посмотрел вниз – чуть не оступился, сойдя в воду. Все же камни были не столько широки, если бы на них столкнулись два евнуха, то кому-то из них, пришлось бы идти назад, что часто вызывало споры между ними. Керуш внимательно проследил за энси, который неожиданно присел, словно поднимая что-то. Он выглянул через его плечо и удивленно приподнял брови. На камне отчаянно махала плавниками небольшая рыбка. Империан приподнял ее за хвост, а после выкинул в озеро. Рыбка махнула хвостом, погружаясь в воду меж образовавшихся воздушных пузырей. Легкий воздух взмывал вверх, словно желая вырваться из плена. - В то время как рыбы стремятся уйти глубже – в безопасное место, человек намерен подняться выше, ибо власть дарует силу защитить себя, - неожиданно произнес Империан, продолжая наблюдать в озеро, где давно потухло движение рыбки, оставившую за собой ровную рябь, - но в отличие от людей они гораздо невиннее. Империан провел пальцами по воде, вновь нарушая покой. Керуш еще с большей озадаченностью приоткрыл веки. - Считаете людей злыми? – спросил евнух, зная, что как раз энси является сосредоточением зла. Империан плутовато улыбнулся, а после приподнялся. - Люди не совершенны, но забывают об этом, когда кидаются в других грязью, словно повинуясь своим желаниям. Но даже так, человек способен добиться невозможного, стоит ему лишь захотеть и он подымится с самого дна вверх. Керуш утвердительно кивнул, делая вид, что понимает его слова. - Но не думал, что вы рыбку спасете, – усмехнулся евнух, невинно указывая в озеро. - Кем ты меня считаешь? Я добрый человек, - продолжил энси, словно ослепляя своим благородным образом скептический взгляд евнуха. – Люди не могут жить одинаковой жизнью. Как у этой рыбки, у человека есть свой предел возможностей - каждому свое место. Помни это Керуш, когда снова осмелишься кинуть в меня подушкой. Евнух замер, наблюдая уходящего энси. От этого взгляда мурашки прошлись по его телу, а затем он поспешил за ним. Взойдя в тронный зал, Империан прошел дальше и преклонился перед правителем. - Отец? – позвал его несколько раз сын. Ассур заснул, расположившись на троне, еще бы после выпитого вина. Проснувшись, вождь, неловко откашлялся несколько раз. Приняв соответствующее положение, он со всей серьезностью продолжил. - Сегодня ко мне явился старейшина, - начал Ассур, тщательно прощупывая сына взглядом. Визирь высказал беспокойство о нависшей угрозе над Кохинуром. «В единстве сила, а отсутствие смиренного нрава вызывает опасение», - говорил тот. Пользуясь прошлыми смутами и нестабильностью власти, некоторые эристави обратили свое звание в потомственное. Они упрочили связи, становясь независимыми владетелями земель, тем самым пошатнув власть правителя. Они начали думать, что равны ему, посему и поступают своевольным образом. В одном из донесений, Кохинур получил во временное управление землю. Тогда он увеличил размер налогов. Большую часть его суммы, Кохинур удерживал при себе, обогащаясь тем самым и обкрадывая людей, а меньшую перечислял центральной казне. Узнав о действиях Кохинура, Империан без воли отца приказал провести обыски и изъять денежные средства и ценные вещи, как компенсацию, которые были направлены устранение ущерба. Прежний уровень налога был восстановлен. А к дому Кохинура, кроме виры были применены меры ограничений. - Уверен, ты знаешь, о чем он говорил, сын. И что теперь скажешь? - Империан стоял подле колонны, сложа руки на груди. Он молчаливо отвел голову, смотря на земли обнаженного города. Как ребенок, которого отчитывает отец, за проделки. Разве именно он позволил себе лишнего? Ранее Кохинур нагло смел явиться во дворец, чему наследник был не рад. С каких пор, в замок впускают сброд, без разрешения? Тогда Империан приказал вывести его, но тот перешел черту. «- Молодой энси вознес себя к небесам и забыл о своем месте? - продолжил Кохинур. - Дом вождя не в том положении, чтобы идти против знатных семей, если пойдешь против от твоего самомнения не останется и… Кохинур не успел договорить, как мимо пролетел декоративный кувшин, стоявший до этого на стойке. Он разбился о колонну и упал на пол. Звук падающих осколков пронзил воздух. Империан легко мог поддаться ярости. В эти минуты его лицо заливалось алым цветом, а вены выступали: «Грязный мусор!» - Ты должен вымаливать на коленях прощение за свои никчемные выходки, но за подобное для тебя обувь правителя целовать большая привилегия! И смеешь еще лаять, оскверняя своим гнилым языком дом правителя? Не избавить ли тебя от этого языка?» Ассур принял произошедшее: все же Империан был справедлив в своих быстрых действиях. С другой стороны, он был слишком самоволен для второго наследника. Правитель смягчил обстановку и Кохинур остался невредим, разве что получил предупреждение и воспоминания о слабости мочевого пузыря. Империан виновно надул губу. Что он мог сказать? Язык много жизней сгубил, стоило ли оставлять его? Он остался верен своему решению, однако волю отца чтил. Оттого и молчал. - Я предупреждал, сдерживать свой нрав?! Терпением можно достичь гораздо большего, - отягощено произнес Ассур, видя в своем сыне себя. Но Империан был еще более своенравен. - Но, не показывая слабость, - категорично ответил Империан. Визири получают должное уважение, пока сами проявляют его, а если «накосячат», то пусть исправляют и каются. - А чем же, усугубляя конфликт? - Ассур выдохнул. Ох уж этот сложный ребенок. В младенчестве он не был таким. Избаловался, потому что ему многое позволялось, или их смерть, ярко отразилась в его памяти. Ассура беспокоил такой нрав, ибо Империан мог совершить то, о чем потом мог бы сожалеть, как и он сам. И все же Ассур несколько удовлетворенно усмехнулся, вспоминая напуганного Кохинура. Это был хороший урок, а теперь же на улицах не утихнут постыдные слухи. - Молодец, он послужит примером для других, но это не отменяет ранее сказанных слов, - назидательно повторил отец. Ассур лениво взмахнул рукой, лукаво демонстрируя боль. - Все, у меня сердце болит, возвращайся. Если хочешь справить гнев, то тренировочная площадка – вот это место. Империан сдержанно преклонил голову перед правителем, намереваясь покинуть тронный зал, но внимание обоих привлек главный посол. Мужчина прошел дальше к трону и преклонился. Он жаждал скорее озвучить эту весть: - Полководец был смещен, правитель Гиарона сам решил возглавить армию, - произнес вошедший посол. Империан поддался вперед, и удивленно переглянулся с Нингирсу, шедшим следом. Как и планировалось, после окончательной победы над Норкским племенем, началась подготовка к войне с Гиароном. Победа давала надежду на то, что воины могут творить свою судьбу и судьбу своего племени.

***

Империан вслед за Нингирсу спускался по ступенькам тронного зала. Это было подобно испытанию, для евнухов и служивых, несколько раз в день преодолевающих их. - Как быстро деть прошел, - отмерил энси, наблюдая заходящее солнце. - Сказал тот, кто только проснулся, - усмехнулся Нингирсу. Кроме известия из Гиарона, была еще одна новость. Друзья, братья и верные соратники. Они всегда шли рука об руку, и сейчас было не привычно, что их взгляды, пути меняются. Все что им было суждено – двигаться дальше, не смотря на эти различия. - Посол? - Да, - ответил Нингирсу. - Оттого-то баньками заинтересовался. Скоро венки из цветов начнешь плести? Нингирсу в ответ стукнул Империана локтем. Спустя многие года он неожиданно решил открыть гостевые дома с купальнями, которые приносили довольно хороший доход. С помощью них, Нингирсу планировал захватить весь мир и властвовать. Не только в этом была причина. Нингирсу остановился. Глядя на это безмятежное небо с вершины тронного зала он вспомнил тот день, когда лежал на земле весь израненный и в крови, не мог пошевелиться. Со всех сторон доносились звуки режущих лезвий – битва еще шла. Но Нингирсу не чувствовал ничего, ни боли, ни стекающей крови, ни суеты, царившей вокруг, ни одной эмоции. Он лишь смотрел вверх, в бескрайнее небо. Туда, куда устремлялись высокие деревья. Независимо от того, что происходило вокруг, они, как и прежде, стояли на своем месте, размахивая ветвями, спокойно и мирно, и это привлекло его внимание, словно открылась что-то неизведанное. Впервые и к своему удивлению в этой суете Нингирсу ощутил незабываемый покой. С тех пор битвы лишь отягощали его жизнь. - Боишься смерти? – степенно спросил Империан, читая мысли друга. - Ты думал, что есть что-то больше, чем сражения? Тогда он впервые серьезно задумался о жизни, которой живет. О том, кто он. Битвы и войны, убийства и смерть, кровь и насилие. Вся его жизнь, была пронизана этим. Мрак. Запах крови стал невыносим. Все говорят о величии, о войне. Но нет никакой славы и геройства в лишении жизни. Но великими называли тех, кто больше всего убивал, превознося смерть над жизнью. Убивая других, не обрести истинный покой. Но тогда он задумался, есть ведь иная жизнь, подобная этим спокойным ветвям. - Что же? - Империан спустился вниз. – Слабые в этом мире погибают. Можешь жить обычной жизнью, и остаться забытым, или же изменить судьбы многих, обеспечив и себе вечную жизнь. - Быть забытым, не значит, жить скудной жизнью, - Нигирсушел следом, - все же я буду сопровождать в качестве посла. Кому-то же надо вытаскивать тебя из передряг. Империан усмехнулся. - Вот и проверим, - с задором ответил он, - вождь планирует наступление через несколько недель. Ты знал, что гиаронский вождь в тайне, но безуспешно пытался сместить своего полководца? - Поэтому распространял те слухи о его связи с Хэллионом? - Гиваргису нужна лишь причина, которая затмит все клятвы верности. «Распустившаяся знать шатается по барделям. Даже не раздумывают, что и где нужно говорить». Гиваргис действительно начал подозревать полководца в связях с Хэллионом, и, в итоге, сместил его. Слава и уважение от успехов, которые достаются полководцу и оставляют вождя в тени. Ему не нравится блекнуть в ней. В конце концов, зависть - это ужасное чувство. А сомнение опасная вещь, ибо оно лишает доверия. А лишившись доверия однажды, его уже не восстановить. Сомнения будут только пожирать, создавая несуществующие причины. - Но если армию возглавит вождь, это будет другой расклад. Гиваргис не имел достаточного боевого опыта, и не знает, как правильно управлять армией: племя и войско - это разные вещи. Да и полководец лучше улавливает настроение воинов, лучше ведает, как на них влиять, знает, когда начать сражение, а когда отступить, используя имеющиеся силы. И если вождь не сладит с армией, то армия расстроится. Стой, - задумался Нингирсу, - а разорение торговых поставок и ослабление связей, с этим не связано? Торговые связи, также влияли на отношения с соседними племенами и союзниками. Империан улыбнулся. Подготовка к войне шла ни один год. Чтобы действовать решительно и быстро, необходимо было все тщательно рассчитать и проверить. - Если Хэллион одержит победу, - подытожил Нингирсу, - мы избавимся от зависимости Гиарона, и не будем более платить дань. Однако Гиарон остается сильным племенем, и если Хэллион потерпит крах, то все наши земли будут разорены и повергнуты пламеню. Нингирсу внимательно следил за темным взглядом друга. Его глаза сверкали на алом солнце. Это была та битва, которая решит судьбу Хэллиона.

***

Хэллионский визирь сбавил темп, потянув за поводья. Он ехал вдоль небольшой реки. Ранним утром, густой туман сгущался над землей, затмевая видимость. Подъехав к назначенному месту, Джераб, спустился на землю и отдал поводья следующему за ним слуге. Мужчина прошел дальше к высокому каменному обелиску с надписями. Мгновенно позади этого камня появилось знакомое лицо. Это был юноша в мантии. Под сдержанным взглядом визиря, тот свободно откинул капюшон, позволяя прибывшему разглядеть свое лицо в тумане. - Давно не виделись, господин, - произнес визирь. - Господин… - абстрактно отреагировал тот, наклонив голову, - давно меня так не называли. - Для меня было неожиданностью, получить от вас послание. Юноша улыбнулся. Скорее визирь удивился, что тот еще жив и надеется на что-то. Джераб прибыл сюда, лишь для того, чтобы искать свою выгоду. - Давайте пройдемся, - отреагировал юноша. Мягкая трава была наполнена каплями росы. Мужчины шли сквозь земные облака. Воды реки в сравнении с воздухом, способствуют столкновению теплых воздушных масс, находящихся над поверхностью, с холодными, от чего туман становится лишь сильнее. - Это напоминает мне старые времена, - сказал юноша, - некогда правитель взял своих сыновей на первую совместную охоту. Они разбили лагерь близ реки, а утром его окутал такой же туман. Дети, отправились на охоту, желая принести добычу, которая понравится отцу. Каждый хотел заслужить одобрение. У этих детей был лишь один правитель. А правитель не мог смотреть на них одинаково, ибо они были разные. Один из сыновей, встретил в лесу волка. Его желтые глаза сверкали подобно огню. Он испугался. Тогда отец, пришел на помощь и спас сына. Неожиданно мне стало любопытно, если все трое столкнулись с опасностью, кого бы правитель спас первым? Чтобы увеличить шанс, нужно избавиться от других. Считаете меня не правым? - Наша жизнь, как туман, идя в неизвестном направлении, мы не знаем, к чему придем. - Но если не идти, то мы останемся на месте. - Поэтому мудрость важна в наше время, а воля правителя есть истина, - пролавировал визирь. - В истории неоднократно были мятежи, одни правители сменяли других. Я также верил, что слова отца, есть непререкаемая истина. Но что, если эти слова идут в разрез с истиной другого правителя? У каждого своя правда. Ошибаются они или нет, кто же из них, в конечном счете, прав? Прав тот, кто победит. Ни поэтому ли сейчас вы здесь, визирь? Сложивший руки за спину визирь, сохранял дистанцию, продолжая идти следом за юношей. Действительно, он нарушил эту истину, придя сюда. - Кто, прав, а кто ошибается – это не важно. Ведь, в конечном счете, истина на стороне победителя, а вина лежит на проигравшем. Так и я понес ответственность за свои деяния. - И вижу, еще не сдались, - отреагировал Джераб. - Как и вы. Вы здесь, потому, что хотите сохранить свое влияние. - Это так. Однако сомневаюсь, что и вы закроете на это глаза. - Так мы можем жить в мире. Или действительно думаете, что сможете управлять Суэном? Если Империан и не убьет его, то точно будет им манипулировать, и что тогда? Не так просто избавиться от них - дворец укреплен, не говоря об армии. Не лучше ли поддержать того, с кем у вас будет больше интересов. А я же не стану притеснять вас. Никто из присутствующих не доверял друг другу. Юноша прекрасно понимал, визирь предал правителя, явившись сюда. Джераб тот, от кого стоит опасаться худшего. А для визиря тот, кто стоял перед ним, также непредсказуем, но его положение шатко. У мужчины созрел лукавый план. - Я не тороплю вас с ответом, - произнес юноша, остановившись против визиря, - хорошо подумайте, прежде чем дать ответ, ибо дороги назад не будет. В тумане стоит остерегаться каждого шага, если ты не обладаешь достаточной информацией. Визирь преклонился вслед исчезнувшему юноше. Они прошли довольно долгий путь и эта встреча, позволила взглянуть на ситуацию под другим углом, вернее придумать новый план достижения его цели. Туман все еще был густ. Джераб сделал шаг в сторону, а перед ним сгустился мрак. От неожиданности он отшагнул. Это было дерево. - Это вы, господин, - прозвучал голос стражника. - Ты следовал за мной? - Джераб шел на зов, пока окончательно не приблизился к служивому. - Нет, господин, я оставался на месте. Но начал опасаться, ибо вас долго не было. Это место не лучшее для встречи. Джераб оглянулся назад. За белым туманом, он и не осознал, что этот лис водил его кругами. Опасен тот, кто научился видеть в тумане. Хоть ожидания и не всегда сбываются, это не значит, что все кончено.