Ритм времени/ Предыстория

- А стоит ли? - неожиданно для себя произнесла Гортензия. Пальцы Ефимии замерли. Княжна застыла, удивляясь своим же словам. Она разозлилась и произнесла это вслух? Всегда лишь наблюдала, как ей лгут прямо в глаза. Да. Вслух, раз Княгиня все еще на нее смотрит, заключила Гортензия. Девушка опустила чашу на стол. Но это был ее дом, как и эти покои. Княжна ясно смотрела на мачеху, чуть откинувшись назад. Ефимия занимала третью ступень в иерархии после детей вождя, ибо в их жилах текла его кровь. Так что она хотела большего, как и полагалось воровке. - Как вы и сказали, чтобы ни говорили и не делали, это ничего не изменит, если Вождь – мой отец не на вашей стороне. Поэтому не хочу беспокоить вас, - продолжала Гортензия, сохраняя легкое добродушие. «Слез не хватит на такие представления». - Да, - смутно согласилась Ефимия, и вновь потянулась за чашкой. Странное чувство. - Расскажите о матери, раз вы ее хорошо знали, - пальцы Ефимии вновь дернулись. Ох, эти вопросы. Княгиня замешкала, подбирая подходящие слова, о давнем воспоминании, которое она хотела оставить позади. В ее памяти предстал образ Софии, наивной Софии. Это ее проблема, что она была столь доверчива, и не смогла отстоять свое место, давая возможность Ефимии занять его.

***

Дом – моя крепость. Если честно, с самого начала, Гортензия не чувствовала в Осгорне себя в безопасности. Она подавленными шагами следовала в свои покои, крепко сжимая дрожащие руки. Стоило ей прийти, как неожиданно в комнату вошел и евнух с украшенной камнями шкатулкой, напоминавшей маленький сундук. По его словам, княгиня прислала его, как поздравление о приезде. Видимо княжна так быстро ушла, что жена вождя не успела вручить подарок. Евнух поставил шкатулку в центр комнаты на стол и раскрыл ее. В шкатулке блистали жемчужные украшения. Выполнив указание, он бесшумно удалился. - Такие красивые жемчуга, - восхищалась одна из служанок. – Княжна, вы должно быть рады… Гортензия подавленно оглядела их. Это была та женщина, которая отняла у нее мать и живет припеваючи, но которой она улыбалась. Назвать кого-то матерью… А теперь она даже не может вспомнить ее лица. Желая вернуться в Осгорн, Гортензия забыла, как ненавидела это место. - Не понимаю, почему они идут, - шепотом произнесла девушка, после того, как Аирхарт вывел всех слуг. Более она не могла сдержать своих слез. Если бы София была не столь доверчива, может тогда бы над ней не насмехались, и сейчас была здесь. Лишь есть отец, которому она не интересна, даже когда нет матери и в котором она так нуждалась. Арт осторожно взял ее руку, чтобы промокнуть царапины. Крепко сжимая кулак, Гортензия впилась ногтями в кожу не заметив крови. Тонкое белое полотенце приобретало алый цвет. - Где же мой дом, в котором я найду покой? Все та же лицемерная Ефимия и тот же холодный отец, те же сплетники – слуги. Она не хотела быть такой же. Арихарт в тишине продолжал стирать кровь, пока рана не перестала кровоточить. Девушка ответно улыбнулась, глядя на его озаренное светом лицо. - Само по себе ничего не меняется, - Аирхарт говорил низким и умиротворенным голосом, - ни в одном из мест сей земли ты не найдешь его. Сколько бы не искала, сколько бы не надеялась. Так будет всегда, до тех пор, пока ты не отыщешь покой, в своем сердце, Гортензия. - Как это сделать, Аирхарт? – на него смотрели два любопытных сапфира. - Чтобы победить на поле боя, нужно встретиться с врагом лицом к лицу. Однако, бывает и враг, которого выгоднее переманить на свою сторону, сделав другом. Не прошло и минуты, как в коридоре появился Томас. Служанки расступилась в стороны, давая ему приблизиться к двери. Рассказ прервал стук. - Забытые эмоции не исчезнут, только по тому, что их пытались забыть. Спрятанные в сердце, они продолжат существовать своей жизнью, желая быть услышанными… Вновь прозвучал стук. Арт нежно убрал пальцами слезы с ее лица и отошел в сторону, спрятав руки за спину. Секунда и в комнате появился Томас. Высокий воин с темными и короткими волосами. - Вождь требует встречи с княжной.

***

Двери открылись и княжна вошла в помещение. Приемный зал был просторным и освященным. По обеим его сторонам стояли шкафы с рукописями, а в его центре располагался столик, подле которого на диванах восседали Исидор и Ассур. А за тем стоял полубоком… Суэн? Гортензия вошла в зал и остановилась. Аирхарт вошел следом за ней, оставаясь наравне с Томасом. Он осмотрел присутствующих. Это были они, прибывшие гости из южных земель. Ассур бросил на княжну свой взгляд и стал осматривать, замечая скованность девушки. Рядом с ним был советник. Как она узнала позже его звали Хайзек. Гортензия кинула мимолетный любопытный взгляд на Суэна и тут же перевела его на отца. Он смотрел на нее. Непривычные холодные глаза. Девушка мгновенно опустила взгляд, словно провинившийся ребенок. Да, она знала, что была не желанной, если бы только родился мальчик… Затем она вновь украдкой посмотрела на Исидора, более не смотрящего на нее. Это были смотрины. Суэн обошел диван и подошел к ней, отдавая дань приветствию – касаясь левого плеча и преклоняя голову. У него были темные курчавые волосы и карие глаза с зеленоватым оттенком. - Доброго дня, княжна. Я Суэн. Рад встречи с вами. Суэн хорошо владел Юстиаронской речью. Гортензия ответила на его приветствие, немного смущаясь. Это была первая встреча с мужчиной, с которым ей предстояло провести свою жизнь. Она с облегчением вздохнула, подтверждая, что это не хромой старик. - Меня зовут Гортензия, приятно познакомиться с вами Суэн, - затем княжна перевела взгляд на правителя, - рада и встречи с вами, Ассур Хэллионский. Тот в ответ кивнул ей, продолжая рассматривать девушку. Собранная и приветливая. Открытая, но и тактичная. Еще в первые секунды княжна понравилась Ассуру – с ней не было бы лишних проблем, чего он теперь мог не опасаться, ведь их отношения, чистая политика, где каждый ищет выгоды. - Я отправлю ее в Хэллион в скором времени после вашего отбытия, - сказал Исидор. - Хорошо, - согласился Ассур, - этот союз упрочнит связь между нашими племенами. Я буду рад вступлению княжны Гортензии в нашу семью, - снова перевел он взгляд на девушку. - И, конечно же, венец нашего союза, – продолжил Ассур, пока Хэллионтский служащий подносил небольшой ларец-шкатулку к Гортензии. В нем было обручальное кольцо, на котором, блистали росписи и различные узоры, а по краям сверкали камни. - Княжна покажет вам сад, - добавил Исидор, обращаясь к Суэну. Так он намеривался дать возможность будущим супругам ближе познакомиться друг с другом, в чем Ассур поддержал его. Вот только он забыл, что княжна практически ничего не помнит о саде. Она кинула озадаченный взгляд на Аирхарта и он, молча кивнув, направился вперед, указывая путь. Суэн шел рядом. Он явно был не разговорчив, как и Гортензия. Ее жизнь была похожа на заточение - она практически не была на светских приемах и мало общалась со знатью, не говоря о мужчинах. «Быть может это твоя судьба», - Гортензия вспомнила слова Хотомиры. Ох, эта болтушка. Княжна вспомнила и брак своих родителей. - Все хорошо? - заметил Суэн задумчивый вид девушки, - не смущайтесь. - Да, - улыбнулась она в ответ. Всего лишь несколько слов заставили ее почувствовать себя лучше, Суэн оказался довольно учтивым. Сопровождающие, включая Аирхарта, находились позади, соблюдая дистанцию. Гортензия не заметила, как скоро оказалась в саду, - идемте. Вновь тишина. - Расскажите мне о Хэллионе. Это, правда, что там практически не бывает снега? - Хэллион страна солнца, поэтому оно редко покидает наши земли, - сказал Суэн, - но снег бывает и у нас, правда довольно редко. Его заменяет дождь. - А как вам наша прохлада? - Вполне освежающая. Закончив вступление, Княжна подумала перейти к другой теме. - Как вы смотрите договор наших отцов? – Суэн опередил ее. Гортензия не ответила сразу. Она выдержала паузы, словно обдумывая ответ. Так просто и не дать его, ведь этот союз она воспринимала как должное, свою судьбу. Поэтому у нее не возникало мыслей против этого союза. - Разве распрягаться своей судьбой – роскошь для нас? Мы не можем противиться этому решению, поэтому и здесь, – Суэн перевел внимание на Гортензию, внимательно следящей за ним. Именно потому, что у него не было этого выбора, он стоит здесь. Поэтому он потерял и любимую. - Вы довольно молоды, по меркам Юстиаронского племени. Зачастую в Хэллионе молодых девушек выдавали замуж в возрасте четырнадцати лет, в то время как в Юстиароне брачный возраст был увеличен до шестнадцати. Суэну сейчас было около двадцати восьми лет – на пять лет старше брата. - Я должен быть искренним с вами княжна. - О чем вы? Гортензия остановилась. Суэн выглядел серьезно с самого начала. Он же хотел быть искренним и в то же время его слова могли оказаться грубостью. - Это прозвучит грубо, но на самом деле, у меня есть важный для меня человек, - Суэн вполне очевидно очерчивал личные границы. Гортензия остановилась. Стало понятно, что ей не стоило ни на что надеяться. Вместе с этим она испытала некое разочарование. Что смог прочесть на ее лице Аирхарт, не догадываясь о звучавших словах. А собиралась ли она на что-то надеяться? Брак по договору, всегда характеризовался отсутствие каких-либо чувств. Тем не менее, она испытала досаду. - Я понимаю вас. В таком случае, будет лучше соблюдать некоторые границы. Давайте станем друзьями, раз нам суждено быть супругами. Сохраняя хорошие взаимоотношения, мы можем помогать друг другу… Суэн смотрел на девушку с опущенной головой и сомкнутыми перед собой запястьями. Она была так юна и не опытна. Совсем бесхитростна. Это и есть невинность души. Суэн одернул себя, не хотел коим образом обнадеживать девушку, но в итоге все же сказал лишнего и обидел ее. Словно такой же юный малец, желая быть честным допустивший глупую ошибку в первой же встречи. Он уже корил себя за произнесенные слова. - Я сказал это, не что бы обидеть вас. Просто мне нужно будет время. Как супруг, я позабочусь о вас, сделав все необходимое. В этом можете не сомневаться. Суэн улыбнулся. О княжне ходило множество противоречивых слухов, ибо никто не знал ее. Но он был тем человеком, который судил других, исходя из своих представлений, а не слов других людей. Мнение каждого предвзято, ведь в глазах других, как в отражении в зеркале, мы видим самих себя. От чего-то Суэн казался ей довольно близок, словно княжна знала его многие годы. Теперь их разговор был более свободен. - Между прочим, поделитесь рассказами о военных походах? Правда, что у вас едят и живут с мертвыми людьми? - Что? – ошарашено рассмеялся Суэн. Теперь настал его час развеять миф о Хэллионе. Приветственная прогулка завершилась и Гортензия направлялась в свои покои. Теперь она знала, людей, с которыми ей придется находиться рядом. На душе даже становилось легче. Эта прогулка разрядила обстановку после беседы с Ефимией, хоть и до конца не прикрыла пустоту от холодной встречи с отцом. - После этой встречи мне стало спокойнее, возможно жизнь в Хэллионе будет не так тяжела, хотя, - Гортензия вспомнила, что ей придется еще познакомиться с младшей сестрой Суэна и Империаном, слухи о тяжелом характере, которого дошли и до нее. - Хотя что? – Аирхарт замедлил шаг, уходя дальше. Гортензия остановилась. Спустя столько времени она так и не поговорила с отцом. - Княжна… - Я хочу встретиться с отцом. Теперь ему предстояло видеть лишь отдаляющий образ бегущей девушки и развивающиеся кудри. Так знакомо. Гортензия не ожидала на своем пути встретить и Целестину, которая смеялась вместе с другими девушками и юношами. На мгновение княжна приостановила шаг. В детстве сестра не скрывала свою неприязнь, к дочери той, из-за которой страдала ее мать и отец, не сложилась семья. И это было понятно. Она тоже была несчастна и лишена матери. Целестина открыто говорила Гортензии о своей неприязни, порой подшучивала над ней или толкала. Однажды та разозлилась и ударила Целестину, доведя, в итоге, до слез. Исидор был в гневе от произошедшего. Впервые он был так разозлен. Тогда она осознала истинные чувства и настроения отца. Он любил лишь одну свою дочь. Целестина молча прошла мимо, как и Гортензия. В конечном итоге, они так и не поладили. Княжна обернулась вслед уходящей сестры, не ожидая, что и та обернулась, в ответ. На лице у княжны появилась еле уловимая улыбка, отражающая и мысли Целестины. Последняя, немного обождала и продолжила путь. Могли ли они поладить? Конечно, София ревновала Исидора к Целестине: он больше заботился о незаконнорождённой дочери, нежели о Гортензии, но редко позволяла себе высказываться об это, разве, что в пылу гнева в ссорах. Мать Исидора и бывший вождь, были против брака с простолюдинкой и настаивали на женитьбе с Софией, с которой Исидор, в конечном итоге, и обвенчался. А любимая была беременна, но собиралась сохранить это в тайне. Безуспешно. После смерти любимой, Исидор узнал о существовании Целестины и забрал девочку во дворец. Однако Целестина поняла, что, будучи незаконнорождённой, она пользуется всеми благами общества как истинная наследница, в отличие от законнорождённой наследницы, забытой всеми. Она не могла сказать, что испытала тогда. Больше сочувствие нежели удовлетворение. Целестине всегда улыбались другие люди. Но она незаконнорожденная, ей и останется, как и останутся слухи и сплетни за ее спиной. Она все еще не любила Гортензию, но теперь, к своему удивлению, и не ненавидела ее. Тем временем Исидор уже вернулся в свой кабинет. Но он не ожидал, что вскоре перед ним будет стоять его дочь. Дождавшись разрешения отца, Гортензия вошла в помещение. - Приветствую, мой вождь. Я хотела увидеть вас … - И… это все? – безразлично отреагировала Исидор, неожиданному появлению дочери. - Я… Вполне ожидаемый ответ. Княжна не была удивлена. Исидор не изменился. Тот же взгляд, сдерживающий раздражение. Отталкивающие нахмуренные брови, из-под которых выглядывали его холодные голубые глаза, пугающие в таком сочетании окружающих и ее саму все детство. Такие же, как и у нее. Да, с детства она боялась отца, ведь было трудно получить его любовь. Она могла бы прийти, подготовив множество слов, но не найдя ни одного, встретившись с ним. - Явилась без моего дозволения? - Я хотела поприветствовать вас, как дочь, спустя столько лет, - княжна виновно опустила голову и начала перебирать пальцы, - и проститься, отец… Все же она надеялась на другое приветствие. Гортензия многое хотела спросить, как и о многом рассказать. Исидор не проявлял интереса. Не единого шага навстречу. Княжна улыбнулась. Теперь она не будет сожалеть, что могла упустить возможность увидеться с отцом. Он ответил на многие ее вопросы. Уже гораздо раньше. И сейчас, наконец, осознав это, она могла дать свой ответ. Гортензия приподняла голову, вновь обращаясь к Исидору. - Быть может, если бы родилась не я, а мой брат тогда вы бы любили его. Но я не могу назвать вас отцом. Прощайте правитель, как и вы, я с радостью забуду о вас. Теперь и она не чувствовала желания встречи, как прежде. Преклонив голову на прощание, Гортензия покинула отца. Она уже больше не увидит его. В коридоре, среди пустоты в тени скрывался он. Аирхарт всегда ждал ее. Тот, кто действительно заменил ей семью, словно брат. Этого было достаточно. Девушка следовала за Аирхартом до самой комнаты. Они проходили мимо цветочной оранжереи. Гортензия интуитивно обернулась, знакомые лица. Мира и Рофис исчезли, скрывшись среди развалистой зелени. - Аирхарт, - княжна тихо позвала мужчину. Мира что-то говорила Рофису. На его лице появилось замешательство, и он широко улыбнулся. Рофис тут же резко приподнял Миру над собой и начал кружить. В ответ на это, она испуганно возмутилась на него, но смеялась от этого не меньше. Гортензия испытывала радость наблюдая за ними, догадываясь о теме разговора. Она и сама мечтая о таком счастье.

***

Вскоре Ассур отправился обратно в родные земли - Хэллион. В последнее время он все больше чувствовал ухудшение своего здоровья, а поездка в Юстиарон окончательно обессилила его. Но она была необходима. Он считал, что в нынешнем положении его племени способность подстраивать вещи под себя – большая привилегия. От усталости Ассур откинулся на подушки паланкина. Возраст давал о себе знать. «Неужели время уже пришло?» Суэн, ехавший верхом на лошади, поравнялся с паланкином отца. Ассур словно прочитав его мысли, опередил сына с вопросом и первый сказал, что все в порядке, хоть сын и продолжал скептически смотреть на отца – этот старик не за что не будет жаловаться, ему проще стерпеть громоздкую боль и сказать, что все отлично. Скорее он будет притворяться и пользоваться болезнью в удобное для себя время. Хорошо хоть все вино у него конфисковал. - И какого твое первое впечатление, Суэн? – поинтересовался Ассур. Правитель ждал ответа сына, наблюдая за ним через прозрачную светло-красную вуаль. В отличие от Империана, Суэн был более уравновешен и, не вызывая проблем, он молча мог стерпеть то, что ему предназначено, неважно желает он того или нет. И с ним было проще. Он был уверен, что так будет всегда. До того побега. - Важно не мое впечатление Великий вождь, а то, какую пользу принесет этот союз нашему племени, - ровно ответил Суэн. Этот союз. Суэн желал его, ибо так он мог принести пользу Хэллиону. Он сам принял это решение, вопреки собственным, сохранившимся в памяти желаниям. Это путь не походов и завоеваний, которым идет его брат, и все же поддержка сильного союзника, поможет укрепить власть и ее независимость, а, значит, укрепит и Хэллион. - Хм, - усмехнулся Ассур, довольный ответом сына, именно из-за его рациональности, он хотел видеть его на троне, - во благо Хэллиона мы должны извлечь как можно большую пользу из Юстиарона.