Я обязательно вернусь!

*Два года назад.* Свежесть морозного утра и только что закончившаяся метель. В доме до сих пор висело напряжение и нагнетающая атмосфера, несмотря на то, что домочадцы всё ещё спали. Хотя, из всей семьи спал только отец, а мать была уверена, что и её старшая дочь – Аврора тоже спит у себя в комнате, но в это время девушка планировала план ухода, а также спасения сестры, попутно собирая свои вещи. Без пятнадцати минут пять утра, послышался едва уловимый скрип старой, дряхлой входной двери. Мария Крайс, так звали маму девушек, повернулась на звук, но подумала, что ей показалось из-за переживаний и жуткой сонливости. После потери Эмилии, она и глаза сомкнуть не могла. Её плечи чуть подрагивали, когда воспоминания о вчерашнем дне снова всплывали в её голове. Женщина корила себя за то, что не смогла защитить и предотвратить потерю младшей дочери. Слезы вновь потекли, оставляя на щеках мокрые дорожки, которые из-за холода в помещении быстро исчезали. Мало того, что она не уберегла Эми, так вдобавок к этому обвинила Аврору, девочку пятнадцати лет, которая совсем ещё не знает взрослой жизни и даже не задумывалась о том, кому можно говорить, а кому нет. Маленькая и наивная девочка, доверяющая всем, кто с ней хорошо обходится. Малышка, незнающая горести и всей печали этой жизни. Такой была Аврора. -«И всё же я плохая мать…» - Пронеслось в голове у Марии, прежде чем сонливость взяла вверх и она всё же легла спать. Долго ворочаясь, женщина заснула беспокойным снов, иногда проговаривая во сне слова сожаления и просьбы простить её.

***

В восемь утра прозвенел старый будильник, стоявший на маленькой резной тумбочке, рядом с кроватью супругов. Противный, дребезжащий и одновременно громкий звук заполнил комнату, отражаясь эхом от пустых стен и заставляя поморщиться. Пришлось проснуться, чтобы его, наконец, выключить. Этот будильник-хронофор подарила семье тётя Элл, ещё задолго до того, как узнала, что у маленькой Эмилии есть дар. В то время всё было по-другому…Люди добрее, жизнь не казалась сущим адом, а семья была очень дружна, и все соседи смеялись и говорили о том, что они скорее поверят в конец свете, нежели в то, что Крайсы могут сильно поругаться. Но сейчас всё совершенно не так, семья Крайс переживает сильнейшую потерю, а конец света так и не настал. У них отняли их маленькую, слабенькую доченьку, а все их «друзья» мирно спят в своих домах и не хотят принимать участия в их горе. Мягкие лучи солнца постепенно окутывали город. Они были далёкие и ничуть его не согревали. Маленькие улочки постепенно заполнялись людьми, которые разговаривали друг с другом, обмениваясь последними событиями, или же просто шли по своим делам. Глава семейства, Марк Крайс, выключил хронофор и опустился на кровать со стороны, где уже просыпалась его супруга. Та приняла сидячее положение и беспомощно прикрыла лицо руками. Руками холодными и бледными, как первый выпавший снег. Казалось, у женщины выступили седые пряди, показывающие всё печальное положение. Мужчина гладил её по плечу и успокаивал: -Уже нет смысла впадать в отчаяние, ты же понимаешь, что мы в нашем положении ничего сделать не можем? У нас нет ни влияния, ни денег. Такие, как мы, не могут противостоять решениям Царицы.- Хоть его голос и был спокойным, глаза суетливо бегали, рассматривая жену, а руки иногда подрагивали, но Марк не показывал виду. -Но если мы возьмём в долг? Если сможем предложить им взятку? – Женщина была готова на всё, пускай она бы всю оставшуюся жизнь расплачивалась с долгами, пускай её считали бы сумасшедшей, но она спасла бы свою дочь. Спасла бы при любой возможности. Они бы вернула счастье в их семью. Она смогла бы… -Никто не даст нам в долг, сейчас всё знают, для чего нам могут понадобиться эти деньги. Никто, в здравом уме, не захочет ввязываться в какие-либо действия против власти. Вместо того чтобы думать о спасении Эми, которое невозможно ни при каких обстоятельствах, нам надо думать о сохранности второй дочери. Нам нужно осуществить для Авроры хорошую жизнь. Она одна, кто у нас остался. – Его голос звучал холодно и сухо, но Мария понимала, что Марк специально говорит в отстранённой манере, чтобы успокоить не только её, но и самого себя. Супруг не меньше женщины переживал из-за потери дочери, но в отличие от неё он смирился и готов жить дальше. Нет. Смирился слишком громко сказано. Её муж здраво смотрит на ситуацию и видит всё то, что из-за эмоций не видит Мария. Он понимает, что если они начнут какие-то действия против неё, то проблемы будут у всей их семьи. Вздохнув, женщина взяла себя в руки и хоть и не решительно, но согласилась с ним. -Иди и буди Аврору, а я пойду, поставлю чайник греться. Мужчина вышел из комнаты, оставив дверь приоткрытой. Были слышны его тяжелые шаги, спускающиеся по лестнице, от чего ступени поскрипывали .Шаги всё больше отдалялись, а на кухне послышалась возня. Встав с кровати, Мария пошла в соседнюю комнату. Открыв дверь, в лицо ударил прохладный воздух. Комната была совершенна пуста. Кровати девочек застелены. На письменном столе был полный порядок. Всё выглядело так, словно, в этой комнате отродясь никто не жил и она служила комнатой для того, чтобы просто быть. Форточка была приоткрыта и ветерок, прорывающийся сквозь неё, заставлял старый тюль подрагивать и колыхаться. «-Нет…Не может быть»-Пронеслось у неё в мыслях. Мария очень надеялась, что то о чём она подумала, просто плохие мысли, связанные с недосыпом и недавними событиями. Женщина помчалась в ванную комнату, в надежде, что Аврора уже проснулась и просто приводит себя в порядок. Дверь распахнулась, а её снова встретила пустота. Темнота и пустота. Ничего более. Висевшее зеркало в ванной треснуло, и несколько больших полос пересекали его в разных частях. Пустота заполняла их дом. Ни весёлого смеха Эмили, ни шелеста страниц книг, которые читала Аврора, ни забавных перепалок сестёр о том, кто лучше - котята или щенки. Ничего не было. Тишина, страх, боль и пустота. Не веря своим глазам, она опёрлась на стену и тихо сползла по ней на пол. Слёзы вновь потекли из глаз. Руки затряслись. Глаза вновь и вновь проходились ванной комнате, в надежде, что вот сейчас подойдёт Аврора. Сейчас. Она подойдёт и спросит в своей обычной, искренне интересующейся, манере: «Как спалось, мам? Хорошие ли сны тебе снились?», но нет. Этого не произойдёт. Смириться с потерей одного ребёнка просто невозможно, но когда у тебя отнимают сразу двоих… Тихие слова отрицания, перерастающие в безумный крик. -НЕТ! КАК ЖЕ ТАК? ПОЧЕМУ ЭТО ВСЁ ПРОИСХОДИТ? Услышав крики своей жены, Крайс вскочил со стула и побежал на второй этаж. Удары его ног о деревянные ступени лестницы разносились по всему дому. Громкие скрипы половиц, крик жены, ветер, бивший в окна, всё это смешалось. Последняя ступень. Мужчина наступает на неё, и она надламывается пополам. Чуть ли не падая, но он добегает до супруги. Опустившись на колени рядом с ней, из-за всей силы прижимает её к себе. В попытках как-то её утешить. В суматохе совсем забывает про старый, весь в крупных трещинах, керамический чайник, подаренный им сестрой Марии, который с треском лопнул от перегрева. Осколки разлетелись по кухне, но до этого нет дела. Это не важно. Совсем не важно. -Почему..? Почему всё это происходит..? – Всхлипы женщины и взгляд полный отчаяния, заставили главу семейства ужаснуться. – Сначала Эмили, теперь Аврора…ПОЧЕМУ? Девочка моя...Я-я не хотела тебя обидеть…ПРОСТИ МЕНЯ ПРОШУ! Я ВИНОВАТА ПЕРЕД ТОБОЙ! Нет…пожалуйста… Он понял, что произошло. Ужас застыл в его взгляде. Мужчина резко встал и ворвался в комнату девушки, его встретила пустая и холодная комната. Ветер за окном завывал, нагнетая ещё больше. Оперевшись на косяк двери, из глаз отца одна за другой посыпались капли слёз. Он уже не мог делать вид, что всё будет хорошо. Не будет. Марк сам не знал, что ему делать. Слабость. Мужчина не смог помочь своим драгоценным дочерям. Чувство вины, ответственности и отвращение к самому себе, из-за этой слабости, просто съедало его изнутри. -Мои девочки…Мои драгоценные девочки…-тихо проговаривал отец, но взяв себя в руки и вытерев тыльной стороной ладони, Крайс вышел в коридор и, подняв жену, отвёл её в комнату. Супруги сидели на кровати, убитые горем. Они молчали, а Мария тихонько всхлипывала. Как он мог пытаться успокоить её, если сам трясся, в незнании, что делать дальше? Слова были излишни. Аврора, последний лучик надежды, просто исчезла. Можно было бы организовать поисковый отряд, но кто будет готов на это? Всем легче смотреть со стороны и понимать, что их это никак не касается и просто продолжать жить, и радоваться этой самой жизни. Люди жестоки, но в это и суть человечества: нужно устроить хорошую жизнь себе, а остальные не так важны. Им нет дела до других, таких же людей, которым плохо. Да и тем более, им нет дела до семьи, дочь которой забрала инквизиция. Страх проблем, вот что ими всеми движет. Внезапно женщина вскочила с кровати и понеслась на улицу. Из-за слёз, она не разбирала дороги, мужчина бежал за ней, стараясь вразумить свою супругу. Солнце, отражавшееся от снега, ужасно слепило глаза. К концу улицы она уже выдохлась и упала коленями в снег. Сжимая горстки мягкого, холодного, и колющего руки, снега, Мария подняла голову и смотрела на пронзительное голубое небо. Слезы стекали по щекам, шее и там же застывали. -ГОСПОДИ! ПОЖАЛУЙСТА! ПОМОГИ НАМ, ПУСТЬ С ДЕВОЧКАМИ ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО! ПУСТЬ АВРОРУШКА ВЕРНЁТСЯ ДОМОЙ! Проходящие мимо люди косились на странную особу. Кто-то подшучивал и смеялся, кто-то просто вертел пальцем у виска и шёл по своим делам, а единицы смотрел с сожалением и сочувствием, во взгляде. Мария не обращала на них никакого внимания, она продолжала обращаться к нему, сложив руки в жесте мольбы. Красные от холода руки тряслись. Губы подрагивали, но она не прекращала. -ПРОШУ ТЕБЯ!-голос женщины сорвался, а слёзы с новой силой полились из глаз. Крайс подошёл ближе и, подняв жену с холодного снега, повёл домой. Люди так и продолжили ходить мимо, словно ничего не случилось, а некоторые даже не знали, что несколько минут назад, здесь от безысходности кричала мать, потерявшая двух детей. Кричала, но никто не был в силах ей помочь. Никто и не хотел ей помогать, все были заняты своими проблемами. Никому не было дела до того, что у этой странной особы произошло. Она кричала от боли, от страха, от чувства вины, пронзающего насквозь, острым лезвием, которое и оставалось там, глубоко внутри. Никто об этом даже не задумывался. Это был обычный день для всех. Обычный, довольно приятный день, и хорошая погодка для прогулок на улице. Светило морозное солнце, торговщики весело продавали свои товары, дети резвились и громко смеялись, а люди, пряча носы в воротники пальто, спешили по делам. Лишь для семьи Крайс это был роковой день. День, когда они потеряли какой-либо смысл существования. День, когда их дом остыл так же, как остыли их сердца. День, когда они лишились обеих дочерей.

***

Воодушевленный Ник шёл в сторону города, насвистывая себе под нос весёлую мелодию. Юноша был рад тому, что он возвращается обратно в безопасное место, где ему совершенно ничего не угрожает, ведь и о его существовании мало кто знает. Но всё же, в глубине его души, осталось беспокойство о странной девушке. Девушке, которой грозит опасность. Девушка, которая с лёгкостью может погибнуть из-за своего опрометчивого решения. Парниша не думал об этом. Ещё чего, не хватало ему, беспокоится за жизнь какой-то сумасшедшей, без инстинкта самосохранения. Конечно, по поводу стоимости его «услуги» он пошутил, но будет забавно, если странная особа выживет и отдаст ему вознаграждение. Ухмыльнувшись этим мыслям, Ник понадеялся на это, но здравый разум подсказывал ему, что этого не случиться. Слишком уж она глупая для того чтобы выжить. Идя по, обычно пустынной, улице, вдалеке, юноша заметил большое скопление зевак. Подбежав ближе и шустро юркнув между ними, паренёк рассмотрел причину этой толпы. Женщина, в домашнем платье, точнее сказать, в лёгких домашних одеждах, сидит на снегу и молится. Кричит, плачет и молится. Данная картина заставила Ника поморщиться и вспомнить свою бабушку. Несмотря на то, что бабушка юноши не кричала и не молилась в тот момент, но ситуация похожая. Эта картина пробудила внутри него воспоминания, которые он хотел бы навсегда забыть и желательно вообще стереть из памяти, как страшный сон. Глубоко вздохнув и пытаясь унять напряжение, юноша развернулся и ушёл. Краем уха, всё ещё слыша происходящее, он хотел как можно скорее уйти отсюда. Вскоре юноша пересёк центральную улицу и свернул в давно опустевший район. Шагая между, уже разрушенными, домами, Ник шмыгал носом, сам себя, убеждая, что это от холода. Но это было далеко не от холода. Показался маленький домик, который в отличие от всех остальных, выглядел очень хорошо. Взглянув на него, юноша вздохнул, не желая вспоминать события минувших дней. Открыл ветхую, еле державшуюся на петлях, входную дверь. Зашёл внутрь. Достал из-под печи, припрятанный, ещё бабушкой, старый плед. Закутавшись в него с носом, Ник сел рядом с печью, облокачиваясь на неё головой, и прикрыл глаза. Печь давно уже не грела, мальчишке неоткуда было взять дрова, а красть? Нет. Не так она его учила. Исхудавшие руки обнимали колени. Хотелось тепла. Ник погружался в царство Морфея, в царство, которое спасало его от всех убивающих мыслей, зла людей и своей же никчёмной жизни. Довольно опасно засыпать зимой, да ещё и в нетопленном помещении, прикрываясь лишь пледом. Он с лёгкостью мог уже никогда не проснуться и сам это понимал. Понимал и ещё с большим усилием старался уснуть. Уснуть и не проснуться - для Ника это звучало как мечта. «-Ну не проснусь и что? Быстрее встречусь с бабушкой и братом…От моей жалкой жизнь нет никакого толку…» - Вновь и вновь думая об одном и том же, Ник всё-таки задремал. *Ранняя весна. Два года назад.* Воскресное утро. Бабушка и два мальчика, разница в возрасте которых всего три года, шагают к своему дому, держа путь из церкви. Самый младший весело смеётся, рассказывая удивительную историю, которую сам же и сочинил. Старший, еле сдерживая смех, пытается задеть его, говоря, что уже слышал где-то такую историю, и что придумал её не он. На эти заявления, младший обижался и отказывался продолжать рассказывать. -Дуглас! Прекрати задирать Ника! – Старушка сердито на него взглянула и погрозила пальцем. -Слышал, что тебе сказали?! – Самодовольству младшего не было предела. Хитро ухмыляясь, он гордо взглянул на брата, и тут же получил лёгкий подзатыльник от женщины. – Ай…. Потирая ушибленное место, Ник глянул на Дугласа, который прыснул в кулак, но тут же принял серьёзный вид. Пробормотав себе под нос какие-то нечленораздельные, но обидные для брата слова, Ник выпрямился и вздохнул. Оставшийся путь они шли молча. Не доходя до дома, семья увидела двух людей в черных плащах, которые стояли у дверей и точно ждали кого-то. Старушка шикнула мальчикам, чтобы держались позади неё. Спокойно дойдя до избы, женщина кашлянула, обращая на себя внимание. -Молодые люди, вам чем-то помочь? В те времена мало кто знал об инквизиции и инквизиторах. Зачастую это было из-за того, что об этом запрещалось говорить, да и инквизиция начала работать довольно недавно. Именно поэтому старушка никак не напряглась, но Нику было не по себе, от чего он машинально взялся за платье бабушки, всё также прячась за спиной. Какое-то чутьё подсказывало, что эти люди несут зло. Дуглас внимательно изучал «гостей» и ему тоже они не нравились. Помрачнев, старший взял Ника за руку. Тот не сопротивлялся. Несмотря на их, зачастую, обидные шутки друг для друга, они поистине любили друг друга, и Дуг всегда защищал Ника, как настоящий и любящий старший брат. Двое в плащах обернулись, внимательно осмотрели тех, кто их потревожил, и переглянулись. Первой заговорил мягкий и одновременно звонкий голос молодой женщины. От неё так и веяло добром и мягкосердечностью. Девушка работала в инквизиции всего около месяца, поэтому полностью была уверена, что с детьми ничего не случается, и не знала всех «подводных камней». Попала она сюда по глупости. Закончив обучаться, тяжелой на то время профессии – врача, она была самой выдающейся из всех выпускников, поэтому девушкой так заинтересовалась власть, и ей было предложено работать в инквизиции, леча «очень больных» детей, девушке ничего не говорили и обещали высокую зарплату. И вот она здесь. -Здравствуйте, бабушка! Ваша фамилия случаем не Пэйдж? Старушка замялась. Скептически посмотрев на неё, она спросила: -А что вам нужно? Девушка воодушевлённо открыла записную книгу и прочитала: - Дуглас Пэйдж, тринадцать лет. Ваш внук? -Мой. Заговорил мужской голос. Он был строже, холоднее и настроение сильно отличалось от женского. -Мы должны его забрать, по приказу Царицы. -Что за приказ такой? – Было понятно, что при любом лишнем движении со стороны инквизиторов, она готова была их «прибить». Вновь заговорил женский голос. Скорее не заговорил, а затараторил: -По закону: «Все одаренные дети, имеющие какой-либо дар, должны быть изъяты из семей и переданы приближённым правителя, дабы обезопасить других людей и их семьи также. В случае если семья отказывается от добровольного участия в улучшении жизни государства, ребёнок взимается насильно». Но если производится сильнейшее сопротивление, то мы имеем право… - Договорить ей не дали. -Достаточно, мы пришли сюда не языком трепать. Дугласа Пейджа мы забираем. Испуганный Ник, широко раскрыв глаза, переводил взгляд то на странных людей в плащах, то на бабушку, то на ничего не понимающего Дугласа. У старшего никогда не было каких-либо способностей к магии или всему, что с ней связано. С чего они вообще это взяли? Да, в бабушкином роду были ведьмы, но всё дело в том, что способности были у старушки и перейти они могли лишь к внучке или она сама их может передать наследнику, но она всегда говорила, что дар никому передавать не будет. Не будет она этого делать из-за того, что он слишком опасный, а подвергать опасности своих любимых внуков, которые и так остались без родителей, она никак не хотела. Этот дар отнимает слишком много жизненной силы и энергии, и если организм к нему не приспособится, то человек просто умрет. Схватив мальчишку за руку, человек в плаще повёл его в сторону леса. Беспомощная старушка хотела было броситься за ними, но путь ей преградила девушка. Дуглас сопротивлялся, кричал, с каждым криком на сердце пожилой дамы оставалась кровоточащая рана. Ник, от испуга, бросился к брату, но его грубо схватили за руку и оттолкнули так, что мальчик упал на землю, ударившись спиной. Приподняв паренька, девушка-инквизитор вздохнула и вновь заговорила, а Ник вырвал свою руку из её руки и бросился к бабушке за спину. -Мэм, так будет всем лучше. -ОН ОБЫЧНЫЙ! КАК ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ?! Тяжело вздохнув, женский голос монотонно заговорил о том, что если мальчик и, правда, был «нормальным», то их сюда бы не отправили, иногда, злые нотки прокрадывались в её, вроде спокойной, речи. Ведь каждый из взрослых уверял инквизиторов о том, что их ребёнок простой и святой, но на деле это было далеко не так. Отойдя подальше, бабушка шикнула Нику, чтобы тот шел в дом. -Ба…давай я… Строгий взгляд женщины указывал на то, что сейчас спорить бесполезно и если он не уйдёт, то будет явно хуже. Поэтому мальчику не оставалось ничего, кроме того, чтобы послушаться. Быстро забежав в дом, Ник устроился около окна, наблюдая за тем, что происходит. Ни одного слова он не слышал, поэтому мальчик даже представить не мог, о чем они говорят, и от этого ещё сильнее переживал. Глаза слезились от страха, а руки тряслись от осознания того, что его брата ведут на верную гибель. Если ссылаться на слухи и разговоры, которые ходят в городе, то инквизиция специально забирает и убивает всех «ненормальных детей». И всё же были и другие точки зрения, но эта осталась в памяти Ника, казалось, навсегда. Было страшно. Страшно было даже не за себя, а за родных ему людей. Он не может сделать совершенно ничего… Вдруг, резкая вспышка, осветившая весь дворик. Сила, исходящая от этой вспышки была, крайне мощная и могла с легкостью отбросить человека на несколько метров. Зажмурившись от яркого света, Ник отпрянул от окна и почувствовал, что холодок пробегает по его коже. Он слышал крики своей бабушки, и его сердце сжималось настолько, что дышать становилось сложнее. -ДА КАК ВЫ МОЖЕТЕ?!-послышался голос с улицы. В один момент свет угас, крики прекратились, но ощущения того, что произошло что-то ужасное, не покидало. Выбежав вновь на улицу, мальчик увидел испуганное лицо женщины, с которой слетел капюшон, бабушку, лежащую на земле и кровь. Гримаса безумного ужаса отразилась на лице Ника. Ком застыл в горле, а разум затмевала пелена отчаяния. Все чувства перемешались, а тело не слушалось. Взглянув на бедную старушку, он, на подгибающихся ногах, подошёл к бабушке и опустился на колени перед ней. Переведя взгляд глаз, в которых виднелся страх и застывшие слёзы, на девушку, мальчик дрожащим голосом пробормотал: -Что вы сделали..? Слезы полились из его глаз, а грудь сдавливало от ужасной боли, словно внутри всё взорвалось в один миг. У него нет никого. Сначала родители, а сейчас брат и бабушка. Да за какие грехи ему всё это? Он остался один. Никому ненужный тринадцатилетний мальчик. Трясущимися руками Ник пытался прикрыть рану, от ножа, который держала в руках инквизиторша. Слезы скатывались одна за другой, девушка что-то ему говорила, но он её не слышал, да и не хотел слушать её - убийцу его родных. -Вы, убили её…Вы - убийца! Оскорбившись таким замечанием от маленького, ничего не смыслящего, мальчика, инквизиторша фыркнула и убрала нож в карман плаща. -Знаешь, дружок, я ведь предупреждала, а твоя сумасшедшая старуха пыталась убить меня! Уж, извини, но это жизнь, и тут либо ты убиваешь, либо убивают тебя! -Тереза! Прекрати чесать языком и пошли! Послышался мужской голос, и девушка тут же развернулась и, не сказав больше не слова, ушла. Дугласа не было слышно. Взглянув на уходящих инквизиторов, Ник заметил, что его брат свисает с плеча мужчины, и он был…без сознания? -Нет…ЗА ЧТО?! Юноша вскрикнул и проснулся. По коже пробегали мурашки, дыхание сбилось, а сердце колотилось, как бешенное. «-Сон…Почему именно о том дне…» Мысли путались, Ник не мог собрать их воедино, у него и так было куча проблем, так ещё и вдобавок такие сны. В его голову начали одна за другой прокрадываться мысли о свержении власти. Хотя, казалось, что он, четырнадцатилетний сирота, вообще сможет сделать против властей? У него нет ни волшебных сил, ни важных связей, ему даже есть нечего, да и его существование знает только одна Аврора, которая сама скоро умрёт. Аврора…В эту минуту Ник задумался. Она тоже простая девушка, не имевшая ничего, но она рискует своей жизнью, ради того, чтобы спасти дорогого ей человека, но Нику некого спасть. Все дорогие ему люди мертвы. Бороться за людей? Смысл от этого? Зачем бороться за тех, кто никогда ему не помогал? -Надо идти в столицу! Сам не зная, зачем туда идти, парниша подумал, что это будет лучше, нежели сидеть и вспоминать про своё прошлое, и еще больше страдать. Может он найдет там что-нибудь интересное, а то этот городок, за всё время его проживания в нём, настолько осточертел юноше, что даже представить нельзя. Взяв дряхлую дорожную сумку, Ник пихнул в неё протертый плед и старый нож, больше у него ничего не было. Выйдя из домам, мальчишка с тоской осмотрел его и, прикрыв глаза, вздохнул. -Бабушка, Дуглас, я сделаю всё, чтобы вы гордились мной. Грустно улыбнувшись, Ник увидел телегу, направляющуюся в столицу, и подбежал к ней. Телегой управлял давний бабушкин знакомый, который помнил юношу, поэтому особой проблемы с ним договориться не составило. Так и началось путешествия парнишки.